Другая награда

— Я так не думаю, — подняла голову к вершине стены.

Только бы дядя не изменил своим привычкам.

Я все-таки сообразила надеть капюшон на голову. Стражники в ответ на это снисходительно ухмыльнулись, мол, зачем прячешься, и так тебя узнали. Первый грозно сказал:

— Ты, может, и убила дракона, но колдунам и феям в Триодиннадцатом прохода нет.

— Так ты убила дракона?! — взвыл Ив.

— А вы все слухи без разбора собираете? С каких пор убийство дракона говорит обо мне, как о колдунье...

— Без меня! Я же просил без меня не ходить! Держи меня, Поллард — сейчас в этом мире будет на одну принцессу меньше!

Уворачиваясь от тумаков Ива, я начала объяснять охранникам:

— Если я проникну в замок, разве в том ваша вина? Даже самый сильный рыцарь не защищен от колдовства. А еще с десяток других стоит по периметру. Чья вина — выяснить будет сложно, — я постучала по металлическому забралу первого. — Но если вы нас не пропустите...

Второй приставил копье к моей шее.

В ответ Поллард стал вынимать меч из ножен. Я коснулась его руки, останавливая. Кончиком пальца отвела копье и продолжила:

— Его светлость герцог Кландский идет аккурат по крепостной стене над нами, как и всегда в это время. Пока вы будете разбираться с ним, — кивнула на Полларда, — мы споем увлекательную песенку, после которой предобеденная прогулка герцога будет испорчена бесповоротно. И все это в вашу смену.

— Мэгг, я взаправду злюсь, и к делу это не относится!

— Умолкни, — прошипел Иву первый стражник, оборачиваясь на стену.

Второй почесал копьем под шлемом. Они склонились забралами друг к другу и после непродолжительной перебранки расступились. Прозвучал приказ впустить путников.

Сначала медленно и с шумом поднялась железная решетка. За ней взгляду открылись высокие двустворчатые ворота из дерева, обитые железом. Чтобы отворить одну створку, стражнику потребовалось использовать вес всего тела. Как только ворота встали на место, повторился скрежет решетки, что отрезала нас от внешнего мира.

Я посильней натянула капюшон.

***

Поллард направился сразу в приемный зал, а мы с Ивом — в потайное место, которое, как я надеялась, сохранилось со времен моего детства. У лестницы находилась ниша со статуей воина. Там можно было сдвинуть в стене кирпич и наблюдать через отверстие за за всем, что происходит в зале внизу.

— Видишь что-нибудь?

— Не толкайся.

— Дай и мне взглянуть.

Дядя ничуть не изменился. Все то же вытянутое лицо с цепким взглядом и чуть обвисшими щеками, и безукоризненно подстриженная бородка. Он восседал на герцогском троне в извечном красном облачении до пола, в обманчиво расслабленной позе.

Подле трона стоял самозванец, которого немедля вызвали предстать на суд. Поллард вытянул руку, в которой сжимал мешок с языком, отстаивая свою правоту. Голова вепря покоилась у его ног.

Ив потеснил меня у окошка, понаблюдал немного и хмыкнул.

— Нужно быть идиотом, чтобы не видеть, где правда.

— Дядя не идиот, — произнесла я... не вполне уверенно.

Спор был в самом разгаре, когда герцог наконец приказал:

— Раскрыть пасть вепрю.

Слуга с трудом раздвинул челюсти, выпуская зловоние. Придворные вытянули шеи, а герцог самолично спустился с трона, склонившись над мертвой головой.

Внутри языка не оказалось.

Первый парень, не будь дураком — бросился прочь из зала, расталкивая людей.

— Схватить обманщика, — равнодушно велел дядя.

— Вряд ли его догонят, — посмеялся Ив. — Вон, одни пятки сверкают.

А между тем герцог Кландский обратился к Полларду:

— Время обеда, — он подал знак слугам. — Возьми коня. Вся земля, что ты успеешь на нем объехать, пока я не закончу прием пищи, станет твоей.

Герцог махнул плащом и последовал в трапезную в окружении придворных. По правую руку от него шла молодая и немного печальная женщина, одетая в зеленое. Она одна обернулась на Полларда.

— Вот скряга, — процедила я.

— А что такого?

— Он из года в год обедал яйцом и хлебом с редисом — это на раз-два! — я торопливо попросила Ива: — Беги на кухню и скажи, что герцог хочет свое любимое угощение в конце приема.

Необходимо заполучить как можно больше времени. Я заметалась из стороны в сторону, отбрасывая одну идею за другой, пока не пришло озарение.

Поллард считал, что герцогу женитьба кузины на простом рыцаре, как кость поперек горла. Но я видела здесь возможность. Если человек не желает с чем-то расставаться, нужно просто не оставить ему выбора.

Задумчивый Поллард седлал коня у дверей замка. Я подошла к нему и попросила наклониться.

— Вот и все, ваше высочество.

— Слушай, — прошептала я. — Как мы поступим...

***

Герцог Кландский отобедал, потратив чуть больше времени, чем обычно. Шептались, будто бы вынесли десерт, от которого он не смог отказаться. Готова поспорить, это был марципан.

Когда дядя вернулся в приемную залу, пространство заполнило еще больше зевак. Мы с Ивом спрятались на галерке, в центре ждал Поллард.

— Ты уже здесь? — удивился герцог. — Ну-с, что за земли он успел объехать?

Один из вассалов помялся, но все же огласил:

— Замок, ваше святейшество.

— Чей замок?

— Ваш замок. Вдоль стены от начала и до конца, ваше святейшество.

— Ха-ха-ха! — герцог Кландский вытер выступившие от смеха слезы. — Кто тебя надоумил? — Поллард не ответил, лишь в ожидании склонившись перед ним. Герцог выждал немного и раздраженно произнес: — Не слишком ли ты забываешься? Подобные шутки могут привести к изгнанию... в лучшем случае.

Все присутствующие уловили холодок в его тоне. Неловкие смешки заглохли. Леди Доротея отчаянно сцепила руки поверх зеленого сатина.

«Неужели никто не вступится за него?» — вопил взглядом Ив.

Пожалуй, еще немного, и станет поздно.

— А как же цена слова, ваше святейшество? — спросила я.

Сокрытие лица при разговоре со знатью считалось сильнейшим неуважением, поэтому пришлось сбросить капюшон.

Дядя лишь мельком взглянул на меня, отвернулся и нахмурился.

— Никто не смеет обвинять меня в нарушении обещаний. Но и замок я свой не отдам! Проси другой награды, рыцарь.

Поллард ответил:

— Я прошу руки леди Доротеи.

Раздались возмущенные ахи-вздохи.

— Проси другой награды!

— Другая мне не нужна, — Поллард посмотрел герцогу прямо в лицо: — Или вы устали от своего замка?

— Каков наглец, — герцог вскочил с трона, но леди Доротея молча преградила ему путь. Так они оба и застыли, непримиримыми изваяниями. — Впрочем... Впрочем, ты славный воин и избавил меня от головной боли. Ты меня повеселил. Ступайте. Вместе, — устало добавил он.

Один приказ, и толпу смыло из зала. Среди аристократов нашлось множество простолюдин, что осмелились подать голос только после разбирательства. Перед самыми дверьми рыцаря подкинули, начав скандировать:

— Поллард! Поллард! Поллард!

— Белый ирис, — произнес вдруг дядя негромко. — Я обращаюсь к тебе.

Я начала озираться, но рядом со мной больше никого не было. Чего он от меня хочет?

Нервно поклонилась герцогу и поспешила за Ивом.

— Мать знает, чем ты занимаешься? — полетело мне вслед.

Народ хлынул во внешний двор, продолжая радоваться избавлению от вепря. Тут же стали таскать большие столы и накрывать их. Где-то празднично заиграла дудочка. Ив потянулся, улыбаясь лучам проклюнувшегося солнца.

— Хм, а нас не накормят?

— Может, и перепадет что-нибудь.

— И куда теперь денут голову вепря?

— Зная дядю, он сделает из останков животного чучело и гордо повесит у себя в трапезной.

Рыцарь Поллард и леди Доротея нашлись поодаль от толпы, в тени деревьев. Они нежно взялись за руки, и их глаза блестели. Доротея то и дело порывалась вытереть слезы, но Поллард не хотел отпускать ее ладонь ни на миг.

Мне вспомнилось другое королевство, вспомнились слова мечтательной фрейлины и бывшей куртизанки. Бывает ли настоящая любовь? А если даже и бывает, как она способна жить на этом свете? Я не могла представить, как можно взять и выбрать одного единственного человека, отринуть прочь все сомнения и верить в то, что тебя столь же преданно любят в ответ.

То, что мы встретились спустя столько лет — большая удача, а то, что оба были живы — удача вдвойне. Я желала Полларду долгой и счастливой жизни, и пусть она впредь не пересечется с моей. Он не говорил, но я понимала, что из старых королевских рыцарей выжили немногие. Большинство из них постигла та же участь, что и Идена. Лучше бы все они в важный момент побросали оружие и встали на сторону новых правителей, сохранив свои головы. Теперь я была убеждена в этом. Что бы кто ни говорил, ни одна смена власти не бывает бескровной.

Оставалось еще кое-что, в моем положении — сущая нелепость. Но мне показалось, пусть и в силу давнего высокомерия, что для него это было важно.

— Поллард, — тихо окликнула я рыцаря. Мужчина взглянул на меня с затаенной надеждой. — Я освобождаю тебя от службы. Ты давно выполнил свой долг.

Он вздохнул, словно старый дуб при затяжном шторме. Поклонился и бросил взгляд на оружие у моего пояса.

— Твердой руки вам, Магдалена.

***

Туман устилал окрестности, скрадывая всю неприглядность дороги. Ее развезло после дождя. Я все пыталась на ходу поймать повозку и не покрыться грязью. Хотелось скорее вернуться в Ровгород, слишком уж мы задержались в Триодиннадцатом.

Маленький обшарпанный экипаж осторожно притормозил, ничуть не обрызгав.

— С огнем все в порядке? — спросила у извозчицы.

— А-а, сегодня да, — она сразу поняла, о чем я. — Куда вам?

— Трипятое, — я назвала полный адрес, заранее отсчитав монеты. — Не знаете, что это было с повозками прошлым вечером?

Женщина чуть ссутулилась, свесив ногу в мою сторону. Во рту она держала сухой колосок, сдвинула его к уголку губ и, растягивая слова, поведала:

— Подвозила я вчера одного парнишу, в паре часов от герцогства. Вот с ним-то у меня огонь и выдохся. Не знаю уж, в чем тут на самом деле дело, только в этот же момент и у других карет — как ни чиркай, не зажигается. И так по всей округе. А ближе к ночи отпустило.

— Как магия топлива может взять и прекратить действовать?

— Ума не приложу. Торопился он куда-то, хотя таких пассажиров — каждый второй. Трясся, крутился там у меня. Аккурат посреди перемещения огонь угас, мы на пол пути остановились. Хорошо, не в горах и не в реке. Ну что, едем?

— Едем, едем.

Я услышала оклик Ива и обернулась. Царевич подоспел вовремя. Он что-то жевал и нес подмышкой маленький круглый предмет, завернутый в ткань.

— Ты обокрал моего дядю?

— Да ладно тебе, он всего лишь троюродный, — он сдвинул ткань, показывая мне чугунный горшочек. — Леди Доротея подарила. Она сказала, что наши лица кажутся ей знакомыми. Может, из-за листовок, которые я делал, она спросила, не колдунья ли ты, я сказал: «Конечно!».

— И она дала тебе горшок.

— А ну не смейся, — царевич с сопением влез в тесный экипаж. — Она сказала, он волшебный.

— И как с ним обращаться?

— Никто не знает.

— Что ж, продадим в таверне.

— Я сам буду им пользоваться.

— У нас огня нет.

— Я буду спускаться на кухню к Лионе.

— О, так ты будешь готовить? — поймала я его на слове.

— Я...

Ив понял, что ему некуда деваться, и усмехнулся.

Поводья зажглись фиолетовым пламенем.

***

Лорд Раскин умел определять характер человека по тому, как он стучит в дверь. В данный момент стучала личность изворотливая и непримиримая. Манеру личности он сразу узнал и досадливо выдохнул, прервав занятие по сбору вещей в дорогу. Что ему понадобилось?

— Добрый день.

— Прошу, садитесь, — впустил дипломат.

И сам вынужден был занять кресло напротив.

— В последний раз вы отказали мне в допуске в библиотеку.

— Увы, лорд Соль. Ваши методы ведения переговоров оказались для нас неудовлетворительны.

— Я больше не смею проявлять подобную дерзость, — смиренно отозвался колдун. Он водрузил на стол небольшой прямоугольный предмет, накрытый тканью. — Есть в столице одна книга, которая смотрелась бы лучше на другой полке. Не поймите неправильно — о моем присутствии в Тритретьем не идет и речи... Всего лишь небольшая перестановка в хранилище.

— Вы должны понимать, что это слишком.

В ответ лорд Соль снял ткань с предмета, открыв дипломату старинную музыкальную шкатулку с выгравированным тигром, разинувшим пасть на крышке.

— Пусть мой скромный дар послужит символом глубочайшего уважения к королевской семье. Уверен, его величество оценит этот подарок по достоинству.

«Мягко стелит», — мысленно скривился лорд Раскин. На лице у него, как и всегда, не отразилось ни одной эмоции, но лорд Соль был одним из тех, кого это совершенно не пронимало.

— Вы слишком высокого мнения о своем подношении.

— Что ж, тогда извольте откланяться.

Соль резко убрал шкатулку, поднялся и неспешно направился к двери. Коснулся дверной ручки...

— Стойте, — раздалось у него за спиной.

Колдун опустил голову, скрывая в тени довольную улыбку.

Лорд Раскин выезжал из города так стремительно, как только мог. Все ему было здесь чуждо: еда, обычаи, придворный этикет, а, помимо прочего, и с погодой не везло.

«Небольшая перестановка, — передразнил он колдуна, садясь в карету. — Дай волю этому паршивцу — все земли королевств перевернет».