Единственный, кто понимает II
Тем временем колебания силы, вызванные принцессой, распространились до самых глубин замка и достигли огромной комнаты, где находился один старый мужчина.
*Др-р-р-р...*
Под зловещий гул перья и свечи на столе пустились в пляс. Сотрясение было настолько сильным, что его можно было принять за землетрясение, но он, ничуть не смутившись, молча продолжал читать бумаги, которые держал в руках. Лишь когда бесчисленные документы, доставленные из Разведки, ворохом посыпались с полок и из шкафов, его взгляд наконец шевельнулся.
— …
Это не было землетрясением. Для природной катастрофы — вибрация шла не из-под земли. Скорее… она напоминала дрожь всего замка, который что-то сдавливало своей мощью. Слишком знакомое, незабываемое ощущение.
Король Лио медленно разомкнул губы.
— …Илейн.
Спустя долгое-долгое время он вновь произнёс имя дочери.
В тишине наши с королевой взгляды встретились.
— Центральный Контроль. Не буду долго говорить, — первой заговорила королева. Кончиком веера она указала на Илейн, стоявшую позади меня. — Приведи принцессу сюда. В максимально спокойном состоянии.
*Вздрогнула.*
Сзади послышался судорожный вдох Илейн. Я и сам поморщился.
— Это…
Сказать «нельзя» я не мог. Это было бы неповиновением. Поэтому вместо этого я напряжённо спросил:
— Могу ли я узнать причину?
— И это ты называешь вопросом? Оглянись вокруг! Посмотри, что натворила Илейн! — веер указал на разгромленный коридор. — Принцесса нестабильна. К тому же её сила легко поддаётся эмоциям. Этого нельзя допускать. Благословение Покоя, похоже, разрушено, так что мы наложим его заново.
Слушая королеву, я незаметно сжал кулак. «Хорошо». Она не стала давить, просто требуя выдать принцессу, — она дала ответ. Стало быть, с королевой ещё можно разговаривать. Нужно лишь представить доводы, почему принцесса не должна к ней возвращаться.
— Я полагаю, нынешняя ситуация — это обратный эффект от подобного подавления. Разве не жизнь под постоянным контролем эмоций привела к таким последствиям?
— Ха. Тот, кто не имеет к этому прямого отношения, хорошо рассуждает.
Хелена прикрыла веером нижнюю часть лица и впилась в меня взглядом. В её голосе смешались раздражение, тревога и беспокойство.
— Принцесса должна быть изолирована. Ты ведь и сам сейчас прекрасно видишь! Трагедия того дня едва не повторилась!
Трагедия того дня. Жестоко. Ради собственной правоты королева приплела даже болезненное прошлое.
— …
При этих словах Илейн понурила голову.
— В-всё хорошо, принцесса! Ведь ничего же не случилось! — Ханна как можно более бодрым голосом попыталась утешить Илейн.
«Безжалостная женщина».
Считает ли она Илейн вообще своей дочерью?
— Я не могу допустить повторения. Это единственный способ. Только это, — королева бормотала, словно убеждая саму себя. — Только это… Моя дочь…
И вдруг она, выставив веер, вскричала:
— Ах нет! Выходит, именно вы и были причиной! Ханна Майер!
Резко выкрикнутое имя служанки.
— Хи-и!
За моей спиной Ханна застыла, едва не лишившись чувств от ужаса.
— Если бы ты, дрянь, не таскала ей бумагу для писем, такой катастрофы бы не случилось! Ты это понимаешь?!
— Я… я…
Та, что смело нарушила приказ королевы, теперь лишь дрожала под градом обрушившейся на неё гневной отповеди. На этот раз я выступил вперёд, заслонив Ханну.
— Если переписка была источником зла, то почему же, когда принцесса получала письма, всё было в порядке?
— Что?
— Способности принцессы вышли из-под контроля не из-за писем. А из-за того, что вы, Ваше Величество, отобрали их у неё.
Она подвергла жестокому наказанию Ханну — её единственного друга, и уничтожила все письма — единственный способ общения. Почему же она не понимает, что именно это и есть истинная причина? Или не хочет понимать?
— Если она легко поддаётся эмоциям, вы решили искусственно их контролировать. Значит, лишить её всякой радости и надежды и запереть во тьме — таков ваш метод?
— Центральный Контроль, ты не знаешь и половины, а смеешь разглагольствовать!
— И это, по-вашему, решение?!
Илейн убила своего брата. Не смогла совладать со способностями. Это факт. Но это не причина для того, чтобы пятнадцать лет жить, словно птица в клетке, подавленной и задушенной. Жизнь, в которой отняли все радости и печали, медленно увядающая.
«Это…»
Чем это отличается от смерти? Я с трудом проглотил последние слова. С той минуты, как Илейн увидела королеву, её дыхание снова сбилось. Ради её же защиты я не мог произносить столь острые слова. Поэтому я перевёл удар.
— Кто, чёрт возьми, предложил такой метод?!
«Раз её силу не сдержать, когда она во власти эмоций, — подавим эмоции».
Это мышление теневых синдикатов!
— Наглец! Какая дерзость! Ты смеешь так уничижать помощь Церкви?!
Задетые за живое, заорали жрецы. Опять вы. Осточертевшие твари.
— А я-то думала на суде, что ты довольно смышлёный малый, но с тобой, оказывается, бесполезно говорить, Центральный Контроль, — королева прищурилась и прошипела. — Это приказ. Приведи принцессу сюда. Второй раз я спрашивать не стану.
Прозвучал ультиматум.
*Хруст.*
Я сжал кулак так, что побелели пальцы.
«Чёрт возьми…»
Приказ.
Это долг, которому обязан следовать любой подданный. Тем более, исходящий от члена королевской семьи. У меня не было выбора.
«Королева прекрасно знает моё слабое место».
Давление статусом. Какие бы ни были у меня доводы и правота, если она приказывает — ослушаться нельзя. Иначе я буду наказан ещё тяжелее, чем служанка Ханна, и сочтут это куда большим преступлением. Ведь как государственный служащий я своими поступками представляю всю страну.
«А если я сейчас окажу неповиновение, это обернётся колоссальными проблемами».
И коснутся они не только меня одного. Это дало бы повод выкосить и всех, кто со мной связан. А у королевы, помимо министра, было ещё немало бельм на глазу.
— Не загоняй себя в ещё более трудное положение, Центральный Контроль.
Предупреждение королевы: сдавайся. Сопротивляться дальше означало бы себе во вред. Неповиновение — одно из тягчайших преступлений.
Но…
Я медленно обернулся и посмотрел на принцессу позади. Тревожно дрожащие зелёные глаза. На предплечьях, расцарапанных ногтями в кровь, ещё расплывались не до конца стёртые строки благословения.
«Центральный Контроль…»
В памяти встало лицо, полное печали и пустоты, которое я видел у королевской усыпальницы. Вспомнил первую улыбку этой хрупкой, мрачной женщины. Вспомнил слова, что она всегда писала в конце писем: «От вашего друга». Похоже, только я и Ханна были её двумя единственными друзьями.
«Мир никогда не должен становиться клеткой».
Я принял решение.
— Прошу прощения, Ваше Величество.
Худшее решение в моей жизни — и безумный поступок, совершённый с величайшей отвагой.
— Я не могу этого сделать.
Я иду против королевской воли.
— !!!..
Илейн в испуге схватила меня за край одежды.
«Н-не надо. Я просто вернусь. Я не хочу ставить вас в такое положение…»
— Нет. Нельзя.
Мой голос прозвучал так твёрдо, что я сам удивился. Я посмотрел ей прямо в глаза.
— Я больше не оставлю вас в одиночестве.
Я больше не позволю причинить боль тем, кто мне дорог. Не позволю переступить эту черту. «Помни об инспекторе Зрение. Помни последние слова Рене». Вспомни о той связи, которую я мог защитить, но не защитил. Стиснув зубы, я произнёс как клятву:
— Я не допущу повторения трагедии.
Я остановлю и мою трагедию, и твою.
— Во второй раз — никогда.
Ради этого я и мчался сюда. Чтобы не идти на сделку.
«Ах… а-а…»
Дрожащий голос. Изогнувшиеся брови. Из глаз Илейн потекли слёзы. Но в них не было печали.
«Ты… воистину…»
Это были слёзы переполняющего осознания: есть человек, который, что бы ни случилось, будет с ней.
«…единственный, кто меня понимает».
За её спиной медленно засиял солнечный свет.
— …
Словно Ханна, что безмолвно обнимала её.
— Ты решаешься на неповиновение?! — королева, наконец-то ухватившись за мой промах, резко захлопнула веер. — Тот, кто облечён высокой ответственностью, смеет бунтовать.
На её губах на мгновение мелькнула усмешка. Она указала на Илейн.
— Илейн. Даю тебе последний шанс. Вернись сама. Тогда я обдумаю наказание для Центрального Контроля. Ты ведь хорошо знаешь, сколь тяжек грех неповиновения.
Не сумев убедить меня, королева взялась за саму Илейн.
— Возвращайся. Это единственный для тебя путь к спасению.
С горьким лицом она взывала к дочери.
И тут...
— Умерьте свой гнев, Ваше Величество.
Низкий, полновесный голос прорезал коридор. Королева, разъярённая внезапным вмешательством, резко обернулась.
— Кто смеет влезать в слова королевы…
И застыла.
— И вы, Центральный Контроль, остановитесь.
*Шаг. Шаг.*
С тяжёлой поступью хозяин голоса наконец явил себя.
«Кто же это… Боже правый».
Я тоже застыл. Инкансус Бермотем. Королевский посланник в чёрной вуали встал между мной и королевой.
— Я не позволю продолжать этот хаос в столице дальше.
— И-Инкансус. Почему ты здесь?.. — с трудом опомнилась королева.
Королевский посланник. Его облик, который я не видел очень давно, остался неизменным. Высокомерный драконид, скрывающий лицо чёрной вуалью. Его появление в отсутствие короля означало лишь одно: его воля — это воля короля. Инкансус коротко ответил:
— Меня послал Его Величество.
— …Король Лио?
— Его Величество почувствовал, что способности принцессы Илейн снова вышли из-под контроля, и отправил меня.
— К-как он узнал…
— И велел разрешить сложившуюся ситуацию самым рациональным и объективным образом.
Это означало, что все полномочия по решению данной проблемы — у посланника. Осознав это, лицо королевы побелело.
— Н-но Его Величество сейчас…
— В личных покоях изучает документы из Разведки. Пересматривает минувшие пятнадцать лет.
Посланник медленно обвёл взглядом разгромленный коридор и пробормотал:
— Хм. Значит, всё-таки прорвалось.
Его взгляд из-под вуали задержался на Илейн, а затем переместился на королеву.
— Ваше Величество. Вам лучше воздержаться от дальнейших слов, которые могут взволновать принцессу Илейн.
И, словно чтобы слышали жрецы Священной Церкви за её спиной, он повысил голос:
— Как и сказал Центральный Контроль, метод королевы провалился. Надевать оковы на хищника, который их сломал, каким бы то ни было способом, — удел лишь глупцов.
Посланник изящно, обходными словами, передал сообщение: «Заткнитесь, или вам же будет хуже, неудачники».
— Но!.. — обиженно вскинулась королева.
Но не успела она возразить, как посланник прошёл мимо неё.
— …Инкансус!
Проигнорировав полный унижения крик Хелены, сжимавшей веер, он широким шагом подошёл ко мне. Мой взгляд заскользил всё выше и выше.
— Центральный Контроль Натан Кель.
— Д-да. Слушаю, — я поспешно склонил голову. Хотя мы уже встречались однажды, давление было колоссальным.
Он долго молчал, а затем заговорил низким голосом:
— Я вполне понимаю твои чувства, но то, что ты сейчас делаешь, — это откровенное неповиновение королевской семье.
— …
— Что бы ни было тому причиной, это считается тяжким преступлением, и наказание за него должно быть суровым.
Он наклонил голову, приблизившись ко мне вплотную. Из-под вуали тускло блеснули свойственные дракониду жгучие глаза.
— Помни о своём статусе. Ты не просто подданный королевства, ты облечён должностью служения стране.
Я сглотнул.
— Б-буду помнить.
— В таком случае, ответственность твоя ещё тяжелее, начальник границы.
Намеренно упомянув мою должность, он дал понять, что не намерен спускать это дело просто так.
«Отступать уже поздно».
Напоследок посланник обернулся и взглянул на двух женщин позади меня.
— Принцесса Илейн.
Ханна лежала, буквально вжавшись в пол. Илейн же крепко сжала губы и встретилась взглядом с драконидом. Не обращая внимания на трясущуюся как осиновый лист Ханну, он почтительно склонил голову перед Илейн.
— Прежде всего я хочу поблагодарить вас, принцесса, за то, что вы сдержали свою силу и не допустили жертв в этот раз. Вы могли бы это сделать, но не сделали.
— …
— Однако то, что вы, будучи членом королевской семьи, угрожали подданным и намеревались разрушить замок с многовековой историей, — этого нельзя оставить без последствий.
Принцесса медленно кивнула.
«Это… я хорошо понимаю».
— Хорошо. Прошу иметь это в виду.
Увидев знак согласия, посланник возвысил голос:
— Отныне я говорю как глас Его Величества Лио Кастора, короля Королевства Перепутья.
Все преклонили колено. Теперь должны были зазвучать слова, воистину неотличимые от королевской воли.
— Случившееся ныне в столице будет покрыто молчанием. Видевший — закроет глаза, слышавший — заткнёт уши, ощутивший — изгладит из памяти.
Величественный голос разнёсся по коридору.
— Выброс силы принцессы нанёс значительный ущерб замку. Посему, ради безопасности королевской семьи и приближённых, принцессу необходимо изолировать от столицы.
Королева торжествующе улыбнулась. Но посланник ещё не закончил.
— Однако, поскольку метод королевы привёл к наихудшим результатам, изоляция будет проведена в иной форме.
— Что это знач!..
— Молчать, Хелена Кастор. Это слово короля.
— …Кх!!
Королева, поникнув головой, затряслась. Игнорируя её, Инкансус обратился к принцессе:
— Принцесса Илейн Кастор. За преступление, выразившееся в угрозе столице, я приказываю вам покинуть её на два месяца.
Илейн и Ханна ахнули. Боже правый. Два месяца.
«Только-только забрезжил свет — и снова изоляция на шестьдесят дней?»
Слишком жестоко. Но было что-то странное. В приказе об изгнании отсутствовало «куда».
— И, Центральный Контроль Натан Кель.
Оставив эту загадку, он продолжил:
— Ты открыто отверг приказ королевской семьи, уронив честь госслужащего, и дерзнул, невзирая на свой статус, назваться другом принцессы. Это, без сомнения, тяжкое преступление.
— …
— Посему именем короля я налагаю на тебя наказание.
Суд без промедления. Я крепко зажмурился.
— На два месяца, — произнёс он, — я вверяю тебе заботу о безопасности принцессы.
— …Что?
Я невольно перебил королевское слово. Что он сейчас сказал? Мне послышалось?
— …А?
«Что?!» — принцесса и Ханна тоже вскинули головы, уставившись на посланника. Его огромная рука указала на Илейн.
— Принцессе Илейн Кастор назначается изоляция сроком на два месяца на Южной границе, и вся полнота ответственности за неё возлагается на Центрального Контроля.
Наказание, превзошедшее все ожидания, было оглашено.