Морг.

В больнице каждый день происходит что-то новое. Люди приходят и уходят. Бабушку Сюзанну и дедушку Джеймса недавно выписали, скоро, через неделю, дядю Генри тоже отпустят домой. А мы с Сильвией… мы всё ещё здесь.

Но мне не страшно. Пока она рядом — я не одна.

Пару дней назад Сильвия научила меня, как тайком выбираться из палаты. Сначала я боялась, но её решимость была заразительной. Мы бродили по коридорам, как исследователи неизведанного мира. Заглядывали в палаты, в пустые процедурные комнаты, однажды даже добрались до операционной — там было тихо, странно и почему-то очень холодно.

А ещё мы иногда пробирались на улицу, ложились прямо на траву возле больничного сада и смотрели в небо, обсуждая, на что похожи облака. Она рассказывала истории из своей прошлой жизни — до больницы, до всего этого. Я тоже делилась — хоть немного, хоть чем-то настоящим.

Сильвия… она другая. Храбрая. Настолько, что может без колебаний залезть на дерево, пройтись по тёмному коридору одна, взять в руки паука и даже… не моргнуть. Одним словом — бесстрашная.

Сегодня мы снова выбрались. Палата осталась за спиной, как пустая клетка, из которой мы уже умели сбегать.

– Куда сегодня пойдём? – спросила я, с нетерпением в голосе. Мне уже было интересно, что она придумала на этот раз.

Сильвия обернулась, её глаза заблестели от волнения.

– Я узнала про одно место, – прошептала она, словно боялась, что стены услышат. – Оно… очень интересное. И немного жуткое. Хочешь посмотреть?

Меня кольнуло в груди. Интерес — и тревога вперемешку.

– А… оно сильно страшное? – я невольно поёжилась.

– Чуточку, – с ухмылкой ответила она. – Если боишься — можешь не идти. Я вообще-то собиралась одна.

Я могла бы отказаться. Наверное, должна была. Но когда она рядом, всё кажется менее пугающим. Я посмотрела на неё и протянула руку.

– Я пойду.

Сильвия без слов взяла мою ладонь в свою. Её пальцы были тёплыми и уверенными. Мы шли по пустым коридорам, в свете тусклых ламп, мимо стен с облупившейся краской и приклеенными объявлениями. Становилось всё тише и темнее.

Наконец мы остановились у массивной железной двери. Она выглядела старой, с облезлой краской и ржавой табличкой, на которой уже не читалось название.

– Заперта, – выдохнула я с облегчением. – Придётся вернуться?

Сильвия хитро усмехнулась и вытащила из кармана небольшой ключ.

– Хорошо, что я взяла его заранее, – гордо заявила она, поднося ключ к замку.

– Откуда он у тебя?.. – Я нахмурилась.

– Одолжила у врача.

– Одолжила? – переспросила я, вглядываясь в её лицо.

Она отводила взгляд.

– Ну… ладно. Не одолжила. Он просто лежал на столе. Я взяла.

– Ты украла ключ?! – В панике я подняла голос.

– Тише! Не украла. Просто… взяла на время. Мы быстро заглянем и я всё верну, никто и не заметит.

– А если врачу срочно понадобится что-то из этой комнаты? Если это важно?!

– Не понадобится, – отрезала Сильвия и толкнула дверь.

— Почему не понадобится? — растерянно спросила я, морщась от чувства тревоги.

— Потому что вещи в этой комнате... их вообще нельзя брать, — сказала Сильвия, переступая порог.

Я нерешительно пошла за ней. Воздух внутри был холодным, сыроватым, он прилипал к коже, будто напоминал: сюда не стоит заходить. Свет лампы под потолком тускло мерцал, будто ему тоже было не по себе.

Комната совсем не походила на остальные — не было ни радужных обоев, ни тёплых пледов, ни запаха антисептика. Вместо этого — стальные шкафы вдоль стен, голый кафельный пол, запах чего-то резкого и металлического, и глухая тишина, такая, что даже звук дыхания казался громким.

— Тут... страшнее, чем я думала, — прошептала Сильвия, оглядываясь.

— А что это за место?.. — голос дрожал.

— Морг, — небрежно сказала она и дернула за одну из ручек. Послышался скрип.

За дверцей оказался длинный мешок с молнией. Сердце забилось быстрее. Я уже знала, что там... знала, но не хотела верить.

— Здесь лежат умершие, — добавила Сильвия, будто рассказывала о старых куклах на чердаке.

Она расстегнула молнию, и я тут же отпрянула. Внутри лежал мужчина — бледный, неподвижный, с закрытыми глазами. Его кожа была серой, будто бумажной, а губы — чуть посиневшими. Я не выдержала и с глухим вскриком рухнула на пол.

— Там... ТАМ ЧЕЛОВЕК! — выдох сбился, слова слипались.

— Конечно, — спокойно сказала она, наклоняясь. — Я его не видела раньше. Наверное, недавно умер. Интересно, это было во время операции или раньше?..

Её голос не дрожал. Она была слишком спокойна. Слишком... привычна к этому.

— Умер?.. — повторила я, как будто пыталась ощутить это слово на вкус. Оно было горьким и чужим.

— Да. — Она мягко дотронулась до его щеки. — Холодный... Когда я умру, меня тоже сюда положат?

Я поднялась, медленно. Смотрела на Сильвию — будто впервые. Как она могла так легко говорить об этом?

— Тебя... тебя не пугает смерть? — вырвалось у меня, раньше чем я успела остановиться.

Она повернулась ко мне. Её глаза были... странными. Будто стеклянными. Слишком глубокими для такого маленького человека.

— А должно? — спросила она, чуть наклонив голову. — Мы все когда-нибудь умрём. Кто-то раньше, кто-то позже. Неважно, что мы хотим — это всё равно случится. Мне просто не повезло... Я умру раньше.

Мир будто остановился. В груди кольнуло.

— Но тебе не страшно?.. Что не сможешь быть с родителями?..

Сильвия вздохнула и прикрыла глаза.

— Конечно страшно. Я очень люблю их. Но страх ничего не изменит... — Она застегнула молнию на мешке, аккуратно, почти заботливо, затем закрыла дверцу шкафа. — Знаешь, мне не страшно умереть. Меня пугает, что будет потом.

— Потом?..

— Я боюсь, что мама с папой будут плакать. Сильно. Что начнут винить себя, думать, что могли меня спасти... А я ведь каждый раз вижу, как они страдают, даже когда улыбаются. Боюсь, что они не смогут жить дальше, и найти для себя счастье... Это... вот это страшнее смерти.

Я молчала. Впервые в жизни я не знала, что сказать. Сильвия... она была той, кем я хотела быть — сильной, бесстрашной. Но сейчас... она показала, что даже самые смелые боятся. Просто по-другому.

Её слова застряли где-то глубоко внутри, пульсировали в голове.

«Если я умру… будет ли моя семья страдать? Плакать?..»

Я не хотела, чтобы они страдали. Лучше уж я буду бояться. Лучше я буду плакать. Только бы не они.

Пока Сильвия продолжала спокойно осматривать металлические шкафы, будто гуляла по музею, я осталась стоять на месте. Воздух был тяжелым. Он будто давил на грудь, не давал дышать.

Слово «смерть» гудело в голове, эхом отдаваясь в каждом уголке сознания. Раньше оно казалось далёким — как что-то из книг или фильмов, из новостей, не из моей жизни. А теперь... оно сидело совсем рядом. В этом помещении. В этих шкафах. На расстоянии вытянутой руки.

Я вдруг поняла, как мало знаю о жизни. Как легко всё может оборваться. Неважно, сколько тебе лет, что ты чувствуешь, что ты ещё не успел сказать...

— Смотри, — прошептала Сильвия, наклоняясь к другому шкафу. — Тут ещё кто-то. Женщина, наверное. Видишь косу?

Я сглотнула. Не хотела смотреть. Но всё же мельком глянула.

И тут... послышался звук.

Шаги.

Ровные, уверенные. Кто-то вошёл.

— Прячься! — прошипела Сильвия, быстро схватив меня за руку. Мы юркнули за один из больших шкафов. Металлический бок был холодным и пах чем-то... мёртвым.

Мы затаились. Я прикрыла рот рукой, чтобы не выдать себя дыханием.

Шаги становились всё ближе. Потом остановились. Кто-то возился у одного из шкафов. Скрежет двери. Скрип молнии. Щелчок. Бумаги.

Моё сердце стучало так громко, что казалось — его слышно на всю комнату.

Пожалуйста, пусть он уйдёт. Пожалуйста...

Сильвия держала меня за руку. Её ладонь была тёплой. Удивительно тёплой, как будто её ничего не пугало.

Время тянулось мучительно долго. Минуты казались часами. Я чувствовала, как дрожат колени, как мурашки ползут по спине.

И наконец... шаги удалились. Дверь морга закрылась.

Мы ещё немного постояли, а потом осторожно выглянули.

— Уф, — Сильвия выдохнула с облегчением и, улыбаясь, посмотрела на меня. — Было весело, правда? Как в шпионском фильме!

— Ты с ума сошла, — прошептала я, всё ещё дрожа. — Я чуть от страха не упала.

— Ну, зато теперь у тебя будет что рассказать, — хихикнула она. — Приключение в морге. Не каждый день такое бывает.

Я покачала головой, но не смогла сдержать лёгкую улыбку.

Мы крались обратно по коридору, стараясь не издавать ни звука. Свет в коридоре был приглушённым, только вдалеке тускло мерцала лампа. Больница казалась спящей. Почти призрачной.

Когда мы вернулись в палату, я первым делом зарылась под одеяло. Холод от морга всё ещё не уходил с кожи. Сильвия залезла на свою кровать и укрылась с головой, но я всё равно слышала, как она тихо смеётся себе под нос.

— Эбби? — вдруг прошептала она.

— Мм?

— Спасибо, что пошла со мной. Ты смелее, чем думаешь.

Я не ответила. Просто сжала одеяло крепче. В груди всё ещё было пусто и тяжело.

Смерть...

Я подумала о маме. О папе. О брате. Их лица вспыхнули перед глазами, и внутри сжалось. Я не готова к этому. Не хочу. Я хочу жить. Хочу смеяться, ходить в школу, спорить с братом, пить горячий шоколад с мамой по вечерам.

Пусть лучше я буду бояться. Пусть я буду плакать. Только бы они были рядом.

Где-то рядом дыхание Сильвии стало ровным. Она уснула.

А я ещё долго смотрела в потолок, прежде чем медленно закрыла глаза. И даже когда сон забрал меня, мысли о смерти всё ещё бродили где-то рядом.

«Самое страшное — это то, чего я не знаю. Именно оно держит меня в тени.»