Предложение, от которого не откажешься II
Эпизод 5. Предложение, от которого нельзя отказаться (2)
«Почему? Нет, ПОЧЕМУ!? Почему Святая участвует в паломничестве? Молилась бы себе в храме!»
— Чуняо-гван, успокойся. Последнее высказывание может быть расценено как богохульство.
«Да это же просто не укладывается в голове! С какой стати сам символ Священного Ковена тащит за собой такую толпу на север?»
— Официальная причина — визит для поддержки филиала Священного Ковена на севере.
«Тогда надо было отправлять архиепископа! Или хотя бы кардинала! Почему сама Святая... а-а-а-а-а!»
Так, давайте подумаем.
Святая сейчас находится на юге континента.
Это естественно, ведь главный центр Священного Ковена находится на юге.
И вот она собирается отправиться на север континента вместе с паломническим отрядом численностью около 1000 человек.
Значит, есть место, которое им обязательно придётся пересечь. И что же это за место?
Да какое ещё. Конечно же, наше Королевство Перепутья.
А чтобы войти в Королевство Перепутья, кого нужно встретить первым?
Да кого ещё. Конечно же, нас, иммиграционных офицеров.
И что это означает?
Это означает, что нам придётся проверять саму ту, кто является символом Священного Ковена.
И неужели такая персона прибудет сюда в одиночку? Ни за что.
«Для защиты прибудет орден святых рыцарей, священники и монахи — это бонус, простые люди, желающие узреть чудо Святой, — это основа, а ещё прилипнут торговцы, почуявшие запах денег...»
Я напряг мозги так, как никогда раньше.
«Колонна повозок для перевозки продовольствия для такой массы людей, плюс персонал для обслуживания вооружения, добавить медицинский персонал...»
Даже по самым грубым подсчётам, это никак не 1000 человек.
Как минимум 1500. Нет, 2000.
Короче говоря, этот министр-гад хочет, чтобы наш мирный и тихий иммиграционный офис справился с бомбой в виде двух тысяч человек на проверку, плюс с такой важной шишкой, как Святая.
А иммиграционных офицеров на южной границе сейчас — я и офицеры пяти чувств.
Всего пятеро. Справиться с таким количеством людей нам будет слишком тяжело.
«А что делают Министерство иностранных дел и Разведывательное управление? Разве это не их зона ответственности? Нужно было хотя бы запросить содействие...»
— Разведка сейчас проводит секретную операцию на севере, а МИД задействовал весь персонал на переговорах с восточными кочевниками. Остались только вы, Управление иммиграционного контроля.
«А».
И почему именно тогда, когда случается такой мега-инцидент, эти ублюдки заняты?
Министр-гад, увидев выражение моего лица, сказал примирительным тоном:
— Подумай о хорошем. Когда ещё тебе выпадет шанс проверять саму Святую.
«Мне даже от визита начальства на рабочем месте не по себе, что уж говорить о Святой. Господин министр, вы бы с распростёртыми объятиями встретили его величество короля в своём кабинете?»
— Я бы скорее подал в отставку.
На его лице появилось то же выражение, что и у меня.
«А им обязательно проходить через нашу страну? Обязательно?»
— Не заставлять же их переходить через горный хребет. Ты же знаешь, почему наше королевство называется Королевством Перепутья. Это единственный безопасный и быстрый путь.
Он был прав. Почему мы — Королевство Перепутья?
Страна, расположенная на самом безопасном перевале самого сурового горного хребта на континенте.
Миновать нас и попасть на другую сторону континента было практически невозможно.
Это означало, что проход Святой через Королевство Перепутья — неизбежная судьба.
— Кроме нас, это сделать некому, Чуняо-гван.
Господин министр молча смотрел на меня с лицом, на котором отпечаталась крайняя усталость.
Он и сам уже измотал себя, занимаясь этим делом.
— Мне и так хватает головной боли с проблемой восточных кочевников, а тут ещё и это.
При виде горы чашек и документов рядом с ним у меня перехватило дыхание.
«Чёрт. Начальник в таком состоянии, не могу же я сказать, что не справлюсь».
Выразить недовольство можно, но отказаться — нет.
К тому же, Святая и паломники уже движутся в нашу сторону. Как бы мне ни хотелось, рано или поздно мы встретимся.
Это произойдёт, нравится мне это или нет. И кроме нас, этого никто не сделает.
К тому же, если Разведка и МИД уже задействовали все силы, мы тоже не можем упираться.
Тяжело вздохнув, я подавленным голосом произнёс:
«То есть, это всё равно придётся делать нам».
— Так получилось. Потрудись немного.
«Вы ведь точно обеспечите обещанное вознаграждение?»
— Ещё бы. Если хорошо справишься с этим делом, рекорд по дням без происшествий и премия тебе обеспечены.
Он кивнул, словно это было само собой разумеющееся, и добавил:
— И я накину сверху ещё 100 дней.
Погодите. Что?
«...Что? 100 дней?»
— Да. Итого 197 дней. Если Святая без происшествий пересечёт границу и отправится на север, добавлю ещё 100 дней, и будет 297.
«Т-то есть...»
Господин министр показал три пальца.
— То есть, через три дня будет 300 дней без происшествий.
Вау, вот это щедрый дядька.
— Ну как, появился энтузиазм?
Я тут же выпрямился и отдал честь.
«Я схвачу Святую за шкирку и за один день отправлю на север».
— Это богохульство. Твой энтузиазм, кажется, стал чрезмерным.
А мне какое дело. Я в богов не верю. Я верю в дни без происшествий. Не 97 дней, а 197, 297 — вот это мой бог.
«Я выполню любое задание. Отдавайте приказ».
— Ваша задача одна. Сделайте так, чтобы на южной границе ничего не случилось. Ни хорошего, ни плохого. Я зачту успех, как только Святая минует юг.
«Правда? Только юг?»
— Северные дела оставь тамошним офицерам. Им нужно будет только контролировать выезд, так что нагрузка будет меньше.
Весьма щедрые критерии успеха. И вдобавок тройное вознаграждение.
Где ещё найти такого начальника. Где ещё найти такую выгодную сделку.
Причин для отказа не было ни одной. Хотя я и так не мог отказаться, но неважно.
«Я сделаю всё возможное. Можете на меня рассчитывать».
— Принеси только лучший результат. Ты ведь хорошо знаешь, какое наказание следует за ошибку иммиграционного офицера?
«Мне начать составлять смету на премию и бонусный бюджет?»
Вместо ответа господин министр посмотрел на меня как на сумасшедшего.
Ой, нечаянно вырвалось.
— Не будь слишком самонадеян. Если совершишь ошибку, даже я не смогу тебя прикрыть.
«Принято к сведению».
— Что ж, буду ждать отчёта о прибытии паломников, иммиграционный офицер Надан Кэл. На этом закончим.
«Всего доброго, господин министр».
После короткого прощания хрустальный шар погас.
«300 дней без происшествий...»
После примерно четырёхсекундной тишины я выбежал из кабинета и закричал во всю мощь:
«Всем офицерам пяти чувств — сбор! Особое задание!»
Так мой уход домой снова накрылся медным тазом.
Щёлк.
Когда свет от хрустального шара погас, Катон Грейсон на мгновение закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.
Тяжёлый вздох вырвался в первые за несколько часов минуты отдыха.
«Фух, эта работа, кажется, и не думает уменьшаться».
«Господин министр. Ещё чашечку чая?»
Он не ответил на вопрос своей секретарши. Она уже ставила перед ним 25-ю чашку.
Кивком поблагодарив, он сделал глоток. Поставив пустую чашку, он невольно пробормотал:
«Надан Кэл...»
Стоило ему произнести это имя, как в памяти всплыли его слова.
— Я схвачу Святую за шкирку и за один день отправлю на север.
«Кх-кх-кх, сумасшедший».
Впервые за долгое время в кабинете раздался смех.
Какой сумасшедший в этом мире осмелится сказать такое ему в лицо? Да ещё и в такой напряжённой обстановке, как регулярный отчёт, выдать про «шкирку Святой».
Я был так ошарашен, что даже не смог его остановить.
«Хоть это и просто слова, но я не думал, что он настолько безбашенный».
Нет, честно говоря, я на мгновение даже покрылся холодным потом, подумав, что он и вправду так сделает.
В его глазах, сверкавших безумием, не было ни капли лжи.
Если бы я кивнул, то примерно через неделю получил бы отчёт: «Орден святых рыцарей назначил награду за мою голову».
Услышав смех министра впервые почти за месяц, секретарь с большим беспокойством подошла к нему.
«Э-э... господин министр? Позвать врача?»
«А, всё в порядке. Теперь вроде полегчало. Принеси-ка ещё чаю».
Еле успокоив смешки, Катон сделал глоток из 26-й чашки и снова погрузился в раздумья.
«Надан Кэл. Ему всё же можно это доверить».
Надан Кэл.
Второй человек в Управлении иммиграционного контроля и главный на южной границе.
Он до сих пор помнил.
Как совсем зелёный юнец в белой форме неловко отдавал честь.
— А, здравствуйте! Я, то есть, данный служащий — Надан Кэл!
Всего четыре года назад он был ничем не примечательным юношей, только что ставшим взрослым.
Физические способности средние. Внешность средняя. Сын простого торговца. Отличник в торговой академии.
Больше ничего особенного.
Один из граждан королевства, на которого не стоило даже обращать внимания, существующий лишь как цифра в статистике.
До расследования Разведки я даже не знал о его существовании.
Но с ним произошло немыслимое чудо.
— Господин министр, срочные новости! Говорят, появился Пробудивший талант!
Да, именно это невероятное чудо — Пробуждение таланта.
И этим талантом было «Всеязычие» — способность говорить на всех языках мира.
Сколько же в мире рас. И сколько же языков.
«Способность всё понимать и на всём говорить означает огромный потенциал».
Попади он в Разведку, расшифровка кодов стала бы для него пустяком, а в МИДе он стал бы идеальным дипломатом, способным найти общий язык со всеми расами.
Услышав эту новость, оба ведомства буквально из кожи вон лезли, чтобы его заполучить.
«Зарплата втрое больше, чем в Управлении иммиграционного контроля, и работа в столице — условия, которых простолюдину никогда не видать».
МИД был настолько серьёзен, что отправил послов в родной дом Натана.
Разведка и вовсе предлагала титул полубарона и, если он пожелает, брак с дочерью барона.
Беспрецедентные условия.
Несоответствующие его статусу, возможно, лучшее предложение простолюдину за всю историю королевства.
Но его ответ никто не ожидал.
— Я хочу пойти в Управление иммиграционного контроля.
— ...Что?
Даже Катон не понял.
«Сначала я хотел отказать. Пробудивший талант в Управлении иммиграционного контроля. Это как жемчужное ожерелье на шее свиньи».
Роль Управления иммиграционного контроля не менее важна, чем у МИДа и Разведки.
Но его талант совершенно не подходил для этой работы.
Какой толк от всеязычия в работе, где нужно проверять людей и товары на основе правил?
Существует всеобщий язык, есть переводчики, есть даже указатели с картинками, так почему?
Сам Катон, конечно, несколько раз вызывал Натана и рекомендовал сменить место работы.
— Этот талант не должен пропадать зря. Я предоставлю тебе должность, соответствующую твоим способностям.
Он десятки раз пытался уговорить его, обещая большее и более разумное вознаграждение, предлагая должность, где он мог бы больше служить государству.
Но каждый раз ответ Натана был одинаков.
— Простите, господин министр. Я принял решение.
Сын торговца, который не хочет ни денег, ни титула. Хочет лишь служить государству в качестве иммиграционного офицера.
Решение, которое было трудно понять.
Почему? Зачем ехать в эту глушь и так вкалывать?
По его мнению, у Натана не было причин принимать такое решение.
За исключением одной неожиданности.
«Хайлин Метахарасин...»
Нынешняя глава Управления иммиграционного контроля.
Женщина, о которой ходили слухи как о самой странной из всех иммиграционных офицеров в истории.
Катон до сих пор помнил тот случай.
Когда МИД и Разведка пытались переманить Натана всевозможными предложениями и вознаграждениями, она произнесла лишь одну фразу.
— Мне любопытно, о чём мечтает этот юноша. Я отлучусь, чтобы поговорить с ним наедине.
Этим всё и закончилось.
После одной этой короткой беседы Натан принял решение.
«Глава Управления иммиграционного контроля... как же ты его обработала».
Влюбила в себя, соблазнила телом, или, может, нашла на него компромат.
Какова бы ни была причина, этот дерзкий юнец в итоге сам определил своё место.
А два года спустя, в 21 год, этот юнец совершил беспрецедентный поступок, став самым молодым руководителем южной границы, заняв место того, кого казнили за позорное дело.
Причём его выдвинули единогласным решением подчинённые ему офицеры.
За следующий год он поймал более 1500 контрабандистов и контрабандных товаров и тем самым уничтожил половину подпольных организаций в стране, которые этим промышляли.
Более того, он разоблачил высокопоставленных чиновников Управления иммиграционного контроля, которые тайно получали взятки и крышевали преступные организации, лишив их иммунитета и сделав возможным их наказание.
Одновременно он создал официальные процедуры для иммиграционного контроля духов и фей, который до этого проводился лишь формально, лично взявшись за перевод.
И всё это произошло после того, как один юноша заступил на службу.
Результаты, в которые невозможно было поверить, достигнутые новичком в возрасте чуть за двадцать.
«Не только всеязычие было его талантом».
Было ли это из-за того, что его отец был главой торгового каравана, путешествовавшего по всему континенту, или это был другой талант, который он раскрыл сам.
Уверенности не было.
Но только благодаря этому хаос на южной границе сменился вторым расцветом.
Может, поэтому, несмотря на такой крупный инцидент, как визит Святой, Катон был менее встревожен, чем раньше.
Теперь всё, что произойдёт, будет на совести Натана.
В любом случае, чтобы пересечь континент, нужно было обязательно пройти здесь, через Королевство Перепутья.
И первым, с кем придётся столкнуться, будет иммиграционный офицер.
Катон был уверен, что пока этот парень на границе, до худшего не дойдёт.
За исключением одной лишь тревоги.
Катон посмотрел на карту континента, висевшую на стене.
На ней были нарисованы десятки стрелок, направленных на север. Стрелки исходили из районов производства оружия по всему континенту.
Не прошло и десяти дней, как он получил известие о том, что на севере континента скапливаются военные припасы. А теперь ещё и Святая отправляется в паломничество на север.
«Слишком уж всё совпадает, чтобы быть случайностью».
Он перевёл взгляд на срочное донесение, прибывшее от Разведки прямо перед регулярным отчётом.
[Признаки возрождения Культа Злого Бога. Требуется дополнительное расследование.]
Шифровка, написанная коротким и торопливым почерком.
При виде этой фразы брови Катона снова сошлись на переносице.
«У меня нехорошее предчувствие».
Паломничество Святой, военные приготовления на севере и признаки возрождения Культа Злого Бога.
Вспоминая эти зловещие слова, он снова взял перо и начал писать письмо в Разведку с приказом о дополнительном расследовании.
Он надеялся, что на этот раз донесение Разведки окажется всего лишь случайностью.
Но его почти двадцатилетний опыт государственной службы подсказывал, что случайностей в этом мире не бывает.
Никогда.
«Отпустите меня домой! Домой, домой, домой, домой, домой!»
«Долой злобного начальника, заставляющего работать сверхурочно!»
«Долой, долой!»
«Ау-у-у-у-у! Ау-у-у-у-у-у!!»
Тем временем, реакция офицеров пяти чувств на особое задание была бурной.
«Я же вам сколько раз говорил, что я тоже домой не иду!!!»
В этом хаосе, где все орали друг на друга, лишь мой помощник, проливая слёзы, молча писал жене письмо: «Давай пока отложим планы на второго ребёнка».