Захватчик одиноко стоящего дома

Едва открыв глаза, я — Рикуто Миянага — осознал свою оплошность.

Солнце, светившее сквозь широко распахнутые шторы, стояло гораздо выше, чем обычно. Я посмотрел на смартфон, лежавший рядом с подушкой, и с удивлением обнаружил, что уже 12:30. Новый личный рекорд.

«Чёрт, я проспал слишком долго…»

Я приподнялся и медленно потянулся. Лениво зевнул — слёзы застилали мне глаза.

Это были первые выходные после того, как я перешёл в старшую школу. За неделю, прошедшую с момента перестановки в классе, я, похоже, изрядно устал. Что ж, у меня не появилось ни одного нового друга, и я ни с кем не договаривался о встречах, так что проспать — не такая уж большая проблема…

Я вяло поднялся с кровати и, почёсывая живот, побрёл в туалет на первом этаже. За окном воробьи весело чирикали, словно заводили светскую беседу.

Суббота, 12 апреля. Небо ясное, как и полагается весной. До конца марта случались дни, когда температура была такой, что приходилось выбирать между футболкой и вязаным свитером, но наконец‑то наступила весна.

Я умылся, почистил зубы и, глядя на себя в зеркало — где‑то на чёлке виднелась торчащая прядь, — мысленно представил содержимое холодильника. На завтрак будут блинчики с яблочным джемом. У меня остался пакет с зеленью, так что к ним можно добавить зелёный салат. Может, за долгое время приготовлю на ужин омлет с рисом…

Полоща рот и сплёвывая в начищенную до блеска раковину, я подумал о том, что в этом году я так и не съездил полюбоваться цветением сакуры. Что ж, в любом случае было бы скучно любоваться цветущей сакурой в одиночестве.

Пока я вытирал полотенцем влажный рот, по всему пустому дому разнёсся протяжный звук дверного звонка.

Скорее всего, это был не опрос от местной ассоциации — я только что его заполнил. Может, это какие‑то продажи, религиозная пропаганда или папа заказал доставку?

«Да‑да, сейчас открою…»

Зная, что человек меня не слышит, я ответил как можно более дружелюбно.

Когда я шлёпал тапочками по полу, направляясь в гостиную, на экране домофона, оснащённого камерой, появился мужчина в серой униформе — я узнал его по рекламным роликам и по городу.

— Доброе утро, Миянага‑сан. Мы из транспортной компании Anteater Mark!

Вспомнив их коронную фразу — «Лови момент, пока есть возможность! Мы усердно работаем, не покладая рук!» — я в замешательстве склонил голову набок. Что понадобилось транспортной компании в моём доме?

— Миянага‑сан?

Я ответил: «Сейчас открою!» — но тут же посмотрел на свою одежду и поморщился. На мне была мятая пижама, которая явно кричала о том, что я только что проснулся.

Однако, решив, что заставлять их ждать ещё хуже, я сдался и поспешил к входной двери. Обычно я не валяюсь в постели до такого времени, так что сегодня — редкий случай… Придумывая на ходу оправдания, я надел сандалии и открыл входную дверь.

Моему взору открылось голубое небо, белые облака — и ещё более белые зубы этих милых ребят.

Ослеплённый ярким светом — ещё более ярким, чем в рекламе, — я рефлекторно прикрыл глаза рукой. Не стоит смотреть на такой яркий свет сразу после пробуждения.

— Здравствуйте! Какая сегодня прекрасная погода, правда?

— Д‑да…

«Огромный… Интересно, что там внутри», — подумал я, когда парень впереди, который до этого только и делал, что болтал, сверкнул зубами и заговорил:

— Ну что ж, давайте занесём багаж внутрь!

— А? Э‑э, погодите минутку…

— Заносим его внутрь~!

— …Пожалуйста, проходите!

Чёрт. Почему я сказал «пожалуйста»?

Но к тому времени, когда я, легко поддающийся влиянию, пришёл в себя, было уже слишком поздно. Щеголяя такими приятными улыбками, что они буквально искрились, парни проскользнули мимо меня, а я стоял, словно парализованный, в дверях. Умело снимая обувь без помощи рук, они нанесли решающий удар.

— Мы поднимемся прямо на третий этаж!

— А? Ииииииииииии?

Я был сбит с толку, задаваясь вопросом, не перепутали ли они мой дом с чьим‑то ещё. Но мне также показалось, что этот парень с самого начала чётко произнёс «Миянага‑сан».

Мой дом — резиденция Миянага, расположенная в Кусанаги, в южной части префектуры Сидзуока, — имеет планировку, при которой сразу после входа в подъезд есть лестница, а слева — дверь в гостиную. Этот дизайн учитывает индивидуальную приватность: он позволяет подняться на верхние этажи, не проходя через общую гостиную. Но, поскольку я практически единственный, кто живёт в этом доме, у меня нет возможности оценить это по достоинству.

Ребята поднимались по лестнице осторожными, но быстрыми движениями.

Оставшись у входа, я остолбенел и высунул голову наружу. За стеной я увидел четырёхтонный грузовик, припаркованный на дороге перед домом.

Затем, сразу после этого, на территорию въехал легковой автомобиль. Это была любимая машина моего отца — красный BMW.

Разумеется, за рулём был папа. Я ещё больше растерялся и, дождавшись, пока машина остановится под навесом, быстро пошёл к ней.

— Папа, что это значит?!

Дверь открылась, и мой отец — Мукай Миянага — вышел из машины. Он снял солнцезащитные очки и почему‑то оказался в ярко‑красной рубашке с гавайским принтом, хотя должен был быть в командировке в Токио.

— Ой! Я рад, что ты вышел поприветствовать меня, Рикуто, сынок!

Быстро сняв солнцезащитные очки и сунув их в нагрудный карман рубашки, он широко раскинул руки. Я уклонился от удушающих объятий отца, который вернулся впервые за три недели, и отодвинулся вправо.

— Ну хватит. Что это всё значит?

Сказав «это», я указал на грузовик.

Разочарованный отец поправил очки, потёр нос и заявил:

— Ну, понимаешь… В общем, твой отец решил снова жениться.

— …Ещё раз?

— Хм. Слабая реакция.

Папа надул губы. Когда мужчина за тридцать так делает, это совсем не мило, а скорее пугает.

— Другими словами, я нанял грузчиков, чтобы они привезли вещи моей новой жены и её детей.

— Нет, погоди. Новая жена? Её дети?..

Я схватился за голову, чувствуя, как кружится голова от незнакомых слов. Затем, видимо осознав, что ничего не объяснил, папа подмигнул и добавил:

— Сегодня счастливый день по гороскопу, так что это идеальный день для переезда.

«Это бесполезно», — подумал я.

Разговор не клеился. Нет, возможно, в голове у папы всё было логично, но мой здравый смысл не поспевал за его мыслями.

Папа всегда был таким. Он не любил выстраивать всё в логической последовательности или подготавливать почву. Он делал всё так, будто хотел сказать: «Фу, как утомительно!» — и просто шёл напролом. И неважно, хорошо это заканчивалось или плохо, — он просто отмахивался и весело хвастался. Начнём с того, что он якобы тайно обвенчался с моей матерью, которая умерла, когда я был маленьким, и женился на ней здесь, в Сидзуоке. Он из тех, кто живёт на полную катушку.

Однако даже для меня, который больше десяти лет наблюдал за его бесцеремонным поведением, сегодняшние события стали чем‑то непонятным и беспрецедентным.

По правде говоря, я уже много лет ждал, что он снова женится. Возможно, я предвзят как его биологический сын, но, думаю, папа пользуется успехом у женщин. Он немного неряшлив, но при этом брутально красив: высок, а его накачанное тело подтянуто и без лишнего жира. Он работает торговым представителем в крупной компании по производству электроники и круглый год летает по всей стране, а иногда и за границу. Его громкий голос, энергичность и склонность идти напролом, если он что‑то задумал, — это, конечно, недостатки, но в зависимости от человека они могут восприниматься как достоинства Мукаи Миянаги.

Тем не менее до сих пор папа оставался холостяком, вероятно, из‑за меня, своего единственного сына.

Так что, в общем‑то, это была хорошая новость. Я должен был от всего сердца порадоваться за него. Если бы только меня не поставили перед фактом без всякого предупреждения.

— Ну, в общем, Рикуто, у тебя теперь не только мачеха, но и сводная сестра. Ты это сделал!

— Не говори так, будто это как убить двух зайцев одним выстрелом! Это слишком неожиданно!

— Мой девиз — идти навстречу удаче.

Папа весело расхохотался своим низким голосом, и я наконец закрыл лицо руками.

— По крайней мере, дай мне выспаться и переждать этот день. Я морально не готов. Я хочу, чтобы грузчики тоже ушли домой…

— Э‑э‑э?! — возглас, донёсшийся со стороны входа, вероятно, принадлежал грузчикам.

Папа крикнул в ответ:

— Не обращай на него внимания! — и повернулся ко мне. — Не могу. Изначально мы планировали приехать к началу церемонии открытия, но не получилось из‑за наших рабочих графиков. Зато я должным образом оформил перевод в другую школу, заранее предупредил соседей, что грузовик с вещами будет блокировать дорогу, и собираюсь раздать в качестве извинения сувениры из Токио. В конце концов, никто не устоит перед очарованием токийских бананов.

— Почему все подготовительные работы были проделаны идеально — кроме предупреждения твоего сына! Обычно всё наоборот!

Папа немного смутился.

— Не стоит смущаться из‑за таких странных вещей!

Не успел я ответить, как на территорию дома въехала новая легковая машина. Это была незнакомая мне Toyota Voxy. Я увидел женщину за рулём, но задние сиденья были почти полностью закрыты тёмно‑серыми стёклами.

Белоснежная Voxy плавно проехала по гравийной дорожке и идеально вписалась в парковочное место под навесом. Она без труда заняла левое место, которое оставил свободным папа, — как будто это было самое естественное действие на свете.

Это было похоже на игру в «найди пару» или на свадебный кортеж. Техника парковки, при которой машины словно дополняют недостающие друг другу части, напоминала представление для меня, стороннего наблюдателя… Или, скорее, такое ощущение из‑за простой парковки граничит с паранойей. Но в общем и целом в этот момент в моей груди, словно бурные волны, поднялось зловещее предчувствие.

— Э‑э‑эй. Это что, та машина…

— Да. Кажется, твоя мачеха и сводная сестра уже приехали.

Из‑под навеса донёсся звук заведённого двигателя. Моё сердце бешено заколотилось, а напряжённое до предела тело инстинктивно развернулось в сторону звука.

— Прости. Я должен был сегодня пойти на фестиваль в Сидзуоке.

— Фестиваль в Сидзуоке закончился на прошлой неделе, — ответил папа.

Он медленно погладил свою короткую бороду и посмотрел на меня ласковым взглядом, пока я собирался сбежать.

— Скажу тебе сразу: не нужно заставлять себя думать о них как о матери или сестре. Хотя, конечно, твой отец был бы рад, если бы вы поладили.

Если бы вы вырезали эту часть, получилось бы неплохое высказывание отца, который не заставляет сына делать то, чего тот не хочет.

Я имею в виду, что её ребёнок — это моя сестра? Было время, когда я мечтал о брате или сестре, но в детстве я и представить себе не мог таких современных, жёстких отношений, как между сводными братом и сестрой. Но сколько бы я ни жаловался, реальность от этого не становилась лучше. Кроме того, несмотря на все мои ворчания, повторный брак отца сам по себе был поводом для радости.

— …В любом случае, пап, поздравляю с повторным браком.

Услышав мои слова, папа просиял. При виде этого невинного, по‑детски милого лица все мои жалобы как‑то сами собой испарились.

— Да! Спасибо, Рикуто!

В этот момент раздвижная дверь открылась, и из машины вышли несколько человек. Я вздрогнул, но папа театрально поклонился им.

— Дамы, добро пожаловать в наш дом!

Папа выглядит суровым, но этот пафосный жест ему очень идёт. Та, которая тихо усмехнулась, несомненно, была новой женой моего отца.

— Мукай‑сан, боже, что это было?

Перед нами стояла женщина, такая молодая и красивая, что невозможно было поверить, что она мать ребёнка. Её рост, наверное, был чуть ниже 160 см. Короткие волосы, умные глаза. Она надела полосатую блузку и аккуратные белые брюки, из‑под которых виднелись лодыжки. Одним словом, она производила впечатление очень способной карьеристки.

Когда наши взгляды встретились, женщина смягчила свой холодный взгляд.

— Ты, должно быть, Рикуто‑кун. Приятно познакомиться, я Нацуки. Мукай‑сан много о тебе рассказывал.

— П‑приятно познакомиться, — поспешно поклонился я в знак приветствия. Готов поспорить, он не сказал ей ничего хорошего.

Женщина, представившаяся как Нацуки‑сан, взглядом указала на людей, стоявших позади неё.

— Без лишних слов, я познакомлю вас с Рикуто‑куном.

В тот момент мне захотелось избить отца до полусмерти. Потому что то, что я знал, и то, что происходило у меня на глазах, совершенно не сочетались друг с другом.

— Это мои дочери‑близнецы, Мио и Карин.

Моя сводная сестра — близнец?! Если так, то скажите мне об этом! Это самая важная деталь!

И, как ни удивительно, рядом стояли невероятно красивые сёстры. Первая из них, Мио, была девушкой с волнистыми волосами, подстриженными под каре. Большие раскосые глаза, прозрачные, как озеро, белая фарфоровая кожа и вишнёво‑розовые губы — все черты её лица были невероятно гармоничными. Она была одета в мешковатую толстовку с капюшоном и шорты, но с первого взгляда было понятно, что у неё соблазнительная фигура.

«!»

Когда наши взгляды встретились, она смущённо опустила глаза и нервно потёрла друг о друга свои стройные ноги в чёрных колготках. Как бы это сказать… Она очень скромная. Меня это почему‑то тоже смущает.

Вторая — Карин, стоявшая рядом с Мио, — была девушкой с блестящими волосами, собранными в два хвостика. Её бледный тонкий вязаный свитер подчёркивал изгибы стройной фигуры, придавая ей зрелую привлекательность. Юбка на пуговицах была очень короткой, а ногти были украшены ярким нейл‑артом. Она выглядела как утончённая современная девушка.

Они были почти одного роста и телосложения, но лица у них были не очень похожи. «Может, они двойняшки?» — подумал я.

Затем Карин, игравшая со своим смартфоном, взглянула на меня и тихо пробормотала:

— Эта чёлка просто ужасная.

— …………!

Это небрежное замечание нанесло сокрушительный удар по моему сердцу.

Это верно. Папа так со мной заигрывал, что я совсем забыл о том, что выгляжу неряшливо. Точнее, я был в пижаме. Я выглядел так, будто только что проснулся…

Впервые встретиться с новой женой отца и её детьми в таком виде — ну и бесстыдство! Конечно, во всём виноват папа, который не связался со мной, но я и сам виноват, что расслабился и проспал, потому что был выходной.

Я беспомощно опустил голову, а Мио легонько потянула Карин за рукав.

— …Эй, Карин?

— Но это правда.

Похоже, она подумала, что я обиделся, и сделала ей выговор ради меня. Когда я был поражён добротой девочки, чьё имя я только что узнал, папа снова громко рассмеялся.

— С этого момента ты будешь видеть заспанного Рикуто, пока тебе это не надоест. Так что соберись с духом, Карин!

Это выглядело как продолжение разговора между членами семьи, но это просто вывело меня из себя. Дав ответ, который сам по себе был тяжёлым вздохом, Карин вернулась к игре со своим телефоном.

Несмотря на это, я незаметно наблюдал за ними. Близняшки, которые предположительно должны были стать моими сводными сёстрами, были красавицами совершенно другого типа — и, более того, они выглядели примерно моего возраста.

Для меня было бы слишком тяжело справиться даже с одной, а их было сразу двое. Проводить время под одной крышей с красивыми девушками… Просто услышав об этой ситуации, я начинаю думать, что это манга или дорама, — но в моём случае это было похоже не на награду, а на наказание.

Всё потому, что у меня нет иммунитета к девушкам. Конечно — и это очень унизительно, — у меня никогда не было девушки.

Единственным представителем противоположного пола, с кем я нормально поговорил за неделю, прошедшую после церемонии открытия, была подруга детства — она впервые за четыре года оказалась со мной в одном классе. Мир бессердечен.

Однако я должен признать, что моё понимание было слишком наивным.

Изначально я должен был догадаться об этом раньше. Потому что количество багажа, который в данный момент вносили грузчики... его было намного больше, чем могло понадобиться трём людям.

В направлении нашего тупика послышались оживлённые, топочущие шаги. Рефлекторно повернувшись в ту сторону, я широко раскрыл глаза.

— Потрясающе! Это наш новый дом, новый дом Соране?

Лёгкая одежда — футболка с медведем и полукомбинезон — идеально сочеталась с её радостной улыбкой.

— Ух ты, какой большой дом! Шикарный фасад, правда?

За руку с этой девочкой шла другая, в платье с оборками. Её длинные волнистые волосы мягко покачивались в такт движениям — вероятно, она была ученицей средней школы.

И наконец, позади них медленной походкой шла девочка в чистой белой блузке, жёлтом кардигане и классической юбке в цветочек.

— Смотрите, не споткнитесь.

Для девочки она была довольно высокой, а черты её лица — пугающе правильными. Но больше всего поражали её волевые глаза. К её длинным волосам, собранным в хвост на боку, были прикреплены два лепестка сакуры — словно не для того, чтобы украсить её, а для того, чтобы благословить.

Внезапно подул сильный ветер. Кто‑то вскрикнул. Юбка девочки взметнулась, словно в порыве ветра, а лепестки на её голове улетели, будто их унесло в небо.

Столкнувшись с этим эфемерным и фантастическим зрелищем, я почти бессознательно пробормотал:

— Дух цветущей сакуры?..

Мой голос был слишком тихим и вряд ли мог кого‑то услышать. Но девочка, которая придерживала волосы и юбку, подняла голову, как только стих сильный ветер, и с вызовом посмотрела на меня, стоя на некотором расстоянии.

Её маленькие, похожие на лепестки губы произнесли:

— …Что?

— Н‑нет. Ничего, — под её пристальным взглядом у меня не хватило смелости нести чушь, поэтому я ответил уклончиво. Похоже, она была не такой уж чистой и невинной, как можно было бы подумать, судя по её внешности.

Оглядываясь назад, я понимаю, что это была моя самая запоминающаяся встреча с пятью сёстрами. Но в то время я был не настолько беззаботен, чтобы думать о чём‑то подобном.

— Прости, мам. Соран и Фука сказали, что хотят поближе рассмотреть сакуру вон там.

— Ничего страшного. Спасибо, что присмотрела за ними, Чинацу.

Я с трудом сглотнул, слушая разговор между Чинацу — похожей на дух цветущей сакуры — и Нацуки‑сан. Их было не двое, а гораздо больше. Детей у новой жены моего отца… было пятеро.

◇◇◇

Я был в полном замешательстве, но после этого у меня не было времени сидеть и спокойно разговаривать. Нацуки‑сан и остальных позвали грузчики транспортной компании.

Похоже, присутствие кого‑то на месте — неотъемлемая часть процесса переезда, чтобы избежать таких проблем, как потеря или порча вещей. Папа и остальные приехали позже грузчиков, но, поскольку им сказали, что я, хозяин дома, нахожусь здесь, они без проблем приступили к работе.

Нацуки‑сан и остальные пошли следить за процессом, папа отправился к соседям извиняться за доставленные неудобства, а две младшие из пяти сестёр исследовали дом, то и дело восклицая: «Какой огромный!» и «Какой просторный!» В это время я приводил себя в порядок. У меня не было сил готовить на кухне, поэтому я быстро съел два банана.

Примерно через полтора часа переноска багажа была завершена, и грузчики, закончив свою работу, сняли кепки и широко улыбнулись.

— Ну что ж, большое вам спасибо! Хорошей вам новой жизни!

Было здорово наблюдать за их спинами, когда они садились в машину и уезжали — это создавало впечатление, что перед нами настоящие профессионалы. Но оставим это в стороне.

По приглашению отца мы вшестером собрались в гостиной лицом к лицу.

Если войти через главный вход, то на переднем плане вы увидите гостиную с диваном и телевизором, а дальше — кухню и обеденный стол с панорамным видом на двор из окон, выходящих на южную сторону. Чтобы интерьер не казался слишком приторным, некоторые стены и мебель выполнены в тёмных тонах, а в основе дизайна — текстура светлого дерева.

Благодаря папиным заработкам мы живём обеспеченно, так что дом довольно просторный — одним словом, это светлое, открытое и стильное пространство. Возможно, именно поэтому женщины с восхищением смотрели на сводчатый потолок или на двор, где росли вечнозелёные деревья.

Было здорово, что дом оказался таким уютным, но у меня уже был повод вмешаться. Мы пользуемся длинным узким обеденным столом из керамики — то ли итальянского, то ли британского производства, на чём папа особенно настаивал, — но… количество стульев, расставленных вокруг стола, увеличилось вдвое.

Хотя до полудня стульев было всего четыре, включая те, что предназначались для гостей, теперь с обеих сторон стола были установлены дополнительные стулья — так, что за столом могли разместиться максимум восемь человек. Конечно, это папа заказал дополнительные стулья. Почему он всегда так тщательно готовится только к подобным вещам? Я начал по‑настоящему раздражаться.

Справа от меня сидел папа, а во главе стола слева от меня — Чинацу. Прямо напротив меня сидела беспокойная Мио. Сёстры, похоже, сидели по часовой стрелке в порядке возраста.

И всё же мне казалось, что я сплю и вижу сон, в котором в нашем обычно тихом доме собралось столько людей. Если бы только это было так…

И откуда исходил этот сладкий аромат, который уже давно щекотал мне ноздри? Он был таким… мягким и пушистым, но… неужели кто‑то надушился?

— Ты был удивлён, Рикуто‑кун, не так ли?

— Гах!

Я вздрогнул от неожиданности и издал странный возглас. Нацуки‑сан, склонившись над папой, который откинулся на спинку стула, нахмурила брови и обратилась ко мне.

Я запаниковал, подумав, что она заметила, как я раздул ноздри, но она заговорила совсем о другом.

— Мукай‑сан тебе ничего не сказал, да?

Она спросила таким тоном, будто не слышала этого от самого Мукая, но была в этом абсолютно уверена. В этот момент я понял, что папа действительно собирается жениться на этой женщине. Нацуки‑сан уже была хорошо знакома с безрассудством Мукая Миянаги.

— А… да.

Когда я робко кивнул, Нацуки‑сан вздохнула и сказала:

— Я так и знала.

Папа, поймав на себе её пристальный взгляд, нарочито громко кашлянул.

— Итак. Раз уж мы все здесь собрались, давайте ещё раз представимся друг другу!

Ого, он нагло сменил тему…

— Я — Мукай Миянага. Я работаю в отделе продаж в компании по производству электроники и постоянно летаю по всей стране и за границу. В юности я не занимался ничем особенным, но мне нравится двигаться. В последнее время я с удовольствием изучаю различные боевые искусства под руководством людей, с которыми познакомился. Я с нетерпением жду возможности жить с вами.

С этими словами папа улыбнулся во весь рот.

Я был уверен, что все, кроме меня, уже знакомы, но пять сестёр поглядывали на папу и переглядывались с тревогой… «Что?»

Я слегка наклонился и тихо спросил папу:

— Пап, я сильно сомневаюсь, но… ты тоже с ними впервые встречаешься?

— Да. Я впервые встретился с Чинацу и остальными за завтраком сегодня утром.

Мои сомнения подтвердились. Если так, то ситуация с пятью сёстрами была почти такой же. Осознание того, что нас всех водит за нос этот непредсказуемый человек, вызвало у меня лёгкое чувство сопричастности.

— Я ведь уже рассказывала тебе о Мукаи‑сане и его повторном браке, да? — с этими словами Нацуки‑сан с раздражённым видом положила руку себе на грудь. — Я следующая. Ещё раз: я — Нацуки. Моя девичья фамилия — Сугияма.

Услышав девичью фамилию, я подумал: «Значит, они уже зарегистрировали брак?» — но спросил о том, что меня заинтересовало:

— Раз вы Сугияма, значит, вы родом из Сидзуоки?

Фамилия Сугияма не такая редкая, как Судзуки, но в Сидзуоке тоже довольно много семей с такой фамилией.

Нацуки‑сан, словно только этого и ждала, дружелюбно и очаровательно улыбнулась. Это было такое милое выражение лица, что у меня перехватило дыхание.

— В точку. Я переехала в Токио, когда поступила в колледж, и с тех пор живу там. Примерно полгода назад я познакомилась с твоим отцом… Мукаи‑саном в баре, и мы сразу нашли общий язык. Хотя то, что он живёт в Сидзуоке, было чистой случайностью.

Бар… полгода назад… Мне было интересно узнать, как они познакомились, но я решил пока промолчать. Возможно, у меня ещё будет возможность спросить.

Тем не менее эта женщина с её весёлым нравом и располагающей улыбкой произвела на меня сильное впечатление. И как раз в тот момент, когда я подумал, что, возможно, смогу поладить с Нацуки‑сан, держась на расстоянии, она как бы невзначай добавила ещё кое‑что:

— Кроме того, я по профессии юрист.

Я понял: её располагающая, но безупречная манера общения стала понятнее, когда я узнал, что она юрист.

— Рикуто, если у тебя возникнут какие‑либо проблемы, не стесняйся обращаться ко мне в любое время.

— Это очень обнадеживает, — слегка улыбнувшись, ответил я.

Нацуки‑сан расплылась в широкой улыбке:

— Тогда, может быть, ты представишься?

— Да… Э‑э‑э… Меня зовут Рикуто Миянага. Этой весной я перешёл в старшую школу и учусь на втором году обучения. Приятно познакомиться, — сказав это, я склонил голову.

Даже мне показалось, что это было безопасное и не слишком интересное представление. Я ещё не успел забыть, как в новом классе произнёс похожую речь, опустив только середину. До последней секунды я мучился сомнениями: стоит ли добавить, что увлекаюсь чтением и просмотром дорам, — но в итоге ничего не сказал. О простых увлечениях как‑то неловко рассказывать.

Нацуки‑сан с улыбкой кивнула и перевела взгляд на мою соседку:

— Чинацу, ты готова?

— Да… Я старшая дочь, Чинацу. Мне шестнадцать, — Чинацу поклонилась нам с отцом. В этот момент её собранные в пучок длинные волосы плавно скользнули вниз, словно поглаживая стройное плечо.

Встретившись взглядом с её маленьким пучком волос, я подумал, что мне тоже стоило назвать свой возраст.

Чинацу — старшая из пяти сестёр. Своими резкими чертами лица она, пожалуй, больше всего походила на Нацуки‑сан. Её прямая осанка и вежливая манера речи выдавали в ней прилежную ученицу.

— Я… я вторая дочь, Мио. Мне пятнадцать, я учусь на первом году старшей школы и являюсь старшей сестрой‑близнецом Карин… — сказала Мио, ёрзая на стуле, и её голос, казалось, вот‑вот затихнет.

— Третья дочь — Карин, — произнесла несколько слов Карин, даже не отведя глаз от смартфона, который держала в руках. Её поведение явно показывало, что она не проявляет никакого интереса ни к новому мужу своей матери, ни к его ребёнку. Это было почти освежающе.

— Тогда следующая я, — вежливо кашлянув, Фука подошла к своей очереди. — Добрый день, я — четвёртая дочь, Фука. Мне тринадцать лет, и я перешла во второй класс средней школы. Мой особый талант — пение, а любимое занятие — слушать музыку. Я с нетерпением жду нашего знакомства, — она поклонилась изящными движениями и грациозно улыбнулась.

Я впервые в жизни видел, чтобы кто‑то говорил таким высококлассным, подобающим леди тоном. В сочетании с её одеждой она выглядела как юная леди, находящаяся в уединении.

— Соране! Шесть лет! Пятая дочь! В первый класс! — младшая сестра, Соране, энергично растопырила пять пальцев и один мизинец, показывая «шесть лет», затем поочерёдно выставила вперёд левую и правую руки, произнося «пятая дочь» и «первый класс».

— Ах! Я люблю футбол! Очень! — возможно, из‑за того, что она слишком сосредоточилась на работе с пальцами, она быстро добавила это в конце и улыбнулась, показав свои белые зубы. Это почему‑то согрело моё сердце.

Когда представление прошло гладко, папа подпёр рукой подбородок, оглядел сидящих за столом и серьёзно сказал:

— Боже мой, несмотря ни на что, вы — шесть прекрасных леди.

— Боже, какие вы льстецы, — улыбнулась Нацуки‑сан, прикрыв рот рукой. Это была реакция, свидетельствующая о том, что она привыкла к таким словам.

Потому что, честно говоря, я не думал, что папины слова были чистой лестью. Даже если бы их представили как семью артистов эстрады, я бы не был так удивлён. Вот какой ослепительно чистой и ошеломляющей была их красота — они казались какими‑то потусторонними.

Нет, что было оторвано от реальности, так это само это зрелище. С сегодняшнего дня мне казалось, что я становлюсь членом семьи с этой исключительно красивой матерью и её дочерьми. Даже когда я пытался напомнить себе об этом, всё это казалось нереальным.

— Кстати, Чинацу‑тян, когда у тебя день рождения? — как бы невзначай спросил папа. От меня не ускользнуло, как изогнулась изящная бровь Чинацу.

Скорее всего, то, как фамильярно он назвал её «Чинацу‑тян», действовало ей на нервы. Не похоже, что они уже открыли свои сердца новоиспечённому отцу. На самом деле их психологическая устойчивость, вероятно, была сильнее, чем моя — как у парня.

— …Я родился в мае.

— Тогда Рикуто, который родился 2 апреля, будет старшим братом для всех вас пятерых!

— О, вот как. Пожалуйста, хорошенько позаботься об этих девочках, Рикуто‑кун.

— Хорошо.

Двое взрослых были в восторге сами по себе, но у них не было настоящих старших брата или сестры с разницей всего в месяц.

— Кроме того, Рикуто‑кун, ты ведь умеешь готовить, верно? Услышав это, я даже решила снова выйти замуж за Мукаи‑сана.

Это она… шутит? Вместо шутки глаза Нацуки‑сан были странно серьёзны, а у папы, в свою очередь, был такой вид, который словно говорил: «Подожди, я впервые об этом слышу».

— Потому что, на самом деле, Чинацу и я…

— Мам. Не пора ли тебе пройтись по магазинам?

Единственной, кто оборвал слова Нацуки‑сан — словно разрезал лист бумаги, — была Чинацу. Взглянув на часы, Нацуки‑сан широко раскрыла глаза:

— О боже, посмотрите, который час.

Сказав «Пока», папа встал.

— Что ж, тогда мы оставим всё остальное вам, шестерым детям, а мы с Нацуки отправимся кое‑что купить. Мы сходим в супермаркет и аптеку!

— Да.

После того как я нечаянно издал трагический возглас, я поспешно прикрыл рот рукой. Я имею в виду, я никогда раньше не слышал фразы «предоставьте это шестерым детям».

«Пожалуйста, не оставляй меня здесь», — хотелось умолять мне, но папа был недостаточно проницателен, чтобы уловить мои внутренние крики. Напротив, как только наши взгляды встретились, он крепко обнял меня за плечи и прошептал:

— Рикуто. Только из‑за того, что меня нет рядом, не пытайся унизить Чинацу и остальных.

— Ты что, идиот?..

Я хотел поднять глаза к небесам. Ваш сын не настолько энергичен и легкомыслен, чтобы оттолкнуть девушку, которую он только что встретил, не говоря уже о том, чтобы сделать это со своей сводной сестрой.

— Просто поторопись и уходи…

— Ха‑ха‑ха. Чувак, ты холоден.

Папа и Нацуки‑сан вышли вместе. Некоторое время спустя снаружи донёсся звук мотора.

В помещении, где остались только дети, я сглотнул комок слюны. Возможно, из‑за того, что взрослые, которые были в центре разговора, исчезли, в гостиной воцарилась леденящая тишина.

Пока я размышлял, что делать, Чинацу, сидевшая слева от меня, скрестила руки на груди и заявила:

— Во‑первых, тебе, наверное, интересно, так что я дам тебе знать. Наша мама будет жить в одной комнате с Мукаи‑саном на втором этаже, а мы будем жить на третьем.

Она опустила глаза на стол, так что сначала я этого не понял, но мне показалось, что она обращается ко мне. Несмотря на это, её настроение отличалось от того, что было несколько минут назад. Её бесстрастное выражение лица не изменилось, но в холодном, властном тоне чувствовалась пугающая сила.

— Ах, неужели… это так?

Несмотря на то что мы были одного возраста, моё запуганное «я» в конце концов прибегло к официальным выражениям.

На втором и третьем этажах есть по три отдельные комнаты, и я пользуюсь одной из комнат на втором этаже. Другие комнаты на том же этаже — кабинет и спальня папы, так что, должно быть, это означает, что последняя станет спальней супружеской пары. Поскольку комнат не хватает, пять сестёр, должно быть, живут в одних комнатах, но я никак не мог узнать, как они распределены, — а спросить у меня не хватило смелости.

Затем Чинацу наконец посмотрела на меня.

— Итак, поскольку мы будем жить в одном доме, я хочу установить некоторые правила.

— Правила, говоришь?

— Да, да. Разве это не очевидно? Мы, конечно, сводные брат и сестра, но к тому же у нас разный пол, — холодно сказала Чинацу, поправляя волосы. То, что она сказала, было вполне разумно. Чтобы мальчики и девочки нашего возраста могли спокойно жить вместе, нужны чёткие правила — в том числе для нашего общего спокойствия и умиротворения.

— И что ещё важнее, почему ты говоришь со мной таким вежливым тоном? Ты ведь на месяц старше, верно?

— Ну… да.

Я сознательно расслабил плечи. На самом деле я был напряжён, но было ясно, что при таком раскладе разговор не сдвинется с мёртвой точки. В конце концов, рядом не было никого, кто мог бы меня поддержать.

— Во‑первых, я хочу, чтобы на третий этаж не поднимались мальчики.

Этого я и ожидала. Для сестёр вполне естественно настороженно относиться к парням.

— Поскольку на первом и третьем этажах есть туалеты и раковины, я не думаю, что это чрезмерное требование.

— …Да. Я всегда пользуюсь туалетом на первом этаже, так что всё в порядке. К тому же я обычно поднимаюсь на третий этаж только для того, чтобы убраться.

Когда я понимающе кивнул, Чинацу тоже кивнула в ответ.

После этого мы стали обсуждать разные вопросы, в основном связанные с домашними делами.

— Что касается стирки, то я обычно запускаю стиральную машину после того, как приму ванну. У неё есть функция сушки.

— В таком случае мы будем запускать машину поздно вечером, как и всегда. Может, будем по очереди чистить фильтр для ворса в сушилке?

— Да. Можешь пока поручить мне закупку расходных материалов и прочего.

— Просто скажи мне, какие марки нужны, и этого будет достаточно. Я тоже посмотрела график вывоза мусора…

Так мы и поговорили. Я был благодарен ей за то, что она высказывала своё мнение на каждом этапе, пока я продумывал свои привычки и график.

Из нашего разговора я понял, что Чинацу, как и я, каждый день занимается домашними делами. Большинство старшеклассников перекладывают все домашние обязанности на родителей и даже не задумываются о том, чтобы прочистить фильтр стиральной машины. Поскольку Нацуки‑сан сказала, что она юрист, то, скорее всего, она много времени проводит вне дома, как и папа.

Кроме того, у Чинацу было четыре младших сестры. Я, у которого нет младших братьев и сестёр, даже представить себе не могу, каково это — быть старшей дочерью в семье. Чинацу, вероятно, испытывала схожие чувства, но по её лицу и тону голоса не было заметно, что она мне сочувствует.

— Во сколько у вас ужин? Мы перенесём время, чтобы не мешать вам.

— Обычно я начинаю готовить около 17:30 по будням… Я думаю. В общем, я принимаю ванну около 19:00.

— Тогда мы приступим к ужину после 19:00, — услышав решительные слова Чинацу, которая делала пометки в блокноте, я смутно подумал: «Понятно. Конечно, никто и не думал о том, чтобы ужинать вместе».

На секунду я почти решил, что ослышался, но этот разговор был не о распределении обязанностей и совместном труде. Чинацу недвусмысленно намекала: «Давайте не будем мешать друг другу».

— …

В этот момент Мио подняла голову, словно хотела что‑то сказать, но лишь что‑то пробормотала себе под нос, и у неё не вышло произнести ни слова. Карин лениво смотрела в свой смартфон, Фука просто мило улыбалась, и никто из сестёр, кроме Чинацу, не вмешивался в разговор.

— З‑з‑з… З‑з‑з…

Что касается самой младшей, Соранэ, то она уже клевала носом и вот‑вот уснёт. Ей было скучно, и она хотела спать — чего ещё можно ожидать от первоклассницы?

Когда разговор перешёл с ужина на купание, в воздухе повисло напряжение.

— Кто первым пойдёт в ванну, зависит от того, какой сегодня день. Тот, кто пойдёт в ванну первым, будет мыть её после всех.

— …То есть этот парень может залезть в ванну после того, как я приму ванну?

Слова Чинацу прервала Карин. От её слов у меня дрогнул уголок рта. Я, конечно, не из тех, кто развлекается тем, что делает что‑то с водой, в которой купалась старшеклассница.

— Хотя я редко пью просто горячую воду, — пошутил я.

Карин яростно уставилась на меня:

— …Что это значит?

Чинацу перестала водить ручкой по бумаге и склонила голову набок. Похоже, она не совсем поняла, о чём мы говорим. Она переводила взгляд с меня на Карин и обратно, но я не решался объяснять всё в подробностях.

— Э‑э, я просто хотел сказать, что каждый день набирать свежую горячую воду нереалистично.

Возможно, Карин этого и хотела бы, но я, с моей бережливостью, в первую очередь думаю о том, какие будут счета за воду и газ. Я даже сам зарабатываю, поэтому хочу избежать лишних трат.

Начнём с того, что я практически живу один и просто каждый день принимаю душ, но в данном случае некоторые вещи лучше оставить невысказанными.

Чинацу тихо вздохнула и посмотрела на Карин, произнеся наставительным тоном:

— Я с тобой согласна. Карин, может, просто примешь душ?

— …Ладно, я поняла.

Возможно, почувствовав себя не в своей тарелке, Карин неохотно уступила. Она подпёрла щёку рукой, лежащей на столе, и стала похожа на надувшегося ребёнка.

Судя по их разговору, Чинацу относилась к своим четырём младшим сёстрам как к дочерям. Её слова больше напоминали речь домохозяйки с детьми, чем старшеклассницы.

— В остальном мы будем решать проблемы по мере их возникновения… Тебя это устраивает?

— Да, конечно.

— Кстати, вы, наверное, всегда жили втроём? — Чинацу положила ручку на стол и пристально посмотрела на меня.

Это был вполне закономерный вопрос, но я медленно покачал головой:

— Нас было всего трое: я, папа и мама, которая умерла.

— Хм… — Чинацу выглядела озадаченной, но мне не хотелось ничего объяснять.

Этот большой дом сложно поддерживать в порядке, но если мы будем жить большой компанией, это даже плюс. Возможно, всё будет не так, как раньше, но Чинацу и остальные смогут сохранить свою приватность и жить в комфорте.

Когда разговор благополучно завершился, заговорила Карин, которая до этого молчала:

— Эй, я хочу пить.

А, я запоздало спохватился:

— Если подумать, я ничего не поставил на стол!

Возможно, кто‑то ещё тоже это заметил, но новичкам в этом доме, наверное, было неловко об этом заговаривать. Я и правда невнимательный.

— Мио, сходи принеси что‑нибудь, — безжалостно обратилась Карин к своей старшей сестре, словно к мальчику на побегушках.

Обычно всё происходит с точностью до наоборот, но робкая на вид Мио не стала сопротивляться и встала со словами:

— Д‑да, конечно.

— Прости, я сделаю это. Зелёный чай подойдёт?

Жители Сидзуоки — префектуры, которую называют главным регионом производства чая в Японии, — никогда не остаются без зелёного чая. Даже у меня всегда есть запас зелёного чая. Примерно на следующей неделе начнётся долгожданный сезон сбора чая Каване.

Что касается чайных закусок… У меня их нет. Да, лучше я сам об этом не буду говорить.

Вернувшись из мира грёз, Соранэ подняла руку, потирая глаз:

— Соранэ хочет апельсинового сока.

— П‑простите. У нас нет сока. Но есть молоко.

— Я тоже люблю молоко!

— Понятно, хорошо. Тогда подождите секундочку.

Возможно, не в силах смотреть на мою панику, Чинацу хотела встать, но Мио опередила её:

— Э‑э‑э, я п‑помогу.

«Она действительно хорошая девочка, эта малышка…» — подумал я.

— Спасибо, это очень кстати, — кивнул я Мио, и мы вдвоём пошли на кухню.

— Можешь достать с той полки стаканы для всех?

— Д‑да.

Я достал из холодильника кувшин с ситечком для чая. Сегодня холодный зелёный чай будет очень кстати. Мио быстро помыла стаканы, и я разлил по ним прозрачный чай. Пока она несла зелёный чай на подносе, я налил Соранэ стакан молока.

— Вот, спасибо, что подождала…

И в тот момент, когда я, держа в одной руке молоко, собирался пройти мимо Мио с пустым подносом, моя нога ступила на что‑то, что не было полом.

— Ай! — я издал дурацкий крик и потерял равновесие. Мысленно я подумал: «Это плохо», — но не успел среагировать. Я падал вперёд, и мир перед моими глазами словно замедлился…

— Кья?! — раздался милый вскрик, и чей‑то голос позвал Мио по имени.

Бац! С громким стуком я рухнул на землю.

— О‑о‑о… — морщась от сильного удара, я открыл глаза. И тут у меня перехватило дыхание.

Потому что между моих рук лежало тело Мио.

— …Э‑э…

Наши взгляды встретились. Наверное, она ещё не осознал, что с ней произошло. На широко раскрытых глазах и одежде Мио, застывшей в неподвижности, было огромное количество белой жидкости. Излишне говорить, что это было молоко, которое я пролил, споткнувшись. Оно стекало по её красивой шее и груди.

С моего лица сошла краска. В глубине моего сознания, словно в калейдоскопе, промелькнуло улыбающееся лицо отца: «Не надо давить на Чинацу и остальных только потому, что меня нет рядом». Даже папе такое и в голову бы не пришло. Подумать только, что такая шутка стала реальностью.

Белая кожа безмолвной Мио покраснела, словно её укололи киноварью. Она всё ещё выглядела такой милой и невинной, окутанная неповторимым запахом молока, а не сладким ароматом. Терзаемый ужасным чувством вины, я покрылся испариной и издал что‑то вроде всхлипа:

— М‑м‑м‑м…

Ничего не выйдет. У меня в голове пусто, и я не могу вымолвить ни слова. Сначала я должен извиниться. А потом, если она захочет меня выслушать, я объясню, что это вышло случайно…

— …Мне просто пришла в голову одна мысль, — голос Чинацу окончательно прервал мои сумбурные мысли.

Несмотря на то что в нём не было ни капли эмоций, от его ледяного тона у меня по спине побежали мурашки, и я не мог даже поднять голову.

— Интересно, споткнётся ли подросток с крепкими ногами и спиной, проходя мимо девушки, и в этот момент обрызгает её молоком… Интересно, случается ли такое в реальной жизни?

«По крайней мере, за всю мою жизнь такого ни разу не случалось», — подумал я, но не смог произнести это вслух. Оплошность могла стоить жизни — разумеется, моей жизни.

— Прости, но я не стану слушать оправдания. И не хочу их слышать.

По затылку у меня побежали мурашки.

— ?!

В тот момент, когда я отпрянул от Мио, словно от удара, в левом углу моего зрения вспыхнула вспышка. Я удивлённо оглянулся и увидел стоящую рядом Чинацу. Щёлк, щёлк, щёлк! Из её рук вырвались звуки, похожие на последовательные удары крошечных молний, и посыпались бледно‑голубые искры.

За семнадцать лет мирной жизни я ни разу не видел ничего подобного, но это был электрошокер — средство самообороны.

— Фух…

Как только я подумал, что Чинацу с этим в руках тут же сократит расстояние между нами, меня ударили головой о стену в передней части кухни. Фука или кто‑то ещё издал тихий вскрик, но у меня не было времени обращать на это внимание.

— Удар о стену, — прозвучало словно отстранённое замечание.

Я поперхнулся от удара — его никак нельзя было описать таким мягким словом.

К моему животу был плотно прижат электрошокер. Она держала палец на кнопке сбоку, но не нажимала на неё. Однако, если бы я допустил хоть одну ошибку, тонкий палец Чинацу, несомненно, без колебаний нажал бы на кнопку.

Моя голова и спина были прижаты к стене, а сердце билось оглушительно громко. По моей щеке скатилась одинокая капля пота. «Она что, занимается какими‑то боевыми искусствами?» — пронеслось в голове. Чинацу двигалась без единого просвета, и я не думал, что смогу сбежать.

Прижавшись ко мне всем телом, Чинацу присела на корточки, приподняв одно колено, и бесстрастно прошептала:

— Хм. Чтобы в таком состоянии не дрожать, нужно быть настоящим храбрецом.

Я с трудом сглотнул. Под воздействием её жгучей, всепоглощающей жажды крови слова не шли с языка.

В этот момент Карин и Соран помогли Мио подняться, а Фука протянула ей полотенце. Но я не мог даже взглянуть в ту сторону — всё моё существо было поглощено человеком по имени Чинацу.

Это был не просто образ, который она напускала на себя, когда рядом были её родители. И не то безмятежное выражение лица, которое было у неё несколько минут назад. Я понял: эта странная и всепоглощающая ярость, которую не должна испытывать обычная старшеклассница, — жажда крови, как у раненого зверя, — была её истинной натурой.

И всё же невероятно сладкий аромат щекотал мне нос. Её мягкие волосы коснулись моей щеки. Контраст был таким, что у меня чуть не взорвался мозг. В морозном воздухе, где никто не шевелился…

— Позволь мне сделать тебе одно предупреждение, — темноглазая Чинацу поправила электрошокер и продолжила низким голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки. — Не приближайся к моим сёстрам. Иначе ты лишишься жизни.

Я был уверен, что это не угроза. Эта женщина сделает это. Если она говорит, что сделает, значит, так и будет. Забудьте об электрошокерах — она достанет нож или что‑то ещё и безжалостно отнимет у меня жизнь. И всё это ради её любимых сестёр.

— Даже если наши родители поженились, мы с тобой совершенно чужие люди. Нам не нужно ни разговаривать, ни вмешиваться в дела друг друга. Ни дома, ни в школе мы не будем связываться с тобой без крайней необходимости, — с её алых губ сорвалось гневное заявление.

И, скорее всего, она злилась не только на меня за то, что я унизил её сестру. Мне показалось, что Чинацу возмущена чем‑то гораздо более серьёзным и восстаёт против этого.

— Ну что, ты понял? Если понял, кивни, ничего не говоря.

Похоже, Чинацу ещё и нетерпелива. Она тыкала в меня электрошокером — толкала, прижимала его к моему животу. Не в силах больше терпеть, я покрылся холодным потом и начал кивать, не переставая.

Увидев мою реакцию, Чинацу наконец убрала электрошокер. Она быстро встала и с беспокойством подошла к Мио:

— Мио, ты в порядке? Давай пока примем ванну.

Нежно положив руку на спину сестры, она звонко позвала остальных:

— Давайте скорее распаковывать вещи!

В её голосе не было ни намёка на гнев, жажду крови или даже их отголосков. Её надёжный профиль, словно портрет под названием «Старшая сестра», исчез из моего поля зрения.

В гостиной, погружённой в тишину, где больше никого не было, я уставился в потолок, бессильно прислонившись к кухонной стойке.

Так я познакомился с Чинацу — ужасающей женщиной с электрошокером, Чинацу Миянага.