Предложение, от которого не откажешься I
Эпизод 4. Предложение, от которого нельзя отказаться (1)
Проклятое утро понедельника.
«Дерьмовое утро, товарищи офицеры».
Офицер Хугак, прибывший на работу в последнюю минуту, прорычал так, словно ему было смертельно лень.
Для ночного оборотня вряд ли есть что-то мучительнее, чем вставать по утрам.
А если это утро понедельника — тем более.
«Ха-а-а-а, Мигак. Как выходные? Уже привыкла к работе офицера?»
На вопрос, брошенный сквозь долгий зевок, офицер Мигак, сидевшая в углу с ввалившимися глазами, резко вскочила и выпалила:
«Так точно! Оборотни известны тем, что питаются сырым мясом и часто используют выражения, связанные с луной! Особенно в полнолуние кланы собираются вместе для трапезы, после чего забираются на возвышенность и воют!»
«Э-э... Мигак?»
«Кроме того, у них чрезвычайно развито обоняние, что позволяет им выслеживать добычу даже по самому слабому запаху...»
Офицер Хугак повернул голову и посмотрел на меня, с огромным удовлетворением наблюдавшего за этой сценой.
«Офицер Чуняо. Она что, съела что-то не то?»
«А, ничего особенного, просто небольшое переобучение на выходных».
«Что?»
Хоть он и был покрыт густой шерстью и, вероятно, никогда в жизни не чувствовал холода, в этот момент он задрожал так, словно его голым выставили под январский северный ветер.
«Ч-что же она такого натворила, чтобы попасть на переобучение всего через месяц после...»
«Она вылила воду на духов огня».
«Заслужила».
Офицер Хугак тут же всё понял.
Пора бы привести Мигак в чувство. А то она и на работе так будет.
«Офицер Мигак. Можете прекратить. Переобучение окончено».
«Люди — самая многочисленная раса на континенте, отличающаяся превосходной адаптивностью и дружелюбием! Также у них высокая репродуктивная совместимость, что привело к рождению множества метисов от смешанных браков с другими расами...»
«Достаточно».
«Имя „Офицер Мигак“ — одно из званий иммиграционных офицеров южной границы, созданное по аналогии с пятью чувствами и отвечающее за вкус...»
Так не пойдёт. Кажется, я её слишком загонял, и она сломалась.
«Сита, стоп!»
«Хгьяк!»
Стоило мне назвать её по имени, а не по званию, как она наконец вздрогнула от неожиданности.
В её потухших глазах наконец-то появился блеск.
«О-офицер Чуняо? Уже время экзамена? Мне ещё нужно дочитать...»
«Переобучение окончено, можете прекратить».
«Правда?»
«Да».
«Т-тогда пересдавать не нужно? И „Полное собрание особенностей рас континента“ больше читать не надо?»
В её вопросе смешались слабая надежда и глубокое недоверие.
Ну да, за два дня я несколько десятков раз повторил «дочитаете это — и отпущу», так что теперь она мне так просто не поверит.
Что ж, тогда проведём один короткий финальный тест.
«Хм... какая раса описана в третьем томе, на 24-й странице?»
«Квартер-кракен. Особенности метиса человека и кракена!»
«Зачёт. Возвращайтесь на своё место».
При слове «зачёт» офицер Мигак подпрыгнула на месте.
«Ура! Свобода! Ура-а-а-а! Сита свободна! Теперь можно домой!»
«Не свободна. Время работать».
«А? Почему?»
«Сегодня понедельник».
«Уэ-э-э...»
Свет в её глазах снова погас.
Увидев, как она, словно зомби, поплелась на своё место, офицер Хугак громко рассмеялся.
«Поздравляю. Ты побила рекорд. Я попал на переобучение на первом году службы, а ты — через месяц. Впечатляет».
Верно. Офицер Мигак завоевала титул самой быстрой выпускницы курсов переобучения.
Но это не повод для смеха. Особенно для тебя, оборотень.
«Офицер Хугак. А вы пройдёмте со мной на беседу».
«Что?»
Глубокие чёрные волчьи глаза расширились. Прямо как у Мигак минуту назад.
«За что, почему? То есть, почему?»
«Почему» ты будешь говорить своему другу, волчий ты ублюдок.
«Вы думали, данный служащий не узнает, что в пятницу вы ушли с работы раньше времени без доклада? Причём на целый час? Давайте-ка поговорим об этом».
«...Но как вы узнали?»
«В комнату для совещаний. Немедленно».
Ты, значит, под полной луной с семьёй развлекался на выходных, а я даже не отдохнул.
Увидев, как Хугак, поджав хвост, понуро входит в «комнату правды», два других офицера весело рассмеялись.
«Не волк, а пёс, просто пёс».
«Это расистское высказывание, офицер Чонгак. Хотя, похоже на правду. Хо-хо-хо».
И вы не исключение, сучки.
«Офицер Чонгак и офицер Чокгак. Следующие — вы».
«Что-о-о???»
«Сколько раз данный служащий говорил вам не напиваться в форме? А в пятницу вечером вы вдвоём славно погуляли на рыночной площади».
«Ох!»
Попав в самую точку, обе женщины вздрогнули.
«Особенно вы, офицер Чонгак. Вы ещё и пили из горла в окружении мужчин, не так ли?»
Тебе 500 лет, не пора ли поумнеть, эльфийка ушастая?
А у тебя, Чокгак, волосы из щупалец, а не мозг, но ты тоже с радостью за ней пошла?
На лицах обеих офицеров появилось то же выражение, что и у Хугака.
«...Но как вы узнали?»
Да кроме вас в этом городе есть ещё эльфийки и женщины со щупальцами в форме иммиграционных офицеров? Слухи уже по всему городу разошлись.
«Все, кроме офицера Мигак, в комнату для совещаний. Немедленно!»
Проще вас всех троих разом отчитать.
«Ы-хы-хы... ы-хе-хе-хе... переобучение... весело...»
Только Мигак, глядя на всё это, зловеще хихикала.
Эффект от переобучения был поразительным.
«Там не останавливаться! Продолжайте движение!»
«Вот это и это. Откуда они? Что? Не сходится с вашими словами!»
«Пять, нет, две минуты вам даю. Говорите быстрее! Кто вы такой?!»
«Согласно статье 2, параграфу 28 правил въезда, артефакты 3-го класса могут быть ввезены только при наличии знака сертификации Национальной пенсионной ассоциации!..»
Примерно через час я с огромным удовлетворением смотрел на четырёх офицеров, которые проверяли въезжающие грузы с невиданной доселе скоростью, и кивнул.
«Надо будет почаще так делать».
Только посмотрите, Хугак уже разделался с целым караваном.
Чонгак, хоть и эльфийка, вместо своей обычной неторопливости теперь подгоняла своего помощника.
Такое рвение, которое обычно можно было увидеть только перед ведомственной проверкой, теперь наблюдалось в понедельник утром. Это чудо.
«Такими темпами мы и дневной рекорд по количеству въезжающих побьём».
Они работали так быстро, что до меня не доходила даже мышь. Чокгак вообще взялась за пятерых одновременно.
Пока я восхищался видом своих подчинённых, ко мне подошёл помощник с хрустальным шаром.
«Офицер Чуняо. Скоро время регулярного отчёта».
«Ах, точно. Сегодня же понедельник».
Чуть не забыл.
Каждый понедельник — день регулярного отчёта о ситуации в Министерстве иностранных дел.
Это одна из обязательных обязанностей, так как королевский двор тоже должен знать, что происходит на границе.
Интересно, что сегодня скажет господин министр.
Я специально встал поближе к табличке с надписью «97 дней без происшествий», чтобы её было хорошо видно.
«Ну как, табличку хорошо видно?»
«Идеально».
97 дней. Сколько я вкалывал, чтобы этого добиться. Господин министр тоже должен это увидеть.
Ещё три дня без происшествий — и премия будет. Её-то я точно должен получить.
Пятничный инцидент я уладил, так что докладывать о нём не нужно. Тогда и рекорд не будет побит.
Отлично, так и будем продолжать.
«Включаю».
Помощник влил ману в хрустальный шар, и тот тут же засветился, явив образ тощего мужчины, погребённого под горой документов.
Шурх-шурх-шурх, скрип-скрип.
Усталые глаза с невероятной скоростью просматривали документы, и из шара доносился лишь непрерывный скрип гусиного пера в его руке.
Наш господин министр, похоже, опять пожертвовал выходными и работал всю ночь.
«Кхм! Доброе утро, господин министр».
Только после моего кашля его взгляд оторвался от документов.
— А, что это. Почему оно включилось?
«Рада видеть вас спустя неделю. Иммиграционный офицер Надан Кэл...»
— Эй, секретарь! Как это выключить? Тут внезапно выскочило лицо офицера Чуняо с южной границы, как-то не по себе.
Я ожидал не такой реакции. Секретарь, смущённая не меньше меня, подбежала и попыталась что-то сделать с шаром.
«Господин министр! Время регулярного отчёта. Не выключайте!»
— Регулярный отчёт? Сегодня понедельник?
Секретарь неловко улыбнулась и поставила на стол министра 24-ю чашку чая.
— Ах, чёрт. Врач же говорил не работать по ночам.
«Похоже, у вас в последнее время много работы. Спасибо за ваш труд на благо государства».
— Какое спасибо. Это всё из-за того, что страна находится в самом важном стратегическом пункте континента.
Наш господин министр, видимо, очень устал. Говорит такое, за что других бы тут же выгнали.
«Тогда, чтобы не задерживать вас, доложу кратко, господин министр. В прошлую пятницу...»
— А, да. Отчёт проверил. Можешь идти.
«...»
Отчёт окончен. За 3 секунды.
Я ещё и рта не успел открыть.
«Э-э... вы уверены?»
— Да, я в курсе, что из-за офицера Мигак духи огня чуть не сожгли ваш офис, а офицеры Чокгак и Чонгак были задержаны патрулём за пьянство и нарушение общественного порядка в компании мужчин.
Теперь уже мне пришлось сделать такое же лицо, как у моих подчинённых.
«...Но как вы узнали?»
— Мне лично доложил маркиз Рейес, лорд вашего лена. Спросил, не случилось ли чего в Управлении иммиграционного контроля. Вот я и навёл справки.
Ах, чёрт.
Вот почему я говорил не делать ничего, за что можно уцепиться. И надо же было, чтобы это дошло до ушей маркиза.
Он посмотрел на меня, закрывшего глаза, с видом полного разочарования, а затем перевёл взгляд на табличку позади.
— Ого, Чуняо. 97 дней без происшествий? До премии оставалось три дня? Впечатляет.
«А, да. Так и есть. Благодаря добросовестным подчинённым и вам, господин министр, мы проводим мирные дни».
— Да? То есть, благодаря мне?
В этот момент его глаза блеснули, и из хрустального шара донёсся зловещий смешок.
— Стирай.
Смертный приговор.
«Г-г-г-господин министр! Я, то есть, данный служащий всё уладил! Никаких проблем не возникло!»
— Если бы не возникло, до моих ушей бы не дошло, не так ли? Я и так занят по горло, и если даже ты, на кого я полагался, будешь создавать проблемы, это нехорошо. Давай не будем тратить время.
«Кх, но!..»
— Но? Ты сейчас собираешься ослушаться приказа?
«Нет. Не то чтобы, но!»
— Стирай. Или бери на себя ответственность и приезжай сюда, в столицу, писать объяснительную.
От такого жестокого выбора у меня затряслись зубы.
Терять рекорд по дням без происшествий — ужасно не хотелось.
Но ехать в столицу на четвёртом году службы, чтобы писать объяснительную, — ещё хуже.
Нас и так, сотрудников Министерства иностранных дел, работающих на окраине, считают деревенщиной, а если узнают, что я приехал в столицу, чтобы получить нагоняй, сколько же будет насмешек.
Ничего не поделаешь. Остаётся только одно.
Сглотнув слёзы, я подошёл к табличке и взял тряпку.
«...Стирать?»
— Чисто, чтобы и следа не осталось.
Ах, дни, построенные с таким трудом. Так бесследно исчезают.
В тот момент, когда я уже собирался стереть старательно написанную мелом цифру «97», министр заговорил.
— Или сделаешь для меня одно дело. Если справишься, я сделаю вид, что пятничного инцидента не было.
Ответ последовал незамедлительно.
«Сделаю».
— Я ещё даже не сказал, что.
«Неважно. Лишь бы сохранить 97 дней без происшествий».
— Ты что, помешан на премии?
«Для сына торговца это комплимент».
Ещё три дня продержаться — и премия в размере трёхмесячной зарплаты в кармане. Да чего я только не сделаю.
Пока сотрудники министерства сидят в столице в комфорте, мы вкалываем в глуши, так что хоть это мы должны получить.
— Хорошо.
Увидев мои глаза, горящие рвением и решимостью, министр наконец отодвинул документы, сцепил пальцы и подпёр подбородок.
— Примерно шесть дней назад в королевстве Махаллан, что на юге континента, был сформирован паломнический отряд Священного Ковена. План — долгое путешествие до самого севера континента.
Королевство Махаллан. Помню.
Это родина того фермера, которого я проверял последним в пятницу. Говорили, что там очень сильна вера в главного бога.
«Паломники — это довольно давно было. Последний раз, помнится, прошлым летом».
Паломники бывали нечасто, но регулярно.
Люди, путешествующие по миру, чтобы увидеть святые места и реликвии, или ведомые своей верой.
Они в основном миролюбивы и покорны. Склонны предпочитать диалог и понимание насилию.
Поэтому мы, иммиграционные офицеры, тоже их довольно любим.
К тому же, группы обычно небольшие, так что проверка не занимает много времени. Идеальные гости.
«Сколько их? 20 человек? 30?»
Максимальное количество паломников, которое мы принимали за раз, было около 50, так что с этим мы справимся.
— Довольно крупная группа. Около 700 человек.
Я что-то не так расслышал?
«...Что, где-то война началась? Это не беженцы?»
— Точнее, в наших списках 726 человек, а если учесть тех, кто может присоединиться по пути, то можно считать, что их почти 1000. А может, и больше.
В 20 раз больше ожидаемого.
От этой ошеломляющей цифры у меня на мгновение закружилась голова. Это же толпа, какую можно увидеть только в пик сезона в конце года или на большие праздники.
Я один с трудом справляюсь с 200 людьми в день, а тут сразу 1000 нагрянет?
То есть, даже если распределить их на меня и офицеров пяти чувств, каждому придётся взять дополнительно по 250 человек?
«Вы как-то неудачно шутите, господин министр. Насколько я помню, мы не так уж и близки».
— Хочешь посмотреть списки от разведки? У меня тут целая гора.
Он указал на место, где громоздилась гора документов. Так вот что он без устали обрабатывал.
Я сделал глубокий вдох. Думай о рекорде. Да, о рекорде.
«Фух, фу-у-ух... х-хорошо. С таким количеством мы справимся. Просто придётся не спать ночь. Нет, можно и пару дней поработать сверхурочно...»
— Проблема не в этом, Чуняо.
Но господин министр ещё не закончил.
Он с очень серьёзным лицом взял какой-то лист бумаги.
— Эту женщину узнаёшь?
Неужели к этому ужасному предложению есть ещё что-то?
Я перевёл взгляд и увидел портрет женщины с небесно-голубыми волосами.
Красивая женщина с сияющими золотыми глазами и ожерельем с символом Ковена.
Я знаю, кто эта женщина.
«Святая Эрзена... важнейшая фигура Священного Ковена, не так ли?»
— Да. Хорошо знаешь.
Святая. Это слово знают все.
Святая — это голос бога.
Избранная самим богом наместница, почитаемая в Ковене как самая близкая к богу.
Одна из тех, чей абсолютный статус и положение признаны всеми.
И известная личность, о которой хорошо знаю даже я, равнодушный к религии.
Но почему господин министр говорит о ней именно сейчас?
Ох.
Не может быть.
«Господин министр».
— Верно.
«Да ладно, не может быть. Прекратите шутить».
Когда шутка переходит с первого куплета на второй и третий, она становится неприятной. Что это сегодня с нашим господином министром?
Несмотря на мою отчаянную просьбу, этот министр-гад всё-таки произнёс эти слова.
— Святая присоединилась к паломникам.
Твою ж мать.
Крик разнёсся по комнате для совещаний.