Третья дочь / Карин Миянага

Из‑за событий того дня в моей повседневной жизни произошли небольшие перемены.

По правде говоря, между мной и Мио завязалось некое тайное общение.

Когда наши взгляды встречались, Мио слегка улыбалась или коротко, вежливо кланялась. Если казалось, что другие сёстры могут заметить эти жесты, она поспешно отводила взгляд.

Когда мы сталкивались в ванной, мы стали обмениваться парой слов. В ванной на третьем этаже есть двойная раковина, но, похоже, иногда три или больше сестёр бронируют её одновременно — и в такие моменты Мио начала быстро спускаться на первый этаж.

Пока я умывался в пижаме, Мио, уже одетая в школьную форму, заводила со мной разговор:

— Сегодня немного душно, правда?
— Да. Прошлой ночью тоже было тяжело уснуть.
— Так и хочется поскорее включить кондиционер.
— Разве ещё не рановато для этого?

Эти пустяковые разговоры на самом деле оказались довольно приятными.

По мере того как мы становились чуть ближе, я понял, что с Мио относительно легко общаться.
Её характер добрый и мягкий, скромный и сдержанный. Когда наши взгляды встречаются, она обычно опускает глаза, но при этом застенчиво улыбается. Да, именно так и выглядит современная Ямато Надэсико.

Как обычно, мои неловкие отношения с остальными сёстрами не менялись… но на душе у меня стало чуть легче, чем раньше.

Затем однажды, в пятницу, после ужина и душа я заканчивал домашнее задание у себя в комнате.

После восьми вечера я старался не выходить из комнаты, кроме как на перерывы. Причина в том, что ванная на первом этаже служила ещё и раздевалкой перед ванной. Если спускаться туда поздно ночью, вероятность столкнуться с сёстрами — кроме Мио — резко возрастала.

Закончив с уроками, я минут пятнадцать поиграл в смартфоне, а потом принялся повторять материал. Старшая школа Эйсэй — довольно конкурентное учебное заведение, так что, если пренебрегать самостоятельной подготовкой, отстанешь в мгновение ока. По некоторым предметам мне не хватает сообразительности, чтобы усвоить всё только на уроках.

«Интересно, как учится Чинацу…» — перечитывая тетрадь, невольно пробормотал я.

За последнюю неделю я не раз наблюдал мастерство Чинацу как в гуманитарных науках, так и в «военных искусствах», сидя рядом с ней на уроках. Мало того, даже дома я видел, как она заботится о своих сёстрах бесчисленное количество раз. Буквально прошлой ночью она бежала к автомату в районе, сбитая с толку словами Соране: «А? Учитель сказал принести три пустые банки?» При таком раскладе я задавался вопросом, успевает ли она вообще заниматься своими уроками.

Когда я отвлёкся и посмотрел на настенные часы, было уже больше часа ночи. Поскольку это был удачный момент для завершения занятий, я слегка потянулся и привёл стол в порядок. Завтра выходной, но, наверное, стоит лечь спать пораньше.

Перед тем как вернуться в комнату, я зашёл в туалет на первом этаже. Улёгся в кровать, оставив включённым только ночник. Меньше чем через десять минут сознание уже уплывало в мир сна, но…

…Т‑тяжело.

Блуждая между сном и реальностью, я застонал от мучения.
Я хотел перевернуться, но не мог. Казалось, будто на живот положили тяжёлый камень. Даже когда я попытался оттолкнуть его, мою руку резко отбросили в сторону.

Стон отчаяния вырвался из груди, и я осознал кое‑что: это, вероятно, не сон. Что‑то давит мне на живот.

Что это? Может… призрак? Обида усопшего? Сонный паралич?

Охваченный страхом, мой полусонный мозг начал пробуждаться. Жуткими образами наполнилось сознание, и я покрылся потом, от которого взмокла пижама.

Раньше я никогда не сталкивался с чем‑то сверхъестественным в этом доме. Из‑за этого я не знал, как правильно с этим справиться. Как раз когда я раздумывал, не притвориться ли, что продолжаю спать, я резко вдохнул.

То, что сидело у меня на животе… Я узнал его температуру и текстуру.

— Это… Хана?

Три дня назад я говорил с Мио о Хане. Впервые за долгое время произнёс её имя, смотрел на её фото и думал о ней. Возможно, события того дня послужили своего рода призывом.

Хана обычно спала в клетке на первом этаже, но иногда выбиралась оттуда и пробиралась в мою комнату. Она могла использовать мою руку как подушку, зарываться в изножье кровати или, как сегодня, сидеть у меня на животе.

Зная это, я никогда не запирал дверь в комнату. Помню, какое неописуемое счастье я испытывал, просыпаясь утром и обнаруживая Хану рядом.

— …Уф, — слёзы навернулись на глаза под сомкнутыми веками, откликаясь на ожившие воспоминания.

Должно быть, так оно и есть. Хана, перешедшая через радужный мост, беспокоилась обо мне, кого она оставила позади, и пришла проведать.

Тяжесть, которая сначала пугала, теперь стала чем‑то ностальгическим и дорогим.

Я медленно приоткрыл глаза и уставился на то, что давило мне на живот. В равномерно разливающейся темноте моё зрение, сначала расплывчатое, постепенно обострилось.

С глазами, полными слёз, я боязливо позвал:

— Может, это ты, Хана? …Это ты, Хана?

Тогда Хана, пристально смотревшая на меня…

— Я пришла забраться к тебе в постель, нии‑сан, — с ухмылкой, словно маленький дьяволёнок, прошептала она.

Или, вернее, это вовсе не Хана. Это была Карин.

— …

Скажу честно: я был невероятно потрясён. Начнём с того, что если существует сводный брат, который не был бы потрясён такой ситуацией (когда сводная сестра, с которой он почти не общался, сидит верхом на его животе), то я хотел бы с ним познакомиться.

Однако сильнее всего было чувство разочарования. В конце концов, я думал, что смогу снова увидеть Хану, пусть даже в виде призрака. Я ждал этого всем сердцем, и потому ощущение, будто меня подняли в небеса, а затем резко сбросили вниз, оказалось особенно острым.

— Понятно. Впервые сестра навещает меня посреди ночи.

Когда я сказал это, глядя на неё совершенно сухими глазами, Карин, одетая лишь в тонкую толстовку и шорты, быстро заморгала. Её волосы, обычно собранные в два хвостика, сейчас свободно лежали на плечах.

— Значит, у тебя такое уже было — но не с сестрой? Ты ведь только что звал «Хана» или что‑то в этом роде. Может, это бывшая девушка?

— …Вздох.

— Эй, ты что, вздохнул в ответ на мои слова?

Похоже, такая реакция оказалась неожиданной и для Карин — она растерялась.

— Супернеожиданно. Хотя ты выглядишь так, будто никогда ни с кем не встречался.

Она бормотала, покусывая ноготь. Похоже, она что‑то неправильно поняла, но разъяснять каждое недоразумение было слишком утомительно. «И вообще, не твоё дело».

— Так что тебе нужно в такой час? — спросил я с предельно холодным тоном.

Карин запаниковала и попыталась сгладить ситуацию:

— Э‑э, ну, конечно, у меня к тебе дело, но…

Я отметил про себя, что она из тех, кто теряется, когда её расчёты идут не по плану. Мелочь, но новое открытие.

— Похоже, это может подождать до завтра. Спокойной ночи.

Моя речь уже начинала сливаться.

Сонливость возвращалась вместе с разочарованием, и я попытался закрыть глаза, но запаниковавшая Карин бросилась ко мне. Недоумевая, что она делает, я почувствовал, как мои веки, уже почти сомкнувшиеся, силой разжали.

— Эй! Ты что творишь?!

— А ты что, собрался спать без разрешения?!

— А если у меня глаза пересохнут?!

— Да мне всё равно! И вообще, разве ты ничего не чувствуешь? К тебе посреди ночи приходит такая милая девушка, знаешь ли! Если ты нормальный старшеклассник, ты должен возбудиться!

Карин несла какую‑то несуразную логику, но когда она заговорила так откровенно, даже я начал это осознавать.

Взгляд Карин, устремлённый на меня сверху вниз, был влажным от досады — и отчего‑то странно притягательным. Её пальцы касались меня (точнее, моих век), её дыхание овевало лицо, волосы падали на моё плечо, доносился сладкий аромат шампуня, а очертания её тела мягко изгибались — всё это было слишком притягательно, чтобы игнорировать.

Даже если бы я захотел отвлечься от тепла наших соприкасающихся тел и встать, я не мог резко пошевелиться — боялся столкнуть Карин и причинить ей вред.

Более того, мы с самого начала переговаривались шёпотом, чтобы никто не услышал, — из‑за этого казалось, будто мы с Карин сообщники. Хотя, по идее, я был тем, на кого безоговорочно напали.

«Успокойся, сердце. Это моя сестра, это моя сестра…» — повторяя это про себя снова и снова, я наконец сумел выдавить слова:

— Ты пришла сюда, чтобы возбудить меня?

— А? Нет, не для этого.

«Не для этого?»

— И ещё: почему одеяло сброшено? Это ведь ты его стянула, да?

Я пристально посмотрел на неё с близкого расстояния. Причина, по которой я так отчётливо ощущал текстуру и температуру тела Карин, заключалась в том, что одеяло валялось на полу. У меня довольно правильная поза во сне, так что я бы такого не сделал.

— Ну да, — легко призналась Карин, наконец отпуская мои веки, и пояснила: — Я ненавижу, когда меня будят, пока я сплю.

— …И?

— Поэтому мне неловко будить тебя. В качестве извинения я решила дать тебе ощутить тепло моего тела.

Поразительно. Даже узнав причину, я всё равно ничего не понял. Направление мыслей совершенно иное, но это почти как разговор с папой.

— Послушай… У тебя ведь есть парень, верно?

Желая проявить заботу и намекнуть, что подобное поведение может считаться изменой — в зависимости от точки зрения, — я произнёс эти слова. Карин скривила рот, будто увидела какое‑то насекомое.

— А? Откуда ты вообще знаешь такое? Фу.

Она прищурилась и выплюнула эти слова. «Можно я сейчас расплачусь?»

— Я узнал от Мио три дня назад.

— А, тогда. Понятно. Эта девочка рассказывает тебе о таких вещах? — Карин пожала плечами и расслабила тело. Из‑за этого весь её вес тяжело навалился на меня.

Т‑тяжело.

— С парнем всё равно скоро расстанемся.

— …Почему? Вы поссорились?

Пока я терпел тяжесть её тела, Карин ответила с усталым видом:

— Не в этом дело. Я с самого начала его не любила.

Я не понимал и половины того, что говорила Карин.

«Тогда зачем вообще встречаться?» — этот естественный вопрос едва не сорвался с языка, но Карин сделала неожиданный жест.

— О, а как насчёт этого? Разве ты не будешь счастлив от такого?

Зиип — рука Карин без колебаний опустилась к молнии её толстовки. Даже в темноте гелевые ногти на её пальцах блестели, словно тая в себе яд.

— Дура! Прекрати, это не шутка!

Не обращая внимания на мои слова, Карин продолжала свои провокационные действия. Взору открылась линия ключицы — такая тонкая, что становилось не по себе. А ещё, словно излучая особый свет даже в полутьме, виднелась большая часть декольте…

— Я сказал, прекрати!

Я протянул руку и схватил Карин за запястье.

Остановленная силой, Карин посмотрела на меня и слегка улыбнулась:

— Всё в порядке. На мне «мисэ‑ками» (комбинация, которую носят напоказ).

Недоумевая, что именно здесь «в порядке», я отпустил руку Карин и отвёл взгляд. Но она положила ладонь мне на грудь поверх пижамы и хрипловато рассмеялась.

— Звук твоего сердца потрясающий. Оно так колотится, да?..

— …Да. Оно колотится от страха и тревоги.

— Такой шанс больше не представится, знаешь? Почему бы тебе не рассмотреть всё получше?

Прижав ладонь ко рту, я мысленно пробормотал:

«Эта девушка невероятно опасна».

Она совершенно не похожа на Чинацу, которая безрассудно бросается вперёд ради своих сестёр. Карин, чьи цели и мысли неясны, кажется, действует, повинуясь какому‑то саморазрушительному желанию, достаточно сильному, чтобы сжечь саму себя.

Хотя я и был сбит с толку её коварной натурой, предупреждать её не хотелось. Я чувствовал, что любые мои слова — от человека, который знает о ней немногим больше, чем имя и возраст, — будут бессмысленны.

Я глубоко вздохнул. «Успокойся», — сказал я себе. Плохо позволять Карин так удерживать инициативу.

В любом случае, нужно продвинуть разговор дальше. Да, я явно в невыгодном положении, когда она сидит на мне верхом.

— Так чего ты хочешь? Говори быстрее. И застегнись.

Когда я спросил нарочито резким тоном, Карин хлопнула в ладоши и воскликнула:

— Ах, точно! Нии‑сан, ты ведь хорошо готовишь, да?

— Нет, я не настолько хорош, чтобы это можно было назвать «хорошо».

Это были слова от чистого сердца, но Карин издала нарочито вежливую смешливую реакцию:

— Ха‑ха. Сейчас мне не нужна скромность.

— Я вовсе не собираюсь…

Я считаю, что между «уметь готовить» и «хорошо готовить» — огромная разница. Даже для любителя, если ингредиенты и условия подходящие, в наше время несложно приготовить что‑то вкусное. Человек, который просто следует рецепту из кулинарной книги или из интернета, ещё не «хороший повар».

Не обращая внимания на мой вздох, Карин мило подпёрла подбородок пальцем:

— Эм, завтра вечером… дай‑ка подумать, около восьми часов подойдёт. Проверь мусорное ведро на кухне, чтобы никто тебя не заметил.

— …? — я нахмурил брови, чувствуя неладное.

Проверить мусорное ведро? Непонятно… или там что‑то есть?

— Это всё по моему делу, — после этих слов Карин действительно замолчала, и я опешил.

— А? И это всё?
— Да, всё.

«Ты проделала весь этот ночной визит ради этого? Ты в своём уме?» — вероятно, прочитав что‑то по моему ошарашенному лицу, Карин поджала губы:

— Очень сложно с тобой разговаривать, стараясь ускользнуть от взгляда Чинацу. Поэтому я дождалась, пока она уснёт, прежде чем выйти из комнаты. Ну, а потом я заснула, пока болтала по телефону со своим парнем, — вот и получилось позже, чем планировалось.

Я буквально увидел перед собой это «хи‑хи». К тому же вторая часть явно была главной причиной.

Тем не менее, похоже, Карин и правда называет старшую сестру — Чинацу — просто по имени, без уважительных суффиксов. Да и Мио она тоже зовёт по имени. Не знаю, какие у сестёр представления о приличиях, но, может, это не такая уж редкость?

— Лучше бы ты просто спала…
— Извини. Для девственника‑куна это было слишком сильное потрясение, да?
— Кто девственник, ты, зараза!
— Держишь марку. А лицо‑то красное, знаешь?

Хихикая, Карин ткнула меня пальцем в щёку.

Её даже не задело, что я назвал её так. Я кожей почувствовал, что меня недооценивают, вернее, воспринимают слишком легко. Я нарочито резко стёр её палец со своей щеки и сказал: «Прекрати», — но она лишь ухмыльнулась, словно дразнила меня.

…И всё же.

Как бы Карин ни любила поддразнивать людей, она не стала бы приходить ночью в комнату подростка просто ради этого. Получается ситуация, в которой она не сможет жаловаться, что бы я с ней ни сделал.

Как раз когда я подумал об этом, я вдруг успокоился. Если Карин (с распахнутой одеждой) закричит и прибежит самая надёжная система безопасности — Чинацу, — разве не меня сочтут преступником?

По моей щеке скатилась необычно крупная капля пота.

Если она спланировала этот ночной визит, просчитав даже это, она не просто маленький дьяволёнок. Её следует называть настоящим демоном.

— Я не понимаю, о чём ты думаешь, — произнёс я ровным тоном.

Карин прищурила глаза, похожие на полумесяц, плывущий в ночном небе.

Даже по этому выражению я всё равно не мог прочесть её истинных намерений. Поэтому мне оставалось лишь нагромождать слова в отчаянии:

— Чинацу категорически против того, чтобы я сближался с вами, сёстрами. И всё же ты осмеливаешься действовать вопреки воле Чинацу… По крайней мере, так это выглядит со стороны.

Дело не только в этом ночном визите. Судя по её словам ранее, Карин, похоже, меняет парней как перчатки. И это вопреки желаниям ненавидящей мужчин Чинацу…

Нет, постойте.

Вообще‑то, была причина, из‑за которой мои отношения с сёстрами стали такими запутанными. Из‑за того, что я споткнулся и толкнул Мио, Чинацу прониклась ко мне сильной настороженностью и держала всех сестёр подальше от меня.

Кстати, поведение Мио тоже было странным. Когда я сказал, что наступил на что‑то и упал, она начала что‑то говорить.
Что прервало её слова?

— В тот день… в день, когда вы переехали. Это ты заставила меня упасть?
— Наконец‑то догадался, — широко ухмыльнулась Карин.

Из кармана она достала супербол (прыгающий мячик), какой бывает на фестивалях.
Похоже, она покатила его по полу, чтобы я на него наступил. Тогда Карин встала, чтобы помочь Мио подняться. Должно быть, в тот момент она быстро подобрала мяч. С позиции Чинацу это выглядело так, будто я просто упал сам.

Мне захотелось разом обессилеть, но я не расслабил тело. Потому что, если я покажу слабину, я не знаю, что ещё может выкинуть Карин.

— Что ж, молодец. Если ты скажешь ей имя настоящего виновника, может, помиришься с Чинацу?
— …Если я так сделаю, Чинацу никогда не простит меня за то, что я пытался свалить вину на тебя.
— О, ну, по крайней мере, ты это понимаешь.

Карин изобразила разочарование, но было очевидно, что она нашла бы это забавным.

— Какова твоя цель? Зачем ты испортила мои отношения с Чинацу?
— …

Несмотря на то, что она была зачинщицей, испортившей наши отношения, Карин замолчала, словно её прежняя болтливость была ложью. Её холодные глаза, смотревшие на меня сверху вниз, немного напоминали взгляд Чинацу.

— Может, ты против повторного брака Нацуки‑сан и папы?
Это была первая мысль, пришедшая на ум. Для детей естественно быть сбитыми с толку из‑за повторного брака родителей. В конце концов, даже я был таким.
— Не угадал, — Карин наклонила голову. Если это не игра, значит, причина кроется где‑то ещё.
— Просто то, что мы сёстры, не значит, что мы единое целое, вот и всё.

Затем Карин зевнула. В уголках её глаз выступили слёзы.

— В любом случае, уже три часа ночи. Я засыпаю, можно я теперь вернусь?
— Ты…

Она говорила так, будто я извращенец, заставивший её прийти с ночным визитом. Возможно, именно так и рождаются ложные обвинения.

Наконец, я расслабил плечи. Если она говорит, что возвращается, нет ни одной причины её останавливать.

— Это я должен так сказать. Уходи быстрее.

Однако тяжесть на моём животе не исчезла.
Напротив, Карин приблизила лицо и прошептала мне на ухо:

— Ну что ж, я рассчитываю на тебя в том деле, о котором просила… Ни‑и‑са‑н?
— …!

Фу, дыхание коснулось моего уха, и по спине побежали мурашки — и не только от отвращения.

Встав с кровати и открыв дверь, Карин бросила единственный взгляд на меня, застывшего на месте.

— Почему бы тебе не сходить в туалет, не терпя до последнего?

Оставив напоследок это ненужное замечание, она ухмыльнулась, помахала рукой со словами «Пока!» и вышла из комнаты.

После долгого времени в комнате снова воцарилась тишина.

Пока я сел и поднял упавшее одеяло. Осторожно накрылся им и снова лёг.

— …Давай забудем, что произошло сегодня, — сказал я, закрывая глаза.

Я щёлкнул языком. Нарушительница ушла, так что пора спать. Скрипнув зубами, я решил: «Забуду всё и просто усну». Я перевернулся на простынях.

Вывод: я не смог заснуть ни на секунду.

◇◇◇

Я этого ожидал, но на следующий день отношение Карин не изменилось.

Около десяти утра, спускаясь со второго этажа с тяжёлой от недосыпа головой, я увидел, как Карин как раз выходит через парадную дверь. Она была нарядно одета — возможно, собиралась погулять с друзьями или, может, на свидание со своим парнем.

Карин заметила, что я смотрю на неё, и обернулась, но, не произнеся ни слова и не изменив выражения лица, закрыла дверь.

Её поведение было настолько обыденным, что мне почти захотелось заподозрить: события прошлой ночи — всего лишь сон. Но это было не так — доказательство лежало прямо передо мной: на простынях обнаружился одинокий длинный волос.

…Мне даже показалось, будто я слышу раздражающую слуховую галлюцинацию: «Это не сон, знаешь ли? Девственник‑кун», — так что я поспешно швырнул волос в мусорное ведро.

— Ах, онии‑сан…

Я обернулся: Мио спускалась с третьего этажа, подол её кардигана покачивался при каждом шаге.

Оглядевшись по сторонам, Мио негромко поздоровалась:

— Доброе утро.
— Доброе утро, Мио.

Мио расслабилась, но, заметив моё мрачное выражение лица, озабоченно нахмурила брови:

— Эм… Что‑то случилось?

Я не мог прямо сказать: «Твоя сестра-близнец нанесла мне ночной визит».

— Мио и Карин действительно близнецы, да?
— …Что‑то случилось с Карин‑тян?
— Н‑нет. Ничего не случилось, — поспешно отмахнулся я.

Мио оказалась проницательнее, чем я думал. Или, скорее, я слишком легко читаюсь.

Было неловко разговаривать, пока мои волосы торчали во все стороны, так что я в одиночку отправился в ванную.

Умываясь холодной водой, я размышлял над смыслом слов Карин:

«Мусорное ведро на кухне, да…»

Мне было неприятно выполнять её указания в точности, но любопытство всё же взяло верх.

В конце концов, возможно, я просто танцую под дудку Карин. От этой мысли меня захлестнула злость. Я никогда не забуду обиды за то, что провёл мучительную бессонную ночь — и это навсегда.

Но сегодня драгоценное субботнее утро. Подробные размышления оставлю на потом.

Зайдя в гостиную к завтраку, я обнаружил на столе записку от Мио — чернила ещё не до конца высохли. Как всегда, она проявляла заботу.

Согласно записке, днём Карин и Фука куда‑то уйдут. Чинацу, Мио и Соране отправятся вместе в Центральную префектуральную библиотеку. В библиотеке есть детская зона, так что Соране, скорее всего, не заскучает.

Нацуки‑сан, которую я время от времени вижу, работает даже в выходной. Похоже, срочные дела появились внезапно, но она подстраивает график — клиент свободен только по выходным. Быть адвокатом непросто.

Папа ещё не вернулся из командировки. Судя по его обычным срокам, в следующий раз он появится дома примерно через две‑три недели.

Получается, дома остаюсь… я один.

Впрочем, это даже удобно. Я решил устроить марафон по просмотру сериалов в гостиной. Стриминговые сервисы — это, конечно, хорошо, но мне также нравится смотреть на большом экране телевизора.

Сегодня я сосредоточился на сериале про детективов. Сопровождая просмотр собственными комментариями вроде «Этот парень подозрителен» или «Зачем ты так беспечно поворачиваешься спиной? Тебя точно сейчас ударят», я следил за тем, как герои бегают и раскрывают дела. Впервые за долгое время получился по‑настоящему насыщенный выходной.

В перерыве между сериями, когда я готовил обед, я всё‑таки заглянул в мусорное ведро — но там лежали только отходы за два дня. Даже внимательно осмотрев содержимое сверху, я не обнаружил ничего необычного.

«Кстати, а эти девушки вообще готовят?» — внезапно возник у меня вопрос.

Приготовление еды создаёт немало мусора: очистки от овощей, упаковки от мяса, обёрточная бумага и так далее… Но в ведре были только те отходы, что выбросил я, да ещё салфетки.

Внимательно осмотрев кухню, я заметил, что ножи и разделочные доски лежат на своих местах, а положение кастрюль и сковородок совсем не изменилось. Содержимое холодильника тоже оставалось прежним.

Будь я опытным детективом с выдающимися навыками наблюдения и дедукции, возможно, я бы уже разгадал эту тайну. Но я всего лишь старшеклассник — и мой аппетит отвлёк меня от размышлений: «Остался рис, так что на обед подойдёт жареный рис».

К вечеру вернулись Чинацу и остальные. Судя по звукам, они сразу поднялись на третий этаж. Взглянув на часы — было почти 18:00, — я решил приготовить ужин.

Поскольку я весь день провёл перед телевизором, особого голода не чувствовал. В холодильнике нашлось свиное брюшко, так что я сделал жаркое из мяса и овощей и салат с тофу и сушёными сардинками. Ещё остался китайский суп с обеда — я разогрел всю кастрюлю.

На случайно включённом канале опять шла кулинарная программа. «Комплексный обед с какиаге из креветок сакура — жемчужины залива Суруга… Выглядит аппетитно…»

Пока я любовался блюдами с экрана, в гостиную спустились Чинацу с остальными.

Почувствовав себя лишним, я покинул гостиную, привёл в порядок ванну и нагрел воду. После купания я взялся за детектив, и не успел оглянуться, как часы показали 20:00 — время, которое назвала Карин.

— …Пожалуй, пойду проверю.

Закрыв книгу, которую читал, я вышел из комнаты. Спускаясь по лестнице, я заметил, что в гостиной горит свет. Ну да, в это время там наверняка кто‑то есть.

Затаив дыхание, я медленно приоткрыл дверь гостиной.

Там я обнаружил Чинацу, Фуку и Соране — они смотрели телевизор.

«Гэх…» — едва не вырвалось у меня. Из всех возможных вариантов — именно эта троица. Я думал, что если бы там была Мио или даже Карин, проблем бы не возникло… Но это практически худший сценарий.

Разворачиваться и уходить было бы странно, так что я пока сел за обеденный стол. Чинацу и остальные, наверное, скоро уйдут — нужно просто дождаться этого момента, не торопясь.

Чинацу одной рукой катала валик для удаления ворса по ковру, Соране лениво растянулась на стеклянном низком столике, а Фука с серьёзным видом полировала ногти.

— Паломничество в Исэ, да? Действительно, хотелось бы побывать там хоть раз в жизни.
— Соране хочет съесть Акафуку~!
— Говорят, они особенно вкусны, когда только приготовлены.

Трое, время от времени переговариваясь и смотря передачу о путешествиях, не собирались уходить от телевизора. Не то чтобы их сильно интересовало содержание программы — скорее… они просто наслаждались отдыхом после ужина.

Вдруг Фука сменила тему:

— Кстати, Соране, ты завела каких‑нибудь друзей?
— Завела! Мои лучшие подруги — Юкари‑тян и Сана‑тян! — Соране показала знак мира, увлечённо рассказывая.
— А ты, Фу‑нээ?
— Конечно. Это же первая задача для новенькой, в конце концов. — Фука гордо выпятила грудь. Да, эти двое общительны и явно умеют легко находить общий язык с людьми.

Затем взгляд Соране обратился к Чинацу:
— А как насчёт Нацу‑нээ?
— Я… — после долгой паузы Чинацу ответила, коснувшись волос: — Д‑давай посмотрим… Примерно сто человек?

«Эй!» — я чуть не воскликнул вслух.

Она врёт. Эта женщина нагло врёт.

Если прислушаться, её голос слегка дрожит, а интонация повышается в конце, словно она чувствует вину, — но Соране и Фука, похоже, ничего не заметили.

— Сто?! Э‑э, ты сказала — сто?! — громко повторила Соране, заглушив звук телевизора. Похоже, она и не подозревала, что буквально втыкает нож в рану.

— Нацу‑нээ, это потрясающе! У Соране‑то всего около десяти!
— Как и ожидалось, Чинацу‑онээсама на другом уровне, — подхватила Фука.

Возможно, не сумев отступить под натиском восторженных реакций сестёр, Чинацу добавила кое‑что лишнее:

— Н‑ну, для меня это легко. В конце концов, я планирую взять школу под свой контроль.

Заявление было настолько дерзким, что никак не вязалось с тем, кто только что вдвое завысил число своих друзей.

— Взять под кон… контроль? …Что значит «взять под контроль»?
— Это значит подчинить своей власти. Я с нетерпением жду того дня, когда Чинацу‑онээсама станет правительницей старшей школы Эйсэй!

Едва сдерживая смех, я вернулся к реальности из‑за голоса по телевизору: «Наступает восьмичасовой выпуск новостей». Сейчас не время развлекаться, слушая разговор Чинацу и остальных, — у меня благородная цель: проверить мусорное ведро.

Чинацу и остальные были поглощены беседой, так что, может, стоит попробовать пробраться на кухню? Нет, это может быть слишком опасно…

Пока я продумывал план, у входа раздался шум. Вскоре дверь в гостиную открылась.

— ………

На пороге появилась молчаливая Карин.

— Добро пожаловать домой. Ты немного опоздала, Карин, — первой отреагировала Чинацу, оторвав взгляд от экрана.

Остальные сёстры хором произнесли: «Добро пожаловать обратно~» и «С возвращением!», а Карин буркнула угрюмое «Я вернулась», не поднимая глаз. Её резкость напоминала поведение дочери в разгар бунтарской фазы.

Затем, переводя взгляд с меня — я сидел за обеденным столом в «позе Гендо» (из «Евангелиона») — на сестёр, расслабленно расположившихся вокруг, она тихо вздохнула, словно что‑то осознав.

Карин обратилась к Фуке:

— Фука. Тот журнал, о котором ты говорила раньше, — можешь взять почитать сейчас, если хочешь.
— О, правда?! Тогда я загляну к тебе в комнату!
— Соране, ты ведь ещё не принимала ванну, верно? Почему бы тебе не поторопиться?
— Точно! Нацу‑нээ, давай вместе!
— Ну уж… Полагаю, ничего не поделаешь… Я только выброшу кое‑какой мусор, подождите минутку.

Трое, которые до этого лениво отдыхали, в мгновение ока разошлись в разные стороны.

Это был великолепный отвлекающий манёвр — Карин прекрасно знала особенности каждой сестры. Стоя перед выключенным телевизором и не глядя на меня (а я был впечатлён), Карин произнесла тоном, будто разговаривала сама с собой:

— Считаю это за услугу.
— А, да. Я у тебя в долгу, — ответил я.

Возможно, она специально показалась в гостиной, потому что беспокоилась обо мне. Когда я слегка склонил голову, Карин вздохнула, словно говоря: «С тобой столько хлопот…», — и вышла из гостиной.

Я проводил её благодарным взглядом, но внезапно пришёл в себя:

«Постой, разве это не странно? Почему я должен быть ей благодарен? В конце концов, именно Карин навязала мне эту загадочную миссию».

— Даже так, Карин… Она ведь говорила не только с Чинацу, верно? — задумался я.

Неужели эти двое действительно не ладят?

Я склонил голову набок, но сейчас было не время для размышлений. Прежде чем кто‑то вернётся, нужно быстро проверить содержимое мусорного ведра.

Поднявшись, я поспешно направился на кухню и встал перед мусорным баком. Нажав на педаль, я поднял крышку вместительного ведра. Внутри количество мусора заметно увеличилось по сравнению с тем, что я видел днём: влажные салфетки, которыми протирали стол, и липкая лента, снятая с валика для удаления ворса, — вероятно, Чинацу выбросила их только что.

Странно было то, что мусор был распределён равномерно. Если бы его просто небрежно кинули, он не выглядел бы так.

«Может, это маскировка?» — пронеслось у меня в голове.

Скорее всего, под этим что‑то спрятано — то, что Карин хотела мне показать.

Нервничая, я сглотнул. Хоть и неохотно, я отодвинул мусор в сторону одной рукой и вытащил то, что лежало внизу.

Из‑под мусора показался обычный пластиковый пакет из круглосуточного магазина, причём очень большого размера. Ручки были завязаны тугим узлом, который нелегко было развязать. Не имея выбора, я взял ножницы и перерезал ручки.

Открыв пакет, я широко раскрыл глаза:

— Это…

◇◇◇

— Эй, Мио. У тебя есть какие‑то трудности с едой? — спросил я.

Мио быстро заморгала.

Было утро через два дня — понедельник, в ванной. Вчера у меня не было возможности поговорить с Мио, так что разговор отложился до сегодняшнего дня.

Сначала я подумывал поговорить с Карин, но передумал: если бы она собиралась с нуля объяснить мне всё, то честно раскрыла бы обстоятельства во время того ночного визита.

— В частности, с ужином, — уточнил я.

Мио подняла взгляд к потолку, погрузившись в раздумья. Как и Карин, Мио по утрам была не слишком бодра, и её реакция заметно замедлялась. Но я почувствовал, что она стала более расслабленной, чем при нашей первой встрече, — и это немного порадовало меня.

— А… — Мио, расчёсывавшая волосы щёткой, похоже, пришла к какой‑то мысли. — Как и ожидалось, ты тоже это заметил, онии‑сан.

Я ничего такого не заметил, но объяснять было бы сложно, так что я просто кивнул.

— Мы… на ужин едим бенто из круглосуточного магазина или готовые блюда из супермаркета. Потому что мы не умеем готовить…

Так открылась правда, подтверждающая содержимое мусорного пакета, который я нашёл в восемь вечера. Внутри, скорее всего, были бенто из магазина и одноразовые палочки для четырёх человек — кроме Карин. На всякий случай я проверил и вчерашний мусор: там действительно оказались упаковки готовых блюд из магазина «Сидзутэцу» и пакеты с рисом.

Причина, по которой я не замечал этого раньше, была в том, что сёстры покидали гостиную перед едой. А если бы я попытался остаться в гостиной, меня, скорее всего, выгнала бы Чинацу.

Карин назначила время в восемь вечера, потому что к этому моменту мусор от бенто ещё не успевал полностью скрыться под другими отходами. Иными словами, Чинацу намеренно скрывала от меня, что они едят. Зная перфекционизм Чинацу, она, вероятно, ненавидела показывать свою слабость.

— Под «не умеем готовить» ты имеешь в виду, что у вас плохо получается?
— Эм, мама и Чинацу‑нээ‑сан — да, — Мио замялась, словно не зная, как объяснить.

— Мама несколько раз забывала, что на плите стоит кастрюля, и из‑за этого случались пожары. Еда Чинацу‑нээ выглядит вкусно, но… как бы это сказать… вкус… очень яркий…

Мио запнулась. Её брови страдальчески изогнулись — возможно, она вспомнила вкус «очень яркого» блюда Чинацу.

— Когда я училась в начальной школе, я попыталась готовить вместо них, но порезала палец ножом. С тех пор Чинацу‑нээ запретила готовить дома.
— Э? Для всех?
— Да. Конечно, мы участвуем в практических занятиях по кулинарии на уроках домоводства… но у меня тоже не очень хорошо получается.

Услышав это, я вздохнул:

— Это чересчур заботливо.

Мио улыбнулась, слегка опустив брови. Казалось, она не знала, что ответить.

— В нашем прежнем доме папа… наш прежний папа иногда готовил для нас, — с этими словами Мио замолчала.

Поскольку я не мог без опаски касаться темы их отца, я задумался о ситуации с питанием. Нельзя сказать, что это плохо, но если они каждый день едят только бенто из магазина и готовые блюда, их рацион неизбежно станет несбалансированным — особенно учитывая, что они находятся в периоде роста.

В тот же момент я наконец понял цель Карин: проверка моих кулинарных навыков была именно для этого.

Мне казалось, будто мной манипулируют, и это вызывало дискомфорт… но, зная обстоятельства сестёр, я не мог просто оставить всё как есть.

— Мио. Что скажешь насчёт того, чтобы сегодня ужин приготовил я?

Мио явно растерялась от моего внезапного предложения:

— Н‑но мы не можем доставлять тебе неудобства, онии‑сан.
— Это не неудобство. Просто я хочу удовлетворить собственное желание. Так что солги остальным сёстрам. Можешь сказать, что приготовила это сама, Мио.
— …Думаю, велика вероятность, что ложь раскроется, — застенчиво произнесла Мио. И правда, такое возможно.

— В таком случае скажи, что это приготовила мама Тию‑тян из соседнего дома в знак благодарности за помощь Шиине.

Я слышал, что секрет удачной лжи — смешать её с правдой. Чинацу и остальные, которые только переехали сюда, почти не общаются с соседями, так что эту историю будет нелегко опровергнуть.

— Е‑если так… — после недолгих раздумий Мио согласилась.
— Тогда не могла бы ты рассказать мне о предпочтениях и аллергиях всех?

— Мио~? Где ты? — донёсся голос из‑за закрытой двери, и я замер. Похоже, мы разговаривали слишком долго.

Проклиная в душе Чинацу за то, что она нас прервала, я извинился перед Мио, сделав жест рукой, будто рублю воздух:

— Прости, Мио. Продолжим этот разговор позже…

Тогда Мио достала из кармана ученическую тетрадь, записала что‑то на странице с блокнотом в конце, вырвала листок и протянула мне:

— В‑вот, это мой ID.

Мой мозг не сразу сообразил, что происходит, и я молча принял записку.

— Эм, я хочу отправить тебе сообщение. Пожалуйста, добавь меня… — покраснев, она быстро выбежала из ванной.

Когда шаги Мио затихли, я рефлекторно вытянул обе руки и поднял записку:

— О‑ох…

Что делать? Я неожиданно получил контактные данные девушки.

Формально я уже давно знаю контакты Асахины, так что это уже вторые… но я испытал неописуемое чувство где‑то между смущением и радостью.

Из‑за этого я совсем не привык к регистрации контактов и какое‑то время возился с телефоном, прежде чем выйти из ванной. К тому времени Чинацу и остальные уже давно ушли в школу.

Выйдя из дома, я увидел, как бабочки‑белянки и пчёлы‑плотники свободно летают возле клумб. Согласно прогнозу погоды, дневная температура составит 23 °C. Похоже, день будет приятным.

Чинацу и остальных не было на станции Кусанаги — вероятно, они уехали на поезде чуть раньше.

Кстати, название «Кусанаги», по‑видимому, происходит от легенды о пожаре, связанного с Ямато Такэру. Легенда гласит, что, когда Ямато Такэру‑но‑Микото подвергся нападению огня, он скосил траву мечом Амэ‑но‑Муракумо‑но‑Цуруги (Небесный меч собирающих облаков), также известным как Кусанаги‑но‑Цуруги (Меч, скашивающий траву) — одним из Трёх священных сокровищ — и спасся, направив огонь на мятежников.

Если подняться по склону до конца, можно увидеть храм Кусанаги, где почитают Ямато Такэру‑но‑Микото. На второй день после переезда Нацуки‑сан и остальные, судя по всему, посетили храм, чтобы отдать дань уважения.

Мне очень нравится этот город. Кусанаги, известный как недавно застроенный элитный жилой район, также является образовательным округом с множеством школ, библиотек и художественных музеев. Вид и транспортная доступность хороши, но атмосфера спокойная — не такая шумная, как возле станции Сидзуока. Иногда его даже называют «Дзиюгаокой Сидзуоки».

Гуляя по городу, часто можно услышать детский смех откуда‑то издалека. Если бы его не было, здесь, пожалуй, было бы немного одиноко.

Как раз когда я сел в следующий поезд, пришло сообщение от Мио — я только что добавил её в контакты. Мио, которая, вероятно, ехала в поезде чуть впереди по тому же маршруту, подробно сообщила мне о предпочтениях, антипатиях и аллергиях всех шести человек, включая Нацуки‑сан. Отправив «Спасибо», я набрал ещё несколько строк — просто чтобы поддержать разговор:

«Сегодня по пути домой из школы я зайду за продуктами».

Через несколько секунд пришёл ответ от Мио:

«Я пойду с тобой».

— Э… — невольно вырвалось у меня. Люди вокруг оглянулись, и я поспешно прикрыл рот кашлем.

В голове всплыла мягкая, тёплая улыбка, словно излучающая отрицательные ионы.

«Мы с Мио идём куда‑то вместе?» — нет, она имела в виду, что составит мне компанию в магазине. Судя по тому, как предыдущий разговор вылетел у меня из головы, я, должно быть, тоже изрядно взволнован.

С чуть вспотевшими ладонями я напечатал ответ:

«Всё в порядке. Я привык, так что справлюсь один».

«Думаю, я хотя бы помогу донести сумки», — ответила она.

Она вежлива или, возможно, исполнительна. Поскольку она явно не собиралась отступать, я решил с благодарностью принять её предложение.

Поскольку возле школы или станции нас могли увидеть, мы договорились встретиться перед магазином «Сидзутэцу» в Кусанаги в 16:00. Как раз когда мы закончили переписку, я прибыл на станцию Син‑Сидзуока.

Придя в школу и войдя в класс, Хируока окликнул меня:

— Доброе утро, Рикуто. Чего это ты с утра так улыбаешься?
— Э… — когда на это указали, я постарался сделать более серьёзное лицо. Похоже, последствия моего разговора с Мио отразились на моём лице. Нужно быть осторожнее.

Размышляя об этом, на уроках я в основном витал в облаках, думая об ужине.

Можно сразу подать кому‑то специально приготовленное блюдо, но это может показаться немного неестественным. Оптимальный вариант — будто соседка угостила их своим фирменным блюдом в знак благодарности.

Возможно, из‑за того, что я только и думал об этом, меня несколько раз вызывали к доске. Хочу похвалить себя за то, что всё‑таки сумел выдать какие‑то ответы.

Наконец закончились уроки — они показались длиннее обычного.

Не делая никаких крюков, я отправился прямиком домой. За пять минут до назначенного времени я подошёл к филиалу магазина «Сидзутэцу» в Кусанаги, который соединён со стоиеновой лавкой.

Мио уже была там. Мио, которая с тревогой оглядывалась по сторонам в углу у входа, заметила меня и подошла — её короткие волосы подпрыгнули при движении.

— Извини. Я заставила тебя ждать?
— Нет. Я только что пришёл.

«Прямо как на свидании», — промелькнуло у меня в голове. Слегка покачав головой, чтобы отогнать эту шальную мысль, я услышал вопрос Мио:

— Что мы сегодня будем покупать?
— А, вот это, — я достал из нагрудного кармана список покупок. Если не записать, потом могу вдруг осознать, что забыл что‑то купить. Можно было бы воспользоваться функцией заметок в смартфоне, но каждый раз разблокировать экран — слишком хлопотно.

Изучив список, Мио подняла на меня взгляд, слегка вскинув глаза.

— Ты уже решил, что будем готовить?
— Да. Хочешь послушать?

В этом не было особого секрета. Мио сжала оба кулака перед грудью и покачала головой из стороны в сторону:

— Н‑нет, всё в порядке. Пусть будет сюрприз.

Я рассмеялся и ответил:
— Понял.

В торговом зале было много домохозяек и пожилых людей, закупавшихся продуктами на ужин. Поскольку среди них не было таких, как мы — школьников, — я чувствовал себя спокойнее. Нельзя сказать, что вероятность встретить здесь кого‑то из знакомых равна нулю, но она довольно низка.

Внутри магазина Мио толкала тележку, а я складывал продукты в корзину. Картофель сегодня стоил дёшево — это было кстати.

— Ты часто сюда приходишь?
— Да. В основном я только смотрю в отделах с бенто и готовыми блюдами… Ах да, сегодня я вызвалась отвечать за покупки, так что не волнуйся.
— О, это очень помогает. Тогда все сёстры смогут поесть.

Если бы я не принял никаких мер, моё блюдо и готовые бенто вступили бы в противоречие.

Чувствуя благодарность за заботу Мио, я вдруг услышал, как она начала что‑то говорить:

— Эм, онии‑сан, может, ты присоединишься…
— М? — переспросил я.

Когда я попросил её повторить, она покачала головой:

— Н‑ничего… Ах, вон там майонез. Пойдём туда.

Похоже, Мио запомнила содержимое списка, потому что уверенно вела меня по торговому залу. Я тихо рассмеялся, оценив её надёжность. При таком раскладе это больше похоже не на свидание, а на…

— Как‑то мы с тобой прямо как молодожёны.

Секунду спустя раздался громкий звон: Мио врезалась тележкой прямо в стеллаж перед собой.

— М‑Мио? С тобой всё в порядке?!

С полки ничего особо не упало, но сама виновница происшествия сидела на полу. Возможно, она ударилась не в самое удачное место: Мио, дрожа мелкими толчками и вытирая лоб, выглядела заплаканной.

— Я‑я в порядке.
— Прости, это я сказал какую‑то глупость.
— Н‑нет…

Несмотря на этот инцидент, мы спокойно закончили покупки. Я дал Мио нести более лёгкую экосумку, и мы направились домой. Она, похоже, собиралась остаться со мной, пока я буду готовить, но я вежливо отказался. Если Чинацу увидит нас вот так, открыто вместе, мне будет сложно придумать оправдание. К тому же я не привык готовить, когда кто‑то смотрит.

Сначала я надел фартук и тщательно вымыл руки — от кончиков пальцев до локтей. Вытерев влажную кожу чистым полотенцем, я устремил взгляд на кухню.

— Ладно, приступим!

◇◇◇

Закончив свой ужин пораньше, я отправил Мио сообщение, когда приблизилось семь часов вечера:

«Можешь скоро разогреть еду?»

«Поняла!»

После быстрого подтверждения я услышал шаги — кто‑то спускался по лестнице. Услышав, как этот человек открыл дверь в гостиную, я отправил дополнительное сообщение: инструкции, какие блюда и как долго разогревать. Поскольку Мио, похоже, не хотела, чтобы еда испортилась, я решил создать небольшую временную задержку.

Мио, которая говорила, что плохо готовит, взялась за дело со словами: «Если нужно просто разогреть…» По правде говоря, я хотел подать блюдо свежим, но это было сложно, так что ничего не поделаешь.

Через несколько минут сверху донёсся звук множества шагов — кто‑то спускался вниз. После небольшой паузы я бесшумно вышел из комнаты.

«Как обычно, вкус неплохой, но…»

Поскольку единственным человеком, которому я когда‑либо готовил, был папа, меня неизбежно охватывало волнение. Поэтому я решил услышать мнения сестёр своими ушами. Я был готов принять не только смешанные отзывы, но даже резкие слова.

Я ждал в углу лестницы на первом этаже, чтобы сразу сбежать при необходимости. Обняв колени на холодных ступенях, я напряжённо вслушивался.

Почти сразу за дверью раздался голос Соране:

— Ого, это же омурайсу!

…Ну ладно, первая реакция неплохая.

После долгих колебаний я выбрал для ужина омурайсу, картофельный салат и консоме. Я подумал, что классическое меню понравится больше, чем что‑то необычное.

К тому же омурайсу — моё любимое блюдо и мой фирменный рецепт. Я решил начать с самого сильного козыря.

Я обжарил куриный рис на сливочном масле и накрыл его пышными яйцами идеальной формы. На каждого человека я щедро взял по два яйца, добавив в яичную массу молоко, чтобы сделать блюдо ещё вкуснее.

…Кроме того, я добавил зелёный перец и зелёный горошек — продукты, которые, по словам сестёр, им не нравились, — но Соране, похоже, этого не заметила. Стоило потратить время, чтобы нарезать их помельче.

— Откуда это? Ты ведь не сама приготовила, Мио?
— Э‑э… Это приготовила для нас соседка… — тихо ответила Мио Чинацу.

Поскольку она, вероятно, и так не слишком умела врать, её голос звучал ещё менее уверенно, чем обычно, и она запиналась на словах. «Держись», — мысленно подбодрил я её.

— Какая соседка? — резко, словно детектив, спросила Чинацу.

У меня на лбу выступил липкий пот. Это осторожная Чинацу. Я начал волноваться, что она уже догадалась о моём присутствии, скрытом за спиной Мио.

— Х‑Харухара‑сан. Недавно я помогла семье Харухара с их котом…
— С котом?
— Эй, может, поедим, пока не остыло? — вмешалась Карин.

«Ох», — удивился я. Обычно Карин часто ест вне дома, но сегодня она вернулась. Я не говорил ей заранее, что готовлю ужин… но, может, она догадалась по поведению Мио? Хорошо, что я на всякий случай приготовил на пять человек.

Благодаря помощи Карин Чинацу прекратила расспросы. Облегчение было недолгим — вскоре послышались вежливые голоса, произносящие «итадакимасу».

Прижав руку к громко бьющемуся сердцу, я тихо перевёл дух.

— Ммм~~~! — доносились из коридора голоса Соране и Фуки, охваченных эмоциями, — те самые звуки, которые невольно издаёшь, когда еда оказывается вкуснее, чем ты ожидал.

Спустя мгновение Чинацу строго сказала:
— Соране, сядь как следует и ешь.

Похоже, Соране вскочила и прыгала на месте.

— Но, но, это так вкусно! Яйцо такое пышное! Кетчуп такой сладкий! — возбуждённо тараторила Соране. Я несколько раз кивнул, думая: «Да? Да?»

Даже если просто сказать «омурайсу», существует множество вариантов, но я приготовил классический омурайсу.

…И несмотря на то, что в блюде были ненавистные перец и горошек, Соране их не заметила. Мои усилия по нарезке окупились.

— Да… Действительно вкусно, — пробормотала Мио, словно смакуя вкус.

— Салат и суп тоже восхитительны! Может, позовёшь к нам повара? — с воодушевлением воскликнула Фука.

Мио послушно ответила: «Она уже ушла домой», — и это заставило меня слегка улыбнуться. На самом деле я был совсем рядом.

— Ох, какая жалость. А есть добавки?
— Онии… Соседка сказала, что остался суп. Подать его? — Мио едва не проговорилась, чуть не произнеся моё имя.

Опасность миновала. Фука, кстати, ест много. Несмотря на свою внешность, у неё удивительно хороший аппетит.

Кроме того, я не знал, что думают Чинацу и Карин, но тот факт, что они едят молча, позволял предположить: особых претензий нет.

— …Ладно, — произнёс я, сжав кулак в небольшом торжествующем жесте: реакция оказалась лучше, чем я ожидал.