Глава первая: Место, что ближе и дальше Луны (4)

4

В пристройке к школьному корпусу, где теснятся клубные комнаты спортивных секций, располагаются душевые — пусть и скромные, но вполне функциональные. Поговаривают, будто после окончания тренировок члены спортивных клубов выстраиваются здесь в длинные очереди, дабы смыть с себя пот бурной юности. Сие место считается едва ли не священным, и представителям неспортивных кружков, вроде нашего слабого астрономического клуба, состоящего всего из трёх человек, вход туда обычно заказан.

Признаться, в тайне немного грезил о посещении этих душевых, отчего сейчас испытываю лёгкое волнение. В сей миг замечаю полное сожаления лицо Ино и чувствую, как в груди рождается недоброе предчувствие.

— Ах, прости, Сибукава-кун. По моему преподавательскому удостоверению могу войти в женскую душевую, но в мужскую мне доступа нет. Прошу извинить, но не мог бы ты подождать здесь?

«Ну конечно, всё как обычно. Вход воспрещён.»

Оказывается, даже учителям не дозволено заходить в душевые противоположного пола. В целях предотвращения всяческих инцидентов подобные меры предосторожности выглядят вполне обоснованно. Наша школа весьма трепетно относится к соблюдению этических норм, и это, несомненно, похвально.

— Ну тогда извини, Рюити-кун. Я мигом. — говорит учительница.

Вот так остаюсь в ожидании, пока не завершатся водные процедуры.

Вглядываюсь в пространство за окном: дождевые тучи всё ещё медленно дрейфуют над нами, продолжая окроплять землю мелкой, но навязчивой изморосью. Погода не радует, посему, возможно, сегодня стоит распустить клуб по домам пораньше. Отрешённо наблюдаю за тем, как капли воды, разбиваясь о стекло, неспешно стекают вниз.

Внезапно вспоминаю слова Саюки-сан, и по моей коже пробегает мороз.

«Случилось именно то, о чём она предупреждала, хотя прогноз погоды обещал нулевую вероятность осадков.»

В это мгновение смартфон в кармане начинает вибрировать, заставляя меня вздрогнуть всем телом. Глядя на экран, испытываю второе за вечер потрясение. Дрожащим пальцем касаюсь значка ответа.

— Видишь? А я ведь говорила, что пойдёт дождь. — раздаётся в трубке самодовольный голос Саюки-сан. — Миханэ сейчас в душе, верно? А Рюити-кун остался не у дел, всеми покинутый. Бедненький. Хи-хи.

— Вы знали?

— Объяснила же: я — это Миханэ на своём втором жизненном круге.

«Сейчас мне совсем не до смеха, и не могу, как прежде, просто отмахнуться от её слов.»

— Ладно, беседовать по телефону — занятие довольно пресное, посему давай поговорим с глазу на глаз. Не хочу, чтобы Миханэ нас подслушала, так что приходи в зону отдыха на первом этаже главного корпуса. Буду ждать тебя там.

Следуя указаниям, покидаю пристройку с душевыми и возвращаюсь в основное здание школы.

В перерывах между занятиями здесь всегда шумно от голосов учеников, но в десять часов вечера зона отдыха предсказуемо пустует. Лишь Саюки в полном одиночестве восседает на скамье. Заметив моё приближение, жестом приглашает присесть рядом.

— Теперь-то ты поверил, что я — это Миханэ, проживающая свою жизнь повторно?

Саюки торжествующе улыбается. Она действительно поразительно напоминает Миханэ — не столько внешностью, сколько некоей неуловимой атмосферой. Однако никак не могу взять в толк, происходит ли сие сходство от того, что они — один и тот же человек, или же просто по причине их близкого родства как близнецов.

— Всё ещё в некотором замешательстве. Скажем так, верю лишь на одну десятую, а на остальные девять — сомневаюсь.

— Что ж, тогда представлю тебе ещё одно доказательство. Сегодня на крыше во время подготовки к наблюдениям Миханэ снова принесла имбирное печенье домашнего приготовления, не так ли?

— Да, верно. Но это едва ли можно назвать великой тайной.

— Она приносила его каждый раз, когда вы встречались, но тебе ведь это всегда было в тягость, не правда ли? Прости её. Тебе ведь на самом деле совсем не нравится имбирное печенье.

— Вовсе нет. Мне оно нравится. В меру сладкое, его приятно есть. Для меня такой вкус в самый раз...

— Врёшь. — Саюки печально улыбается в ответ на мою ложь. — На вашем первом свидании ты из вежливости отведал печенье, которое принесла Миханэ, и, стараясь быть обходительным, отвесил ей комплимент, мол, оно настолько вкусное, что готов есть его каждый день. Миханэ приняла твои слова за чистую монету и с тех пор печёт его постоянно, а ты всё никак не можешь ей отказать, верно? — храню молчание. — На самом деле тебе по душе сладости вроде печенья с шоколадной крошкой. Прости меня за то, что потчевала тебя одним лишь имбирным, руководствуясь предубеждением, будто мальчикам не нравится слишком сладкое.

Вспоминаю нашу первую прогулку с Миханэ, когда протянула нарядный контейнер, доверху наполненный печеньем. Откусив кусочек, ощутил резкий, специфический аромат имбиря, который показался мне довольно странным. Однако, глядя на то, как дрожали руки, сжимающие контейнер, и как с тревогой заглядывала мне в глаза, не нашёл в себе сил сказать правду.

С тех самых пор так и не решился признаться. Убеждал себя, что мне стоит лишь немного потерпеть, и всё будет в порядке. Эта крошечная ложь была необходима для того, чтобы наши отношения развивались гладко. И теперь, когда Саюки с такой лёгкостью изобличила мои мысли, чувствую себя крайне неуютно.

— Прости, что заставляла тебя постоянно притворяться. В ту пору была настолько одержима желанием стать идеальной девушкой в своём собственном представлении, что совершенно не замечала настоящего Рюити-куна.

— Откуда... узнала, что недолюбливаю имбирное печенье?

— Потому что в будущем сам мне об этом рассказал.

«Причина, по которой Саюки ведомо грядущее и все мои сокровенные тайны, предельно проста: она проживает жизнь во второй раз. Сие звучит нелепо и совершенно нереалистично, однако у меня не находится аргументов, чтобы ей возразить.»

— Допустим, приму это как факт. Но ради чего вернулись в прошлое?

Саюки смотрит мне прямо в глаза своим кристально чистым взглядом. В её очах, точно в хрустальном шаре гадалки, отражается и будущее, и моя собственная душа, отчего сердце испуганно ёкает. Она медленно наклоняется ко мне.

— Сделай меня своей девушкой, Рюити-кун.

На мгновение теряю дар речи, не в силах осознать смысл сказанного.

— П-постойте! Но ведь я сейчас... я же встречаюсь с Миханэ!

— Разве это имеет значение? — на мой сбивчивый ответ Саюки-сан лишь негромко усмехается. — Мы можем встречаться втайне от Миханэ.

— Вы имеете в виду... — сглатываю слово, готовое сорваться с губ.

Мне кажется, стоит произнести его вслух, как оно тут же обретёт реальную силу. Но Саюки без тени смущения договаривает за меня:

— Измена? — при звуке этого порочного, соблазнительного слова по моей спине пробегает дрожь, будто кто-то медленно провел указательным пальцем вдоль позвоночника. Она вновь смеётся. — Всё в порядке. Ведь я тоже — «Миханэ». Для тебя — лишь версия твоей девушки из второго цикла жизни, следовательно, это нельзя считать изменой, не так ли?

— Даже если вы так говорите, не могу просто взять и согласиться. — из последних сил взываю к остаткам разума и пытаюсь возразить...

— М-да, ну и упрямец же ты. — ... но Саюки в притворном раздумье прижимает палец к щеке. — Что ж, раз не хочешь, чтобы была твоей официальной девушкой, то относись ко мне как к «тренировочной» пассии.

«Что она только что сказала? Тренировочная?»

— Смогу подсказывать тебе, какие твои действия порадуют Миханэ, а какие, напротив, огорчат её. Для тебя и для нынешней Миханэ сие вовсе не плохая сделка. Получается стратегия взаимной выгоды.

— Нет, послушайте, что бы вы ни говорили, для меня вы — старшая сестра Миханэ!

— А если научу тебя таким вещам, после которых и думать об этом забудешь?

С этими словами Саюки-сан заглядывает мне в лицо. Она слегка подаётся вперёд, отчего её грудь под действием земного тяготения грациозно опускается, напоминая формой спелые груши. Должно быть, таков рок представителя земледельческого народа: мой взгляд намертво приковывается к этим пышным плодам, и я не могу отвести глаз.

В голове вихрем проносятся всевозможные фантазии.

— Научите... чему именно?

От напряжения во рту совершенно пересохло. И сам не понимаю, какого ответа жду или на что надеюсь. Однако слова, сорвавшиеся с её чарующих губ, оказываются бесконечно далеки от моих ожиданий:

— Разумеется... всему, что касается твоей мечты.

— Э-э-э?

Стоило мне это услышать, как все легкомысленные видения мгновенно улетучились.

— Рюити-кун ведь хочет открыть новую комету, верно? Твои мысли так поглощены стремлением исполнить сию мечту, что не можешь по-настоящему отдаться нынешним чувствам. Так ведь?

«И это правда. Мы начали встречаться после того, как Миханэ призналась мне в любви, но наши отношения совершенно не движутся вперёд. В моей жизни есть безрассудная мечта, на исполнение которой может не хватить и целого века, оттого невольно отдаю ей приоритет.»

— Хотя... быть может, это всего лишь оправдание?

— Что... имеете в виду под оправданием? — мой голос предательски срывается.

«Откуда ей известно не только про печенье, но и об этом?»

— Мечта об открытии кометы звучит возвышенно и романтично, но для Рюити-куна это не является истинной целью.

«А ведь я никому об этом не рассказывал — хранил это глубоко в себе. На самом деле ищу вовсе не комету... — не могу смотреть в лицо Саюки-сан, улыбающейся в полумраке. — Насколько же хорошо эта женщина меня знает? Кажется, своими проницательными глазами она видит во мне то, чего не осознаю я сам.»

— Ты ведь всё это время ищешь ту девочку, с которой встретился в лагере во время летних каникул в начальной школе? Ту самую, с которой вместе наблюдали лунное затмение и которая поведала тебе столько интересного о космосе. Твою первую любовь.

— Э-это вовсе не любовь...

Слова застревают в горле, и я трудом их проглатываю. Всё равно она мне не поверит. Саюки-сан продолжает:

— Ты полагаешь, что если откроешь неизвестную комету, то сможешь вновь встретиться с ней. Даже местом для лагерных сборов астрономического клуба выбрал ту самую площадку именно в надежде на случайную встречу, не так ли?

Меня словно выставили нагим на всеобщее обозрение — настолько точно она описала мои мысли. По спине пробегает холод от охватившего меня трепета.

— Откуда... это знаете?

— Ты сам рассказал мне об этом. В тот день, когда мы расставались. — в этот миг в глазах Саюки-сан колеблется тень печали.

— Ты извинился предо мной за то, что вечно преследовал лишь тень той девочки. Впрочем, наше расставание произошло не только по этой причине. Я и сама была в плену стереотипов о том, какой должна быть идеальная девушка, и совсем не замечала тебя настоящего. Из-за этого мы постоянно проходили мимо друг друга. — на краткий миг взор её затуманивается, словно смотрит куда-то вдаль. Сейчас девичье внимание сосредоточено на её прошлом, которое для меня является будущим. — Но если всё оставить как есть, ты и нынешняя Миханэ тоже расстанетесь. Это не предположение, а исторический факт, который пережила на своём втором круге. — затем взгляд вновь возвращается к реальности, ко мне.

— Посему, почему бы тебе не использовать меня в качестве тренажёра для любви? Ведь для тебя и нынешняя Миханэ — всего лишь замена той девочки из детства.

— Н-нет! Это не так! — выпалил это в порыве чувств, и в моём голосе явственно слышалось смятение.

Её слова попали в самую цель: вовсе не собирался делать из Миханэ замену «той девочке», однако не могу отрицать, что подсознательно накладывал её образ на образ Миханэ.

— Хи-хи, прости, что так жестока в словах. — Саюки-сан с нежной улыбкой взирает на мои мучения. — Но не кори себя. Тебе ведь тоже несладко, верно? Всё хорошо. Я спасу тебя.

— И как же вы это сделаете?

— В действительности, в этом году один астроном-любитель откроет новую комету. И мне доподлинно известны и время её появления, и координаты — абсолютно всё. — для «ловца комет» сия информация представляет собой невероятную ценность. — Ты сможешь первым обнаружить неизвестную комету и дать ей своё имя. Это станет сенсацией в мире любительской астрономии. Возможно, поможет тебе вновь встретиться с первой любовью, а может, вы так и не увидитесь. В любом случае, это послужит отличным поводом, чтобы окончательно разобраться со своими воспоминаниями и поставить в них точку, не находишь?

«Если подумать, она права. Если 'та девочка' всё так же увлечена астрономией, ни за что не пропустит новость о том, что старшеклассник открыл новую комету. И если даже после этого не встретимся, значит, она больше не та, кого я знал. Тогда смогу наконец покончить с этим чувством, которое и любовью-то назвать сложно. Пока тяну за собой груз прошлого, не смогу искренне смотреть на Миханэ. Следовательно, предложение Саюки — именно то, что мне необходимо, дабы двигаться дальше. — от осознания сего вздрагиваю. — Неужели всё идёт в точности так, как задумала будущая Миханэ? Но иного выхода просто не вижу.»

Словно нанося решающий удар, Саюки-сан прислоняется ко мне, и моё предплечье оказывается зажатым между её пышных грудей. Мне кажется, даже слышу характерный мягкий звук этого соприкосновения.

Окутанный теплом двух нежных плодов, ощущаю, как чувствительность моей руки медленно тает, словно погрузился в теплую ванну.

— С-Саюки-сан, в-вы слишком близко!

Вопреки моим словам, не могу подавить в себе желание прижаться к ней ещё сильнее. Она, будто видя, что моё сопротивление напускное, хранит молчание, храня на губах пленительную улыбку. Словно отвечая на тайные чаяния, безмолвно переносит свой вес в мою сторону. Давление её мягкой груди на мою руку усиливается, и меняет форму, подобно свежеприготовленному рисовому тесту моти.

В пустом школьном здании стоит оглушительная тишина, отчего даже самые незначительные звуки становятся отчетливыми. Громкий стук моего сердца разносится в ушах так явственно, будто пульс бьёт прямо в перепонки. Ничего иного уже не слышу. Губы Саюки-сан едва касаются моего уха, и она произносит пугающе сладким голосом:

— Со временем заставлю тебя позабыть и о первой любви, и о Миханэ. Обо всём на свете.