Друг II

— Э-это…

Растерянный голос. Глаза обводят помещение. Напряжённые лица.

— Что всё это значит?

Мой голос разнёсся по площадке перед Управлением.

Три дня после успешного завершения операции «Использовать врага против врага». Южная граница наконец-то, впервые за долгое время, обрела покой.

«Паломнический караван ушёл, с «Чёрной Дланью» разобрались, других международных инцидентов нет».

Ах, сладостный мир. Я так тосковал по этим будням, когда можно, ни о чём не тревожась, просто ставить печать. В последние дни я столько пережил, что мне просто необходимо хоть немного отдыха. К тому же сегодня даже не моё дежурство.

«Поэтому я был уверен, что спокойно закончу работу и отправлюсь домой».

Но почему в последний момент перед закрытием передо мной выросла трёхметровая громадина — огромная повозка высшего класса? Размером почти с голема Пограничной стражи.

«Может, внутри драконье яйцо перевозят?»

Давление от одного её вида было колоссальным.

Я спросил у девушки, стоявшей перед повозкой:

— Вы хотите сказать, что в одиночку поведёте эту махину через выездной досмотр?

— Да! — весело улыбнулась она, девушка с милыми веснушками, в глубоко надвинутой огромной ведьминской шляпе. — Магическая академия ведёт раскопки глубинных руин на южном побережье!

С этими словами она протянула мне охапку бумаг.

— Начали ещё в прошлом году, и, кажется, скоро найдём нечто грандиозное! Поэтому везу дополнительное оборудование!

Дополнительное оборудование. Значит, подобное уже случалось. Я напряг память.

«Кажется, год назад Департамент магических раскопок уже покидал границу».

Смутно припоминаю. Десятки людей, несколько больших повозок — в тот день пришлось заполнять бумаги всю ночь напролёт.

«Не самые приятные воспоминания».

С коротким вздохом я перевёл взгляд на документы.

«Проект раскопок ядра древнего разумного существа: глубинные руины южного побережья».

«Предположительное время: 1–2 года».

«В ходе раскопок существующее оборудование было повреждено, запрошена дополнительная поддержка».

«Одобрено Королевской магической академией и Департаментом магических раскопок».

Всё совпадает с тем, что я помню.

— Королевская магическая академия и Департамент магических раскопок, — пробормотал я. — Учреждения, славящиеся тем, что поглощают львиную долю бюджета нашего королевства.

И, как и следовало ожидать, груз, перечисленный в следующем документе, выглядел до умопомрачения роскошно.

— Девять детекторов маны, двадцать девять приборов для глубинного дыхания, двенадцать модифицированных защитных магических инструментов, пятьдесят защитных свитков…

Бесценные артефакты и магические приборы сыпались бесконечным потоком. Стоимость каждого с лихвой превышала двухмесячный доход простолюдина.

«Я знал, что у Магической академии много денег, но не представлял, что до такой степени».

В одной этой повозке было больше богатства, чем во всей нашей семейной гильдии.

Приняв это к сведению, я спросил:

— Но вы везёте все эти ценности в одной-единственной повозке? Это ведь очень опасно.

Для торгового каравана существуют две самые опасные крайности. Первая: выставлять напоказ немыслимую охрану и обвешиваться всеми видами защитной магии. Вторая: путешествовать в одной-единственной повозке без какой-либо стражи. Первое — всё равно что кричать на весь мир: «Здесь ценнейший груз!», привлекая крупные банды. Второе — просто мешок с деньгами, валяющийся на дороге. Обычно же нормой считается две-три повозки с небольшим сопровождением. А сейчас передо мной чистейший второй случай. Во всей его красе.

— Если хотите, я могу порекомендовать надёжный отряд наёмников.

У меня на душе тревожнее, чем за младенца, оставленного у воды. Отпускать такую юную девушку одну — к дурному сну. Но она лишь хихикнула и подобрала с земли камень.

— Глава академии лично наложил защитные чары, так что всё в порядке!

И швырнула его прямо в повозку.

*Вспышка!*

Из повозки вырвался чудовищный электрический луч и в мгновение ока обратил камень в пыль.

— …

— Хе-хе, круто, правда?

Короткая пауза. Я спокойно поставил на бумаге крест.

— Безопасность не подтверждена. Выезд запрещён.

— Чт-о-о?!

Ну, для столь ценных артефактов академия, конечно, предусмотрела защиту. Не в этом дело. Дело в её мощи.

— По правилам въезда-выезда магия на транспортном средстве не должна быть смертоносной. Однако то, что я только что увидел, можно без колебаний назвать смертоносным.

Если электрический разряд способен разнести в пыль камень, что он сделает с человеком, и говорить не надо. Молодая ведьма испуганно воскликнула:

— Но это же защитная магия! За-щи-та! Она отражает! Как щит!

— Щитом тоже можно забить насмерть. Магия такой разрушительной силы — очевидный потенциал для злоупотребления.

Магия опаснее оружия. Особенно не мгновенная, а установленная. Её почти не видно, а убойная сила превосходит воображение. Нужно гарантировать, что она будет использоваться исключительно для защиты, и для этого требуется поручительство от кого-то из Магической академии, а не от стоящей передо мной ведьмы.

— Мне потребуется сертификат от Магической академии, подтверждающий безвредность этой магии. Вы взяли с собой такой документ?

— А, нет… Я не знала…

— Или, может быть, кто-то другой, кто хорошо знаком с этим заклинанием, сможет дать показания?

Похоже, её застали врасплох в совершенно неожиданном месте, и юная ведьма уже готова была расплакаться.

— Это накладывал сам глава академии… Я не могу сейчас же вернуться в столицу…

И тут вмешалась Слух, только что закончившая оформлять последнего въезжающего:

— Ой, так вы из Магической академии?

Она подошла к нам.

— Д-да. Из Королевской магической академии.

При этом всхлипывающем ответе голубые глаза эльфийки сверкнули, и она произнесла неожиданно весомым тоном:

— Какого выпуска?

— А?

— Какого вы выпуска?

Девушка растерялась:

— Две… две тысячи девяносто первого!

— Ой. — Слух гордо распрямилась и самодовольно улыбнулась. — Я восемьсот первого. Рада познакомиться, младшая коллега~.

— В-восемьсот первого?! — взвизгнув, молодая ведьма согнулась в точности на девяносто градусов. — П-п-п-приветствую с-с-старшую коллегу!

Только теперь до меня дошло, что Слух раньше состояла в Магической академии.

— Инспектор Слух, точно, вы ведь до того, как стать инспектором, были в Магической академии?

— Именно. Если бы не госпожа Хайлин, я бы до сих пор там сидела~.

Хихикнув, она вновь повернулась к своей младшей:

— А кто сейчас глава академии?

— Д-дайка Рен!

— Дайка, Дайка… Не знаю такого. А он какого выпуска?

— Н-насколько мне известно, тысяча четыреста сорок седьмого!

— «Известно»? — переспросила Слух.

— Известно! — выкрикнула девушка.

От прежней улыбчивой и растерянной девочки не осталось и следа. Перед нами стояла лишь одна насмерть перепуганная сотрудница Магической академии, вопящая что есть мочи.

— Хм… Похоже, в современной Магической академии уже не учат почтению к старшим?

Её голос зазмеился, будто ползущая гадюка. Слух прищурилась и с жутковатой улыбкой обратилась ко мне:

— Господин Центральный Контроль? Не возражаете, если я возьму это на себя? Заодно проверю груз~.

— Что? С чего вдруг?

Женщина, которая вечно уходит с работы первой и спешит выпить, — и вдруг такое рвение. Впервые на моей памяти. Я с подозрением посмотрел на неё, но она лишь пожала плечами:

— Давненько не встречала младших коллег по академии. Хочется поболтать.

— А, вот оно что.

Возразить мне было нечего. Как бывший член академии, она могла упростить довольно сложную процедуру. К тому же на проверку всех этих артефактов и магических инструментов ушла бы целая вечность. А я хотел домой пораньше.

— Н-не-е-ет… — лишь молодая ведьма отчаянно мотала головой.

Слух припечатала:

— На этой повозке стоит защитная магия «Реактивная молния», и я, как инспектор, заверяю, что она предназначена исключительно для самообороны~.

То, что нужно. Бывшая сотрудница академии подтвердила суть заклинания. Я проигнорировал полный мольбы взгляд и с мягкой улыбкой произнёс:

— Приятно провести время вдвоём. А я, пожалуй, пойду.

На этом всё.

— Ну-с, для начала расскажите-ка мне, с какого выпуска у вас отменили почтение к старшим?

Под слова несравнимо старшей коллеги младшей оставалось только дрожать.

---

— На этом рабочий день окончен. Всем спасибо за труды.

— Спасибо за работу!

— У-у-а!

Через десять минут, объявив об окончании приёма, я сел за стол и выдвинул нижний ящик.

*Скрип.*

Внутри грудой лежали письма от принцессы. Я молча уставился на них.

«…В последнее время писем нет».

Вот уже два дня. Уже два дня, как они перестали приходить, хотя до того прилетали ежедневно. Я откинулся на спинку стула и задумался.

«Неужели ей надоело?»

Она ведь каждый день писала и говорила, что будет ждать ответа. По правде, я чувствовал себя неловко. Она присылала их срочной доставкой, горы писем. После моей просьбы хоть начала ставить пробелы и кое-как связывать слова, но всё равно текст оставался хаотичным.

«То, чем мы обменивались последние дни, не содержало ничего важного».

Мои будни. И её пространные признания о том, каково это — иметь друга. Нескладные, бессвязные, пустяковые рассказы. Но она проявляла странный, неестественный интерес к моей жизни. Поэтому я описал ей распорядок инспектора — и ей, похоже, это показалось невероятно забавным.

«В любом случае, для меня это тоже было давно забытое удовольствие — переписываться с кем-то».

Её последние слова до сих пор стояли перед глазами: «Я так рада, что стала твоим другом. Когда-нибудь обязательно хочу встретиться снова».

Ну, не знаю. Настанет ли такой день?

«Чтобы встретиться с тобой, мне неизбежно придётся столкнуться с королевской семьёй».

А с королём Лио Кастором и королевой Хеленой Кастор мне сейчас встречаться хотелось меньше всего на свете.

«Если когда-нибудь выпадет случай — может быть».

Но сейчас определённо не время. Пока дела Священной Церкви не уладятся и король не проявит себя открыто, я должен быть осторожен. Не зря же Разведка дважды предупреждала меня.

Подумав об этом, я повернулся к Эржене:

— Эржена. Я сегодня ухожу пораньше. Не поужинаем там?

«Там» — это таверна, куда мы ходили в прошлый раз. Что бы ни творилось в столице, нам остаётся лишь заботиться о делах Южной границы. Мы были заняты и так и не отметили успех с «Чёрной Дланью», а потому сейчас как раз стоило бы куда-нибудь сходить.

Она, стоя у стены и напевая, улыбнулась:

— Хорошо. Только давайте зайдём туда, а потом ненадолго на рынок.

— Рынок? У вас что, припасы закончились?

Вряд ли она успела всё израсходовать. Но Эржена покачала головой и серьёзно сказала:

— Я хочу заняться уборкой.

Гром среди ясного неба. Уборка.

— …Что?

— Теперь, когда у меня появилось свободное время, надо бы навести порядок.

О Боже. Тратить на это драгоценные часы отдыха. Как можно говорить такие ужасные вещи? Я тут же нашёл оправдание:

— Эржена. Я сегодня слишком устал…

— Я прочитаю молитву со святой силой. Этого же достаточно?

Путь отрезан.

— Ну, это не столько физическая усталость, сколько душевная…

— Разве вы не говорили в последние дни, что никаких происшествий нет и настроение просто замечательное?

Снова тупик.

— …

В руке у неё уже был список чистящих средств, которые нужно купить на рынке.

— Мы живём в одном доме, пора уже жить по-чистому.

В золотистых глазах горело пламя энтузиазма. Неоспоримый довод. Крыть нечем. Она сейчас гостья в моём доме. Я не могу заставлять подопечную жить в грязи.

Я опустил голову:

— …Вы правы. Давайте вместе займёмся уборкой.

При виде этого Обоняние и Вкус снова зашептались.

— Уже пляшет под её дудку. Будущее как на ладони.

— Мама говорила, что в доме порядок должен быть у хозяйки.

Мне уже лень реагировать.

— Так, расходимся. Всем спасибо за сегодняшний день.

Я уже собирался объявить об окончании рабочего дня, как вдруг...

*Скрип.*

Дверь Управления отворилась.

На пороге стояла невысокая женщина, с головой закутанная в плащ.

— Э-это… Управление иммиграционного контроля? — неуверенно пробормотала она, озираясь.

— Да. Добро пожаловать в Южное управление иммиграционного контроля. Однако официальные часы приёма на сегодня окончены. Прошу прощения, но оформление на выезд возобновится завтра с шести утра, — мягко ответил я.

Иными словами: время вышло, если не срочно — приходите завтра.

— …

Но в ответ — молчание. Женщина застыла у входа и не двигалась. Что-то было не так.

«…У неё нет багажа».

Выезжающий всегда что-то везёт с собой. До ближайшей деревни даже бегом полдня. А она явилась налегке, с лицом, скрытым капюшоном. Будто пытается спрятаться.

— Если вы кого-то встречаете из въезжающих, то на сегодня все уже оформлены. Советую поискать на площади, — добавил я.

— …

Молчание.

И вдруг...

— !!!.. Погодите-ка, — Обоняние резко вскинул голову и принюхался. — …Запах крови.

Низко зарычав, он вперил взгляд в женщину. При этих словах все лица окаменели.

— Господин Центральный Контроль. Эржена. Отойдите назад, — он медленно обошёл нас и встал перед нею.

*Шаг. Шаг.*

И, не скрывая настороженности, спросил:

— С какой целью вы сюда пришли?

Из-за огромной разницы в росте женщине пришлось сильно запрокинуть голову. Взглянув на когти и клыки вервольфа, она спросила:

— Вы ли господин Центральный Контроль?

Чувства даже не шелохнулись. Никто не повернул головы в мою сторону. Вместо этого они молча начали готовиться к любой неожиданности.

Обоняние повторил:

— Сперва скажите, какое у вас дело.

— У меня разговор только к нему.

— Тому, кто не раскрыл свою личность, я отвечать не буду.

— У меня нет времени.

— Это уже ваши трудности.

Вервольф зарычал:

— Сними капюшон и назовись. Пока ты этого не сделаешь, не получишь ни слова.

Жёсткий ультиматум. В такое время, когда все разошлись, ко мне является человек, скрывающий лицо. Не было причин встречать его радушно. После всего, что случилось в последние дни.

— …

Выбора не осталось. Женщина долго молчала, а затем медленно подняла руки и откинула капюшон.

— …Теперь я могу говорить?

Лицо наконец открылось. Это была девочка, ещё не сбросившая детской угловатости.

И…

— Боже правый.

— Что за…

— О Господи.

Эржена зажала рот рукой. Вкус и Осязание застыли на месте, а стоявший впереди Обоняние широко распахнул глаза.

— …Ты. Кто это с тобой сделал? — вервольф опустился на одно колено, сравниваясь с ней ростом.

По спине пополз ледяной холодок. Я тоже разглядел ту страшную картину на её лице и невольно выдохнул:

— Чёрт возьми…

Тёмно-багровые пятна на её щеках не были румянцем. Разбитые губы не были случайной травмой. Синяки на шее не могли появиться от падения. А распухший левый глаз не оставлял места ни для каких оправданий.

— …

— …

— …

Молчание. Что это означало — объяснять не требовалось. Все поняли и так.

— Какая тварь? — зарычал Обоняние. Глаза его смешали ярость и жалость. — Какая проклятая мразь сотворила такое с ребёнком?

Девочка ответила:

— Господин Центральный Контроль.

Голос обращался ко мне. Хотя она не знала меня в лицо, она назвала моё имя. Будто пришла только ради того, чтобы передать одно-единственное слово, — голос, в котором слышалась долго сдерживаемая боль. Она протянула Обонянию обрывок жестоко разорванного письма и сказала:

— …Помогите моему другу.

Последние слова смешались со слезами.