Друг IV
Наутро следующего дня.
Посреди обширного величественного сада во внутреннем дворе столицы стояла огромная жаровня. Она передавалась из поколения в поколение королевской семьи, и огонь в ней не гас никогда. Королева Хелена Кастор равнодушно прочла надпись на постаменте: «Да пребудет страна сия вечно, подобно неугасимой лампаде в сердце мира».
— …Да пребудет вечно.
Несомненно, это было благое пожелание, чаяние всего народа. Но сейчас эти слова звучали для Хелены насмешкой. Некогда это королевство переживало золотую эру под властью Маленького Хищника.
«Но так ли это теперь?»
Она не могла ответить. Даже сама королева уже ни в чём не была уверена.
Пока она стояла, погружённая в раздумья, позади раздались шаги.
*Бум.*
С тяжёлым стуком несколько дюжих мужчин с трудом опустили перед жаровней гору бумаг.
— Это последние письма, что оставались в покоях принцессы, — сказал один из приближённых. — Что прикажете с ними делать, Ваше Величество?
Взгляд Хелены медленно скользнул по бессчётным листам, исписанным принцессой. Писем было так много, что они достигали пояса. Содержание всех до единого она прочла. В них было всё, что её дочь никогда не могла произнести вслух. Повседневные мелочи, мечты о будущем, тоска по брату, чувство вины за содеянное. И даже её чувства к самой королеве: «Та женщина всегда твердит, что я виновата. Это правда. Но всё же, хоть раз, я бы хотела, чтобы мама просто обняла меня».
Искренние чувства дочери, которых она никогда не слышала. Хелена холодно произнесла:
— Сожгите. Всё до последнего листа.
— Слушаюсь.
Для принцессы самым опасным было обострение эмоций. Дабы трагедия не повторилась, нельзя было допускать ни малейшего раздражителя. Даже самой крохотной радости.
*Вспорх.*
Сотни писем посыпались в пламя. Вместе с буквами, словами, чувствами и надеждами, что принцесса так усердно выводила на бумаге.
*Взметнулось.*
Огонь безжалостно плясал, поглощая бесконечно падающие листы. Вдруг одно письмо, летевшее в жаровню, подхватило ветром и бросило прямо к ногам Хелены. На бумаге медленно тлели короткие слова: «От вашего друга…»
Лицо Хелены исказилось. В ушах зазвучал отчаянный крик дочери, смешанный с шумом ветра: «А-а!!.. У-у-у!!!» Перед глазами стояла Илейн, которая отчаянно рыдала, когда служанку, осмелившуюся принести эту опасную заразу, уволакивали для наказания. Такое бурное проявление чувств дочери было редкостью. Королева тихо, словно убеждая саму себя, прошептала:
— Так нужно.
Нельзя было повторять ту трагедию. В день, когда погиб её любимый сын, когда вырвавшаяся сила дочери обернулась катастрофой, Верховный Понтифик сказал: «Хотя Господь ниспослал благословение, отец этого ребёнка воспротивился великому замыслу священной войны. Это был гнев Его. Но мы можем смягчить этот гнев, Ваше Величество. Нашими молитвами и благословениями можно обуздать силу принцессы».
Божье благословение. Вышедшее из-под контроля Пробуждение Дара. А ведь брат и сестра так трогательно любили друг друга. Принц и принцесса с детства никогда не ссорились. Он всегда мягко принимал её шалости, а она, ластясь, во всём слушалась брата. Возможно, как и говорил Эскабаор, это и был Божий гнев. Почему Илейн, всегда свободно владевшая своей силой, вдруг потеряла над ней контроль, — она не знала до сих пор. Но, как и сказал Верховный Понтифик, священники Священной Церкви и впрямь смогли свести её способности к минимуму. Она верила в Бога лишь по одной причине: потому что Верховный Понтифик указал ей путь. Единственный путь, который не допустил бы повторения этого проклятого кошмара.
Но теперь и это стало ненадёжным. С тех пор как появился один мужчина.
— Центральный Контроль…
Стоило ей произнести это имя, как голова раскалывалась. Человек, причастный ко всему. Тот, кто открыто пошёл против Верховного Понтифика и одновременно оказался под защитой Бога. И тот, кому были адресованы все письма её дочери. Человек, которого она называла «другом», был не кто иной, как Центральный Контроль Натан Кель.
«Всё пошло наперекосяк после того, как появился этот инспектор».
Даже её собственная вера.
В памяти всплыло то невероятное зрелище на суде.
«Б-браслет Фалувы!»
Вмешательство существа, которое вернуло Святую силу Святой и отняло её у Верховного Понтифика. От него до сих пор не было вестей. Словно мошенник, скрывшийся, когда его афера раскрылась. Он полностью оборвал все контакты даже со священниками внутри королевства и просто хранил молчание.
«Тогда во что же я должна верить?»
Глядя на бушующее пламя, Хелена погрузилась в сомнения. Если Господь встал на сторону Центрального Контроля и отрёкшейся Святой, то чем же были все её действия до сих пор? Чем были все слова и благословения Верховного Понтифика? В голове пронеслось одно слово: «Бессмысленно». Тщетные усилия. Тщетное время. Тщетные чувства. Самая невыносимая мысль, которую она отказывалась признавать, начинала заползать в душу.
*Треск.*
Она яростно сжала веер.
— …Теперь уже ничего не изменить, — прошептала она. Но было поздно. Она пыталась убить Центрального Контроля. Это было общеизвестно. Теперь она не могла прийти и попросить: «Раз ты избран Богом, помоги мне». А уж о прощении и речи быть не могло. Верховный Понтифик, столько лет помогавший сдерживать способности принцессы, исчез. Её муж, Лио Кастор, больше не делил с ней ложе. Король пришёл в себя, но после суда уже несколько дней не покидал своих покоев. Ходили лишь слухи, что он принимает одного лишь посланника и получает бесчисленные отчёты из Разведки.
Всё рушилось. Мир, который она с таким трудом латала, положение, за которое держалась из последних сил, — всё переворачивалось. Всё было зловещим. Пытаясь отогнать эту тревогу, она спросила у приближённого:
— Что с принцессой?
Моя дочь. Моя единственная кровь. И в то же время — дитя, убившее моего сына.
Жрец низко поклонился и ответил:
— Мы наложили Благословение Покоя, так что какое-то время она будет в порядке.
— Это точно?
Теперь она не могла полностью доверять даже им. Но других, кому она могла бы довериться, у неё не осталось. Замок из песка, построенный на противоречиях, — вот в каком положении находилась теперь Хелена.
— Впредь накладывайте благословение на Илейн раз в два дня. Постоянно следите за её эмоциональным состоянием.
Каждый раз, произнося её имя, она испытывала бурю смешанных чувств.
«Но всё это ради твоего же блага».
Она должна была так думать. Иначе всё, что она делала, потеряло бы всякий смысл.
И тут...
— Ваше Величество! Ваше Величество! — раздался крик слуги, который всколыхнул её и без того трепещущее сердце.
Хелена резко раскрыла веер и раздражённо бросила:
— Что?
Но что-то было не так. Лицо слуги было белым как полотно.
— Принцесса… Принцесса!..
Дурное предчувствие. Хелена взмолилась про себя, чтобы то, что он скажет дальше, было неправдой.
— Её сила снова вышла из-под контроля!
Трагедия ещё не закончилась.
— …
В детстве принцесса Илейн обожала одну сказку, которую всегда просила брата почитать ей. Это была история о «Принцессе и Драконе».
«Принцесса была заточена в башне, и её стерёг дракон. Но явился герой, победил злого дракона и освободил принцессу».
«Почему именно сейчас я вспомнила об этом?»
В этот миг, когда она наконец решилась, ей пришла на память братова сказка.
Илейн тихо прикусила губу. Спустя мгновение послышались приближающиеся шаги.
*Скрип.*
Дверь открылась.
— Принцесса, пора трапезничать.
Как и вчера, незнакомая служанка с безразличным видом вошла в комнату. Но сегодня было иначе. Принцесса не смотрела в камин — она холодным, застывшим взглядом уставилась на девушку.
— …Принцесса?
Илейн протянула руку. И сжала пустоту.
*Хвать.*
Незримая сила подхватила служанку и вздёрнула в воздух.
— Кха… а-а!.. — сдавленно захрипела та, хватаясь за горло.
— П-прин… цесса!..
*Сжалось ещё сильнее.*
«Я ненавижу вас».
Тех, кто считает меня чудовищем, тех, кто никогда не приближался, — я ненавижу вас.
«Я ненавижу себя».
Себя — источник всех бед. Себя, не способную ничего сделать и не сумевшую защитить даже самого дорогого человека. Себя, лишь рыдавшую, когда уводили Ханну, — ненавижу.
«И мать, и отца».
Их взгляды, полные жалости, любви и в то же время ненависти, причиняли слишком сильную боль. Зря я пыталась понять сердце матери, которая кричала на меня в слезах. Зря я пыталась понять сердце отца, сбежавшего в молчание.
«И брата тоже».
Ты должен был ненавидеть меня, а до последнего утешал, говоря, что всё в порядке. Тебя одного я так хотела защитить. Думала, эта сила для того и существует. Но не смогла.
«Пусть все сдохнут».
Рука дрожала.
Реальность была совсем не похожа на сказку. Нет героя, что придёт спасти. Нет и принцессы. Лишь дракон, запертый в башне, проклинает мир и воет в отчаянии. И этот дракон теперь жаждал свободы. Свободы от жизни и от этого мира. Молясь, чтобы башня рухнула окончательно. Начало этому положит эта служанка.
*Сжалось сильнее.*
Пальцы медленно сжимали горло всё туже. Но уже в следующий миг...
— Тя… жело!.. — встретившись взглядом со слезами на глазах у задыхающейся, извивающейся девушки, Илейн увидела наложенный на неё образ брата.
«Илейн… брат… в порядке…»
— Ах!.. — она невольно разжала пальцы.
*Шмяк.*
Служанка рухнула на пол.
— Кха, кха! Х-хып, кха!
Илейн растерянно смотрела на неё сверху вниз. Она была так тверда в своём намерении, но из глубины души поднялось отторжение.
«Я… я…»
Этого ли хотел брат? Она не знала. Если я сделаю это, не превращусь ли я во что-то иное? Она не знала.
«Но, кажется, я готова пересечь реку, из которой нет возврата».
Внезапно её пронзила эта мысль. Стоит сделать ещё один шаг — и она станет чудовищем.
«…Я не чудовище».
Даже в гневе она оставалась человеком. Она хотела остаться человеком.
И потому Илейн вместо этого взмахнула рукой в сторону. Огромная дверь в мгновение ока смялась и, вылетев, врезалась в стену.
*Ба-бах!*
С грохотом в комнату хлынул ослепительный солнечный свет. Она повернулась к служанке и указала в коридор.
— А-а…
— «Уходи».
Пока я не передумала.
Охваченная ужасом служанка опрометью бросилась вон. И закричала во всю мочь:
— Способности принцессы вышли из-под контроля!!!
Вслед за этим криком, полным страха, Илейн тоже двинулась вперёд.
*Шаг. Шаг.*
Прочь из тёмной комнаты, где она так долго была заперта, навстречу ослепительному свету, заливавшему коридор. И тотчас в другом конце коридора показались стражники и слуги.
— Вызвать жрецов!
— Доложить Её Величеству! Скорее!
Голоса, искажённые ужасом. Они смотрели на принцессу с животным страхом. И тут один из них выкрикнул то, чего нельзя было произносить:
— Чудовище…
Это короткое слово вонзилось в неё, словно кинжал.
— А…
Услышав его, Илейн поняла. Для них она была не несчастным человеком. Она была просто закованным в цепи чудовищем.
«Вот оно что».
Её сердце вновь переменилось. Теперь это было сердце не человека, а дракона, запертого в башне.
«Если вы так этого боитесь…»
Я стану для вас чудовищем.
Она медленно вытянула правую руку вперёд. И сжала кулак.
*Скр-р-режет! Треск!*
С ужасающим звуком колонны коридора начали крошиться.
— Б-боже праведный!..
— Заклинание, заклинание Покоя не действует?!
— Дворец рушится! Прочь! Прочь!!
Заклинания, в которых так были уверены жрецы, оказались бесполезны. Потому что Илейн сама стала холодным, яростным пламенем.
— Ы… у… — пусть слова не шли. Теперь они были и не нужны. Достаточно всё разрушить и уйти. Туда, где никто не найдёт. Туда, где нет ни надежды, ни отчаяния, туда — к брату…
И вдруг...
— Нельзя, принцесса!!! — раздался отчаянный, юный женский крик. Знакомый голос.
— …А.
Илейн медленно повернула голову. И увидела.
«Ха-а, ха-а… Нельзя… вам…»
Её личная служанка. Та, кто в отличие от неё всегда была полна эмоций и энергии, та, кто всегда была рядом. Рыжеволосая девушка. Ханна Майер стояла, задыхаясь, и смотрела на неё.
А затем раздался ещё один голос:
— Принцесса Илейн.
Спокойный, но полный усталости мужской голос.
— …Давно не виделись.
Её друг. Единственный, кто её понимал. Мужчина с чёрными волосами и чёрными глазами.
— Впервые с тех пор, как мы встретились у королевской усыпальницы.
Центральный Контроль стоял рядом. Судя по растрёпанной одежде, сбившимся волосам и тяжёлому дыханию, он бежал изо всех сил. Но это, без сомнения, был тот самый Натан Кель.
Двое дорогих ей людей. Двое, кого она уже не чаяла увидеть, сейчас стояли перед ней.
— …А.
Сила безвольно покинула её пальцы. Дрожь, сотрясавшая коридор, начала стихать.
«Может, я сплю?»
Она не знала. Но если это сон, она бы хотела никогда не просыпаться. Забыть жестокую реальность и жить в этом сне вечно.
Центральный Контроль произнёс:
— Я всё ждал письма, а его не было. Забеспокоился и пришёл.
В этом безжалостном мире нет героя. Но друг — был.