На костер!

Густая ночь растеклась по улицам Ровгорода. Пока Ив выкарабкивался из кареты, я подняла голову к окну лавки. Там было как всегда темно и тихо.

— Ив, серьезно, одолжи кафтан.

— Да что ты прицепилась... — он взглянул на меня, запнулся и снял его.

Последние два дня моей жизни были чрезвычайно насыщенными, а вместе с тем срок подошел к концу. Я едва не забыла о том, что настало время отдавать долг.

— Подождешь здесь?

— Мэгг, у тебя паранойя. Завязывай с душицей, это уже ни в какие ворота.

— Нет, — я не спускала глаз с окна и убедилась, что мне не показалось. Там было слишком темно. — Она все-таки явилась.

— Да кто?

— Малефисента.

***

Она восседала в темном углу за моим столом, перебирая бумаги и покачивая ножкой. Фея была одета в облегающее черное платье и плащ, у которого виднелся ярко-фиолетовый подклад. Волосы на голове убраны, словно мертвого черного лебедя согнули и украсили алмазами.

Скрываться не было смысла. Однако и начинать первой я не собиралась, просто молча разглядывала ее.

В последний раз она приходила ко мне, когда я выбралась из башни и набрела на дорогу у границы леса. Больше всего запомнились ее слова: «Ты до сих пор жива лишь по моей прихоти».

Серьги качнулись, сверкнув в ночном свете, и темные губы исказила язвительная усмешка.

— Пора платить.

— Ты меня подставила.

— Дошло. Я тебе такой шанс дала, — сладким тоном произнесла она, цокнув языком, — избавиться от противника.

Формально лорд Соль мне не противник, как и я — ему. В то же время, будь я могущественной колдуньей, способной составить ему конкуренцию... прямо как Малефисента.

— Впрочем, чего еще ждать от глупой принцесски?

Она поднялась из-за стола, задумчиво провела пальцем по губам.

— Что произошло в Триодиннадцатом?

При первой встрече мой разум застилал ужас, но не сейчас. Определенно, передо мной сидела злая фея, однако, если изменить слова — это фея, которая зла на что-то.

— А ты не знаешь? — она отвернулась, и вдруг ее плечи затряслись. Смех, который я по ошибке приняла за рыдание, прорвался наружу: — Они скрыли! Надо же! Им стыдно!

Я посильнее закуталась в серебряный кафтан.

Сама выясню, что там произошло.

Внезапно Малефисента вперила в меня злобный взгляд темных глаз и долгое время рассматривала. Метнула взор в сторону — с неприятным скрипом по полу медленно подъехал стул. Меня невидимой силой усадило на него, и я ощутила, как колючая старая веревка, словно змея, ползет по руке, забирается под длинные рукава кафтана и больно впивается в запястья. Фея примотала меня к стулу так, что тяжело было вдохнуть.

Почему она может колдовать на мне?

По комнате вновь прокатился зловещий смех.

— Думаешь, тряпки спасут тебя от магии. Если я преодолела эту защиту, то и Вирлуве сможет. Повторюсь, у тебя была единственная возможность убить его, — фея закатила глаза. — Ты будешь жалеть, что оставила эту крысу вживых.

Театральным взмахом руки она открыла тайник и выгребла оттуда почти все.

— Золото я забираю. Это будет тебе уроком, Магдалена, — произнесла напоследок она, взяв меня холодными пальцами за подбородок. — Бывшая принцесса. Не более, чем пустышка.

— А что тебе сделал Вирлуве?

Каждый ее ответ, каким бы мимолетным он ни был, являлся для меня драгоценным.

Фея небрежно отпустила мой подбородок, словно утратила интерес.

— Он вор. Он крадет все, но вещи долго у него не задерживаются. Поэтому у него нельзя украсть ничего. Кроме черного сундучка. Загляни как-нибудь туда.

Как только дверь за ней закрылась, а колдовство спало, я бросилась к лестнице. Колдуньи уже нигде не было видно.

В дверях стоял Ив — скучающий, но, что главное, невредимый.

— Ты видел?

— Кого, злую тетку?

Он покрутил кудрявой головой.

— Есть хорошая новость и плохая. Плохая новость — кафтан не защищает от магии. Хорошая новость — Малефисенте не нужна моя смерть.

Иначе меня бы здесь уже не было.

— А что с деньгами?

— Это вторая плохая новость, — пробормотала я.

***

Обложившись малосодержательными книгами из лавки, я надеялась нащупать хоть что-нибудь полезное для расшифровки заветной страницы. Пока что тщетно.

— Ив, а откуда у тебя этот кафтан?

Он поворочался в постели и, скрестив пальцы на груди, ностальгически поведал:

— Какая-то старушка, сейчас ее поди и в живых нет. В тот день в царских палатах был прием для всех жителей наших земель. Каждый человек мог явиться и попросить о помощи. Например, монету из казны на верное дело пустить, отстроить что. Или спор с соседом рассудить. Вот мой отец той старушке и помог, а она взамен парадный кафтан царскому сыну преподнесла.

— Почему из всех сыновей именно младшему?

— Не знаю. Я у трона с деревянной лошадкой бегал... хм, без остановки. Она увидела меня и сказала: «этому нужнее будет».

Знаки сливались один с другим. Если бы только у меня была вся книга!

Время пролетело незаметно. Я не продвинулась ни на словечко. Под руку попалась обложка «Чудесные превращения». Автор де Аллини, как и у книги об истории королевств. Любопытно. Как так вышло, что одна книга продается в городской лавке Трипятого, а вторая покоится в чертогах хранилища краевых?

— Мэгг! В глаза бьет, — пожаловался царевич.

— Извини, — я погасила лампу.

Голова была совсем дурная.

— В этот раз не выйдет, повезет в следующий, — зевнул Ив и пробормотал: — Ложись спать, Мэгг. Утро вечера мудренее.

— Утро вечера мудренее, — тоскливо повторила я.

За всю ночь мне так и не удалось сомкнуть глаз.

Пришло утро, а вместе с ним пришел и голод. Завтрак в таверне на последние гроши... Унылое зрелище. Лиона, протиравшая стаканы для сидра, прочла все по нашим лицам и в ответ покачала головой — нет здесь для нас работы.

Царевич сбегал к ящику и высыпал на стол сразу несколько конвертов:

— Может, пришло письмецо с заказом?

Я достала пузырек с душицей и допила остатки. Ив неодобрительно фыркнул, но не стал ничего говорить и принялся вместе со мной разбирать послания.

— Одни рекламные объявления.

Как только отложила очередной конверт, к нам подсел... газетчик, ну кто ж еще.

— Мэгг-колдунья, убившая дракона?

— Я не колдунья, — небо, дай мне сил.

— А про дракона не отрицаете!

— Не отрицаю, — вынужденно согласилась я.

Газетчик начал что-то царапать на бумаге, после чего жадно взглянул на меня.

— Как вы его убили? Куда дели голову?

— Я его убила не до конца. И головы нет. Она как бы есть. То есть я вонзила в него меч, а потом... — по мере моих объяснений газетчик приобретал все более разочарованный вид.

— Чего прицепились? — встрял Ив. — У Мэгг переутомление. Нужна голова, сами за ней скачите. А лучше послушайте, как я за тридевять земель ездил. Там был дуб, под дубом сундук, в сундуке утка...

Пока царевич кормил газетчика увлекательной историей, я не могла отпустить мысли об одной деревне. Целой деревне людей, отправивших мне письмо с просьбой избавить их от крылатого чудовища.

Не помня себя от лихорадочных мыслей, я уже поднималась по лестнице, когда Ив спросил:

— Слушай, а где голова?

— Ее нет.

— Нет? Укатилась куда-то?

— Дракон превратился в лорда Соль. Не таращься на меня. Я тоже не ожидала.

Очутившись в комнате, проверила, все ли необходимое лежит в сумке. Выдвинула ящик стола и разворошила бумаги, найдя среди них нужное письмо из деревни.

— Ты чего? Собралась куда-то?

— Это уже не смешно, — отряхнула грязный плащ и накинула на плечи, поправляя кожаные перчатки. — Я отправляюсь за своей платой.

Ив пристально взглянул на меня. И молча потянулся за луком, перекидывая колчан со стрелами через плечо.

***

В прошлый раз я приезжала ради дракона, сейчас же мы обогнули чащу и ехали с другой стороны.

— Почему тогда лорд Соль жив?

— Не знаю. Каждый день задаюсь этим вопросом: как это он еще жив?

— Я о том, что ты его мечом порубила.

— Он перенесся магией в дом родителей. Леди Соль помогла. Она, оказывается, фея.

— Вот свезло!

— По-моему, сам он не в восторге о того, что его мать фея.

— Ну он оборзевший, это понятно.

Деревянный указатель на подъезде к деревне гласил:

«Налево пойдешь — друзей найдешь. Направо пойдешь — коня потеряешь.

Прямо пойдешь — смерть свою сыщешь».

Ив озадаченно всмотрелся вдаль, вымолвив:

— И что же там такое, прямо?

— Дикий лес, а за ним моя башня, — мрачно сказала я.

Табличка про смерть была ярче остальных. Из-за дракона поставили. А на деревню, судя по-всему, указывала табличка про друзей.

Дошли до поселения, где я поймала бегавшего по грязи ребенка и попросила:

— Зови того, кто говорит от лица местных.

Пришел староста. Бросив взгляд на меч, лук и еще пару кинжалов, что у нас имелись, он широко улыбнулся.

— Проходите, гости дорогие!

События развивались очень быстро. Нас направили в избушку для гостей с милой пожилой женщиной, где накормили отменной ухой со сливками. Так накормили, что сразу потянуло в сон, и как только я достала заветное письмо, в котором просили убить дракона, старушка бумагу забрала...

Я закашлялась, открыв глаза. Вся избушка дымила. Рядом кто-то мычал.

— Полезай, милок. Всю скверну из тебя выжгу, — связав Ива по рукам и ногам и замотав ему рот тряпкой, старуха водрузила царевича на большую лопату.

Которую тяжело двигала к печи.

Медленно развернувшись, связанными за спиной руками я взяла со стола ножик. Пригнулась, закрепила его в щели у скамьи и попыталась разрезать путы... Однако нож оказался тупым.

Нет, так я до старости пилить буду.

Возможно, Ив увидел, что я пришла в себя — он на секунду застыл и принялся еще активнее вырываться. Царевич скатился с лопаты, стряхнул веревку с ног и стал носиться по избе.

— Ах ты демонское отродье! — ругалась старушка, ковыляя за Ивом.

Я немного подергала свою веревку — похоже, есть шанс вытащить руку. Узел был крепким, но путы ослабли из-за старого материала-трухи.

Сквозь дым уже почти ничего не было видно, глаза у меня заслезились.

Я схватила Ива, и мы вывалились из избы наружу в ореоле дыма и кашля, словно чудовища — из недр земли.

На улице нас ждала пара десятков глаз: все жители собрались у избушки. У меня с ними состоялся чрезвычайно дипломатичный разговор.

— Где деньги?!

— Какие деньги?!

— Деньги за заказ! — кричала старосте. — Вы просили избавить вас от дракона!

— Он нам не мешал! Пожрал пару-тройку душ и успокоился.

Я хватала ртом воздух.

Вот так и помогай!

Царевич без слов лег на траву.

— Здесь, — кровожадная старушка стояла в проеме избы, и я выхватила из кармана ее передника свое письмо: — Обещана сумма: «семьсот золотых».

— Не писали мы такого. Нас предупреждали о тебе, ведьма! Наслала дракона, еще и посмела явиться за нашими деньгами!

Дальнейшее развитие событий показало, что лучше бы мы остались в избушке.

Деревенские натащили сухих веток к полевому столбу, привязали меня к нему и обложили хворостом.

— На костер ведьму!

— А меня-то за что? — спросил Ив.

Он был привязан вместе со мной.

— Лучше помалкивай. Ни в одну деревню больше не сунусь.

Люди здесь просто бешеные.

— Не все деревни такие, Мэгг.

— Да? — повернула голову к нему, напоминая об абсурдности происходящего.

— В этот раз ты во всем виновата! Я тебя никуда не тянул и ни во что не впутывал, — он был прав. — Давай, быстренько вызывай колдуна.

— Не могу.

— Да забудь ты о гордости!

— Я вызвать его не могу, — сказала, а у самой поджилки затряслись.

Ведь лучины Вирлуве Соль у меня больше не было, и я вспомнила об этом только сейчас. Последнюю щепку сожгла накануне поездки к башне, причем безрезультатно.

Облака нависали над полем, вселяя в меня надежду. В это время года в Трипятом с неба вечно что-нибудь сыпется.

— Наверное, больно гореть заживо, — вздохнул Ив. — У меня однажды нос сгорел на солнце, такая боль была — хоть тресни.

— Что наступит раньше — смерть от боли или от огня?

— Вы не почувствуете боли, — разрешил наши сомнения мальчик с факелом. — Вы задохнетесь от дыма.

— И часто вы подобные мероприятия здесь проводите?

— Сожжение? Раньше часто. В последнее время все реже, гости у нас почти не появляются.

— Зря не приезжают. Ради вашей ухи можно и умереть разок, — сказал Ив.

— Я тоже так считаю, — мальчик наклонил факел ближе к хворосту, и мы с Ивом тут же вскрикнули от ужаса. — Перестаньте же шуметь, вы портите себе казнь.

Ив стал дуть на факел.

— Ты так только пожар раздуешь, — взвыла я.

Мальчик пригрозил:

— Мы сейчас вам кляпы дадим.

Что-то капнуло на мой лоб.

Затем еще одна капля, и еще. Ливень стеной обрушился на землю. Он загасил факел в мгновение ока, оставив разочарованного мальчика с обугленной головешкой в руке.

«Дурной знак», — пробежался гомон среди собравшихся.

Кто-то бросился искать защиты от дождя у деревьев вдалеке, кто-то переминался на прежнем месте, накинув плащ.

Староста прочистил горло и заявил:

— Стихия не указ правосудию! Однако... Мы сжалимся над тобой, ведьма, если ты покаешься.

«Правосудие»? А когда был «суд»?

— Я каюсь.

— А? — староста не ожидал такого быстрого согласия.

— Я тоже каюсь, если надо, — закивал Ив.

Жена старосты пихнула мужчину в бок. Ей не хотелось и дальше стоять под дождем.

Повозку удалось поймать быстро.

К чести деревенских, молодые ребята тут же вынесли наше оружие.

— Семьсот золотых, — повторял один из парней, смеясь. — У нас нет таких денег. Отродясь не было.

— Я уже поняла, — ответила, садясь в карету.

Девушка дрожащими руками протянула меч и вздрогнула, когда я ненароком коснулась ее рукой в перчатке.

— Да не ведьма я.

— А волосы почему короткие такие?

— Корова зажевала, — отозвался вместо меня Ив.

— Что коса, что ум — у бедняжки коротки, — сочувственно произнесла другая девчушка.

Экипаж тронулся.

— Чудом спаслись.

— Я вообще не понял, что это было, — сказал Ив.

— Ловушка Малефисенты.

Вскоре на дороге за пеленой дождя показался силуэт указателя.

Я попросила притормозить.

— Мэгг, ты куда под ливень?

Плевать, на мне был сносный плащ. Встала перед деревянным столбиком, вспоминая правильное положение ног и корпуса, чтобы выдержать тяжесть меча.

Так, так.

«Направо пойдешь — коня потеряешь».

Не знаю, надпись может и полезная.

«Прямо — смерть свою сыщешь».

Это тоже оставим, нечего туда ходить...

«Налево пойдешь — друзей найдешь».

Я замахнулась и срубила табличку.