Хозяйка медных гор

Попрощаться с душицей было верным решением, правда, теперь мне предстояло расплачиваться за это бессонницей. Так или иначе, мы не властны над собой, пока над нами властны привычки.

Иоанн так утомился работать, что спал без задних ног — счастливчик. 

Я решила пройтись и забрела в новую пристройку. Казалось, здесь тихо и безлюдно. Лишь в проулке мелькнул чей-то зеленоватый плащ.

Внезапный шорох поблизости заставил меня проявить любопытство. Сдерживая ощущение жути, приоткрыла дверь внутрь постройки.

Луна вышла из-за облаков. Она осветила маленькую камеру со старой кроватью и фигуру с поникшей головой, прикованную цепями к изголовью. Лорд Соль медленно поднял глаза на меня.

— В очередной раз не спится, — зевнул он. — Угадал?

Я присела на край «перины». Вполне себе неплохая. До десятка слоев с горошиной не дотягивает, конечно...

Да, выспаться в последнее время мне не удавалось. Недавно в очередной раз проснулась посреди ночи в темноте и тревоге, которая поедала изнутри. И поняла, что за спиной уже много таких ночей.

— Проклятья нет, но чувство, будто мне отмерен малый срок, осталось со мной, — призналась я.

— Нам всем отмерен малый срок. Смотри. Распорядитель посчитал, что мне не следует участвовать в аукционе. Довольна? — он демонстративно покачал руками, и браслеты издали скрежет. — Ты изумительно хороша в этой шубе.

— А ты изумительно хорош в этих кандалах.

— Где взяла? Стащила у принцессы?

— Это ты вещи крадешь, а мне сами отдают.

— Хвастунишка, — его это забавляло.

Мне тоже почему-то было весело.

Но дежурный обмен комплиментами прошел, и я вспомнила о том, что было действительно важно.

— Кому ты отдал кольцо наемников?

— Не понимаю, о чем ты.

— Я все знаю, Соль, — он хитро улыбнулся. — Что?

— Мне нравится, когда ты зовешь меня просто Соль.

И что в этом приятного? Раньше постоянно тыкал мне, что он «лорд» Соль.

— Лорд Соль...

— Вредина.

— ...Я спрошу один раз, и я хочу услышать правду.

— А когда я тебе врал?

Смешно.

— Синильница в бокале принцессы — твоих рук дело?

Повисла отвратительная пауза. Ее-то я и боялась.

— Слушай, это даже льстит — быть объектом столь страстного интереса. Ты так часто заваливаешь меня вопросами.

— Врага надо знать в лицо.

— Правда думаешь, что я мог подстроить убийство девчонки?

Чтобы пресечь его игры в ранимость, я сказала всего одно слово:

— Бизелия.

Колдун поморщился.

Да, он мог и не планировать ее смерть. Так же, как смерть принцессы Семидесятого. Отсутствие перстня наемников на его пальце говорило само за себя, однако это не делало его совершенно непричастным к покушению на убийство. Я была уверена: те, кому Соль отдал кольцо, не способны полностью утаить от него свои планы.

— Я не пытался убить принцессу.

Верить или нет? Чувствуя мои сомнения, он демонстративно вздохнул:

— От легкого пищевого отравления еще никто не умирал.

— От синильницы?!

— Это была не она.

Ладно, едем дальше:

— И где сейчас кольцо-печатка?

— Расскажу, если снимешь браслеты. Не кривься, иногда приходится чем-нибудь жертвовать. Ты пожертвовала драконьей рудой, лишь бы поставить мне подножку.

— Какое дело мне до этих камней?

— Магических камней, — уточнил Соль. — Не желай ты овладеть магией — не сунула бы свой носик в библиотеку краевых. И мои заискивания перед лордом Раскиным, чтобы подкинуть тебе нужную книгу, оказались бы напрасны.

— Ты сам себя перехитрил.

Теперь у него не было крайне важной страницы из этой книги.

Колдун поднял лицо к окну.

— Время покажет.

Звезды сияли так дивно, их голубой свет проходил через решетки. Глухая стена да железные прутья — вот и все, что было перед лордом Соль. О чем он думал, видя одну-единственную мерцающую точку, что смогла уместиться на синем клочке?

Я развернулась к нему, поджав под себя ноги. Помолчала какое-то время и спросила:

— Мы всегда будем по разные стороны?

— Полагаю, что так, — Соль выдержал паузу. — Хочу заметить, сейчас мы на одной стороне... кровати.

— Этого недостаточно.

— Тебе ведь самой нравится. Жизнь — игра с постоянной сменой ролей, — он понизил голос, искушающе добавив: — и передачей власти.

Я наклонилась к нему и поцеловала. Вирлуве словно только этого и ждал. Он ответил на поцелуй с такой жадностью, что мне резко стало жарко и сердце забилось как сумасшедшее. Я запустила пальцы в его волосы и чуть сжала короткие пряди — давно мечтала это сделать. В ответ получила тихий стон и ощутила восторг. Соль разорвал поцелуй и тут же коснулся губами моего подбородка, затем шеи... Я кожей почувствовала его улыбку. Он дернул руками, но стальные оковы со скрежетом остановили его. В порыве я схватилась за них, стремясь освободить колдуна от браслетов.

Ха!

Ну уж нет.

— Ну уж нет, — повторила вслух.

Он потянулся вперед, желая нового поцелуя, но я отклонилась. Как же тяжело мне далось это движение...

— Мэгг, — произнес он с нажимом. Я молчала, пытаясь унять дыхание. — Освободи меня.

Если я сниму браслеты, результат мне не понравится. Или, напротив, понравится слишком сильно.

— Взамен пообещай вернуть книгу. И про кольцо расскажи.

— Маленькая торгашка, — процедил он. — Это единственное, что тебя сейчас волнует?

— А так? — перекинув ногу, я оседлала колдуна и наклонилась к его лицу. Соль запрокинул голову, и от меня не укрылось, как он на миг прикрыл глаза. — Заинтересован в переговорах?

Он резко подался вперед, предпочитая переговорам поцелуй.

К счастью, на сей раз контроль над ситуацией был у меня. Надавив ему на плечи, я отстранилась и поспешила покинуть постель.

— Значит, браслеты не снимешь, — сказал он ровно.

— Справляйся сам, дорогой.

— Мэгг! — в бессильной злости крикнул он. 

Я прикрыла дверь.

***

Аукцион стартовал за обедом.

Бегая вокруг рядов, я заметила даму в темном наряде с высоким воротником.

— Ив! Ив, это она, — показала царевичу.

— Кто? Злая тетка?

Воротник состоял из звериных загнутых когтей и полностью обнимал шею Малефисенты. Она вдруг подняла руку, и ее длинный рукав шевельнулся, как хвост змеи.

Я почувствовала, что еще немного, и лопну от возмущения.

— Она сидит с нашими деньгами.

— Вот гадина...

Прямо у нас на глазах Малефисента приобрела один из камней стоимостью в пять сотен золотых.

Далее пошли камни крупнее. Ставки росли вместе с товаром.

— Тысяча раз. Тысяча два, — считал ведущий.

— Тысяча — это в золотых? А, зачем я спрашиваю...

— У них слишком много денег, — ответила я.

Вдруг ведущий достал на свет такой большой сверкающий камень, что он мог сравниться с моим кулаком или, по-меньшей мере, с половиной кулака.

— ...Уникальный экземпляр в огранке «принцесса» завезен к нам из дальних земель. Он преодолел дорогу в дюжину дней и, думаю, со мной согласятся — заслуживает восьми сотен в качестве стартовой цены.

Мы с царевичем переглянулись.

Я подняла один из пустых бокалов, громко постучав по нему ложечкой, и воскликнула:

— Игристое! — это был знак.

Начались торги.

— Девять!

— Тысяча.

— Полторы тысячи!

— Две тысячи, — поймала момент Чариша.

— Три тысячи!

— Три тысячи раз, — вторил ведущий. — Три тысячи два.

От досады прикусила щеку. Это сказочно много. Нам не хватит той суммы, что обещала дать Чариша.

— Четыре! — один

— Пять тысяч, — произнесла Чариша.

И это было странно.

— Она не потратила бы такую большую сумму на нас, — сказала Иву.

— Решила сама прикарманить камешек, — он тоже занервничал.

Чариша сидела, как натянутая струна, ни разу не встретившись со мной взглядом.

И внезапно я кое-что осознала:

— Вчера... кажется, я видела принцессу у пристройки, в которой заперли Соль.

— Она отдаст камень ему?! — Ив чуть не схватился за голову.

Что, если лорд Соль пообещал Чарише нечто настолько «существенное», ради чего она пошла на сделку с ним в обход наших договоренностей?

— Я должна была прикончить колдуна, — произнесла упавшим голосом. — У меня была возможность.

— Не могу на это смотреть.

Ив плюнул и ушел разносить блюда.

Я заметила, как он задержался у ложи принца и принцессы, в которой кипели свои страсти: перед хозяевами аукциона некоторые гости пробовали попасть из лука в расставленные мишени.

— Усложним задачу, — принц, самолично одолевший каждую из мишеней, положил охраннику на голову крупное яблоко.

Охранник ухмыльнулся. Принц объявил:

— Я слышал, здесь в прислужниках есть меткий стрелок! Кто желает попытать удачу? 

— За что вы так с охраной, ваше высочество?

— Полно! Людей своих ценю! — и тогда принц переложил яблоко себе на голову. — Мне смелости хватит. А тебе? — взгляд на Иоанна: — Попадешь?

— Что мне за это будет? — быстро спросил Ив. — Пораню вас, ваше высочество — меня вздернут на плахе. Э, не-ет.

— Каков наглец!

— Не заденешь — получишь мешок яблок, — посмеялась принцесса Семидесятого.

— А если попаду? Прямо в сердцевину?

Я отвлеклась на аукцион.

— Пять тысяч!

— Пять тысяч — раз!

— Шесть тысяч золотых и сорок пудов малахита, — раздался голос.

Он и озвучил завершающую ставку. 

Высокий бледный мужчина тут же изъявил желание осмотреть камень до завершения аукциона, оставив свою даму царственно сидеть на месте, с вуалью на лице... Голос принадлежал хозяйке медных гор.

Изучив камень, бледный мужчина прошелестел:

— Не та огранка.

— Прошу прощения, — ведущий торопливо надел пенсне. — Позвольте.

Я уже не смотрела на него, одержимо выискивая на площадке Тима.

Для страховки от подобных случаев владельцы предметов аукциона обязаны оставаться на торгах до самого их конца.

Где же этот несчастный свинопас?

— Попадешь в самое яблочко — полцарства получишь, — ухмыльнулся принц.

— Генри!

— Не указывай мне, что делать, — оборвал он принцессу.

— Принесите мне стрелы, — сказал Ив и засучил рукава.

Он с силой натянул тетиву.

Однако в тот же миг принцесса сняла ягоду с десерта, подошла к принцу и поменяла яблоко на маленькую вишню.

— Сдается мне, камень поврежден. Прошу прощения. Да, я вижу скол с левой стороны, — разрушил ведущий воцарившееся в рядах зрителей молчание.

Ив сбился, опустив руку. Но снова натянул тетиву.

И, вдруг развернувшись совсем в другую сторону, выпустил стрелу.

Раздался крик.

В стороне упал Тим. Никаких сомнений, это был он. Рядом с ним лежал раскрытый мешок. Монеты рассыпались по земле. Стрела Ива прошла навылет, разорвав кожу и мясо по краю на одной ноге.

Я метнулась к беглецу, пока его не успели забрать стражи.

— Где настоящий камень? — спросила его.

— Не понимаю!

Подобрала стрелу и надавила ему на горло.

— Где камень, который ты украл у фейри?

— Он разбился, разбился... — повторял Тим, скуля от боли, — я разбил его.

***

В очередной раз понадеявшись, что прогулка на свежем воздухе поможет заснуть, я накинула свою замечательную меховую обновку и вышла из служебной пристройки. 

Чистое синее небо обнимало горы. Звезды были там же, где и вчера. От созерцания меня отвлек шорох и звон сбруи: кто-то отвязывал одного из оленей у кареты принцессы. Присмотревшись, я узнала Герду. Девчонка не без труда взобралась на животное, затравленно озираясь по сторонам.

— Ты в этом собираешься ехать?

Герда испуганно повернулась. Я бросила ей тяжелую шубу принцессы. Девочка поймала шубу, благодарно кивнула и растворилась в чернильной темноте.

На утро пространство гостевой площадки наполнили ругать и причитания. Принц отчитывал слуг, потерявших оленя из упряжки. Принцесса стояла рядом и всхлипывала, как дитя.

— Почему она ушла?! Ведь мы были добры к ней, — лицо у нее распухло и покраснело, а к щекам примерзли дорожки слез.

— Давно пора, — отозвался принц сердито. — Ты душила ее своей опекой.

Наглядевшись на расстроенную жену, он смирил раздражение и осторожно привлек ее к себе, поглаживая по спине.

— Это все проклятые шахтеры! — оторвавшись от него, в сердцах бросила принцесса. — Они увели ее в свой отряд!

А ведь я действительно думала, что моего терпения хватит надолго. Произнесла, словно бы в воздух:

— Отравленной голове не страшен яд. Она полетит с плеч прежде, чем услышит о восстании.

— Что ты сейчас сказала? — рассвирепела принцесса.

— Уймись, милая. Не нам воспитывать чужих слуг.

Кто-то тронул меня за плечо.

— Прошу простить Мэгг, — произнесла Чариша.

Она полностью преобразилась — исчезли монашеские одеяния, вернулась прежняя озорная принцесса с поеленным лицом и зелеными росчерками теней на веках, наряженная в меха.

Все-таки она выбрала двор.

Чариша взялась за предложенную пажем руку. В ответ на мой пристальный взгляд с алых губ слетело легкое:

— Прости.

В извинениях не было нужды. Как только завершился аукцион, исчезла и моя обида на ее обман. Кто я такая, чтобы осуждать ее? У нас слишком разное положение.

Вот на площадке появился и царевич, который уже спелся с управляющим. Бодренько идя по снегу, они вели свою беседу:

— Славное местечко. Догадываетесь, чего вам не хватает, а? Я знаю в этом толк. Здесь должен быть терем с баней, и купальни можно разместить. Пускай люди выбегают из жары и ныряют в прорубь.

— У нас горячие источники, юноша. Холодных водоемов нет.

— Советую сделать, вам понравится!

Нас ожидал старенький экипаж. Самым неприятным для Ива были именно габариты.

— Не полезу. 

— Надо.

— Сколько можно?! — возмутился Ив. — Эй, подберите меня кто-нибудь! Мы всю дорогу вам еду носили, богатеи бессовестные!

Ответом ему стали аристократические смешочки.

— Вы можете воспользоваться одной из моих карет, — произнес хозяин медных гор.

— Нет, — отрезал Ив.

Спутница с темной вуалью начала что-то тихо говорить мужчине. Когда она наклонилась, ткань приоткрыла знакомые черты лица, выбился рыжий локон.

Я тут же схватила Ива за рукав.

— Да, да. Ты угадала, — он отдернул руку. — Это Гвен. Я узнал ее, как только она приехала. Осталась жить у какого-то кощея! А я ценил ее даже лягушкой. Мэгг, ты его вообще видела?

— Кожа да кости, — поддержала я, приврав слегка.

Гвен о чем-то попросила слугу, и нам на серебряном блюде принесли яблоко. Это было то самое яблоко с головы принца, в которое поначалу собирался стрелять Ив.

Своеобразный, конечно, дар в память о старой дружбе.

Ив отвернулся и хотел было запустить его подальше, но я остановила.

— Проголодаешься еще в дороге, сам ныть будешь.

Он насупился, но яблоко об кафтан вытер и убрал в сумку.

Вдруг налетел страшный грохот.

Сначала я подумала, что это раскат грома. Многие направили взгляд на горы. Вновь белое облако, вновь лавина, теперь уже на ближнем подъеме.

А ведь мы были там еще вчера.

— Собирайте людей на восточный пик! — крикнул принц.

— Прямо над шахтой, — сказал кто-то упавшим голосом. 

В толпе слуг раздался плач.

Когда драконья руда встречается с человеческой кровью, происходит взрыв. Об этом знают шахтеры, об этом знаю я и, скорее всего, знает лорд Соль.

Как там говорил ворчун? «Мы уйдем завтра». Еще тогда я предположила, что «мы» — это все, абсолютно все шахтеры. 

Они ушли, потому что знали — будет взрыв?

— Мне кажется...

— Лорд Соль, — подхватил Ив. — Но с чего бы ему заниматься подобным?

Я не сводила взгляда с восточного пика.

Вирлуве разрушает все, где бы он ни появлялся. Но почему?

Мысли роились в голове. Одна идея волной набегала на другую. Дела у Семидесятого плохи. Потеряв шахты, они потеряют влияние.

Рудники были главным источником драконьего огня. Если что-то случится с ними, останется одно Тритретье, и тогда уже фейри будут диктовать королевствам свои условия.

Впрочем, подлинное волнение вызывало во мне совсем не это. Даже если в горах больше не было шахтеров, там все еще находился один мальчик, и Герда направилась прямиком к нему. Сердце сжалось. 

Гости уже выезжали. Я начала идти вдоль очереди из карет, бесцеремонно заглядывая в каждую.

— Где он?

— Мэгг, попридержи коней, — Ив рванул за мной.

Где Соль?

Ах, где же еще ему быть, как не в одной карете с Чаришей!

Я отдернула штору. Все верно: колдун поправлял теплые одежды в роскошном экипаже, восседая напротив принцессы. Наши взгляды встретились.

«Ненавижу тебя», — почти произнесла я.

Но понимала, что это ложь. Я ненавидела себя — за то, что не догадалась вовремя. История повторялась. Я вновь была слишком беспечна и отправила человека на гибель.

— Здесь нет мест, дорогая, — произнес Соль насмешливо.

— В чем дело? — спросила Чариша.

— Ни в чем, — Ив потеснил меня у окна. — Хотели пожелать вам хорошей дороги.

Прежде чем задернуть штору, она махнула нам и бросила на прощание:

— Из тебя вышел бы отличный шут.

— Кто знает, — пробормотал Ив. — Только из меня уже вышел отличный стрелец.

***

Царевич крутился на сидении и так, и сяк.

— Не понимаю, мы удачно съездили или нет?

— Теперь камень у Гвен.

— А другая половина где?

— Где угодно, — безжизненные равнины за окошком расползались во все стороны одна за другой. — Если камень раскололся в дороге... Он может быть где угодно. Жаль, с торгами не обошли.

— Не гонкой волка бьют, — уловкой.

— Откуда ты эти пословицы достаешь?

— Сами вылезают, — царевич вздохнул: — Это я по дому соскучился.

— Хочешь, съездим в Семиодиннадцатое?

— Мне ж нельзя, — признаться, я успела забыть, что Ив на три года отдан мне «в обучение», или попросту сбагрен царем подальше от родственных междоусобиц. — Да и дорого.

— Когда это нас останавливало?

Он поулыбался, но сменил тему:

— Вот еще одну вспомнил: «Одной лисой семерых волков провести можно»!

— Надо же.

— А ты слушай меня почаще. И, может, станешь великой колдуньей.

Нет уж, никогда я не стану такой, как фея Вивьен или Малефисента. И не дай провидение мне быть похожей на лорда Соль.

— Не знаю, кем хотела бы быть. А ты?

— Очень мило, что ты интересуешься.

— Ив.

— Нет, правда, ты первый человек, который спросил меня об этом.

Он протянул яблоко, но я отказалась. Одного яблока мне уже хватило однажды.

Лишенная всякого энтузиазма, я наблюдала приближение нашей развалюхи к заснеженному Ровгороду.

Экипаж подпрыгнул на кочке.

Ив начал есть яблоко и вдруг выплюнул кусок:

— Это уже издевательство! Я чуть зуб не сломал!

Успела поймать огрызок яблока и ахнула: в его сердцевине мерцал, переливаясь, невероятно крупный камень в огранке «принцесса». Недостающий осколок поменьше царевич, морщась, вытащил изо рта.

Ты — моя лиса, Ив.

Хозяйка медных год преподнесла нам самый роскошный подарок, какой только можно было вообразить. Оставалось всего-то — выжить самим и сберечь его до нужного момента.