Семейный ужин

— Мы едем к твоим родителям!

— Хватит радоваться.

— Они больше не король с королевой? А дворец у них есть?

— Больше нет.

— А когда он был, большой был дворец? — я прикрыла глаза. — И где они теперь живут?

— В загородном доме в Охотке.

Невнятное бормотание, под которое я погрузилась в дрему.

— Охотка! — заорал вдруг Ив. Я вздрогнула и стукнулась виском о стену кареты. — Так вот, от кого тебе все время письма шли!

— Долго еще ехать? — простонала я в открытое окошко извозчику.

Он ответил:

— Четыре часа.

— Ты успеешь рассказать мне все, — довольно произнес Ив.

Как же сильно я не ценила тишину, что была моей спутницей вместо него все это время.

Снаружи цокали копыта, скрипели колеса. Убаюкивая, покачивался экипаж...

— Получается, родители сами упекли тебя в башню на пять лет?

— Не на пять. На три года.

Теперь я думаю, что, отослав меня, они надеялись оставить все под контролем. Удержать разваливающееся королевство и спасти дочь, спрятав ее. Наследница трона, которой предначертано погибнуть от укола веретеном, определенно не была залогом стабильности.

Лиственные леса сменялись болотами, болота — полями. Дорога вилась неровной лентой все вперед, вперед. Назад, к тому дому, в котором я часто проводила лето, будучи ребенком.

Охотка — загородное имение семьи Бомонов. Раньше этот род насчитывал множество потомков, но, когда настало время моих родителей, одни родственники умерли от старости, другие уехали, оборвав прежние связи, а третьи, как герцог Кландский, нечасто являлись на празднования, поэтому до конца не знаешь, где они и что с ними.

Приехали.

Солнце медленно скользило по стволам елей и сосен. При виде хорошо знакомых мест тепло поднимается в тебе мгновенно и прежде, чем начинают всплывать любые воспоминания, с ним связанные.

Тишина царила в Охотке. Дорога, ведущая к воротам, не изменилась, разве что трава по бокам стала выше. Ограда поместья была, пожалуй, даже примечательнее самого дома. Она делилась на секции круглыми каменными столбами-башенками, каждый из которых украшал изразец с лилией по центру. Решетка чугунным кружевом распускалась от каждого столба: крупные черные цветы, изящные стебли и завитки листьев шли вдоль зелени. Когда мы подошли ближе, я увидела, что несколько кованных лепестков покрылись ржавчиной.

Иоанн вдруг запнулся и начал озираться по сторонам.

— Вы что, на лосей охотитесь? — у сапога царевича была еле заметная нить, которая шла почти по самой земле.

Так близко к дому охота не велась. Это ловушка для незваных гостей.

— Ив, осторожно...

Раздался звук охотничьего рожка.

— Чужаки на земле! — из чащи на нас выпрыгнул крупный мужчина в тяжелых парадных латах с щитом и мечом наперевес. — Магда, — с удивлением в голосе он поднял забрало, открывая мелкие светлые кудряшки и крупный нос. — Уф! Почему ты не написала, что приедешь? Магда!

В следующий миг папа перехватил меня поперек пояса, радостно приподнял, видимо, с намерением закружить, но доспехи и возраст не позволили — он крякнул и поставил меня обратно.

Невольно засмеялась и приобняла его.

— Прошу прощения, мой супруг не в силах оставить прежние развлечения...

На лестницу торопливо вышла мама — я сразу узнала ее звонкий голос.

Она оборвала речь, как только разглядела гостей.

Папа отворил ворота, за которыми располагался небольшой дворик с гортензиями в центре и двумя огибающими их лестницами из серого мрамора, что вели к парадному входу белого дома с темными крышами и парой башенок.

Мама ждала нас, одним недоуменным взглядом указывая на Ива.

— Это Ив, мой друг.

— Царевич Иоанн из Семиодиннадцатого царства, — громко поправил Ив.

И поклонился для порядка.

— Мама, мы ненадолго.

— Из Семиодиннадцатого, — повторила она. — Так ты выбрала младшего сына.

— О чем ты? Знаешь королей Семиодиннадцатого?

— Сначала отужинайте с нами.

Я замерла в нерешительности, не зная, обнять ли маму тотчас... Она отступила, пропуская нас в дом.

— Гостеприимство — вот что по-королевски! — стукнул папа себя по груди.

***

Одна из свечей на столе погасла от дуновения с улицы. Мама плотнее закрыла дверь, вновь зажгла огонь и вернулась за стол.

Я собиралась поговорить о важном, но не за ужином. Все же не хочется, чтобы кого-нибудь закололи ножом для мяса.

Ив рассматривал блюда, он явно погряз в сомнениях, с чего начать, и выбрал анчоусы.

— Как поживаешь, Магда?

— Хорошо, — ответила отцу.

— Хорошо? — Ив удивился. — Мы еле сводим концы с концами.

Сидел он далеко, поэтому все, что мне оставалось — угрожающе сжать вилку.

— Переезжай к нам.

Да я лучше в землю во дворе зароюсь.

Папа добавил:

— Иоанн может жить с нами.

— Что вы, он не захочет стеснять вас.

— Не захочу, да? — упавшим голосом переспросил Ив.

— Ешь анчоусы, — процедила я.

— Магда, почему так мало еды в тарелке? Ты совсем плохо питаешься?

— Слушай маму, — вторил Ив. — Нечасто нам выпадает шикарный ужин.

Вот зачем здесь такой большой стол? Я не могу дотянуться до Ива, чтобы заставить его замолчать.

— Так где ты живешь в Ровгороде? У тебя свой дом?

У меня свой стул. Точнее, его часть. Другую занимает Ив, когда заваливает спинку стула кафтанами.

На сей раз у царевича рот был набит едой, и я смогла ответить:

— У нас с Ивом общее дело. Выполняем заказы различного характера.

— Дело — это полезно, — медленно сказал папа. — Но хорошо ли с тобой обращаются? Принцессе под чужую дудку плясать...

— Мы помогаем честным людям.

— Королям и богатеям тоже, — вставил Ив.

Я поспешила отвлечь его куропаткой.

— Случайно, не знаешь, рудники у горных источников по-прежнему процветают? — обратилась к маме.

Она вздернула нос.

— Я давно не слежу за жизнью знатных домов, — увидев сомнение на моем лице, мама сдалась: — Они устраивают аукционы каждый год, один богаче другого.

Еще в детстве родители обсуждали совместную поездку на горячие горные источники, однако она каждый год откладывалась, да так и не случилась.

— Помню, Густав хотел взобраться на одну из вершин, — улыбнулась мама.

— Больше нет. Своей зимы хватает, да и суставы мои уже не те.

— Ты недавно за зайцем по всему лесу бегал, — она вздернула бровь.

— Это верно. Еще не весь задеревенел!

Отец резко опрокинул кубок, осушив его до дна.

Кажется, я слышала, будто бы на торги можно попасть либо в качестве знати и ее прислуги, либо отвалив солидную сумму.

Интересно, как выглядят рудники? Место, где рождается магия. Снег и холод, а в самом его сердце мерцающий пурпур камней.

— Где страница, Мэгг?! — прогремел голос.

Посреди зала яростно вспыхнул пурпурный огонь и тут же погас, а на его месте появился Вирлуве.

Меня чуть сердечный приступ не хватил.

Набрала воздуха, чтобы высказать все, что думаю о его визите...

Мама кашлянула.

— Хм. Бывший король, бывшая королева, — Соль небрежно кивнул в их сторону, видимо, в знак приветствия. И повернулся ко мне, помахав книгой: — Не хватает одной страницы.

— Она ее съела, — Ив был гением, как известно.

— Съела?

— Слопала страницу, — кивнул он важно. — Я свидетель.

Соль зло прищурился.

— Весело тебе? Я тоже люблю повеселиться, — он поднял руку в знакомом жесте.

— Не смей, — сказала я.

Пусть только попробует мне тут пальцами щелкать.

— Угроза в нашем доме! — отец встал, опрокинув стул, и обнажил меч.

Откуда он его достал?

— Густав, я ведь просила — никакого оружия за столом.

— Мое терпение на исходе, Мэгг. Чем быстрее ты вернешь мне страницу, тем меньше будет последствий.

— Давайте успокоимся...

— Как я могу быть спокойна? Моя дочь бродила неизвестно где столько лет, еще и связалась с колдуном. Густав, убери меч.

— Я не бродила, а жила своей жизнью и ради вас же держалась подальше от Триодиннадцатого. Пока он, — обличительно посмотрела на Вирлуве, — не изволил превратиться в дракона.

— Как можно запрещать мне носить оружие?! — воскликнул папа. — Я с ним сплю! И буду спать! В битве при красных мостах этим самым мечом я разрубил короля Сэмюэля Второго надвое!

— Видишь, что ты наделал? — сказала я лорду Соль.

— Нечего страницы из книг вырывать.

— Я отказываюсь продолжать диалог в подобной обстановке, — произнесла мама.

— ...с тех пор, после Сэмюэля Второго ни один житель Тридесятого и кончиком пальца ноги не решался ступить на наши земли!

— Густав, да убери же ты меч.

— Кто-то, кажется, говорил о гостеприимстве, — пробормотал Ив.

Папа вернул себе стул, а меч — в ножны.

— Мы знаем толк в королевском гостеприимстве.

— Лорд...

— Соль.

— Лорд Соль, прошу, садитесь, — произнесла мама. — Разделите трапезу вместе с нами.

— Не вставай, я принесу жаркое.

Когда я вернулась, в зале царила зловещая тишина. Ив нервно хрустел зеленью. Он был рад мне больше всех.

Я окончила сервировку ужина для Вирлуве, ощущая на себе его пристальный взгляд:

— Очень мило.

Заняла свое место и продолжила ужинать, также молча.

— Поговорим о погоде, — не выдержал царевич спустя некоторое время.— Я люблю тихую и солнечную погоду. А ты, Мэгг?

— Я люблю последние минуты перед грозой.

Когда пасмурно и свежо. Славное время.

— А вам какая нравится, лорд Соль?

— Люблю бурю, — бросил он, медленно постукивая пальцами по шелковой скатерти. — Сильный ливень с грозой.

— Такие моменты особенно уютно пережидать в замке, — добавила мама, элегантно разделывая гевейка.

— Разумеется.

— К слову, как идут дела у леди Соль?

— Леди Соль прекрасно поживает. Вдали от вас, — его тон вновь приобрел язвительные ноты.

— Вы имеете что-то против нашего с ней общения?

— Слишком многим феям вырвали крылья при Бомонах.

— Вы прекрасно знаете, что это не моих рук дело. Колдун — последний, кто смеет обвинять человека в злодеяниях.

— Забавно, — он доел быстрее всех и теперь отложил приборы. — А вы в курсе, что ваша дочь прославилась именно как «Мэгг-колдунья»?

— Что? Магдалена!

— Лорд Соль, не соизволите ли выйти и побеседовать со мной за пределами зала? — произнесла я.

— Не соизволю, — теперь уже веселился он.

Я вышла из-за стола, взяла его за рукав и потянула за дверь.

— Магда, ты не доела, — прозвучало за спиной недовольное.

Я хлопнула дверью. Тут же предупредила Вирлуве:

— Малейшее твое колдовство в этом месте и, я клянусь, не видать тебе заветной страницы из книги.

— Где ты ее спрятала?

— Что, залез в лавку и не нашел?

Впервые на моих глазах Соль был в одном шаге от потери хладнокровия. Даже любопытно было посмотреть, что он выкинет. Но и страшно, конечно же... моя рука дрогнула в поисках рукояти меча, который сейчас был снят с пояса.

Однако колдун быстро вернул себе самообладание.

— Она у кузнеца, — предположил он, глядя в упор. Молчу. — В лесу?

— Гадай сколько душе угодно, — ответила с ледяным спокойствием, для которого впервые за долгое время у меня были все основания. — Без меня ты ее не достанешь.

— Что ты хочешь в обмен на страницу?

Что ж, дайте подумать.

— Доступ ко всей книге и кольцо-печатку гильдии наемников.

Он помолчал какое-то время, пока я раздраженно ковыряла ручку двери.

— Будь ты со мной чуточку уважительнее, я бы даже согласился.

О-о, у меня имелся целый список ответных претензий. Трудно выбрать, с чего начать. Озвучила первое, что вспомнилось:

— А целовать спящего человека — это, по-твоему, уважительно? Только не говори, что я храпела, и меня нужно было заткнуть.

— Будь оно так, я закрыл бы твое лицо подушкой.

— Кто вообще придумывает такое дурацкое условие для снятия колдовства?

— Я, — спокойно ответил он. — Я, знаешь ли, романтик. Глубоко в душе.

— На дне, — добавила я.