Глава третья: Обитаемая зона для двоих — наша с тобой дистанция (2)

2

Повторный визит в её обитель даётся мне куда легче, чем первый, и чувствую себя почти непринуждённо. Стоит мне переступить порог, как меня тут же провожают в комнату Миханэ, оставив в одиночестве там с напутствием подождать, пока хозяйка заварит чай. Кажется, в этом доме мы действительно предоставлены сами себе, отчего в тишине не слышится ничего, кроме негромкого напева любимой, доносящегося из кухни.

Устраиваюсь на розовом ковре с длинным ворсом, скрестив ноги, но внутреннее беспокойство не даёт покоя, заставляя то и дело ёрзать. Хотя уже бывал здесь в прошлый раз, образ Саюки тогда врезался в память настолько сильно, что обстановка самой комнаты совершенно стерлась из воспоминаний.

Перед моим взором предстаёт односпальная кровать, письменный стол, туалетный столик и низкий столик прямо передо мной. На полках аккуратными рядами теснятся мягкие игрушки и всякие мелочи, среди которых выделяется нежно-голубой рандосэль — судя по всему, тот самый, с которым пассия ходила ещё в начальной школе. Судя по глянцевому блеску кожи, и по сей день бережно хранит сей предмет как дорогое воспоминание. Я и раньше замечал, что у неё умение подолгу ценить вещи, и этот вид лишь подтверждает мои догадки.

— Прости, что заставила ждать! — ставит на столик поднос, где красуется чайный сервиз и печенье в форме звёзд.

В воздухе мгновенно разливается пленительное благоухание. Поначалу принимаю его за привычное имбирное лакомство, однако сегодня аромат пряности звучит гораздо ярче, дополненный аппетитными нотками свежей выпечки. Миханэ пребывает в забавном заблуждении, считая, будто имбирное печенье — моя главная слабость. На самом же деле его специфический вкус, где пряная острота доминирует над сладостью, кажется мне довольно своеобразным. Тем не менее всякий раз, когда она с таким сияющим видом подносит мне плоды своих трудов, просто не нахожу в себе сил не ответить ей взаимностью.

— О-о, как чудесно пахнет! Неужели это печенье только-только из духовки?

— Ой, сразу догадался?

— Трудно не заметить, когда такой аромат заполняет всё вокруг.

— Хе-хе. Признаться, уже давно мечтала угостить тебя именно свежевыпеченным печеньем. Оно ведь так аппетитно хрустит, и вкус у него совсем иной, нежели у обычного! В прошлый раз, когда заходил к нам, случая попробовать его так и не представилось, верно? Вот и решила устроить своеобразный реванш.

«Так вот, значит, зачем позвала меня к себе.»

— Виноват, в тот раз слишком увлёкся беседой со старшей твоей. — виновато склоняю голову...

— В-всё в порядке! — ... но возлюблення тут же всплескивает руками, принимаясь активно ими махать перед лицом. — Я вовсе не в обиде. К тому же сестрёнка тоже обожает астрономию, так что знала: у вас с Рюити-куном точно найдётся много общих тем для разговора. — она говорит так искренне, но понимаю, что едва ли можно чувствовать себя уютно, когда стараешься, готовишь домашнее печенье, а гость, ради которого всё затевалось, игнорирует тебя, заговорившись с твоей сестрой.

— И всё же, мне действительно неловко за тот случай.

— Ну хватит, если будешь так извиняться, сама окажусь в тупике. Если уж на то пошло, то и мне есть в чём повиниться перед тобой. — присаживается рядом.

Расстояние между нами сокращается настолько, что почти соприкасаемся плечами. Теперь я ощущаю не аромат имбиря, а тонкий запах её шампуня, который звучит куда сильнее. Такая внезапная близость и проявленная инициатива совсем не вяжутся с прежней робкой девицей, отчего моё сердце невольно пускается вскач.

— И за что же хочешь просить прощения?

— За то, что утаила наличие сестры-близнеца.

— Полно тебе, это скорее моя оплошность. Саюки, оказывается, личность в нашей школе известная. Учитывая вашу общую фамилию, проявил непростительную глупость, не сообразив этого раньше.

Однако Миханэ лишь ниже опускает голову. Пряди чёлки безжизненно падают на лицо, скрывая глаза.

— На самом деле я... просто не хотела вас знакомить. Знала, что вы с сестрой мгновенно найдёте общий язык, отчего непременно останусь не у дел. Мне было так страшно стать лишней. — плечи её едва заметно вздрагивают. Кажется, горечь и чувство вины, которые пыталась подавить в глубине души, теперь просачиваются наружу. — Поэтому... прости меня.

Когда наконец поднимает взгляд, её лицо напоминает пасмурное небо, затянутое пеленой тревоги. Но ведь это означает лишь одно.

— Получается, ты просто приревновала?

— Н-ну... пожалуй, можно сказать и так. — от моих слов щёки Миханэ в мгновение ока заливаются пунцовым румянцем.

— В таком случае тебе совершенно не за что извиняться.

«Напротив, осознание того, что так сильно переживала из-за этого, вызывает во мне какое-то щекочущее, почти детское чувство радости.»

— Ну вот! Я тут со всей серьёзностью прошу прощения, а ты почему-то стоишь и хихикаешь! — Миханэ бросает на меня возмущённый взгляд, в котором, впрочем, читается лишь смущение.

— Да нет, просто... мне кажется, это так мило, что всерьёз об этом размышляла, мучилась и теперь вот извиняешься передо мной.

— М-м-му-у-у! — залитое краской лицо девушки обиженно надувается.

На самом деле безумно хочется сказать, какая она красавица, но мой «уровень парня» ещё недостаточно высок, чтобы произнести подобное вслух без тени сомнения. Нужно поднакопить опыта, чтобы однажды смог сделать это.

Спустя некоторое время она немного смягчается, и мы принимаемся пить чай вприкуску с тем самым тёплым печеньем.

— Миханэ, а у тебя есть какой-нибудь опыт походов?

Наша беседа естественным образом перетекает на обсуждение предстоящего тренировочного лагеря для наблюдения за метеорным потоком Геминиды, до которого осталось всего две недели.

— Хм, ну, папа с сестрой обожают кемпинги, так что мы много где бывали. Только вот установкой палаток и прочей подготовкой всегда занимались они вдвоём, так что в этом плане я, пожалуй, совсем неопытная.

— Вот как? Оказывается, Саюки тоже любит походы. У меня сложился образ, будто ей не слишком по душе вся эта походная пыль и грязь.

— Может, это и звучит неожиданно, но раньше сестрёнка буквально заставляла всю семью ездить то туда, то сюда. Она схватывает всё на лету, поэтому ещё до того, как папа успевал что-то объяснить, уже и палатку ставила, и барбекю готовила. Отец долго удивлялся, где это всему научилась.

«Ничего удивительного, ведь Саюки — человек, проживающий жизнь во второй раз. Видимо, привыкла к подобным вещам ещё с прошлого цикла, сопровождая отца в его увлечениях. Меня же тревожит тот факт, что она объездила столько разных лагерей. А вдруг...»

— Послушай, а вы когда-нибудь участвовали в мероприятиях по наблюдению за звёздами, которые устраивают в кемпингах? Ну, когда собирается человек двадцать детей и им рассказывают про летние созвездия. Честно говоря, я сам увлёкся космосом именно после такого события и подумал, не было ли чего-то подобного у Саюки-сан?

Миханэ хмурится, погружаясь в раздумья.

— Хм, думаю, мы в таком не участвовали. Сестрёнка скорее предпочитает созерцать небо в одиночестве и тишине, чем делать это в компании других людей.

— Вот оно как...

«Признаться, до сих пор подозревал, что 'той самой девочкой' из моих воспоминаний могла быть Саюки, но раз уж Миханэ так уверенно говорит об их неучастии, значит, на том мероприятии её действительно не было. Для поездки в кемпинг необходима машина, и даже если она проживает жизнь повторно, будучи школьницей, никак не могла добраться туда самостоятельно.»

— В общем, хоть и часто выбирались на природу всей семьёй, я вечно лишь бегала хвостиком за сестрой. Так что в грядущем лагере от меня, боюсь, будет мало толку, прости уж. — Миханэ снова поникает.

— Настоящее наблюдение начнётся только около семи вечера, времени будет предостаточно. Справимся не спеша. К тому же ты ведь замечательно готовишь, разве это не лучший повод проявить свои таланты? — пытаюсь приободрить её...

— В кемпинге ведь не развернёшься с изысканной кухней. — ... но в ответ получаю лишь горькую усмешку. — Обычно всё ограничивается обычным барбекю, верно? Так что и блеснуть особо негде.

— И то правда. Просто жаришь мясо, и всё.

— Вот именно. Получается, без своих кулинарных навыков там буду просто как декорация. — совсем приуныла.

— Не стоит так себя недооценивать. Ты ведь быстро бегаешь, не так ли? Если что-то забудем, у тебя будет важная миссия — мигом сгонять в магазин.

— А ведь и правда! Хе-хе! — она горделиво выпячивает грудь, но спустя пару секунд её глаза распахиваются от осознания. — Да это же роль обычного посыльного!

— Наконец-то до тебя дошло.

— Ах ты! Рюити-кун, какой же ты вредный! — принимается шутливо колотить меня кулачками в грудь.

«Разумеется, мне совсем не больно — это не идёт ни в какое сравнение даже с покусыванием хомячка. Обычно на этом её заигрывания и заканчиваются.»

— Мм! Совсем не действует? Ну тогда получай вот это!

Однако она, ставшая в последнее время куда активнее, не намерена отступать: разжимает кулачки и внезапно тянется руками к моим бокам. Этого поворота событий никак не ожидал.

— С-стой! Там же... щекотно! К-ха-ха!

— А ну не убегай!

Её пальцы ловко перебирают по моим рёбрам и спине, заставляя меня извиваться.

— Д-дурочка, прекрати, я тебе говорю!

Пока мы так возились, и сам не заметил, как оказался поваленным на спину, а она нависла прямо надо мной.

— ...

— ...

Наши взгляды встречаются. Мы так близко друг к другу, что не вижу ничего, кроме её лица. Пылающие щёки Миханэ, её увлажнившиеся глаза, мягкие губы. Слышу даже звук её дыхания, прерывисто вырывающегося из приоткрытого рта. В груди вспыхивает чувство прекрасного, совсем не похожее на то упоение, которое испытываю, глядя на звёздное небо.

«Она сейчас настроена решительно. Значит ли это, что и мне пора сделать шаг навстречу? Именно благодаря ей наш астрономический кружок всё ещё существует. Благодаря ей наши встречи стали такими яркими. Моя благодарность не знает границ. И если этого хочет... — в памяти на мгновение всплывает тепло прикосновения губ «той девочки» к моей левой щеке. — Но в этот раз всё иначе. Сейчас мы должны соприкоснуться губами. Для меня Миханэ — вовсе не замена той девочке. Обязан относиться к ней со всей искренностью.»

Дрожащими руками перехватываю плечи Миханэ и начинаю медленно приближаться к её лицу, как вдруг...

— Т-т-т-тайм-аут!

— Пф-фух!

*Бух!*

Перед глазами вмиг всё становится белым. Спустя пару секунд я осознаю, что в моё лицо буквально впечатали подушку. Чувствую мягкое сопротивление дорогого на ощупь материала, окутавшего моё лицо. Когда она только успела схватить эту подушку с кровати и швырнуть её в меня?

— П-прости. Просто... ещё не совсем размялась.

— Я-я понял. Извини, тоже повёл себя слишком внезапно.

— Один раз! Давай всего один разок переделаем? Как второй дубль!

Решаем начать всё заново. Она ловко спрыгивает с меня и усаживается в стороне в позу сэйдза. Откуда-то извлекает гигиеническую помаду и принимается усердно мазать губы. Тоже поднимаюсь и сажусь напротив неё в такую же официальную позу. Мы замираем, словно две статуи. Атмосфера сейчас напоминает решающий матч в турнире по сёги.

Секунды тишины складываются в минуты. Прежде чем это гнетущее безмолвие окончательно нас поглотит, решаюсь заговорить:

— Слушай, можно кое-что сказать?

— Ч-что такое?

— Нам определённо стоило продолжать тогда, не прерываясь. Начинать всё заново в такой обстановке, когда будто перед партией в шахматы сидим — чертовски неловко.

— У-у-у! Замолчи! Я думаю ровно о том же! — Миханэ в отчаянии хватается за голову. — Но я ведь не спринтер, который выдаёт результат мгновенно, скорее марафонец, которому нужно долго готовиться и всё обдумывать!

— Вроде понимаю, а вроде и нет.

— В общем, прости, но дай мне попрактиковаться!

— И как же?

— Через подушку! — с этими словами выставляет между нашими лицами ту самую роскошную подушку, которую только что в меня швырнула. Она настолько велика, что полностью скрывает её маленькую голову, отчего с моего ракурса кажется, будто подушка растёт прямо из плеч Миханэ. — Давай потренируемся на ней.

«Значит, мне предстоит иметь дело с этим 'подушечным пришельцем'. С другой стороны, так мы не будем видеть лиц друг друга, отчего напряжение заметно спадёт.»

— Хорошо. Ну, начинаю.

— Ладно, давай!

«Откуда в её голосе взялись эти спортивные нотки? — медленно приближаю лицо к выставленной подушке. — Наверняка Миханэ с той стороны делает то же самое.»

Подушка в моем поле зрения стремительно растёт. Когда кончик носа касается ткани, во мне на миг вспыхивает внутренняя борьба, но я собираю волю в кулак и прижимаюсь лицом к мягкой поверхности.

— М-м-м.

Всё вокруг погружается в белизну, не вижу ничего, кроме ткани. Лицо обволакивает гладкий, словно шёлк, материал. Хоть это и тренировка, но утыкаться лицом в подушку, которой она пользуется каждый день — занятие, мягко говоря, двусмысленное.

«Постойте-ка, это ведь ужасно стыдно! Я же фактически её обнюхиваю!»

Осознав сие, в ужасе задерживаю дыхание. Сейчас, разделённые лишь слоем наполнителя, наши лица находятся совсем рядом. Мой взор затуманен, а тактильные ощущения поглощаются подушкой, но я физически чувствую её присутствие прямо перед собой. Мысль о том, что за этой белой пеленой скрывается лицо возлюбленной, вызывает такой прилив волнения, что о «просто тренировке» не может быть и речи.

Сколько мы так простояли? Возможно, пару секунд, а может, прошла целая минута. Наконец я осторожно отстраняюсь. На подушке остаётся отчётливая вмятина от моей головы.

— П-фу-у-у.

Одновременно с этим и она убирает подушку от лица. Преграда между нами медленно опускается, и, словно солнце из-за горизонта, является лицо девицы — она дышит немного прерывисто, а её щёки горят огнём.

— Ну... как прошла тренировка?

— Да. — робко кивает в ответ на мой вопрос. — Кажется, визуализация прошла успешно.

— Т-тогда в этот раз точно... начинаем.

Миханэ вздрагивает, но теперь не отводит взгляд, а смотрит мне прямо в глаза.

— Х-хорошо.

Наши лица снова сближаются. Теперь между нами нет никакой подушки. Одно это обстоятельство делает напряжение запредельным. Вижу каждую деталь её лица: длинные, слегка загнутые ресницы, под которыми мерцают огромные влажные глаза, аккуратный носик, щёки, ставшие ярче любого спелого яблока, и нежно-розовые губы, трепещущие от волнения. Все грани её очарования теперь открыты передо мной.

Неумолимо приближаюсь. Сердце колотится так сильно, будто вот-вот вырвется из груди. Оно кажется хрупким, словно бумажный сачок для ловли золотых рыбок, который может порваться в любое мгновение. Преодолевая внутренние сомнения, я прохожу эти последние миллиметры.

«Ещё чуть-чуть.»

И тут за дверью слышится щелчок открываемого замка, а следом раздаётся голос Саюки-сан:

— Я дома! Миханэ, ты здесь? О, тут обувь Рюити-куна, он зашёл в гости?

В то же мгновение лицо её, которое было прямо передо мной, молниеносно отдаляется.

— Ну вот, вечно сестрёнка выбирает самое неподходящее время! — обиженно надувает щёки и бросает гневный взгляд в сторону коридора, откуда доносятся шаги старшей. — И что теперь... будем делать? — момент безвозвратно упущен, отчего чувствую себя крайне неловко. Миханэ поворачивается ко мне с виноватой улыбкой. — Давай как-нибудь в другой раз. Сейчас нужно сделать вид, будто мы усердно учимся.

Подгоняемые звуком приближающихся шагов, лихорадочно выуживаем из сумок учебники с тетрадями и раскладываем их на столе. Едва успеваем завершить эту «маскировку», как дверь распахивается и в комнату входит Саюки-сан.

— А, так и знала. Добро пожаловать, Рюити-кун.

— З-здравствуйте, извините за вторжение.

— ...

Взгляд Саюки подозрительно перемещается с меня на Миханэ и обратно. Эта тишина пугает.

«Хочется верить, что наша попытка поцеловаться осталась незамеченной, но кажется, будто видит нас насквозь.»

— Вы что, с самого окончания уроков тут грызёте гранит науки?

— У-угу. Скоро ведь финальные экзамены, нужно подтянуться. Если оценки будут плохими, сие может ударить по делам клуба.

— Ого, какой похвальный настрой для тебя. Ну-ка, дайте сестрёнке взглянуть. — нарочито тянется к раскрытой тетради и принимается перелистывать страницы.

— Хм, это ведь тетрадь по математике? Тогда почему перед тобой лежит учебник английского?

«Проклятье. В спешке совсем забыли проверить, сочетаются ли выбранные нами предметы.»

— Это новая методика! Мы решили изучать два предмета одновременно для пущей эффективности! — тут же находится Миханэ.

Понимая, насколько зыбко это оправдание, лишь послушно киваю, словно игрушечный бычок «акабэко», подтверждая её слова.

— Хм-м-м... — Саюки многозначительно прищуривается.

«Неужели раскусила?»

— По-моему, это лишь пустая трата времени. — она не продолжает допрос, а лишь сокрушённо качает головой. — Если уж хотите подготовиться к экзаменам, сама вам всё объясню. Мои прогнозы, как знает Миханэ, частенько сбываются.

— Ну... это да, есть такое.

«Саюки ведь проживает жизнь во второй раз, а значит, уже проходила все эти тесты. Ей не составит труда определить темы, которые встретятся в билетах.»

— Вот видите? Положитесь в этом деле на меня. Если выучите то, что скажу, высокие баллы вам обеспечены. — с этими словами Саюки вклинивается прямо между мной и Миханэ. Тонкий цитрусовый аромат Миханэ, что до этого щекотал мне нос, бесследно исчезает, вытесненный запахом лаванды Саюки. Прикосновение её плеча кажется мягче, чем у Миханэ, отчего весь деревенею, ощущая эту более выраженную девичью нежность.

— Эй, сестрёнка! Ты чего влезла?

— Как же мне иначе проверять ваши знания, если не буду сидеть между вами?

— Могла бы сесть напротив!

— Оттуда мне пришлось бы смотреть в учебники вверх ногами, а это неудобно. — на протесты Миханэ Саюки отвечает с какой-то едва скрываемой весёлостью.

— Да и Рюити-куну, смотри, неловко. Отодвинься!

— Да ну? Рюити-кун, тебе ведь вовсе не неприятно, правда?

Обе они давят на меня своим авторитетом... Мой взгляд мечется между сестрами, пока я не нахожу спасение в лучах заходящего солнца, пробивающихся сквозь окно.

— П-простите, пора домой. Сегодня обещают ясную погоду, хочу заняться астрофотографией. Точно, комета! Мне нужно срочно найти комету!

«Разумеется, никаких подобных планов у меня не было.» — быстро собираю вещи и поднимаюсь.

Обе девушки выглядят недовольными, но удерживать меня силой не решаются. Так провожают до самой двери.

— До встречи, Рюити-кун.

Оборачиваюсь на голос и вижу Миханэ. Она стоит с пунцовыми щеками и едва заметно машет мне рукой.

«Если подумать, мы ведь были в одном шаге от поцелуя.. Ох, как же неловко. Каким лицом мне теперь смотреть на неё завтра в школе? Сможем ли общаться как прежде?» — эти мысли роятся в голове, не давая встретиться с ней взглядом.

Пассия, кажется, испытывает те же чувства, не сводя глаз с моих ботинок.

— ...Да. До завтра. — струдом вытолкнув из себя эти слова, буквально вылетаю из дома, стремясь поскорее скрыться.