Крылатый голос
После того как началась подготовка к фестивалю культуры, школьное здание каждый день гудело от суеты.
И наш класс 2-А не был исключением. С помощью ребят из художественного клуба, которые придумали оформление интерьера, мы изо дня в день резали картон ножницами, раскрашивали детали и складывали бумажные цветы.
Кроме работы в классе, мне ещё нужно было помогать Фуке.
Мы по-прежнему тренировались через день. Фука, у которой дистанция пробежки постепенно увеличивалась, бегала со мной по окрестностям, а потом мы шли в парк и репетировали танцы.
Поначалу вставать по утрам было мучительно, но со временем тело привыкло. Теперь я уже мог просыпаться сам, без того чтобы Фука меня будила, и для меня это был огромный прогресс.
Я закончил и с работой над сет-листом, пересматривая музыкальные клипы. Как только мы решили, что исполнять будем три песни — «Full Power ☆ Starlight», «Sweet Pentagon» и «Coming to See You Today and Tomorrow», — Фука загорелась ещё сильнее. Пока я готовил сбалансированные по питанию ужины, я ещё и выкраивал время, чтобы дорабатывать костюм.
Каждый день кружил голову от занятости, но мне это совсем не было в тягость. И, наверное, за это тоже стоило благодарить Фуку.
Дети растут быстро. Хотя я и сам ещё старшеклассник, рядом с Фукой, которая учится в средней школе, я особенно ясно это чувствовал. Она была как губка, впитывающая всё подряд одно за другим. Со стороны на это даже смотреть было приятно.
Стать лучше. Выступить как можно лучше. Каждый раз, когда до меня доходили её прямые, искренние чувства, я всё сильнее понимал, что должен её поддержать.
И вот наступила суббота.
Надев любимый фартук, я разложил на кухне ингредиенты, которые достал из холодильника.
Я собирался приготовить для Фуки пробную партию печенья. Нескольких учеников, в том числе и меня, которым досталась работа на кухне, попросили на выходных сделать сладости.
Рецепт придумали ребята из кулинарного клуба. Ничего особенно сложного в нём не было, так что я вполне мог справиться один.
— М-м… мука для выпечки, маргарин, сахар, яйца, маття и какао-порошок… Вроде ничего не забыл купить.
Из-за ограниченного бюджета вместо сливочного масла мы использовали маргарин, но зато текстура должна была получиться более лёгкой — а для фестиваля это даже удобно.
Печенье планировалось трёх видов: обычное, с маття и с какао. Посетителям собирались подавать набор из шести штук — по две каждого вкуса.
Были, конечно, предложения сделать что-нибудь посложнее, но в обсуждении быстро всплыли аргументы вроде: «Младшая сестра не станет дарить старшему брату что-то такое» или «Если думать об этом как о “остатках для парня”, становится слишком грустно». В итоге мы решили делать простое печенье из тех ингредиентов, что можно найти в холодильнике. Немного печально, что, даже мечтая о кафе, нам всё равно пришлось оглядываться на реальность.
Ладно, это в сторону. Для начала я включил духовку разогреваться. Обычно я пользовался ею в основном как микроволновкой, но, к счастью, у нас была духовка с полноценным режимом выпечки.
— Дальше миска.
Я положил в блестящую миску размягчённый до комнатной температуры маргарин и сахар, как следует перемешал всё венчиком, потом добавил яйца и продолжил взбивать, пока масса не побелела. Бывает печенье только на желтках или только на белках, но в этот раз мы использовали яйца целиком.
Разделив массу поровну на три миски, я потянулся за мукой.
— Так… по шестьдесят пять граммов на каждую…
Как я и говорил когда-то Чинацу, сладости требуют точности и нервов. Я аккуратно отмерил ещё и маття с какао, просеял всё, бережно вмешал, а потом завернул тесто в пищевую плёнку. После этого три вида теста отправились ненадолго в холодильник отдыхать. На это уходит от тридцати минут до часа.
Когда время прошло, я достал их из холодильника, зажал между слоями плёнки и тонко раскатал скалкой. Потом вырезал фигурки милыми формочками в виде звёздочек и маленьких птичек и разложил их на противне, застеленном бумагой для выпечки… Это тоже было следствием всё того же мнения, что «младшая сестра не станет дарить старшему брату печенье в форме сердечек», так что формочки нам задали заранее.
Оставалось лишь выпекать минут пятнадцать, поглядывая за состоянием, — и всё было готово.
Открыв духовку, я в прихватках вытащил противень. Осмотрел печенье, кивнул и сказал сам себе:
— М-м, выглядит отлично.
Сладкий аромат только что испечённого печенья приятно защекотал нос. Поверхность зарумянилась до красивого золотистого цвета.
— Тогда испеку и это тоже.
Снова разогрев духовку, я выложил на бумагу для выпечки ещё одно печенье и поставил его внутрь. Его я сделал в свободное время чуть раньше, и к фестивалю оно отношения не имело.
Для него время выпечки было тринадцать минут. И как раз когда я нажал кнопку старта, до меня донёсся звук открывающейся двери в гостиную.
— Что это, что это? Пахнет так вкусно!
Первой вбежала Соране, а следом, похоже, пришла и Мио. Я не думал, что запах дойдёт до третьего этажа, но, может, у Соране просто острый нюх.
Обычно Соране всё время держалась возле Чинацу, но сейчас Чинацу не было дома. Кажется, сегодня она была на репетиции встречи гостей, так что все собрались попрактиковаться… Впрочем, об этом лучше лишний раз не думать.
Не обращая внимания на меня, сохранявшего каменное лицо, Соране привстала на цыпочки и уставилась горящими глазами на печенье, лежавшее на решётке.
— А это что?
— Я пёк печенье.
— Ува-а! Гений!
— Прекрати, а то я смущаться начну.
Я и сам не заметил, как гордо улыбнулся.
Хотя, если подумать, они явно хотели попробовать… нет, Соране уже медленно тянулась к печенью, так что я поспешно её остановил.
— Подожди-ка. Печенье ещё не остыло, давай попробуем после ужина, ладно?
У только что испечённого печенья влага ещё не ушла до конца, поэтому оно мягкое.
Но Соране и не думала отступать.
— Но я хочу и горячее попробовать! Рику-нии!
С криками: «Рику-нии, Рику-нии!» — Соране обняла меня за ногу. Что это за существо такое… слишком уж милое.
Впрочем, когда тебя так упрямо просят, это совсем не неприятно. У свежего печенья и правда другой вкус, и оно тоже по-своему замечательное.
— Ладно, понял. Это пробная партия печенья для фестиваля, так что, если не сложно, потом скажите мне и своё мнение.
— Ура-а!
Соране тут же решительно отпустила мою ногу, схватила печенье с какао и сразу отправила его в рот.
— Вкусно!
Увидев, как Соране улыбается всем лицом, я тоже невольно улыбнулся.
Хотя, если честно, мне казалось, что Соране скажет «вкусно» вообще о чём угодно. С этой мыслью я перевёл взгляд на Мио. Она вежливо произнесла:
— Итадакимасу, —
и тоже откусила печенье.
Мио медленно прожевала мягкое печенье, и выражение её лица смягчилось.
— …Мм, вкусно. Это печенье с маття совсем не приторное, кажется, его можно съесть очень много.
— Правда? Это хорошо.
— А Соране нравится сладость какао!
— Тогда попробуй и другие тоже.
Реакция у обеих была хорошая, и я немного приободрился. Похоже, одноклассникам тоже должно понравиться.
И как раз когда меня охватило тёплое чувство, духовка снова подала сигнал, что всё готово.
Я поспешно вынул противень. М-м, и это тоже отлично пропеклось.
Я переложил печенье на другую решётку остывать, обернулся — и увидел, что к Мио и остальным незаметно присоединилась ещё и Фука.
— Ого, Фука?!
— Терпеть сладкое, терпеть сладкое…
Не обращая внимания на моё изумление, Фука тихо бормотала это себе под нос, и от неё прямо веяло мрачной аурой. Она во все глаза смотрела на решётку с печеньем. Честно говоря, это даже немного пугало.
Фука уже отказалась от жёсткой диеты, но чем ближе был день фестиваля, тем труднее ей всё равно было решиться есть сладкое. Выглядела она жалко, но уж слишком обиженно.
Чтобы вывести её из этого состояния, я сказал:
— Порция Фуки — вот здесь.
— …А?
Фука замерла, явно не сразу поняв, что я имею в виду.
Пришлось самому взять пальцами самый маленький кусочек печенья и поднести его к её губам.
— Оно ещё горячее, осторожно.
Фука рефлекторно подула на печенье… хотя заодно обдала воздухом и мои пальцы, но, учитывая, насколько серьёзной она была, я ничего не стал говорить.
Стало чуть щекотно, и я решил, что этого достаточно, после чего отправил кусочек ей в маленький рот.
— Мм…
Изо рта Фуки донёсся хрустящий звук. А спустя миг её глаза засияли.
Дожевав, Фука приложила ладони к щекам и с глубоко тронутым видом прошептала:
— В-вау… вкусно…
— Это овсяное печенье.
Как и следует из названия, оно делается не из муки, а из овсяных хлопьев.
Именно его я приготовил специально для Фуки. Кроме овсянки, остальные ингредиенты были почти те же, что и для фестивального печенья, но, поскольку вкус у него мог получиться слишком простым, я добавил рубленый шоколад.
— Оно полезнее обычного печенья. Так тебе ведь проще его есть, да?
— Как и ожидалось от онии-самы! Если это овсяное печенье, я могу есть сколько угодно!
— Ага. Но всё-таки знай меру.
Я уже где-то это видел, но воодушевлённая Фука, кажется, меня совсем не слушала.
Ну, главное, что ей нравится. Подумав так, я сам потянулся за печеньем, чтобы попробовать, как меня окликнули сбоку:
— …Онии-сан.
— Мм? Мио, что случилось?
Я подумал, может, она хочет что-то спросить про печенье, — и повернулся к ней.
Мио крепко обнимала Соране сзади. Хотя руки её плотно обвивали шею Соране, сама Соране ничуть не возражала и спокойно жевала печенье, приговаривая: «Как же вкусно».
Мио почему-то выглядела загнанной в угол и тихо сказала:
— Эм… я сейчас обнимаю Соране… и у меня заняты обе руки.
— …Ну да, это и так видно.
Брови Мио беспомощно изогнулись домиком, и она слабым голосом продолжила:
— В-в таком случае… даже если я захочу съесть печенье, я не смогу.
Ну так отпусти Соране?
Мне ужасно хотелось сказать именно это, но лицо у Мио было таким серьёзным и отчаянным, что язык не повернулся. Вернее, по своей природе я вообще с трудом мог отказать такой доброй Мио.
— Эм…?
То есть… что это должно значить? Что именно Мио хочет сказать?
Я неловко нахмурился и начал соображать. У неё заняты руки, потому что она обнимает Соране. Из-за этого она не может есть печенье. Поэтому Мио и смотрит так печально. А значит, вывод, к которому я должен прийти, такой—
— Тогда… хочешь, я покормлю?
С некоторым колебанием я всё же взял печенье пальцами.
Но когда я поднёс его к губам Мио, вдруг замер. С Фукой я сделал это не задумываясь, на автомате, а теперь внезапно стало ужасно неловко.
Потому что это ведь… то самое «а-ам»…
— Онии-сан?
Мио снизу вверх смотрела на меня, застывшего на месте.
В её глазах одновременно читались ожидание и тревога. И в тот же миг мой взгляд зацепился за её бледно-розовые губы.
Маленькие, как лепестки цветка, с красивой формой. Я ведь сейчас собирался поднести к ним печенье—
…Нет-нет.
Я резко тряхнул головой.
Спокойно. Не думай лишнего. У Мио просто заняты руки из-за Соране. А я лишь помогаю ей как старший брат…
Вот именно. У обычных братьев и сестёр такое «а-ам» ведь, наверное, дело привычное? Надо будет потом спросить у Хируоки и Ару-куна. Так я, может быть, и сумею преодолеть эту непростую преграду.
И как раз в тот момент, когда я лихорадочно пытался хоть как-то уложить в голове этот хаос—
— Ам!
Соране, которую обнимала Мио, вдруг подпрыгнула и одним махом откусила печенье, которое я держал в руке.
— Ай!
Я рефлекторно отдёрнул палец и вскрикнул. Но Соране ничуть не смутилась и продолжила спокойно жевать.
— С-Соране! Ты мне сейчас палец укусила!
Чуть не плача, я возмутился и посмотрел на руку. На большом пальце отчётливо отпечатались зубы маленького, но свирепого хищника.
— Потому что печенье было прямо передо мной!
Соране с гордым видом улыбнулась, а Мио мягко похлопала её по плечу.
— Соране, ты укусила онии-сана за палец. Надо как следует извиниться.
— …Угу… Прости. Больше так не буду.
После замечания Мио Соране отвела взгляд, надула губы и всё же извинилась. Редко сейчас увидишь извинение, в котором настолько не чувствуется раскаяния.
— Онии-сан, простите.
Мало того, Мио тоже склонила голову с виноватым видом.
— Да ладно, ничего страшного.
Я махнул рукой и невольно задумался. С моего положения и правда нелегко ругать сестёр.
На этот раз Мио сделала это за меня, и этого было достаточно. Если бы её рядом не оказалось, я, наверное, просто закончил бы всё чем-то вроде: «Ну да, раз печенье было перед носом, то ясно».
Будь мы обычными братом и сестрой, хватило бы лёгкого щелчка по лбу и короткого: «Эй!» Но при наших нынешних отношениях неизбежно возникала дистанция. Особенно с Соране, которая намного младше меня, я до сих пор не знал, как себя с ней вести, и потому относился к ней скорее как к ребёнку дальних родственников.
В конце концов, мы не настоящие брат и сёстры, так что бесполезно требовать того, чего пока нет.
Но и это — задача на будущее. Пока я размышлял об этом, наблюдая, как Мио возится с Соране, до меня вдруг кое-что дошло.
А не пыталась ли Мио сейчас… немного поластиться ко мне?
Если подумать, вторая дочь, Мио, как и Чинацу, почти никогда не позволяла себе вести себя избалованно с окружающими. Наоборот — она терпела капризы Карин и присматривала за Соране, совсем как старшая сестра, заботящаяся о младших.
Но ведь и ей иногда хочется побыть с кем-то маленькой, правда? И подумав, что её загадочная реплика могла значить именно это, я пожалел, что не вслушался внимательнее.
— Онии-сама, я доела печенье.
Фука, полностью проигнорировав наш разговор, продолжала есть и с сожалением сообщила это мне. Я посмотрел — и правда, все десять овсяных печений куда-то исчезли.
— Ты всё съела сама… Хм, хотя и с этой стороны заметно поубавилось.
Изначально для фестиваля у меня было около тридцати печений, а теперь осталась уже только половина. Если думать о том, чтобы отнести их в класс, этого было маловато.
— П-простите. Наверное, потому что было слишком вкусно, я и сама не заметила, как съела лишнего.
Мио побледнела и виновато извинилась, но большую часть всё же умяла Соране.
— Ничего, я просто испеку ещё.
Ингредиенты ещё остались. Заодно и потренируюсь — ничего плохого в этом нет.
— А, если так… в следующий раз я тоже хочу помочь. Я никогда раньше не делала сладости, так что, наверное, буду только мешать…
Мио робко произнесла это. Хотя Фука и Соране, наевшись и напившись вдоволь, уже убежали из гостиной с криками: «Спасибо за угощение!», сама Мио до конца оставалась такой воспитанной.
— Нет, это очень поможет.
— Если у нас хорошо получится, можно я тоже отнесу немного Тию-тян?
— Конечно. Она наверняка обрадуется.
Я улыбнулся и кивнул. Всё-таки здорово, что Мио до сих пор общается с соседями из семьи Харухара.
— Спасибо. Только… у меня нет фартука…
Мио смущённо опустила взгляд. Если подумать, в доме Чинацу сестрам изначально запрещали готовить. Так что отсутствие фартука было совершенно естественным.
— Если не против, хочешь взять мой?
— Правда можно?
— Конечно. Он чистый, не волнуйся.
Мой любимый — длинный фартук на плечевых лямках. Я перепробовал разные варианты, но всё-таки считаю такой фасон самым удобным. Обычно я чередую синий и зелёный, и синий как раз сейчас должен быть выстиран.
Я сходил в комнату, принёс фартук и отдал его Мио. А когда полез в холодильник за дополнительными яйцами, сзади раздался голос:
— Онии-сан, я надела.
Поймав её в центре поля зрения, я невольно широко раскрыл глаза.
Обычный однотонный фартук, который я сам ношу каждый день, на Мио будто переродился заново. Даже ткань, успевшая поблёкнуть от бесчисленных стирок, словно снова стала ярче.
Если говорить точнее, от неё так и веяло образом идеальной жены и заботливой хозяйки. Хотя я скорее умру, чем скажу это вслух.
— Эм… у нас теперь одинаковая одежда, да?
Мио, поглядывая на закатанные рукава, невинно засмущалась. Я чуть не выронил яйцо на пол.
— Да. Одинаковая.
От одной такой обычной реплики сердце вдруг забилось быстрее. Хотя у Мио наверняка не было никакого скрытого смысла.
Если мы продолжим разговаривать в том же духе, я точно скажу что-нибудь странное. Я прочистил горло.
— Тогда давай начнём скорее. Сможешь сначала разогреть духовку?
Я постарался сказать это как можно беззаботнее, но Мио, заложив руки за спину, просто молча посмотрела на меня снизу вверх.
— Мио?
Мио чуть помедлила, а потом тихо сказала:
— Эм… я рада. Такое чувство, будто мы впервые за долгое время разговариваем с онии-саном наедине…
— А… и правда. Давно такого не было.
Из сестёр первой, с кем мне удалось нормально общаться, была именно Мио. Тогда она переживала из-за пропавшей кошки Шины, и именно я первым заговорил с ней — с этого всё и началось.
Из-за этого Мио стала тайком общаться со мной за спинами других сестёр. Без преувеличения можно сказать, что именно благодаря ей я теперь вообще могу ладить с нынешней Чинацу и остальными.
Поэтому мы больше не прячемся для разговоров в умывальной. Более того, в последнее время я—
— В последнее время онии-сан всё время с Фукой-тян.
Почти одновременно с моей мыслью Мио тоже назвала имя Фуки. В её голосе прозвучала лёгкая тоска, и я удивлённо распахнул глаза.
Совсем как и её недавняя неловкая попытка побыть избалованной. Может быть, сам того не замечая, я заставил Мио почувствовать себя одинокой.
Возможно, это лишь мои догадки… но Мио подняла глаза с едва заметной улыбкой на губах.
— Но… пока печенье печётся, онии-сан принадлежит мне.
Сказав это, Мио тут же смутилась. Глядя на её покрасневшее лицо, я ощутил у себя в груди какое-то сладкое онемение.
Смотреть прямо на улыбающуюся Мио было слишком тяжело — настолько она была милая.
— Эм, онии-сан. Разогреть духовку?.. А как это делать?..
— А, это? Нужно нажать вот сюда.
— Нажать, нажать…?
Так мы и испекли печенье — я, почти бесполезный, и Мио, которая впервые в жизни делала сладости. И получилось это, пожалуй, только благодаря её стараниям.
Заодно я снова остро почувствовал: если она и в школе ведёт себя так же, то Мио, должно быть, очень популярна в классе…
◇◇◇
На следующий день, в одиннадцать утра.
Сегодня Чинацу и Карин тоже не было дома. Мио и Соране ушли в дом Харухара — отнести печенье и поиграть. Похоже, Тию и Соране, будучи почти ровесницами, отлично поладили и стали хорошими подружками.
А я в это время стоял в прихожей вместе с Фукой.
— Ну что, Фука, пора выходить.
Утром немного покапал дождь, поэтому сегодня мы сдвинули время пробежки. Сейчас уже светило почти летнее солнце, а асфальт успел высохнуть. В таких условиях бегать было вполне можно.
Мы вышли наружу и закончили разминку, после чего Фука бодро сказала:
— Хорошо! Сегодня я тоже буду изо всех сил стараться быть айдолом!
— …Айдолом?
Услышав шёпот за спиной, мы с Фукой одновременно обернулись.
Там стояли Мио и Соране, только что, похоже, вернувшиеся от Харухара.
— …Ах.
По щеке Фуки скатилась капля пота. Видимо, она окончательно расслабилась, решив, что их обеих нет дома.
Мио посмотрела на нас удивлённо.
— Фука—
Я попытался глазами спросить, что делать, но Фука даже не взглянула на меня и сама прямо сказала:
— Вообще-то я собираюсь выступать на сцене на фестивале культуры!
Мио удивлённо моргнула и перевела взгляд на меня.
— …С онии-саном? Только вы вдвоём?
Она поняла всё совершенно неправильно.
— Онии-сама у меня менеджер. А я одна буду танцевать айдол-танец.
Похоже, решив, что скрывать дальше уже бесполезно, Фука рассказала часть правды — в отличие от прошлого раза. Это всё-таки лучше, чем врать… хотя про прослушивание она, как и следовало ожидать, так и не сказала.
Выслушав это, Мио заметно впечатлилась.
— Вот как… Это потрясающе. Значит, вот почему Фука-тян в последнее время бегает.
— Да. Но, пожалуйста, держите это в секрете от Чинацу-онээсамы и остальных.
Фука приложила палец к губам и чуть улыбнулась. Мио, которая совсем не умела лгать, выглядела растерянной, но всё же кивнула.
— С-секрет… хорошо, я поняла. Постараюсь.
— А? Фу-нэ, ты умеешь танцевать?
Соране, державшаяся за руку Мио, явно засомневалась. Фука тут же надула щёки.
— Я каждый день усердно тренируюсь, так что танцую очень хорошо!
— Вот как. Тогда Соране тоже хочет посмотреть, как танцует Фу-нэ!
— Хорошо, покажу!
Между ними прямо искры посыпались. Чуть было не началась ссора, но Фука, наоборот, раззадорилась, так что, наверное, всё было в порядке.
Раз уж Мио и Соране решили пойти с нами, я объяснил, куда именно мы направляемся.
— Сегодня я собираюсь добежать до Травяного парка.
Официально это место называется Lawn Garden. Оно находится на территории Университета Сидзуоки и открыто для жителей префектуры бесплатно.
Я ожидал услышать что-нибудь вроде: «А что это за Травяной парк?», — но Мио и Соране просто спокойно кивнули.
— Кстати, вы ведь с Чинацу уже ходили в библиотеку, да, Мио и Соране?
— Ага. И на обратном пути ещё заходили в парк.
Чуть выше Травяного парка как раз стоят рядом Центральная префектурная библиотека Сидзуоки и Префектурный художественный музей Сидзуоки.
— Рику-нии, а можно я возьму футбольный мяч?
Соране — девочка до мозга костей футбольная — спросила это, потягиваясь.
— К сожалению, там игры с мячом запрещены.
И не только футбол — бейсбол и гольф тоже под запретом. Раз уж этим местом можно пользоваться свободно, правила надо соблюдать.
— Все смотрите по сторонам, осторожнее с машинами и велосипедами. Не забывайте оглядываться.
— Ла-а-адно!
Похоже, окончательно воспрянув духом, Соране легко побежала вперёд.
Следом за ней стартовала Фука… и тут я невольно изумился увиденному. Скорость бега у Соране и Фуки почти не отличалась.
Вообще-то если сравнивать первоклассницу начальной школы и второклассницу средней, то старшая должна быть быстрее с большим отрывом. И рост другой, и мышечная масса совсем разная.
Но Соране уверенно отталкивалась от земли и сохраняла красивую форму всё время бега. Это был стиль человека, который прекрасно понимает, как правильно пользоваться своим телом. Я и так знал, что из-за футбольных занятий она хороша в спорте, но не ожидал, что до такой степени.
Стоило Фуке увидеть, с какой скоростью бежит Соране, как в ней тут же проснулся соревновательный дух.
— Я не проиграю…
И верно. Фука тоже понемногу растёт.
Сначала она совсем быстро выдыхалась и останавливалась, но теперь уже держалась почти вплотную за Соране.
Я улыбнулся, почувствовав, как сильно Фука продвинулась. Хотя, если честно, её немного утягивали слишком быстрым темпом, и это меня слегка тревожило…
Оставив четвёртую и пятую дочерей соревноваться на бегу вверх по склону, я перевёл взгляд вперёд.
Хотя дистанция и километра не составляла, Мио уже тяжело дышала. У Фуки тоже не сказать чтобы были выдающиеся спортивные способности, но Мио в спорте, пожалуй, можно было считать безнадёжной. Даже форма у неё уже совсем сбилась.
Я подошёл к ней и спросил:
— Мио, ты в порядке?
— Д-да. Всё хорошо.
Мио ответила, задыхаясь. На лбу у неё выступили бисеринки пота.
Я на мгновение окинул взглядом её всю… Хм. Если подумать, одежда для пробежки у неё вообще была не слишком подходящая. Худи и чёрные колготки, в которых пришла Мио, по виду и должны были сильно задерживать тепло.
Сейчас конец мая, сезон дождей уже на подходе. По прогнозу сегодня двадцать два градуса. Погода приятная, но бежать в таком — наверняка жарко.
Если подумать, Мио вообще всегда носит закрытую одежду. В школу — худи и чёрные колготки, в выходные примерно так же. Даже пижама у неё с длинными рукавами и длинными штанами — и в этом она удивительно последовательна.
Когда мы недавно делали печенье, она слегка закатала рукава худи; может быть, это был вообще первый раз, когда я увидел запястья Мио.
— Мио, сними худи…
Ей бы наверняка стало легче, и я уже хотел было предложить это вслух, но тут же плотно сжал губы. Нет никакой гарантии, что под худи на ней есть что-то, кроме белья. Лучше не говорить не подумав.
— Мио, сними колготки…
Если уж на то пошло, можно было бы снять чёрные колготки… но, поскольку они тянутся от пояса до самых носков, а сегодня на Мио ещё и шорты, это было даже сложнее, чем худи.
Не придумав ничего путного, я замолчал. И в этот момент тело Мио вдруг качнулось в сторону.
— Кя!
— Ой.
Прежде чем она успела упасть, я протянул руку и подхватил её за талию.
Тело под просторным худи оказалось неожиданно тонким.
— В-ва, а… у…
Мио несколько раз открыла и закрыла рот, как рыба, выброшенная на берег. Её лицо вмиг вспыхнуло ярко-красным.
Только увидев эту странную реакцию, я на секунду позже осознал. Из-за того что моя рука обнимала её за талию, со стороны это выглядело почти так, будто я обнимаю Мио.
— П-прости!
Я тут же поспешно отступил и поднял обе руки, словно сдаваясь. Это был вообще первый раз, когда я вот так коснулся тела девушки, и у меня самого лицо тоже начало гореть.
— Н-нет, это я должна извиниться. Просто я и правда не очень в спорте… прости, что бегу так медленно.
Мио тоже несколько раз поклонилась, извиняясь. Я и раньше это чувствовал, но Мио, похоже, слишком легко начинала винить во всём себя.
— Да нет, ничего страшного. Но не перенапрягайся. Просто беги в своём темпе.
— Хорошо…
Мне не хотелось видеть её поникшее лицо, поэтому, переходя с ней через пешеходный переход, я сменил тему:
— Кстати, ты ведь печенье отнесла? Как Тию-тян отреагировала?
— А… она очень обрадовалась. Только у неё сегодня, кажется, были какие-то дела, так что мы почти сразу ушли.
Понятно. Вот почему они так быстро вернулись от соседей.
— Вот как. Это хорошо.
— Угу.
Мио наконец улыбнулась, и я с облегчением выдохнул.
Оставив её чуть позади, я прибавил шаг, чтобы догнать Фуку и Соране.
Мы миновали наше обычное место для тренировок — парк Хётанзука, — и впереди я заметил этих двоих. Как и ожидалось, расстояние между Фукой и Соране стало уже больше, чем раньше.
— Фука, держись—
Я только хотел её подбодрить, как Фука повернула голову и пронзила меня взглядом.
— Что такое?
Я подумал, что она хочет что-то сказать, и подстегнул её, но она холодно бросила:
— …Онии-сама. У вас лицо до сих пор красное.
— Чт—
Похоже, Фука успела увидеть ту сцену между мной и Мио.
— Как странно. Когда вы обнимали меня раньше, вы ведь совсем не краснели.
Мне страшно хотелось возразить: «Когда это такое было?», — но я почувствовал, что этим только сам себе вырою яму, и потому промолчал.
— Кстати, Фука. Впечатляет, что у тебя ещё хватает сил разговаривать на бегу.
Я решил, что продолжать эту тему ничем хорошим не кончится, и попытался сначала просто её похвалить.
— Нет. Мои силы уже давно на пределе… уф…!
Фука вдруг начала тяжело хватать воздух. Похоже, болтать она заставляла себя исключительно ради того, чтобы вставить эту реплику.
Ничего не поделаешь, я сбавил темп и подстроился под её скорость.
— Вы все такие медле-е-енные!
Немного погодя, видимо заскучав бежать одной, Соране, ушедшая далеко вперёд, вернулась назад. Её неиссякаемая выносливость действительно внушала трепет.
— Ф-Фука-тян, Соране-тян, онии-сан…
Подтянулась и Мио — вся запыхавшаяся.
Так что в итоге, пусть и двигаясь черепашьим шагом, мы всей компанией всё же добрались до ворот префектурного университета.
— О, так вот это университет.
Фука с любопытством задрала голову.
Кампус Кусанаги Университета Сидзуоки, расположенный на склоне плато, славится своими зданиями из красного кирпича. Помимо известного сложностью поступления фармацевтического факультета, здесь, кажется, есть ещё факультеты международных отношений и сестринского дела.
В сам кампус мы заходить не стали, а только пошли вдоль широкой аллеи, обсаженной деревьями, понемногу восстанавливая дыхание. Благодаря густой листве наверху было довольно прохладно, и я чувствовал, как пот на теле постепенно остывает. Свет, просачивающийся сквозь ветви, заставлял опавшие листья словно танцевать.
Миновав несколько машин, мы вышли к длинной лестнице. Фука и Соране первыми побежали вверх. С каждым их шагом из-под ног доносился сухой хруст. Слой опавшей листвы будто удерживал здесь время на месте.
— Пришли!
Фука, первой взобравшись по ступеням, громко воскликнула.
Мы с Мио поднялись следом. Перед нами раскинулась сегодняшняя цель — Травяной парк.
Чистое небо и изумрудная трава. Высокое здание из красного кирпича на восточной стороне красиво контрастировало с этой зеленью — один только вид вокруг освежал.
В просторном Травяном парке не было никакого игрового оборудования. Раз сегодня воскресенье, здесь собралось немало семей с детьми: кто-то играл в бадминтон и фрисби, кто-то расстилал на склоне коврики и болтал — каждый отдыхал по-своему. В Сидзуоке это место ещё и известно как локация для съёмок рекламы бэнто.
— А-а… наконец-то мы добрались.
Фука выглядела так растроганно, будто айдол, впервые оказавшийся в Будокане, так что мне пришлось тихо окатить её холодной водой:
— Фука, а ты разве не танцы пришла репетировать?
— А, точно.
Фука хлопнула в ладони.
Она побежала следом за Соране, уже носившейся по парку, вниз по лестнице, а потом вдруг резко свернула вправо.
Я поспешил за ней по мягкой траве — и увидел на южной стороне парка уличную сцену. Хотя сценой это называлось довольно условно: просто открытая бетонная площадка без крыши.
— После парка Хётанзука это тоже моя сцена!
Фука взбежала по коротким ступенькам, встала в центре и явно пришла в восторг от своей второй особой сцены.
Для чего это место использовалось на самом деле, я не знал. Даже если оно и попадалось мне на глаза раньше, я почти не обращал на него внимания. Но, может быть, именно потому, что Фука видит во всём немного другой мир, чем я, для неё и сцена выглядит сценой, и наряд — как костюм айдола.
— Тогда, онии-сама, пожалуйста.
Я встал перед сценой, кивнул и взял в руки смартфон, который протянула мне Фука.
Из динамика зазвучало вступление, которое за последнее время я уже успел выучить наизусть. Чтобы не мешать другим посетителям, я поставил совсем тихо.
Наверное, из-за того, что вокруг были зрители, движения Фуки поначалу получались чуть более скованными, чем обычно. Но где-то на середине она перестала нервничать и начала без ошибок выполнять даже те связки, которые ей не удавались лучше всего.
А потом, не прошло и много времени с начала танца, как то ли весёлая музыка, то ли сама Фука привлекли внимание двух малышей детсадовского возраста — мальчика и девочки, которые вприпрыжку выбежали на сцену.
— А что вы делаете?
— Танцуете?
С таким вмешательством продолжать урок уже было трудно. Я сразу подумал, что надо выключить музыку, но Фука отреагировала совсем иначе. Она улыбнулась детям, которые были даже младше Соране, и поманила их к себе.
— Да, это танец моей любимой айдол-группы. Давайте станцуем вместе.
Наверное, Фука так мягко расположила их к себе, что оба ребёнка сразу с улыбкой подошли ближе.
— Вот так, смотри…
Она стала учить их общим движениям, упрощая слишком сложные шаги, чтобы они были по силам детсадовцам. Достаточно было одного только движения, где нужно крутить попой, — и они уже весело расхохотались.
Когда дети, держась за руки с родителями, ушли, Фука помахала им вслед. Всё с той же взрослой улыбкой на лице она окликнула меня:
— Онии-сама, можно, пожалуйста, ещё раз включить музыку с самого начала?
— Конечно.
Пока музыка играла, Мио, всё это время остававшаяся рядом со мной, впервые за долгое время заговорила:
— Вы обычно так и тренируетесь?
— Ага. Через день бегаем, потом ещё танцевальные уроки… и мышечные тренировки она каждый день делает очень усердно.
Услышав это, Мио снова посмотрела на сцену.
— …Фука-тян такая красивая.
В её шёпоте звучало искреннее восхищение.
Закончив две песни, Фука спустилась со сцены. Её обычно пушистые волосы прилипли к голове от пота, и из-за этого она выглядела моложе обычного.
— Молодец, Фука.
— Спасибо.
Я протянул ей полотенце, которое мы взяли из дома, и бутылку спортивного напитка, купленную в автомате. Фука вытерла лицо и с удовольствием сделала несколько глотков.
И тут к нам вернулась Соране, которая до этого в одиночку скакала по парку. А потом она лёгким шагом направилась прямо на опустевшую сцену.
— Соране, ты что делаешь?
Только когда я окликнул её, она, похоже, наконец поняла, что мы смотрим, и повернулась к нам.
— Рику-нии, а можешь ещё раз включить ту песню, что была? Эм, самую первую.
Сначала я не понял, о чём она, но всё же по её просьбе включил с начала «Sweet Pentagon».
И через несколько секунд меня снова поразила невероятная способность Соране.
— Соране, да ты здорово танцуешь…
Лёгкие шаги, идущие от устойчивого корпуса. Иногда она, конечно, сбивалась, но если повторить ещё несколько раз, наверняка смогла бы танцевать почти безупречно.
…Нет, может, как раз потому, что движения были запомнены лишь примерно, её врождённый талант и бросался в глаза ещё сильнее. Соране просто наслаждалась музыкой, двигала телом — и не только. Она ещё и свободно меняла силу движений и темп в нужных местах.
Проходившие мимо студенты, указывая на неё, восхищённо говорили: «Какая милая девочка!» Соране красиво крутанулась на одной ноге, улыбнулась им и даже помахала рукой. Тот милый поп-танец, над которым Фука всё ещё билась, она исполняла с какой-то поразительной лёгкостью.
Казалось, песня закончилась в одно мгновение. Завершив танец, Соране спустилась со сцены на траву под аплодисменты — мои и Мио.
Потрясающе, хотелось похвалить её сразу же, но я сдержался. Что почувствует Фука, если увидит, как Соране, посмотрев танец всего один раз, так легко его повторяет?..
Фука, до сих пор молчавшая, вдруг шагнула вперёд и мягко взяла Соране за плечи.
Свет в её глазах был… точь-в-точь как у способного продюсера айдол-группы.
— Соране, ты… не хочешь стать айдолом?!
— Соране хочет играть в футбол!
Продюсеру отказали мгновенно.
Фука поникла, но, похоже, всерьёз она этого и не ждала. Тяжёлой походкой она вернулась назад и плюхнулась на траву.
— У Чинацу-онээсамы и у Соране обеих очень высокие спортивные способности. Даже завидно…
Пробормотала Фука, уткнув подбородок с мягким округлым контуром между коленями.
У Чинацу отточенная боевая интуиция, а Соране с детства развивает ноги и бёдра футболом. Обе, наверное, из тех, кого можно назвать прирождёнными талантами.
Когда растёшь рядом с такими сёстрами, понятно, почему Фука впадает в уныние. Тем более после того, как танец, над которым она так старалась, с лёгкостью повторила Соране, увидев его всего несколько раз.
И как раз когда я размышлял, как бы её подбодрить…
Мио подошла к Фуке.
— Н-ничего страшного. Фука-тян всё равно лучше меня в спорте!
— …Спасибо, Мио-онээсама.
Фука улыбнулась в ответ на эти слова поддержки. Хотя её истинные мысли наверняка звучали примерно так: «Даже если мне это говорит Мио-онээсама, безнадёжная в спорте…» Хотелось бы, чтобы она хотя бы чуть лучше умела это скрывать. А то Мио заплачет.
Но, в любом случае, благодаря Мио атмосфера немного смягчилась. И я сам не заметил, как спросил:
— Кстати, а Карин хорошо занимается спортом?
Старшая дочь, Чинацу, и пятая, Соране, в спорте хороши.
Вторая дочь, Мио, и четвёртая, Фука, наоборот, не очень.
Тогда что насчёт Карин, которая как раз между ними? Услышав мой вопрос, Мио и Фука переглянулись.
— Карин, наверное, где-то на среднем уровне…
— …Я вообще ни разу не видела, чтобы Карин-онээсама хоть чем-то занималась всерьёз.
Понятно. Похоже, Карин из тех, кому лень даже просто проявлять свои способности. Очень похоже на неё.
Как только короткий перерыв закончился, Фука поднялась. Заговорила она с Соране, которая крутилась на месте, будто щенок, гоняющийся за собственным хвостом.
— Соране, у меня вот здесь шаги совсем не получаются. Ты можешь показать?
— Ага, конечно! Тут, наверное, перед поворотом надо сильнее зажать локти…
Умение не дуться в таких ситуациях, а сразу просить совета — одно из главных достоинств Фуки.
Фука не из тех, кто быстро ломается духом. У неё сильная воля, и она умеет двигаться вперёд. Может, сама она этого и не замечает, но для айдола это тоже очень важное качество.
Дальше началось уже время танцевального урока от Соране. Я сам танцевать не умел, так что её советы с точки зрения движений оказались для Фуки огромной помощью. И пусть всё получилось немного само собой, но то, что мы тренируемся вместе с Соране и остальными, было на удивление кстати.
Когда тренировка дошла до удобной паузы, я заговорил с Фукой:
— Кстати, Фука. А тебе разве не нужны ещё и занятия по вокалу?
Говорят, во втором туре прослушивания будут танец, пение и интервью. Но пока мы занимались только выносливостью и танцами; самого важного — пения — Фука, кажется, вообще ещё не практиковала.
Услышав мои слова, стоявшая рядом Мио почему-то улыбнулась.
— Понятно. Онии-сан ещё не слышал, как поёт Фука-тян.
Что она этим хотела сказать? Пока я недоумённо наклонял голову, Мио окликнула Фуку:
— Фука-тян, можешь спеть что-нибудь?
— Да, конечно!
Фука ответила уверенно. Я отчётливо услышал, как она набрала полную грудь воздуха.
— Эй, сладкий и милый пентагон, кого же ты выберешь?.. —
Пела она как раз «Sweet Pentagon», ту самую песню, что звучала здесь совсем недавно.
Само собой, Lie♡Lie — это айдол-группа, сильная и в пении, и в танцах. Но голос Фуки, разносившийся над Травяным парком, показался мне даже более чарующим, чем у них.
Я почти бессознательно пробормотал:
— Какой красивый голос…
Нежный, и в то же время прозрачный — певучий и очень красивый.
Этот голос плыл по ветру. Деревья тихо шелестели, будто зрители, хлопающие в ладоши, а маленькие птички на ветках радостно щебетали.
Я вспомнил, что при нашей первой встрече Фука и правда говорила, что хорошо поёт. С таким даром неудивительно было этим гордиться.
— С этим всё должно быть в порядке.
Если она сумеет показать свои способности без остатка, выступление на сцене фестиваля культуры точно будет успешным.
И не только это. Мечта Фуки стать айдолом уж точно не закончится просто мечтой. Её голос обладал такой силой, что заставлял меня в это верить.
И вдруг на мои слова откликнулась Мио:
— Если это Фука-тян, у неё обязательно получится… но…
— Онии-сама. Ну как вам моё пение?
Как раз в этот момент Фука, закончив петь, подошла к нам по траве. Я первым делом улыбнулся ей.
— Да, голос был прекрасный.
— Спасибо. Кажется, благодаря тренировкам у меня и лёгкие стали сильнее. Со следующего раза попробую петь прямо во время танца.
Фука победно сжала левую руку, будто держала в ней невидимый микрофон.
— Кажется, всё складывается хорошо. Давайте и дальше двигаться вперёд на этой волне!
— О-о-о!
Соране тут же подняла кулак вслед за воодушевлённой Фукой.
Глядя на их оживление, я невольно улыбнулся — и так и не успел спросить у Мио, что она хотела сказать дальше.