Гений, утративший свой Свет (2)

— Мудрое решение. Игнорировать девятерых ради одного — глупо. Не прекращай думать в любой ситуации. Всё в мире определяется количеством вложенных размышлений. И сражения в том числе.

— Не заблуждайся. Я никогда не прощу тебя.

— Ха-ха! Если ты тоже настроен решительно, то больше не о чем просить. Мне угадать? Ты из тех, кто учится на практике, в реальном бою. Академия, где обучают только стандартным вещам, тебе не подходит. Как насчёт того, чтобы присоединиться ко мне? Я сделаю тебя величайшим волшебником.

— Не говори ерунды. Я уважаю учителей Академии гораздо больше, чем такого убийцу, как ты.

— Тогда расскажи мне, чему ты здесь научился? Фотонной Пушке? Красной длине волны? Или они даже разъяснили тебе Функцию Бессмертия?

Глаза Широна расширились от удивления:

— Откуда ты знаешь?..

Аркейн захохотал. Должно быть, именно поэтому Альфеасу нравится преподавать. Собирать вокруг наивных детишек и нести всякую чушь сколько душе угодно.

— Это, в самом деле, редкость. Разве Функция Бессмертия — обычное явление? Но, дитя, в неизвестных тебе местах водятся ужасные чудовища. Если будешь радостно путаться с ними... — Аркейн лукаво усмехнулся одними глазами, — Открыватели тоже не такая уж и редкость.

У Широна пересохло в горле. Сколько раз нужно оказаться на грани жизни и смерти, чтобы между делом сказать, что Открыватели не являются редкостью? Даже не учитывая навыки, один только накопленный опыт сделал его совсем другой сущностью.

— За сотню лет я встретил семерых. Четверо были достойными, а троих я убил. Уникальность Открывателей очевидна. Потенциал искажений безграничен. Но неподготовленная уникальность умирает перед лицом опытной стабильности.

Эти слова были неоспоримы, хоть они и вызывали горечь. Уникальность может быть переменной, игнорирующей объективную силу, но иногда это обоюдоострый меч, бессильный против прямолинейных приёмов.

— Ты ничему не научишься в Академии, игнорирующей уникальность, обучающей одним и тем же вещам. Тебе нужно отточить свои уникальные сильные стороны. Я могу помочь тебе с этим.

— Я учусь магии не для того, чтобы кого-то победить. Не причисляй меня к таким, как ты.

В глазах Широна Аркейн увидел борьбу. Это было естественно. Он не оказался бы сегодня здесь, если бы не его одержимость магией.

— Ты думаешь, что теперь нравишься всем. Но люди по природе своей благосклонны к великим. Дело не в том, что ты нравишься им как личность. Как долго ты сможешь общаться с такими лицемерами? 

Все нахмурились, услышав слова Аркейна.

Но Широн лишь молча слушал.

— Стань сильнее. Сделай так, чтобы они больше не могли тебя вечно игнорировать. Иначе растопчут. Сможешь ли ты по-прежнему избегать конфликтов с безупречными отговорками, когда это произойдёт? — Аркейн показал три пальца, — Три года. Я сделаю тебя волшебником, которого никто не сможет игнорировать на всём континенте, за три года. Слишком быстро? Я так не думаю. Если мы используем твою уникальность по максимуму, в этом не будет ничего невозможного.

Широн не считал это бессмыслицей. Отказ от обучения Архимага и уроки в Академии принесут ему, как Открывателю, мало пользы. В лучшем случае в будущем он легко найдёт работу в магическом обществе.

— Возможно, ты прав.

Лица Нэйда и Ируки потемнели:

— Широн...

Если это правда, то её не следует отрицать. Открыватели занимают уникальное положение в магическом обществе, а унифицированная модель обучения в Академии Магии имеет свои пределы в развитии навыков.

— Но я всё равно не последую за тобой. Эта Академия — не просто место, за которое я сражаюсь. Здесь моя жизнь. Учителя, друзья, чувство принадлежности. Не думаю, что ты можешь предложить мне всё это.

Аркейн нахмурился. То, что Альфеас сделал, чтобы запудрить мозги ученикам, вызывало восхищение:

— Тебя обманывают. Эти вещи не имеют значения в жизни. Если бы ты не был сильным, то в Академии являлся бы обычным ребёнком. Доказать свою силу — вот что самое важное в жизни.

— Если это так, то зачем ты это делаешь?

— Что?

— Так упорно боролся, чтобы стать Архимагом, и что теперь? Все тебя ненавидят. Не чувствуешь себя одиноко? Никому нет до тебя дела, поэтому ты можешь показать себя только таким способом.

Аркейн скрипнул зубами. Его лицо покраснело:

— Глупости. Сильные — одиночки. Это слабые стремятся объединиться. Посмотри на происходящее. Все преклоняются передо мной. Я властвую над ними. Это и есть одиночество.

— Нет. Ты просто убийца, до которого никому нет дела.

Слово «убийца» разожгло безумие в глазах Аркейна:

— Ха-ха-ха! Может быть. Однако, знаешь... У меня когда-то были товарищи. Но один человек привёл всех к гибели. Тот самый Альфеас, которого ты уважаешь.

Широн не поверил. Он слышал от Этеллы об их вражде. Альфеас, которого он знал, не довёл бы никого до гибели:

— Не знаю, что случилось в прошлом, но я не стану тебя слушать. Ты — убийца. И до сих пор продолжаешь убивать.

— Убийца, говоришь. Разве это не значит, что Альфеас... такой же, как и я?

Широн потрясённо распахнул глаза:

— Ложь. Что ты вообще можешь знать о Директоре?

— Ха-ха-ха! Разумеется, многое. Этот ребёнок был моим учеником.

— Что?..

Широн потерял дар речи. Альфеас с юности был новатором Светлой Магии. Как кто-то, практикующий Тёмную Магию, мог стать его наставником?

Аркейн посмотрел на небо, предаваясь воспоминаниям. Он помнил события того времени, как будто они произошли вчера. Внезапно его осенило, и он повернулся к Этелле:

— Альфеас был когда-нибудь женат?

— Нет. Он холост и посвятил свою жизнь образованию.

— Ясно.

В глазах Аркейна промелькнула мимолётная грусть. Он питал ненависть к Альфеасу на протяжении сорока лет. Но, возможно, единственное, по поводу чего он до сих пор испытывал сожаление, было произошедшее с Эриной.

— Вы, наверное, не знаете, но Альфеас когда-то был женат.

Этелла в замешательстве склонила голову набок. Насколько ей известно, Альфеас всегда был одинок. Даже если он женился на ком-то и вскоре расстался, это было бы задокументировано как союз семей:

— Но Директор Альфеас официально холост.

— Похоже, его брак так и не признали. Но Альфеас действительно был женат. Они прожили вместе три года. Её звали Эрина. Замечательная женщина. Она ярко сияла и была прекрасней всех.

— Что именно произошло между вами? Стоит ли из-за этого таить обиду даже спустя сорок лет?

— В то время Альфеас был восходящей звездой. Он получил признание благодаря своей Теории Фотонов. Вы можете себе просто представить его положение, ведь сам Император наградил его «Золотым Кругом». Он получил должность у «Драконов Грома» и завёл семью с женщиной из семьи Бастад. В мире не было ничего, чему он мог бы позавидовать. Но у него были свои заботы, — Аркейн постучал пальцем по голове, продолжив, — его жена, Эрина, была немного заторможена. Её интеллект был примерно на уровне десятилетнего ребёнка.

— Понятно.

— Но Альфеаса это не беспокоило. Он искренне любил свою жену. В его привязанности не было ни жалости, ни притворства.

Память Аркейна перенеслась в прошлое, на сорок лет назад. Тогда Аркейн правил миром, а Альфеаса, новую звезду магического мира, прозвали сверхновой.

***

— В этом году Премия «Золотой Круг» присуждается... Альфеасу Милчу!

Фанфары эхом разнеслись по Большому Залу. В глазах Альфеаса блестели слёзы радости, когда он шёл среди разноцветных конфетти. Премия «Золотой Круг» присуждается волшебнику с наивысшими достижениями за год. Она обеспечивала попадание к «Драконам Грома» и поддержку со стороны многочисленных знатных семей.

— Поздравляю, Альфеас. Я знал, что ты победишь.

— Желаю тебе успехов в будущем. Ты ведь не забудешь старых друзей только из-за своих достижений?

Множество волшебников столпились вокруг Альфеаса, надеясь произвести впечатление, предвидя его постоянно растущую ценность.

Однако не все взгляды были симпатизирующими. Сароф, который до самого конца был близок к победе, выглядел кисло, словно проглотил лимон:

— Пф. Женился на идиотке и прославился. Разве кто-то может соперничать с союзом Милч и Бастад?

— Действительно. Это сильно разочаровывает. Но что поделать, результаты уже известны. Теперь нам лучше бы следить за тем, что говорим рядом с Альфеасом.

Сароф тоже это понимал. Пока они были частью магического общества, следовало быть на хорошем счету у Альфеаса.

— Что будешь делать, Сароф? Будет странно встречаться с ним наедине. Может, незаметно подойти к нему сейчас и помириться?

— Я не в настроении для этого. Со мной всё в порядке, так что можешь уйти.

— Понимаю, в каком ты сейчас состоянии. Давай лучше позже подойдём к нему вместе. Вдвоём легче, чем одному. Может, сходим выпить?

— Звучит неплохо. Я больше не хочу здесь оставаться.

Сароф покинул замок вместе со своими друзьями. Несмотря на то, что он был близок к тому, чтобы получить Премию «Золотой Круг», на него, проигравшего, никто не обращал внимания.

Кламф добродушно смеялся, вытаскивая Альфеаса из толпы. Тот хотел передохнуть, но вскоре обнаружил, что его лицо прижато к мускулистой руке Кламфа.

— Ха-ха-ха! Ты сделал это, друг мой! У тебя получилось! Мой друг получил «Золотой Круг». Не могу в это поверить!

— Ай! Больно! — кричал Альфеас, но торжество Кламфа не знало границ:

— Когда ты вёл себя как самоуверенный наглец, мне очень хотелось тебя поколотить. Но теперь я вижу, что ты гений! У тебя получилось, парень!

Альфеас почувствовал головокружение, но и не думал спасаться бегством. Это «Золотой Круг». Когда ещё он сможет испытать такую волнующую боль?

— Так! Давай напьёмся до чёртиков в этот великий день. Я забронировал таверну. От тебя нужен только желудок, мозг не приноси!

Альфеас, наконец освободившийся от захвата, сказал с извиняющейся улыбкой:

— Я не могу пойти прямо сейчас. Нужно кое-куда заскочить.

— Что? Звезде ночи не пристало отсутствовать. В чём дело?

— Поеду домой. Хочу надеть медаль на свою жену.

Кламф не мог с этим спорить. Они поженились год назад и, из-за недовольства обеих семей, жили в маленьком домике в жилом районе безо всякой поддержки.

Всё началось с семьи Милч. Они не могли смириться с тем, что их сын, отправленный за границу для получения образования, женился на глупой женщине.

Семья Бастад тоже им не уступила. Они заявили, что даже если обе семьи принадлежат к одному классу дворянства, между провинцией и столицей есть разница, поэтому даже их немного отсталая дочь не станет оправданием.

В итоге Альфеас и Эрина провели неофициальную свадебную церемонию, на которой присутствовали только друзья.

— Точно. Там ведь госпожа Эрина. Почему бы тебе не привести её?

— Не стоит. Какой жене хочется видеть своего мужа пьяным? Я скоро вернусь.

— Упрямый, как обычно. Возвращайся скорее.

— Непременно. Иди вперёд в таверну!

Альфеас поспешил прочь из замка. Несмотря на усталость из-за непрерывных исследований, сегодня он чувствовал себя на седьмом небе от счастья:

«Я сделал это! У меня получилось!»

Получение самой престижной награды в Королевстве означало, что семья Милч должна будет принять его обратно, и не исключено, что они с Эриной смогут провести официальную церемонию бракосочетания.

— Дорогая, я вернулся.

Эрина знала, когда проходит церемония. В любом другом доме наверняка была бы устроена вечеринка-сюрприз, но она поприветствовала его, как обычно, выходя из кухни:

— Вернулся? Голодный?