Святилище (1)

Тормия.

Если спуститься к югу от Башуки, можно попасть в регион Мафаль, известный своими шахтёрскими угодьями.

Это важный район, обеспечивающий 45% добычи железной руды в королевстве, но при этом отсталый.

А значит, именно здесь урон от демонов был наиболее катастрофическим. Сейчас сотни военных сирот в Мафале боролись с жестоким голодом.

— Вот здесь, заходите.

У небольшой хижины, где когда-то жили рабочие, теперь стояло разрушенное штреком заброшенное шахтное укрытие.

7 детей из приюта Доркина распахнули дверь, и внутри их ждала женщина с растрёпанными волосами и измождённым лицом.

— Вы пришли.

Той, что теперь скиталась по миру без опоры, когда-то была министром Спектрума в Радуме.

Фларино из цветкового рода.

Древнее оружие Живой Цветок было сломано, и мощный шок ударил по её разуму, но она выжила.

Положение министра Спекрума делало её врагом королевства, и так она оказалась здесь, в заброшенной шахте Мафали.

— Привет. Ты голодна? Вот, поешь.

Дети завернули в ткань остатки еды из приюта и протянули ей.

Фларино жадно проглотила пищу, затем, почувствовав их взгляды, опустила голову.

— Спасибо, что всегда заботитесь обо мне.

Её крайняя пассивность не позволяла даже детям относиться к ней пренебрежительно, и это их удивляло.

— Да ладно. Наши приютские псы тоже это едят, ничего страшного.

Лишь красота, покорность и наивная вера в то, что они защитят её ценой своих жизней.

Та иллюзия, доступная только цветам, стала величайшей ошибкой её рода.

— Кстати, чем займёмся теперь?

— Давай в прятки! Фларино, ищи нас!

Дети оставались чистыми в своей простоте, и потому Фларино могла оставаться здесь так долго.

— Хорошо. Тогда я вас найду.

В тот момент, когда дети взяли её за руку и потянули к выходу, дверь распахнулась, и вошёл парень на голову выше своих сверстников.

— Эй, вы!

В приют принимали до 12 лет, но его лицо выглядело на все 16.

Подделка возраста была обычным делом, да и смотрителю Доркину нужен был кто-то для контроля над детьми.

— Ух! Ч-что такое?

Он знал о происходящем в хижине, но предпочитал не обращать внимания – потому сейчас его внезапно искажённое лицо казалось пугающим.

— Все за мной. Смотритель хочет видеть эту девку.

Приют Доркина. Новообразованный приют с открытым алтарём. Его смотрителем был мужчина за 60 по имени Доркин.

«Дети – это просто кошмар».

Проживший тяжёлую жизнь, он основал приют лишь из-за субсидий от королевства.

«Но прибыль-то сладкая».

Успех рождается из кризиса.

— Смотритель, мы привели её.

По слухам, она была не в себе и выполняла всё, что скажут дети.

Доркин списывал это на слабоумие, но доклад 16-летнего не так-то просто проигнорировать.

— Пусть заходит.

Его добродушный тон сменился, когда дверь открылась, и Фларино вошла с неловкой улыбкой.

— Хо-хо?

Взгляд Доркина мгновенно изменился.

Если бы она была просто дурочкой, он оставил бы её в приюте для чёрной работы, но такая красота даже среди дворян была редкостью.

«Бывшая проститутка, что ли, да ещё и тронутая?»

Он встал, не сводя глаз с Фларино, которая робко опустила взгляд.

— Значит, ты воровала еду из нашего приюта?

Если точнее, то, что предназначалось собакам.

— Да. Спасибо за вашу помощь.

Её покорность заставила Доркина ухмыльнуться, и он поднял руку.

— Тогда ты знаешь, что должна сделать в ответ.

— ...

Фларино была готова принять нового хозяина, но внезапно снаружи раздался шум.

— Эй, ты кто такой?!

Дверь грубо распахнулась, и плечи Фларино задрожали, когда она увидела лицо вошедшего.

Перед ней встал весь ужас того момента, когда Живой Цветок был сломан.

— К-как ты нашёл это место?

Это был Руфист, председатель Магической Ассоциации Тормии.

— Как нашёл? Я всегда знал, где ты и что делаешь.

Просто ждал, избегая лишних глаз из Башни Слоновой Кости.

— Где ты спрятала семя Живого Цветка? Уже посадила его?

Для Фларино он был воплощением первобытного ужаса, и когда она попятилась, Доркин шагнул вперед.

— Эй, ты кто такой? Её сутенёр, что ли?

С его шрамами и манерой речи ситуация выглядела двусмысленной.

— Заткнись. Я забираю эту женщину.

Доркин, некогда державший за горло местные трущобы, не мог просто так отдать свою добычу.

— Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь, сопляк? Ты знаешь, где находишься? Это королевский приют, финансируемый из казны...!

Удар тыльной стороной ладони, и голова Доркина со звоном врезалась в стену.

— А-а-а-а-аййй!..

Руфист равнодушно переступил через согнувшегося в боли старика и направился к Фларино.

— Ты... пришел убить меня?

— Убить? Зачем убивать такой ценный ресурс?

Для успеха проекта Драконьего Грома, чем больше представителей цветкового рода, тем лучше.

— Отдай семя Живого Цветка. Если будешь послушна, как председатель Магической Ассоциации гарантирую твою безопасность.

Доркин, забыв о боли, замер с открытым ртом.

— П-председатель Магической Ассоциации?!

То, что такой человек явился в эту глушь, было шоком. Но то, что он пришёл ради этой женщины, настоящим потрясением.

«Кто она такая?!»

Фларино прошептала, дрожа: — Всё равно... вы снова его сломаете...

Для неё Руфист был воплощением кошмара.

— Я соберу твой род. Предоставлю вам деревню, где сможете жить. И будет работа.

— Работа...?

Такие условия звучали подозрительно щедро, и она ожидала подвоха. Но Руфист сказал неожиданное: — Мы соорудим цветник.

Конечно, сажать там собирались не цветы, а древнее оружие.

— ...

— Подумай. Это союз. Возможно, единственный и последний шанс для твоего рода выжить.

Ответа не последовало, но Руфист, прочитав что-то в её глазах, развернулся.

— Идём. Мы отправляемся в столицу.

Когда они направились к двери, Доркин поспешно поднялся.

— Э-э-э, господин председатель Ассоциации...

Если об этом донесут выше, приют закроют в тот же день, а он отправится в тюрьму.

Руфист, уже у выхода, бросил: — Сейчас непростое время. Не знаю, что ты за отброс, но не перегибай палку.

Доркин мгновенно сообразил.

— Да-да! Простите! Это больше не повторится!

Если бы это не было так мерзко, можно было бы назвать ложью. Но Руфист вышел, не удостоив его ответом.

«Все организации страдают от нехватки людей. Сейчас не время разбираться, мусор ты или преступник».

По теории Руфиста, люди – механизмы, работающие лишь после брошенной монеты.

Даже такие, как Доркин, начинают выдавать нужный обществу труд, стоит лишь вложить в них деньги.

«Сироты – будущий ресурс. Нужно хотя бы минимальное обеспечение для их содержания».

Даже прогнившую систему нельзя просто уничтожить, таковы реалии королевства.

«Он никогда этого не поймёт».

Мир катился к гибели, и сегодня особенно ярко всплыло в памяти лицо одного человека, ненавистного и пугающего...

* * *

— Ты правда в порядке?

Каннан, которая ещё недавно рыдала, обнимая Гаольда, вдруг встрепенулась.

— А если не в порядке? Прикажешь умереть?

Тело Гаольда всё ещё было пронизано болью.

— Ты же до этого даже не подавал признаков жизни... Как ты смог вернуться?

— Дверь открылась.

У него не было воспоминаний из Андеркодера, но ощущения подсказывали: он шёл бесконечно, пока не пересёк границу смерти и не вошёл в Ад.

Среди раскалённых мук, пока души вокруг таяли в адовом пламени...

— Я просто продолжал идти.

Душа Гаольда, застрявшая между жизнью и смертью, не расплавилась, лишь терпела вечную боль.

— А потом открыл дверь и вышел.

Когда открылся алтарь, образовалась сфера и для Гаольда это стало концом ада.

— Да как ты можешь так спокойно об этом говорить?!

Его невозмутимость перед столь немыслимым испытанием возмутила Каннан.

— Но это правда.

Гаольд глубоко затянулся и потушил окурок пальцами.

— Тебе не обязательно терпеть эту боль...

— Боль?..

Гаольд равнодушно посмотрел на кончики пальцев, затем перевёл взгляд на Каннан.

— Болевой порог повысился.

Её сердце сжалось, даже перед погружением в глубокий сон эта боль была невыносимой.

— Как... как ты можешь так жить...

Каннан снова расплакалась, но Гаольд лишь горько усмехнулся.

— Боль – единственное доказательство жизни. В этом мире нет никого, кто живёт так же ярко, как я.

— Но в таком состоянии...

В этот момент до нижнего уровня пирамиды донеслись вопли мертвецов.

— ...Похоже, Зулу закончила.

Гаольд понял это по звукам, и вскоре Зулу вошла в комнату.

— Демоны уничтожены.

Каннан хотела объяснить, что Гаольд очнулся, но Зулу уже знала по вибрациям пирамиды.

— ...Ты вернулся.

— Благодаря тебе. Снова в долгу.

— Блуждание в Аду... Для тебя это не было пустой тратой времени. Что принес обратно?

Прошел ли он через невообразимые испытания ради Нане или Широна?

— Ничего особенного.

Гаольд сжал ладонь.

— Просто стал сильнее.

Зулу кивнула, придвинула стул и села рядом с кроватью.

— Тогда нужно решить, куда направить эту силу.

Она спокойно рассказала о событиях, пока Гаольд был в забытьи.

Хотя Гаольд не реагировал, его бровь дёрнулась при упоминании проекта Сион.

— Хаос. Ничего не определено, только столкновение убеждений.

— Нане права.

Глаза Каннан дрогнули от этих слов.

— Если исчезнет всё без остатка, то это и будет истинный счастливый конец для этого мира.

Не будет ни несправедливости, ни тех, кто её чувствует.

— Тогда нужно встать на сторону Нане.

Гаольд, испытывающий величайшую боль во Вселенной, естественно, поддержал бы её.

— Но... Миро противостоит Нане.

Лицо Гаольда исказилось.

«Одержимость».

Он знал – стоит закрыть глаза, и боль исчезнет. Но он бесконечно шёл сквозь адское пламя.

«Нане – это спасение».

Только пустота, где всё исчезает, могла разорвать цепи его одержимости.

— Ха...

Дерзкая, своенравная, воспринимающая мужскую искренность как дерьмо, настоящая дикая кобыла.

— Хех. Хе-хе-хе...

Чем больше думал, тем нелепее становилось. Рассмеялся в пустоту.

— С ума сойти.

Приняв решение, Гаольд резко поднял голову.

— Значит, нужно просто раздавить Нане?

Зулу и Каннан не ответили, но знали – он не передумает.

Сердце Гаольда было больше, чем весь мир.