Правильные и неправильные ответы.

С каждым днём…

С каждым прожитым мгновением…

Голоса внутри моей головы становились всё громче, всё навязчивее, и я чувствовала, как теряю контроль над собственным телом. Порой казалось, будто я больше не Эбби, не девочка, которой всего-то немного не хватает до дня рождения… а просто хрупкий сосуд, из которого медленно утекает свет.

После того как мама, папа и Артур сказали, что их не будет несколько дней — прошло уже пять. За это время мама звонила мне каждый день, несколько раз. Утром. Днём. Вечером, перед сном. Голос её звучал устало, но в нём всегда было что-то обнадёживающее — словно она боялась, что, если промолчит хоть на секунду, я исчезну.

Папа тоже звонил. Сдержанный, но заботливый, как всегда. Иногда я слышала на заднем плане, как он говорит Артуру что-то тихо, будто не хотел, чтобы я это услышала. Брат, конечно же, не звонил.

За эти пять дней... я временно потеряла зрение на левый глаз.

На следующий день — на несколько часов оглохла.

Моё тело…

Оно словно переставало быть моим. Оно как будто отдалялось от меня, становилось чужим.

Пальцы дрожали. Ноги подкашивались. Слух, зрение, прикосновения — всё это исчезало и возвращалось, будто кто-то крутил ручку громкости в моей жизни, выбирая, что мне сегодня будет недоступно.

Я знала.

Чувствовала каждой клеточкой: мне осталось не так уж много времени.

Но несмотря на это… я не тратила свои дни зря. Я писала. Создавала. Оставляла. Я готовила прощальный подарок тем, кого люблю. Хоть немного, но я могла сделать это.

---

На пятый день их отсутствия, я сидела у окна.

Солнечные лучи мягко пробивались сквозь полупрозрачные занавески, рисуя на полу тёплые пятна света. Воздух в палате был наполнен лёгким запахом цветов — Сильвия оставила мне в вазочке полевых ромашек.

Я смотрела на небо.

Оно было бездонно голубым, будто детская мечта — чистое, искреннее, бесконечное. Белые облака лениво плыли по нему, словно никуда не спешили. Я прищурилась, вглядываясь в их формы, и начала угадывать в них силуэты.

Одно облако напоминало огромного спящего кота, свернувшегося клубочком.

Другое — раскидистое дерево с длинными ветвями, будто тянущимися ко мне.

А вон то… словно плывущий корабль с парусами, полными надежды.

И вдруг — я заметила его.

Огромное, белоснежное облако. Оно напоминало лицо.

Лицо… с чёткими чертами, добрыми глазами, аккуратным носом и мягкой, почти невесомой улыбкой. Оно смотрело прямо на меня, как будто знало, как мне страшно…

Как будто говорило: «Ты не одна».

Я вдруг почувствовала, как по щекам стекают слёзы — не горькие, не отчаянные, а тёплые, как сама весна.

Я подняла руку и махнула облаку. Просто… помахала.

И в тот момент внутри стало чуть теплее. Будто оно мне ответило.

Будто кто-то там, на небе, тоже махнул в ответ.

–Эй, Эбби, что ты там делаешь? – раздался за моей спиной голос Сильвии, лёгкий, как ветерок.

–Просто... смотрю на небо, слежу за облаками, – тихо ответила я, не отрывая взгляда от небес.

Она подошла ко мне, села рядом на подоконник, поджав ноги, и тоже уставилась вверх.

–О-о-о, смотри! Это облако похоже на щеночка! Маленький, пушистый... смотри, у него даже ушки торчат! – Она протянула палец к стеклу и засмеялась.

Я повернула голову и посмотрела туда, куда она указывала.

И правда — облако действительно напоминало крошечного щенка с торчащими ушами и хвостом-завитушкой. Сердце на секунду оттаяло, и я улыбнулась.

–Вот бы сейчас затискать настоящего щеночка... – мечтательно протянула Сильвия.

–У меня была собака, – тихо сказала я. – Но сейчас она на ферме у дедушки и бабушки. Им там проще за ней ухаживать.

–А у нас никогда не было собак, – вздохнула она. – У папы аллергия. Стоит ему оказаться рядом с собакой — и начинается зуд, красные глаза, бесконечное чихание. Даже если пёс просто прошёл мимо на расстоянии метра. Представляешь?

–Оу… не повезло.

–Не говори.

Ненадолго повисла тишина, и Сильвия вдруг спросила:

–Эбби, твои родители уже звонили?

Я покачала головой.

–Нет… пока нет. А что?

–Да так… ничего, – отмахнулась она, но я уловила нотку разочарования в её голосе.

Она явно ждала другого ответа. Возможно, хотела поговорить с ними. Может быть, насчёт моего дня рождения. Я давно поняла, что она вместе с родителями что-то готовит, но делала вид, что ничего не замечаю. Слишком уж очевидна она — Сильвия никогда не умела скрывать эмоции. Но мне было приятно… Приятно видеть, как она старается.

–А давай посмотрим фильм? – вдруг предложила она, словно переключая тему.

–Давай, – кивнула я.

–Отлично! Сейчас включу. Только предупреждаю – это комедия. Ты ведь не против?

–Нет, всё нормально, – улыбнулась я и встала с подоконника.

Но едва я поднялась на ноги, как мир вокруг закружился.

Голова резко пошла кругом. Пол словно поплыл перед глазами. Я сделала шаг, но ноги предательски подкосились, и я рухнула на холодный линолеум, не успев схватиться ни за что.

–Эбби?! – закричала Сильвия, бросаясь ко мне. – Ты в порядке?

Я с трудом подняла голову. Всё двоилось, гудело, комната качалась. Я попыталась улыбнуться, чтобы её успокоить, но губы дрожали.

–Да… всё нормально… – прошептала я.

И тут почувствовала — под носом стало влажно.

Неужели снова?..

–Эбби… У тебя… кровь… – испуганно выдохнула Сильвия, посмотрев мне в лицо.

Она достала платок из кармана и аккуратно приложила к моему носу.

–Подожди, держись! – она помогла мне встать, придерживая с левой стороны, пока я с трудом доковыляла до кровати.

–Сиди здесь. Не двигайся! – твёрдо сказала она, убедившись, что я села. Затем подбежала к двери и распахнула её, выглянув в коридор.

–Сестра Роузи! Быстрее! Пожалуйста! Что-то с Эбби!

Сестра Роузи вошла в палату почти бегом. Её шаги были быстрыми и уверенными, а лицо — сосредоточенным, почти строгим, но в глазах читалась тревога.

–Эбби? – Она сразу подошла ко мне, быстро осмотрев моё лицо. – Ты меня слышишь, милая?

–Да… – выдохнула я, чувствуя, как по верхней губе всё ещё течёт тёплая струйка крови.

Роузи опустилась передо мной на колени и ловко достала из нагрудного кармана пачку стерильных салфеток. Сначала она аккуратно приложила одну к моему носу, нежно, с заботой, как будто боялась причинить ещё больше боли.

–Голова кружится? – спросила она, не отрывая взгляда от моего лица.

Я кивнула.

–Сильвия сказала, что ты упала. Что произошло? Ты встала слишком резко?

–Да… Наверное… просто встала с подоконника, и всё закружилось, – пробормотала я, ощущая, как ко лбу приклеилась прядь влажных волос. Я чувствовала себя разбитой, словно внутри меня всё гудело, а тело не слушалось.

–Где болит? Головная боль? Грудь? Горло? Сердце колотится? – продолжала задавать вопросы Роузи, одним движением вынимая из внутреннего кармана фонарик и аккуратно приподнимая мне веко.

–Голова немного… И сердце… Оно сильно билось, – я слабо сжала пальцы в кулаки, пытаясь скрыть дрожь.

Роузи кивнула, записывая что-то в блокнот, что всегда носила при себе.

–Температура нормальная, кожа холодная… – пробормотала она себе под нос. – Дыши глубоко. Вот так, умничка.

Я слушалась её, старалась дышать ровно, не сбиваться. На какое-то мгновение мне даже стало легче. В комнате повисла тишина, лишь глухой шум от капельницы где-то позади да приглушённый голос телевизора из соседней палаты нарушали её.

–А в ногах ничего необычного не чувствуешь? – спросила Роузи, взглянув на меня поверх очков.

Я замешкалась.

На секунду в мыслях всплыла эта странная отстранённость, будто ноги — не мои. Иногда я не чувствовала, как они касаются пола. Как будто под ними — воздух. Или вата. Будто связь между мной и телом начала ослабевать…

Но я покачала головой.

–Нет. Просто устала. Наверное, организм даёт о себе знать. Мне просто нужен отдых. Это всё. Пройдёт.

Это ведь не в первый раз, – подумала я. – Уже было. Пройдёт, как тогда. Я же снова встану… Просто немного посплю, и всё наладится.

Роузи не настаивала. Лишь кивнула, убрала окровавленную салфетку и приложила новую.

–Милая, если будет хуже — сразу зови меня. Хорошо? Даже если это что-то мелкое. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности.

–Хорошо… – кивнула я. И впервые за весь день почувствовала, как внутри будто на секунду потеплело. Не от тела — от её слов. От того, как она говорила.

Роузи погладила меня по плечу и мягко улыбнулась.

–Ты сегодня была храброй, Эбби. Прямо как настоящий боец.

А я совсем не чувствую себя храброй… Я просто устала. Очень устала…

Сильвия подошла ближе, осторожно села рядом и сжала мою ладонь. Я почувствовала её тепло — и немного расслабилась.

***

К вечеру зазвонил телефон. Экран мигнул знакомым именем — «Мама». Я уже знала, о чём будет разговор. Наверняка сестра Роузи всё рассказала… Ну, это ведь её работа — сообщать о таких вещах.

Я нажала на зелёную трубку, и почти сразу раздался взволнованный голос:

–Эбби, доченька, привет. Как ты? Всё в порядке?

Я старалась говорить спокойно.

–Привет, мам. Всё нормально.

–Точно? – Голос мамы дрогнул. –Сестра Роузи сказала, что у тебя была кровь из носа, и кружилась голова…

Я вздохнула.

–Да, мам, это правда, но ты же знаешь… Это обычное для меня. Лучше так, чем снова временно оглохнуть, правда?

После этих слов наступила тишина. Тяжёлая, глухая, как будто мама сдерживала что-то внутри, боролась с эмоциями. Я сразу пожалела, что добавила ту фразу. Глупо. Зачем?

Я поспешила сменить тему:

–Мама… А как там у вас?

В её голосе внезапно зазвучали радость и гордость:

–Всё хорошо. Команда Артура показывает отличную игру. Он — настоящий молодец. В последней игре забил два гола! – Она слегка засмеялась. –Завтра ещё один матч, а потом небольшой перерыв. Он очень старается, Эбби.

Я слушала, улыбаясь. Мне действительно было приятно это слышать. Но затем наступила пауза. Такая, в которой ты уже заранее чувствуешь: сейчас произойдёт что-то трудное.

–Мам? Что-то не так?

–Эбби… – тихо сказала она. –Можно я приеду к тебе завтра? Хотя бы на час.

Я опустила глаза. Мы ведь уже говорили об этом. Не один раз.

–Мама, ты же знаешь…

–Я знаю. – Голос её стал напряжённым. –Ты хочешь, чтобы мы были с Артуром. Но, может, хотя бы я?.. Он ведь не будет против…

На третий день подряд она возвращалась к этому. Я знала, почему. Её разрывает между желанием быть рядом со мной и долгом быть рядом с братом.

Но я тоже знала, почему должна отказаться.

После того как я заболела, мама и папа почти всё своё время посвятили мне. Госпитали. Доктора. Уход. Слёзы. Страх. Бесконечные разговоры в коридорах. А Артур? Он просто… был рядом. Незаметный. Сначала он молчал. Потом начал злиться. А однажды – закричал на меня. Сказал, что всё из-за меня. Что я всё отняла. Любовь. Заботу. Внимание.

Я тогда плакала всю ночь. Но не злилась. Я его понимала.

Сейчас у него турнир. Сейчас у него шанс.

И пусть я не могу стоять рядом и кричать с трибуны, как раньше… пусть хоть мама и папа будут там. Ради него.

–Мама, – сказала я тихо, но твёрдо. –Нет. Я хочу, чтобы вы поддерживали Артура. Либо я сама буду там, рядом с ним… либо вы будете за меня. Пожалуйста. Это важно.

Снова тишина. Потом сдавшийся, но тёплый вздох.

–Хорошо, Эбби… Как ты хочешь.

–Ты не обижаешься? – Я сжала телефон обеими руками, будто боялась, что она исчезнет, если не держать крепко.

–Нет, конечно. – Её голос был мягким. –Я просто… скучаю.

–Я тоже скучаю. – ответила я, чувствуя, как в горле встал ком.

–Передай папе и Артуру, что я их люблю. И тебя люблю. Сильно.

–Я обязательно скажу. И мы тоже тебя любим, Эбби.

После коротких прощаний я отключила телефон. Опустила его на колени, глубоко выдохнула и закрыла глаза.

Так будет правильно… Пусть хоть на время Артур почувствует, что он — не в тени. Что он — любимый. Важный. Он ведь заслуживает этого.

Я легла на кровать, натянула одеяло до подбородка. За окном сгущались сумерки. Всё стихло. И вместе с этой тишиной, в темноте, в голове начали шептать знакомые, гнусавые голоса.

Ты во всём виновата.

Если бы тебя не было — они бы были счастливы.

Ты не должна была рождаться.

Ты испортила всем жизнь.

Ты воровка. Ты отняла у брата детство.

Ты отняла у мамы покой.

И всё равно умрёшь. Зачем всё это?

Я закрыла уши ладонями, прижалась к подушке, будто могла в ней утонуть, спрятаться от них, исчезнуть. Но они продолжали гудеть, будто откуда-то изнутри. Как будто это я сама — и есть эти голоса.

Нет…

Пожалуйста, хватит…

«Я хочу вернуть то, что отняла у него.»