Путь великой справедливости (3)
Рыцарь Смерти
Это было редкое зрелище, но за свои 10 000 лет Пакнё слышала несколько историй, объясняющих феномен Райана.
В истории войн бывали рыцари, сражавшиеся даже после смерти.
Их неукротимая жажда жизни была настолько сильна, что они отказывались закрыть глаза даже в смерти, сила воли, которую можно было объяснить только как уникальный Закон.
«Но этот случай... иной».
Однажды она видела, как обезглавленный воин рубил мечом ещё 3 минуты, прежде чем рухнуть.
Но то, что демонстрировал Райан, превосходило всё.
— Райан...
Смотря на его яростную битву, Широн ощутил ностальгию – чувство, которое не заменишь никакими воспоминаниями.
«Да, именно таким он и был...»
Райан всегда был таким другом.
Если он рвался вперёд, рискуя жизнью – это никогда не было ради того, чтобы причинить вред.
«Я ничего не понимаю. На что мне смотреть?»
Если этот мир – ложь, как сказал Райан, то как тогда объяснить их дружбу в воспоминаниях?
— Всё равно он долго не продержится.
Пакнё пришла к выводу:
— Он умрёт, не добравшись сюда.
Человек не может выжить после стольких пуль, и Широн стиснул зубы, отгоняя мысли.
Можно ли спасти мир ценой одной жизни?
Этот мир должен быть реальным.
Иначе, что тогда значат любовь, страсть, счастье и радость всех, кто жил здесь?
Всеобщая любовь – лучший выбор для Широна в его заточении.
Оглушительная ударная волна донеслась сзади, и Пакнё перевела взгляд на поле боя, где Шура сражалась с Миро.
— Её буквально избивают.
Зрелище, как воплощение Гуаньинь со всех сторон яростно атакует Шуру, заставляло содрогаться.
— Ох, как же это раздражает!
Но той, кто хмурилась, была Миро, продолжавшая натиск.
За исключением места битвы двух Праджнь, Мьюкусы уже захватили юг и теперь поднимались по пирамиде с востока и запада.
«Значит, время не на моей стороне?»
Миро стиснула зубы, глядя на Шуру.
Воплощение Гуаньинь, выраженное в трёх измерениях, казалось, наблюдало за миром с высоты небес.
Но в духовном плане Миро воспринимала четвёртое измерение – абсолютное поле зрения без слепых зон.
Предельный масштаб открывал пространство-время.
Поэтому атаки Гуаньинь могли обрушиться из любой точки, а скорость их не ограничивалась временем.
Удар Грома Гуаньинь
По взмаху руки тысячи ладоней Гуаньинь обрушились с небес.
Шура, сложив пальцы в мудру, широко раскрыла змеиные глаза и активировала способность:
«Гештальт Слияния – Удушение Бога»
Вокруг неё возникли перевёрнутые кресты размером с человека, которые, словно резина, изогнулись, формируя идеальную сферу без единого зазора.
Затем град Ударов Грома Гуаньинь обрушился с такой силой, что мог пробить землю.
— Фух... это правда раздражает.
Перевёрнутые кресты с красными камнями рассыпались, обнажая Шуру, которая облизнулась и рассмеялась.
— Слишком долго была заперта в пространственной барьере? Миро, ты устарела.
«Эта тварь слишком много болтает».
Как ни злило её это признать, но Шура была хозяйкой здесь.
Даже Миро, сражаясь в Апокалипсисе против Законника, была словно лев, прыгнувший в океан, чтобы биться с акулой.
«Нужно разрушить пирамиду».
Ключ был в снятии Закона, окружавшего пирамиду, но сделать это она не могла.
— Я знаю, о чём ты думаешь.
Шура шевельнула змеиным воплощением.
— Пытаешься задержать меня, чтобы кто-то другой разрушил барьер?
Миро не ответила.
— Но враги здесь не только мы. Успеешь ли ты прорваться вовремя?
Когда Миро повернула голову, вся пустыня уже была поглощена Мьюкусами.
— Чёрт!
Марша выругалась сквозь зубы.
Даже просто уклоняться от атак стражей было сложно, а теперь ещё и Мьюкусы поднимались снизу, пытаясь поглотить её.
Хотя ей удалось вонзить Кинжал Предательства в нескольких стражей, скорость распространения слизи не оставляла времени на передышку.
— Не мешайте нашему долгу!
Эксер с крыльями летучей мыши спикировал сверху, размахивая парными клинками.
Марша кувыркнулась по слизи, но та тут же вздыбилась, как шипы, преграждая путь.
— Да что же мне делать?!
В тот момент, когда она сжала зубы и попыталась подняться, Тарган с его взрывной способностью раскрыл кратер в кулаке.
— Конец!
Бах!
Газ взорвался, отшвырнув Маршу в сторону.
— Угх!
Перед самым падением Мьюкусы подняли стену, смягчив удар.
Слизь быстро обвила её конечности, затем взметнулась вверх, подняв тело на десятки метров в воздух.
— А-а-а! Отпусти!
Долго барахтаясь, Марша взглянула на другую сторону пирамиды.
Ферми, оказавшийся в такой же ловушке, лишь пожал плечами.
— С ума сойти!
Когда все были скованы, оставался только Райан.
— Это...!
Марша резко повернула голову на север, и её глаза дрогнули от шока.
«Я не остановлюсь!»
Увидев, что нижняя часть пирамиды уже поглощена Мьюкусами, Райан ещё больше ускорился.
Но слизь теперь бурлила, как река, настигая его сзади.
— Стреляйте! Даже если не убивает – стреляйте! Размажьте его!
Боевой отряд открыл шквальный огонь.
— А-а-а-а!
С каждым всплеском меча Райана тела Подземных разлетались на куски. (164 убийства)
Бам! Бам! Бам! Бам!
Граната разорвалась рядом, и осколки впились в левую ладонь Райана.
Пули прошили землю зигзагами, оторвав ему пятку.
— Гр-р-р-р!
Исказив лицо, Райан ударил правой ногой о землю.
Будто притянутый невидимой силой, он рухнул в гущу врагов, начав бойню.
— А-а-а! Это призрак!
Залитое кровью лицо Райана было лицом настоящего Якши.
— Боже...
Жрец Бевето открыл рот от неверия.
Бессмертное тело.
Плоть вечной жизни, которую могут получить только избранные солнцем, и она была прямо перед ним.
— Готовься, Широн.
Когда Мьюкусы с востока и запада достигли вершины, Пакнё произнесла это.
Но Широну не нужно было ничего готовить.
Он лишь чувствовал, как слизь обвивает его ноги, и осознавал, что это конец.
Все мучившие его сомнения исчезли, как будто их и не было.
«Я создам прекрасный мир...»
«Прощайте, все...»
Из глаз Райана, смотрящего на Широна, потекли кровавые слёзы.
«Прости, Широн!»
Кровь врагов смешивалась с его слезами, стекая по лицу.
«И в реальности ты сражался так же, жертвуя всем!»
Сосуды в его сердце начали лопаться от нагрузки.
«Потому ты и оказался в таком месте!»
Голоса Смиле звучали всё громче.
«Я не смог защитить тебя!»
— Блокируйте! Блокируйте его!
По мере приближения к пирамиде огонь достиг максимальной плотности.
Когда сзади разорвалась граната, Райан взлетел в воздух, получив осколки в спину.
Едва приземлившись, он пошатнулся, левая нога была перебита, и опустился на колено.
— Сейчас! Гранаты! Гранаты!
— В сердце моём...
Райан поднялся. Его глаза, почти полностью белые, уставились на врагов.
«...воздвигни королевство веры!» (211 убийств)
— А-а-а! (213) Стреляй! (215) Стреляй! (218)
«Вложи в клинок несокрушимую волю...» (219)
«...и гордость, что крепче стали!» (221)
— Не подходи! (223) Не подходи! (225)
«Дай мужество избирать праведный путь...» (226)
«...и непоколебимую решимость следовать ему!» (229)
— Помогите! (231) Спасите! (233) Гх-к! (234)
«Дай мне всегда стоять на стороне слабых!» (236)
— Мы все... (239) ...погибнем! (240)
«...и никогда не подчиняться доводам силы!» (244)
— Отступайте! (246) Отступайте! (248)
«Пусть дух рыцарства ведёт мой меч!» (250)
Гр-р-р... Гр-р...
Из передних рядов Мьюкусов, едва поспевающих за Райаном, вырвались сотни биоморфных существ, словно тени.
Наблюдая за яростным рывком Райана, будто продавливающего саму реальность, Пакнё произнесла спокойно:
— ...Маха надвигается. (257 убийств) [1]
Слизь, преследовавшая его по идеальной траектории без малейших отклонений, вызывала странное чувство.
Перед такой непоколебимой решимостью она не стала скрывать эмоций:
— Ты страшен, Якша.
Впервые в жизни её пугало само приближение чего-то.
— Беги! Райан, беги! — закричала Марша, отчаянно вырываясь.
Даже обычно циничный Ферми на этот раз не мог не подбадривать.
«Время на исходе. Слияние вот-вот начнётся».
Бевето вскрикнул:
— А-а-а-а! (273 убийства)
Любой бы затрепетал, осознав, что сквозь смерть к нему движется этот Якша.
«Ещё чуть-чуть!»
Пробившись сквозь 273 трупа, Райан наконец увидел пирамиду.
Кингконг, ожидавший у подножия, ударил себя в грудь и проревел:
— Давай! Покажем, кто сильнее!
В тот миг, когда Райан сжал меч, передний край Мьюкусов превратился в чудовище и впился клыками в его левую руку.
— Гр-р-х!
Результат, повергший Миро в отчаяние, а Шуру – в восторг.
— Гр-р-р! Гр-р-р!
Мьюкусы, словно спеша использовать последний шанс, наращивали массу чудовища.
— Всё кончено. Это невозможно, — прошептал Ферми, соглашаясь с Маршей.
«Глупец. Ради чего он игнорирует тактику? Ради веры?»
Но Райан продолжал идти, оставив руку в пасти твари.
— Ещё... нет.
Даже если все твердят о конце. Даже если это безнадёжно.
«Я не смог защитить тебя тогда!»
Один голос нельзя было заглушить.
— Ещё...!
Его собственный. Аксинг Отрицания.
— А-а-а-а-а!
С рёвом Якши Райан рванул плечом, и левая рука вместе с частью чудовища оторвалась.
— У-о-о-о-о!
Масса весом в тонны полетела, как пушечное ядро. Кингконг раскрыл объятия:
— Приму удар! Я сильнейший из... Гх-х!
Его голос оборвался при столкновении. Затянутый слизью, он врезался в пирамиду.
Буууум! (274 убийства)
Райан, лишившийся руки, оскалился от боли.
— Гр-р-р...!
— Смиле. Смиле.
Времени на восстановление не было. Он начал карабкаться по пирамиде, ударяя обрубком ноги по ступеням.
«Широн! Широн!»
Наконец, увидев вершину, он оттолкнулся правой ногой и прыгнул.
— Ши-и-ро-о-он!
Бевето, глядя вверх, разрыдался:
— О, боже...
Солнце окутало Райана.
(Продолжение в следующем томе)
1. Тут Маха, да и вообще прозвище Райана, является транслитерацией корейского слова, которое на русском будет «Махаяна». Махаяна – на санскрите буквально означает «Великая колесница» или «Великий путь».