Причина отпустить

С того семейного совета прошло два дня. Настала пятница, 30 мая.

Над домом Миянаги повисла на удивление гнетущая атмосфера.

Все старались говорить как можно меньше. За ужином мы, конечно, сидели вместе, но смех доносился только из телевизора или видео на экране. Честно говоря, даже в те дни, когда пять сестёр только-только появились в доме, воздух не был таким удушливым.

Причиной была Фука.

На первый взгляд между Чинацу и Фукой вовсе не осталось разговора. Вернее, Фука сама стала похожа на маленького ежонка, ощетинившегося иглами, — никто, включая меня, не мог к ней подступиться.

А ведь если описывать её одним словом, Фука была душой компании.

Яркая, весёлая, общительная, умеющая поддержать разговор — именно она обычно смягчала атмосферу вокруг. И теперь, когда Фука совсем сникла, тяжесть накрыла весь дом.

Вчера был день пробежки, но Фука так и не спустилась вниз.

Во мне всё сильнее росло беспокойство.

Неужели Фука и правда так и откажется и от сцены на фестивале культуры, и от прослушивания?

Если так, то что я, как её старший брат и как её личный менеджер, вообще могу сделать? И дома, и в школе этот вопрос не выходил у меня из головы.

— Кстати, я слышал, на фестивале культуры будет лайв.

Услышав эти слова, я обернулся, убирая в сумку коробку из-под бэнто.

Шла вторая половина обеденного перерыва, и большинство учеников уже успели поесть. Асахина и Яку сдвинули парты и о чём-то весело болтали.

Обычно к ним присоединялась и Чинацу, но сейчас её место пустовало. Редкий случай: примерную ученицу Чинацу вызвал учитель.

Последние два дня Чинацу ходила как в тумане и даже два раза подряд забыла сдать домашнее задание. Причина, разумеется, была в ситуации с Фукой.

— А, это та кавер-группа? Интересно, они хоть немного подтянулись?

— Ши-нон, ты слишком строга! Раз уж случай редкий, давай сходим посмотреть.

Сперва я подумал, что речь идёт о Фуке, но, похоже, они говорили о каких-то своих знакомых.

— Лайв, значит…

Тихо пробормотал я — и вдруг меня осенило.

Фука просто без ума от айдолов. Может, если сходить с ней на лайв, это хоть немного поднимет ей настроение. Я не знал, сработает ли это, но всё же лучше, чем сидеть сложа руки.

Я тут же достал телефон и начал искать. Вообще-то пользоваться смартфоном в школе запрещалось, так что пришлось прятать его в сумке и действовать тайком.

Раз уж речь о Фуке, первым делом я поискал Lie♡Lie. Это была айдол-группа национального уровня, и, похоже, летом у них начинался тур по доумам.

Однако выступления были в Сайтаме и Фукуоке, да и даты стояли через несколько месяцев. К тому времени и фестиваль культуры, и прослушивание давно бы уже закончились.

Неужели я всё-таки замахнулся на невозможное?.. Пока я бормотал это себе под нос, Хируока обернулся ко мне.

— Рикуто, ты чего там себе под нос говоришь?

— Хируока… слушай, я хочу сходить на лайв айдолов.

Стоило мне прошептать это, как Хируока заморгал. Наверное, в его голове слова «я» и «айдол-концерт» вообще не складывались в одно предложение.

— Вот это внезапно.

— Ну… просто подумал, что в будущем может пригодиться.

Даже мне самому это оправдание показалось жалким, но Хируока всё равно подхватил разговор.

— А-а. Если это айдолы, подойдёт любая группа?

— А, да… наверное.

Я ответил довольно расплывчато. В конце концов, кроме Lie♡Lie я и сам толком не знал, каких ещё групп Фука любит.

— Но лайв — это ведь не то, на что можно просто взять и пойти в любой момент.

— Да нет. Тут неподалёку они довольно часто бывают.

От слов Хируоки у меня округлились глаза.

— …А? Серьёзно?

— Ну да. В «Эко-парке» или в Городском культурном зале. Правда, если группа популярная, за билеты идёт настоящая война, но если речь о подземных айдолах, то, наверное, можно успеть даже сейчас.

Вот уж правда — по жизни очень полезно иметь друзей с широким кругом интересов. Я подался вперёд и без всякого стеснения начал просить дальше, пока Хируока ловко орудовал телефоном.

— Лучше днём. Место — как можно ближе. И дата — чем скорее, тем лучше.

Хируока кивнул, не отрываясь от экрана.

— Тогда подземные лайвы лучше отсеять. В таком случае… о, как раз есть концерт завтра, в час дня.

Он показал мне экран телефона — похоже, это был какой-то сайт продажи билетов.

Площадка называлась LIVLIV. Сам я там ни разу не был, но помнил, что это голографический театр в одном из городских торговых комплексов.

— Выступают Fuji Girls — айдол-трио из Сидзуоки. Я, кстати, один раз уже был у них на лайве.

Хируока скинул мне ссылку. Там было написано, что концерт проходит в формате стоячих мест, а напиток оплачивается отдельно.

Я сразу ткнул в экран и купил два билета.

— Спасибо. Кажется, успел взять.

Надо будет по дороге домой не забыть оплатить их в комбини. Запомнив это, я убрал телефон, и тут взгляд Хируоки вдруг стал пугающе серьёзным.

— …И с кем это ты идёшь?

— А?

Я невольно застыл, и Хируока тяжело вздохнул.

— Я ещё удивился, чего это ты вдруг заговорил об айдолах. Тебя же такие вещи вообще не интересуют, разве нет?

— Да нет, это…

В следующий миг руки Хируоки крепко вцепились мне в плечи. Его глаза были налиты кровью.

— Эй, Рикуто… Мы ведь товарищи по «Союзу парней, чья история отношений равна возрасту», да? Ты же не собираешься предать меня и сказать, что у тебя… у тебя… у тебя появилась девушка?!

— Что это ещё за союз? Первый раз о таком слышу.

— Не цепляйся к мелочам. Ну? Быстро отвечай.

Хируока чуть ли не прорычал это. Но не мог же я сказать: «Не девушка, конечно, но зато у меня появилось пять сводных сестёр»…

Покрываясь холодным потом, я торопливо попытался отстоять свою невиновность.

— Ты всё не так понял. Просто один человек из моих знакомых любит айдолов, вот я и подумал сходить на концерт. И всё.

— А-а. Знакомый, значит…

Хируока всё ещё смотрел с подозрением, но всё же склонил голову набок.

— Тогда разве не лучше было сначала спросить у этого человека?

— А?

— Ну, даже если айдолов он любит, не факт же, что ему захочется идти на концерт группы, которая ему неинтересна.

— Ах…

После этих слов я просто онемел.

Если подумать как следует, покупать билеты, даже ничего не спросив у Фуки, было чистейшей ошибкой. Более того, дело ведь даже не только во вкусах — у неё на субботу могли уже быть свои планы.

У меня опустились плечи. Что тут сказать — слишком уж я поспешил. Планирование просто на нуле…

Не стоит браться за то, к чему не привык. Усмехнувшись над собственной глупостью, я написал Фуке сообщение и спросил, свободна ли она. Я добавил, что это за мой счёт, но, если она откажется, придётся просто отменить всё.

— Кстати, о новых товарах в комбини…

— Ты как-то слишком резко сменил тему. Куда делся весь твой пыл?

Я тут же парировал, и Хируока, с неловким видом сложив ладони вместе, сказал:

— Если подумать спокойно… даже если не брать в расчёт меня, то, что у тебя появится девушка, — это уж совсем нереально, Рикуто. Я просто ошибся. Прости!

— Ты вроде извиняешься, а мне почему-то кажется, будто надо мной издеваются…

Ну ладно, главное, что с меня сняли подозрения. Я продолжил слушать его болтовню о товарах из комбини.

— Рикуто-сэмпай!

Услышав это незнакомое обращение, я на миг перестал соображать.

Озадаченно обернувшись на голос, я увидел у задней двери класса Фуку.

— Ф-Фука?

Я остолбенел. Что Фука, которая должна была быть в корпусе средней школы, делает здесь?

Стоя чуть поодаль, Фука громко объяснила моё замешательство:

— Я как раз была в столовой, вот и решила зайти.

Похоже, она увидела моё сообщение и решила ответить лично. Стоило Фуке появиться, как по классу тут же пробежал шум.

— Это ведь сестра Чинацу, да?

— Какая красавица…

— Она сейчас сказала ему «Рикуто-сэмпай»? Они вообще кто друг другу?

— И Мия…мото тоже зовёт её по имени.

Расслабленная атмосфера обеденного перерыва в один миг натянулась как струна. И вообще-то моя фамилия — Миянага.

Хируока тоже заметно растерялся и вцепился мне в руку.

— Погоди, Рикуто, это что такое? Почему сестра самой Чинацу-самы пришла к тебе?

— …Ну, после той истории с похищением мы немного познакомились.

— Т-так это что же… тот человек, с которым ты собирался на концерт айдолов, — это…!

— А… нет. Не то, что ты думаешь.

Я как можно небрежнее это отрезал и поднялся, но Хируока всё ещё не отпускал мою руку.

— Предатель~!

Стряхнув с себя вопящего Хируоку, я вышел из класса.

— Фука, в классе слишком заметно. Давай немного пройдёмся.

— Хорошо, Рикуто-сэмпай.

Я пошёл по коридору вместе с послушно кивнувшей Фукой.

Стоило нам пройти мимо учеников из других классов, как на нас тут же устремлялись любопытные взгляды, и от этого мне становилось не по себе. Уже одно то, что ученица средней школы находилась в этом корпусе, привлекало внимание, а внешность Фуки и вовсе бросалась в глаза… Куда ни пойди, везде было слишком заметно.

Почти смирившись, я стал подниматься по лестнице туда, где людей было поменьше.

— Ты не опоздаешь по времени?

— Всё в порядке. Следующий урок у нас самостоятельный. А как насчёт вас, Рикуто-сэмпай? Вам не нужно переходить в другой кабинет?

— У меня всё нормально… Кстати, что это за обращение такое?

— Потому что наши тайные отношения не должны раскрыться, верно?

Мне показалось, что формулировка у неё какая-то странная…

Но главное — каждый раз, когда Фука называла меня «сэмпай», мне становилось ужасно неловко. Я ведь не состоял ни в одном кружке, с младшими почти не общался, и никто никогда не звал меня так.

— Кстати, тот господин, что был с вами, — это ведь Хируока-сэмпай?

— Ага, он самый. Откуда ты знаешь?

— Девичья интуиция.

Фука тихонько хихикнула, приложив палец к щеке.

— Кстати, у Хируоки ведь младшая сестра в том же классе, что и ты. Вы подружились?

— Раз уж знаете, тогда не спрашивайте!

По лестничной клетке разнёсся сидзуокский говор Фуки.

Потом она кашлянула, словно спохватившись, и опустила голову.

— И ещё, сэмпай… простите, что я вчера не пришла на пробежку.

— Ничего страшного. По одному только твоему лицу видно, что ты почти не спала, да?

— …Вот ведь, сразу раскусили.

Фука горько улыбнулась. На ней был лёгкий макияж, но тёмные круги под большими глазами всё равно не удавалось скрыть.

Фука остановилась на площадке между этажами, и я тоже встал. Косой солнечный свет из большого окна ярко освещал пространство вокруг.

Фука прямо посмотрела мне в лицо.

— Это вы, онии-сама, положили в гостиной письмо о прохождении прослушивания?

Голос у неё был напряжённый. Я покачал головой.

— Нет.

А потом добавил:

— Но вообще-то я хотел убедить тебя самой решиться и всё рассказать семье.

— Онии-сама, вы иногда только делаете вид, будто вас легко понять, да?

— Раскусила?

Даже когда я попытался передразнить её, Фука никак не отреагировала.

— …Тогда, значит, это всё-таки дело рук Карин-онээсамы?

Фука вздохнула и прислонилась спиной к стене. Из тех, кто мог свободно входить в её комнату и не вызвать подозрений у семьи, да ещё и не был тогда рядом, — такой человек был только один. Похоже, Фука и сама уже догадалась, что это Карин.

То ли Карин сделала это назло Чинацу, то ли ради Фуки. Даже если я спрошу её напрямую, она наверняка ответит только первое.

— Ты злишься на Карин?

— Немного злюсь… но я ведь и сама понимала, что этот день рано или поздно придёт. Просто Карин-онээсама вмешалась раньше, чем я успела решиться сама. Так что жаловаться уже поздно.

Фука, похоже, и сама прекрасно понимала: скрывая всё от семьи, пройти прослушивание не получится.

— Но я совсем не была готова. Поэтому наговорила Чинацу-онээсаме таких ужасных вещей. И Соране тоже… Мне теперь просто стыдно смотреть ей в глаза.

Чёлка сбоку скрыла её лицо. Но, глядя на то, как она сжимает в кулаке край формы, я и без слов понимал, какое сейчас у неё выражение.

— Тогда… что ты думаешь о Чинацу?

Когда я произнёс её имя, лестничная площадка, где были только мы вдвоём, погрузилась в тишину.

Голос Фуки дрогнул — словно она выдавливала его из переполненного смятением сердца.

— Чинацу-онээсама всегда думает о семье, она добрая, умеет и по дому всё делать, и учиться, сильная и красивая… Для меня это сестра, которой можно гордиться.

Наверное, в этих словах не было ни капли лжи.

Помолчав немного, Фука добавила уже тише:

— Но иногда… я правда не знаю, что мне делать.

— Фука…

Я хотел было что-то сказать, но Фука подняла голову раньше меня. К тому моменту на её лице уже сияла улыбка — такая, что могла скрыть что угодно.

Я вновь подумал: иногда Фука прячет свои чувства так, что не остаётся ни следа.

— Спасибо, что пригласили меня на концерт. Я с радостью пойду с вами. Вы позаботились о моих чувствах, потому что я была подавлена?

— …Это тоже одна из причин. Но вообще-то мне и самому захотелось сходить на лайв айдолов.

Фука недовольно надула губы.

— Онии-сама, вы жестоки… Но иногда, правда совсем чуточку, умеете быть добрым.

Когда она посмотрела на меня снизу вверх, я почему-то смутился, почесал щёку и поспешил сменить тему.

— Тогда завтра выходим в полдень…

— Подождите, пожалуйста. Вы ведь не собираетесь уходить из дома вместе со мной?

— А? А разве нельзя?

Раз уж мы живём под одной крышей, было бы куда удобнее подстроиться по времени и просто выйти вместе, не тратя лишних усилий на встречу.

Но Фука посмотрела на меня так, будто я сказал что-то немыслимое.

— Ну какая же тогда атмосфера? Встретимся на станции Кусанаги. Ах да, вы ведь понимаете, я имею в виду станцию Кусанаги линии Сидзутэцу?

Какая ещё атмосфера? — подумал я, но, раз уж Фука так сказала, видимо, для неё это было важно.

— Ну, нас всё равно могут увидеть другие сёстры. Так и сделаем.

Если бы в той обстановке, больше напоминавшей траурное бдение, нас спросили, куда мы идём, у меня бы просто не хватило духу честно ответить: «На концерт айдолов».

— Я не это имела в виду… Хотя ладно. Тогда встречаемся в двенадцать. Лучше, наверное, не обедать заранее.

Концерт начинался в час и длился ровно час, так что, как и предложила Фука, потом можно будет где-нибудь поесть поздний обед.

— Понял, так и сделаем.

— Тогда я буду ждать с нетерпением.

Фука вежливо поклонилась и, взмахнув юбкой, ушла.

Я проводил её взглядом, и почти сразу после этого прозвенел звонок, возвещая конец обеденного перерыва.

◇◇◇

На следующий день, в субботу.

Я взглянул на телефон: девять утра. Поднявшись с постели, я раздвинул шторы — и меня встретило ясное синее небо, будто само созданное для прогулки.

Умывшись, я пошёл в гостиную. На диване сидела Чинацу.

На ней были беспроводные наушники, глаза закрыты. Сначала я подумал, что она просто слушает музыку, но её брови были нахмурены, а лицо оставалось серьёзным. Она что, тренировала английский на аудировании?

И тут Чинацу, видимо, почувствовала моё присутствие и резко открыла глаза.

— Чинацу, доброе утро.

— Доброе.

Я уже собирался пройти на кухню, но она вдруг, чуть поколебавшись, спросила:

— Как там Фука? Кажется, вчера она приходила к тебе в класс.

На миг я не нашёлся с ответом, но, учитывая поднявшийся в классе шум, было бы странно, если бы Чинацу не узнала.

— Ну… выглядела она достаточно бодрой…

Но тут же я поправил себя, стараясь выразиться точнее:

— Хотя скорее это была натянутая улыбка, а не настоящая бодрость.

— …Вот как.

Чинацу чуть опустила глаза. Испугавшись, что она так и замолчит, я поспешил заговорить:

— Я сегодня иду гулять с Фукой, но не могу сказать куда.

— Понятно. Будь осторожен.

Я ожидал, что она возразит, так что невольно удивился.

— Это правда нормально?

— Здесь вопрос не в том, нормально это или нет. Я не могу в такое вмешиваться. Но если это ты, то, думаю, ты не поведёшь Фуку в опасное место.

— Разумеется.

Чинацу слегка кивнула и вдруг поднялась.

— Я сегодня иду гулять с Соране.

Бросив это напоследок, она вышла из гостиной.

Неужели она решила сказать мне о своих планах только потому, что я сам рассказал ей о своих? Надо же, какая всё-таки она правильная. И правда дисциплинированная девушка.

Вчерашний рис ещё оставался, так что я поджарил яичницу-глазунью и сосиски. Поставив этот простой завтрак на стол, я наугад переключил канал и неторопливо принялся есть.

За всё это время в гостиную никто так и не зашёл. Фука должна была быть дома, но я не собирался нарочно идти к ней разговаривать. Всё равно увидимся днём.

Убрав пустые тарелки, я почистил зубы и надел маску. Пора было заняться еженедельной генеральной уборкой.

Основное правило уборки — сверху вниз. Сначала я прошёлся по полкам щёткой от пыли, потом пропылесосил и протёр деревянный пол влажными салфетками.

Закончив с кухней, раковиной, ванной и туалетом — то есть со всеми водными зонами, — я остался вполне доволен. И готовка, и уборка хороши тем, что результат сразу виден, а значит, после них остаётся приятное чувство выполненного дела.

Кстати, убираю я только с первого по второй этаж. Запрет заходить на третий этаж Чинацу мне так и не сняла. Да и даже если бы сняла, вряд ли бы я туда пошёл.

Я закинул в стирку пыльную пижаму и вдруг задумался, что надеть. Сегодня я всё-таки собирался гулять, а значит, не мог одеться так же небрежно, как на пробежку.

— Тем более есть шанс встретить кого-нибудь знакомого…

Конечно, знакомых у меня немного, так что, возможно, я зря накручивал себя, но всё же была суббота, и многие ученики наверняка вышли гулять.

…Впрочем, сейчас уже поздно об этом думать.

Я вернулся в комнату, порылся в шкафу и достал относительно новую чёрную футболку и джинсы.

— Хм… пойдёт?

Даже мне самому этот наряд казался до ужаса скучным.

Может, надеть красную гавайскую рубашку, как у папы, и напугать Фуку до полусмерти? Хотя если она после этого откажется идти рядом, мне будет не легче.

Рассеянно думая о том, когда я вообще в последний раз покупал себе новую одежду, я взглянул на телефон — и в следующий миг едва не подскочил.

— Чёрт!

До встречи оставалось меньше двадцати минут.

Я в спешке схватил наплечную сумку и закинул туда кошелёк, платок и салфетки. Билет был электронный, так что, пока у меня с собой телефон, проблем быть не должно.

Я вылетел из дома и на всякий случай запер дверь.

Быстрым шагом направляясь к ближайшей станции — Кусанаги, — я почему-то чувствовал себя так, будто за мной гонятся странные «чир-чир» ласточек, снующих туда-сюда, и писк птенцов в гнёздах.

Возле станции уже стояла Фука — как и следовало ожидать, из дома она вышла раньше меня.

На ней был светло-серый берет и комбинезон того же оттенка. Через плечо висела тонкая тканевая сумка, на ногах были кроссовки — в такой одежде двигаться было явно удобнее, чем в её обычных девичьих повседневных нарядах.

Глаза скрывали толстые чёрные оправы — явно бутафорские очки.

— Доброе утро, онии-сама.

Когда я подошёл ближе, Фука заметила меня и поздоровалась.

— Доброе утро. Давно ждёшь?

— Да, ровно десять минут. Я так ждала сегодняшнего свидания, что пришла слишком рано.

Свидания.

Она сказала это так прямо, что я на миг всерьёз задумался: а не правда ли это свидание?

— Это не свидание. Мы просто идём гулять.

Постаравшись ничем не выдать эмоции, я ответил суховато, а Фука в ответ улыбнулась по-взрослому.

— А разве онии-сама сам не оделся сегодня чуть более стильно, чем обычно? Неужели вы тоже думали о том, что это свидание?

У меня вырвалось неловкое «уф», и Фука тут же добила:

— Кстати, вы ведь меня ещё не похвалили, правда?

Она заглянула мне в лицо снизу вверх, словно подталкивая. Пришлось сдаться и произнести то, что и полагается говорить на свидании.

— …Тебе идёт.

Фука довольно улыбнулась.

— Тогда пойдёмте.

Мы прошли через турникеты и сели на поезд до Син-Сидзуоки.

По будням вагоны обычно были заполнены в основном школьниками и работающими взрослыми, а по выходным здесь чаще встречались пожилые люди. Обычно я ездил один, так что поездка с Фукой по линии Сидзутэцу казалась чем-то новым.

Видимо, почувствовав мой взгляд, Фука, сидевшая рядом, уставилась в окно на гору Фудзи.

— Снег на Фудзи уже начал сходить.

— Ага. В это время года его и правда заметно меньше.

После сезона дождей официально наступит лето, и снег на вершине совсем исчезнет.

Но, есть ли на Фудзи белая шапка или нет, всё равно это остаётся Фудзи. Так что летняя гора с открывшимся тёмным склоном мне тоже нравилась.

— Кстати, почему ты сегодня в очках?

— Это маскировка. Мы ведь должны держать в секрете, что мы брат и сестра, верно?

Фука лукаво подмигнула и поправила очки. Похоже, она всерьёз верила, что если надеть их, то даже если нас увидят вместе в выходной, никто ни о чём не догадается.

Услышав это, я предпочёл промолчать. Пусть мне и казалось, что эти очки только добавляют ей милоты и совершенно не работают как маскировка… портить её старательность я не хотел.

Пока мы болтали о таком, поезд прибыл на станцию Син-Сидзуока.

Мы вышли и пошли пешком. До ARITIE отсюда было около десяти минут ходьбы.

— Ты хорошо знаешь этот район?

— Ну… более-менее, наверное. Мне подруги из класса тоже про магазины рассказывают.

Был субботний день, и на улице Гофукутё толпилось полно людей. Я вдруг задумался, сколько из тех, кто шёл впереди нас, направляются туда же, куда и мы, — на концерт.

— Онии-сама, вы ведь впервые идёте на лайв айдолов?

— Ага. Да и вообще, если честно, это мой первый концерт в жизни.

— Э-э-э? — Фука удивлённо вскрикнула. Неужели это настолько удивительно?

— Я вообще почти не слушаю музыку. Но в последнее время, под твоим влиянием, начал слушать песни Lie♡Lie.

— …Потому что у них все песни хорошие.

Голос у неё прозвучал чуть тише обычного.

Мы молча свернули налево у Исатана и пошли дальше. Я краем глаза зацепился за рекламу Городского художественного музея Сидзуоки, перешёл пешеходный переход — и впереди показалась площадь, похожая на парк.

— Это здесь?

Мы с Фукой остановились и подняли головы на белое здание. Само по себе оно выглядело довольно авангардно, а стены были украшены стильными арт-объектами. Под навесом впереди бегали дети под присмотром родителей.

— А где вход на площадку концерта?

— Онии-сама, похоже, вход вон через то кафе.

Фука показала вправо от здания.

Не колеблясь ни секунды, она вошла в кафе, у входа в которое висело меню с гамбург-стейками и панкейками. Тут же нас с улыбкой встретили женщина в костюме, совсем не похожая на работницу кафе, и мужчина у кассы.

— Вы пришли на лайв? Тогда, пожалуйста, покажите здесь свои билеты.

Как мне велели, я несколько раз нажал что-то в приложении, и женщина кивнула.

— Да, всё в порядке. Тогда оплатите, пожалуйста, напитки.

Я заплатил наличными и за Фуку тоже и получил два талона на напитки.

Мы прошли дальше, за большие шторы, скрывавшие просторную зону ожидания, где уже играли айдольские песни. Пространство, оформленное в чёрных тонах, выглядело стильно; здесь стояли диваны с навесами, похожими на птичьи клетки. Похоже, это и была зона ожидания.

Перед нами уже выстроилось около десяти человек, и я было направился к очереди.

— Нам сюда, да?

Но едва я собрался занять конец, как Фука дёрнула меня за руку.

— Онии-сама, это очередь за мерчем. А сам зал, кажется, вон там.

— А, вот как…

Я совсем не разбирался в таких вещах, так что мне стало немного неловко, но рядом с привычной к этому Фукой я всё же чувствовал себя спокойнее. Полагаться во всём на младшую сестру из средней школы, конечно, было стыдно, но мой опыт в этой области равнялся нулю — тут уж ничего не поделаешь.

Фука повела меня за собой, и мы прошли через распахнутые двустворчатые двери.

По ту сторону нас ждало пространство, напоминавшее маленький чёрный ящик. На экране впереди милым округлым шрифтом было выведено название Fuji Girls и имя сегодняшнего концерта.

Я оглядел зал сквозь море людей. Сотни плотно стоящих друг к другу фанатов кипели оживлением; хотя я не слышал, о чём именно каждый из них говорит, было ясно: все одинаково ждут начала. Это предвкушение и возбуждение буквально висели в воздухе — и волей-неволей заражали даже меня.

Хотя мужчин среди зрителей было больше, женщин тоже хватало. Справа отдельно выделили женскую зону.

— Фука, что будем делать? Может, встанем туда?

— Если это женская зона, нас с вами разделят, онии-сама. Давайте лучше встанем сзади.

Спереди люди стояли слишком плотно, так что мы ушли в заднюю часть, где было просторнее и больше одиночных зрителей.

Большинство было в обычной одежде, но попадались и те, кто пришёл в футболках с названием группы и расписанием тура. По одному виду было ясно: это преданные фанаты Fuji Girls.

И в тот миг, когда я уже начал тревожиться, уместно ли вообще приходить на лайв, не зная даже песен, над залом разнёсся бодрый женский голос:

『Всем привет, мы Fuji Girls! Клаймеры, спасибо, что и сегодня поднялись к нам!』

…Клаймеры? Поднялись?

Пока я терялся в незнакомой терминологии, Фука тут же всё объяснила:

— Это название фанатов. Fuji Girls — группа из Сидзуоки, и их концепт связан с Фудзи, поэтому концерты у них называются «восхождениями», а фанаты — «клаймерами».

— А-а, как шерлокианцы… Кстати, Фука, ты что, заранее изучала Fuji Girls?

— Да. Чтобы, как новичку, не показаться невежливой, я немного изучила состав, посмотрела официальный аккаунт, личные соцсети участниц и фан-сайты, а ещё прослушала все песни, выложенные на видеосервисах.

До чего же она серьёзная.

— Вот как. И что скажешь?

— Особенно великолепной мне показалась песня «Разнеси, юность!»

Разносить что бы то ни было вообще-то нехорошо… Но, наверное, сейчас было бы бестактно озвучивать такую мысль. Очень бестактно.

— Уже во вступлении она выходит на настоящий пик, а хореография там просто невыносимо милая… Интересно, используют ли её как детонатор в самом начале, пустят ли на середину как кульминационный разгон или приберегут под конец… Мне ужасно интересно, как сегодня выстроят сет-лист.

Двое мужчин впереди, кажется, услышали, как Фука зачастила, и шепнули друг другу:

— Эта девочка шарит…

После коротких правил и предостережений объявление завершилось словами:

『Лайв начнётся совсем скоро, пожалуйста, подождите ещё немного.』

Фука сняла свои бутафорские очки, порылась в сумке и энергично вытащила нечто, похожее на толстую ручку. Если бы это была манга, рядом наверняка красовалось бы огромное «Та-дам!».

— Я как следует приготовила пенлайт!

У других зрителей в руках тоже были похожие штуки… пенлайты. Похоже, по нажатию кнопки они меняли цвет, и Фука уже щёлкала его в руке. Впрочем, были и такие, кто стоял с пустыми руками, просто скрестив их на груди, так что я без пенлайта наверняка не слишком выделялся бы.

— О, кажется, начинается.

Музыка в зале сменилась на мощную, и некоторые фанаты уже начали хлопать в такт.

На экран впереди легла тень чего-то большого. Судя по очертаниям… это, что, Фудзи?

Свет на сцене тоже заиграл сразу множеством цветов — красным, синим, жёлтым, зелёным, фиолетовым. Если бы на фестивале культуры у нас можно было использовать столько света, это наверняка было бы и ярко, и весело. Надо будет на следующей репетиции проверить сценическое освещение… хотя, пока я думал об этом, всё ещё не знал, собирается ли Фука вообще выходить на ту сцену.

И почти в тот самый миг, когда я невольно поджал губы, на краю сцены показались силуэты трёх девушек.

『Клаймеры! Простите, что заставили ждать~!』

Молодые девушки помахали залу с улыбками. Появление главных героинь тут же взорвало зал криками и аплодисментами, а в ответ на этот всплеск эмоций заиграло вступление первой песни.

— Сразу же… «Разнеси, юность!»…

Фука, сжимая пенлайт, произнесла это тонким от волнения голосом. Ах да, та самая песня, о которой она говорила… — едва я успел это подумать, как в следующую секунду меня буквально накрыла волна звука, и я так и замер с приоткрытым ртом.

............?

Что это вообще такое?

『□△●□■！□△●□■！』

「○△×□●▽÷▲————！」

Айдолы, сжимая микрофоны, танцевали и громко выкрикивали слова.

Зрители яростно размахивали руками и пенлайтами и тоже кричали во весь голос.

Да, я понимал, что они что-то кричат… но мои уши уже почти ничего не различали. Хотя аппаратура на этой новой площадке должна была быть отличной, я почти не слышал ни шума публики, ни даже голосов самих айдолов.

Когда начался припев — наверное, это был именно припев, — зал разгорелся ещё сильнее. Ударные звуковые волны, будто кто-то бил меня сбоку, отзывались где-то глубоко в животе. Этот взрыв звука напоминал настоящий звуковой потоп.

Ослепительные лучи света беспорядочно носились по залу.

Почему зрители смотрят в потолок и орут?

Почему парень передо мной, размахивая пенлайтом, вдруг оборачивается ко мне? Смотри на сцену, а не на меня.

— Что с вами, онии-сама?

Пока я стоял как вкопанный, Фука приблизила лицо к моему.

— Нет… просто зрители вокруг слишком громко орут, я совсем не слышу, как поют айдолы. И к тому же все вокруг тоже танцуют — на сцену почти никто не смотрит.

— На айдольских лайвах обычно именно так и бывает.

Чего?..

Чтобы перекричать общий шум, Фука подалась ко мне ещё ближе. В нос щекотно ударил свежий запах шампуня — совсем не такой, как у Карин.

— Хотя трудно сказать, хорошо это или плохо, некоторые айдол-группы специально пишут мелодии, под которые удобно кричать в ответ, и ставят такие движения, чтобы отаку легко могли им подражать.

— Ясно…

— Особенно мужчина перед вами, онии-сама, — он сейчас повторяет танец…

Пояснив это, Фука вдруг замахала пенлайтом и прокричала в сторону сцены:

— Ууу~! Да-да-да! Сердце колотится! Невозможно остановиться!

『Я… люблю тебя больше всех, слышишь?』

— И я тебя~~!

Когда начался припев, Фука уже вовсю подпрыгивала, выкрикивая какие-то странные «Уу!»

— Фука! Что с тобой, Фука?!

Я в панике окликнул её. Фука, вспотевшая и сияющая милой улыбкой, повернулась ко мне.

— Раз уж такой случай, я кричу коллы. Я посмотрела видео и заранее потренировалась.

— Это вообще возможно — вот так взять и освоить всё одной только тренировкой?

— Разумеется!

Ответив это, Фука весело подпрыгнула снова.

И среди всей этой неразберихи я вдруг понял одну вещь. Когда мы только зашли, мне показалось, будто сзади просторно и тихо, но это оказалось полной ошибкой.

Наоборот. Именно потому, что людей сзади было меньше, там можно было свободнее двигаться… а значит, именно сюда стекались самые могучие воины, которые хотели размахивать руками и пенлайтами от всей души. Иными словами, Фука привела меня в какое-то безумное место.

Между первой и второй песней наступила короткая пауза. Я наклонился к Фуке и шепнул ей прямо на ухо:

— По-моему, я забрёл в какой-то другой мир.

Фука на секунду замерла — а потом расхохоталась. Её смех было отчётливо слышно даже сквозь оглушающий шум.

— …А-ха-ха-ха! Онии-сама, вы слишком смешной!

Она смеялась так, что всё её тело дрожало, словно цветущая ветка на ветру, и даже схватилась за живот.

Если подумать, это и правда было слишком заметно. Фука уже полностью слилась с толпой фанатов, а я торчал тут как белая ворона. И мне не нужно было, чтобы кто-то сказал это вслух.

Смогу ли я выдержать целый час в таком пространстве?.. Пока я тревожно об этом думал, музыка вдруг смолкла. Видимо, закончилась та необычная песня, где самопрезентация участниц была вплетена прямо в текст.

Я посмотрел на сцену. Три айдола стояли в ряд, бодро махая публике, будто даже не запыхались. Всё с теми же идеальными, почти учебниковыми улыбками они подняли микрофоны и дружно произнесли:

『Всем привет~! Мы Fuji Girls!』

Может, дело в том, что они айдолы из Сидзуоки? Даже в приветствии у них чувствовалась особая интонация. Но, признаться, это был первый раз, когда я услышал, чтобы кто-то прямо в конце фразы ставил «да». Я помнил, что такой говор бывает на западе префектуры, но всё же мне казалось, что молодёжь так уже не разговаривает.

『Я — Микан, а моя семья выращивает мандарины! Очень рада с вами познакомиться!』

『Я — Унако, и я обожаю угря! Сегодня тоже давайте веселиться от души!』

『Я — Чача, мои фирменные хвостики — моя гордость, а ещё я обожаю сидзуокский чай! Все, не забывайте пить воду!』

Уже по одним этим приветствиям было ясно: их фишка — продвигать Сидзуоку. Кстати, даже сценические имена у них были явно с местным колоритом. Если это были настоящие имена, то, должно быть, им приходилось нелегко.

Во время MC они сказали, что не выступали на этой площадке уже три месяца, и когда спросили, кто был на прошлом концерте, зал по-прежнему отвечал им очень тепло. Все трое были совершенно разными по типажу, но прекрасно ладили друг с другом и уверенно вели разговор.

『Ну а теперь — следующая песня!』

И тут кто-то потянул меня за край футболки.

Разумеется, думать о том, кто это, не пришлось. Фука смотрела на меня, всё ещё не сумевшего по-настоящему втянуться, и в её глазах горело чистое пламя.

— Онии-сама, разумеется, каждый имеет право наслаждаться концертом по-своему. Но в такой атмосфере куда веселее разделить этот восторг вместе со всеми.

Фука протянула мне пенлайт. Я ещё не успел осознать, что она задумала, как взял его левой рукой — и тут же правая ладонь Фуки легла поверх моей.

— У меня только один, так что давайте держать его вместе.

Её рука была мягкой, тёплой и чуть влажной от пота. Сердце у меня забилось так сильно, что я уже не понимал, то ли это из-за прикосновения Фуки, то ли потому, что меня всё-таки захватило буйное безумие этого лайва.

— Повторяйте за моими движениями и прыгайте вместе со мной!

— П-понял!

Стоило мне кивнуть, как Микан выкрикнула в микрофон, подзадоривая зал:

『Все вместе — прыжок!』

Мы с Фукой переглянулись.

И в следующую секунду, словно на нас действительно наложили заклинание левитации, мои ноги сами оторвались от пола.

— Ой! Ой! Ой! Ой!

Я подпрыгивал изо всех сил, будто хотел допрыгнуть до самой луны. Орал так, что казалось — челюсть вот-вот вылетит. Потоки звука, вихрь семицветных огней, улыбки, расцветающие на сцене, развевающиеся юбки.

Айдолы сияли всем телом, и в воздухе разлетался пот — Фуки, фанатов, мой собственный————

Часовой концерт закончился, и мы вышли из зала.

— Э-это было нечто…

Наверное, оттого, что я слишком долго находился в таком непривычно громком месте, у меня звенело в ушах и ломило всё тело. Странно, но при этом настроение будто, наоборот, прояснилось.

— Это был лучший лайв. Я даже голос сорвала.

Фука сипло проговорила это, поправляя растрепавшиеся волосы.

— Кстати, онии-сама, вам ведь несколько раз ответили.

На секунду я растерялся, и Фука тут же пояснила, не дожидаясь вопроса:

— «Ответили» — это когда айдол как-то реагирует на конкретного фаната. Например, встречается с ним взглядом, показывает пальцем, складывает сердечко… Наверное, проще сказать, что это разновидность фан-сервиса. Они поняли, что мы впервые на их выступлении, поэтому очень активно нам отвечали.

— А, вот оно что.

И правда, мне несколько раз казалось, что айдолы на сцене смотрят прямо на меня. Я уже начал думать, что это просто галлюцинация или мне так кажется потому, что я втянулся только ближе к середине. Возможно, в этом была их стратегия, но всё равно чувствовалось: они стараются для зрителя.

— И всё-таки айдолы удивительно хорошо запоминают лица своих фанатов.

— Да. Когда айдол запоминает твоё лицо, это такая радость, которую словами не описать… А значит, онии-сама.

— Что?

— Если бы вы были простым, удобным в обращении отаку, то прямо сейчас уже пошли бы на токутэнкай.

Я несколько секунд молчал, переваривая услышанное.

— …Я устал. Можно я подожду?

— Разумеется.

Фука не стала меня тянуть силой. За её прямоту и правда стоило быть благодарным.

Она бодро встала в конец очереди за мерчем. Похоже, при покупке CD там ещё выдавали билет на рукопожатие.

— Сейчас начнётся токутэнкай——

Один из сотрудников вышел объявить начало бонусного мероприятия. Появились и сами Fuji Girls — те самые три девушки, только что отработавшие на сцене.

Перед каждой из участниц выстроилась своя очередь, и зрители по одному начали подходить к ним, чтобы пожать руки. Хотя их отделял длинный стол, девушки из Fuji Girls ничуть не выглядели уставшими после концерта и встречали каждого всё с теми же улыбками.

Фука встала в очередь к Чаче — той самой, что любит сидзуокский чай.

Вскоре настал и её черёд. Я думал, они просто пожмут друг другу руки, обменяются парой слов и улыбками, но Чача вдруг посмотрела в мою сторону и приблизила лицо к Фуке.

— !

Фука почему-то вспыхнула, запаниковала и отчаянно замотала головой, словно что-то отрицая. В следующий миг парень из стаффа, управлявший очередью, мягко оттеснил её в сторону.

Фука быстро вернулась ко мне.

— Онии-сама~! Простите, что заставила ждать!

Часть с «онии-сама~!» прозвучала слишком громко, и я тут же почувствовал, как на меня собираются взгляды со всех сторон. Наверняка всем показалось, будто я какой-то братец, заставляющий сестру обращаться к себе именно так, но я, вообще-то, был ни в чём не виноват.

— Ч-что случилось? О чём вы говорили с Чачей…-сан?

Фука, покрасневшая ещё сильнее, замялась и начала теребить пальцы.

— Ничего такого… просто она, похоже, не… не подумала, что вы мой парень…

Похоже, Чача решила, что у Фуки есть парень. Не поэтому ли она так поспешно выкрикнула «онии-сама»?

Если так, то лучше мне было сразу подыграть.

— Моя дорогая сестрёнка, не пора ли нам обменять талоны на напитки?

Стоило мне нарочито подчеркнуть слово «сестрёнка», как Фука, вся ещё пылающая от смущения, понемногу взяла себя в руки.

— В-вы правы. Я тоже уже проголодалась. Давайте зайдём в кафе, выпьем что-нибудь и немного перекусим.

— Давай.

Я кивнул. Наверное, именно ради этого Фука и предлагала не обедать заранее.

Сначала мы встали в очередь, чтобы обменять талоны на напитки. Я выбрал яблочный сок в прозрачном стакане, а Фука — апельсиновый в таком же прозрачном стакане.

— Онии-сама, этот Pancake Cup выглядит очень вкусно.

Фука смотрела на меню в кафе. И правда, когда устаёшь, почему-то тянет не на полноценную еду, а на сладкое.

— Он весь в сливках. Тебе нормально?

— Всё в порядке. Я ведь сожгла много калорий на лайве!

Уверенно заявив это, Фука посмотрела на меня, словно чего-то ожидая.

— Онии-сама, вы ведь раньше говорили, что от анко не толстеют?

— Я такого не говорил. Я только сказал, что в анко мало жира, но сахара там много, так что переедать не стоит.

— Тогда я возьму средний стакан с сиропом из чёрного сахара и кинако, а сверху — анко.

Фука, у тебя, конечно, широкий подход к интерпретациям, но даже полезная еда не перестаёт полнить, если есть её без меры.

— Тогда я… возьму клубничный. Половинную порцию.

— Раз уж вы угостили меня напитком, теперь угощаю я.

Я хотел было сказать: «Не нужно», — но Фука уже направилась к кассе. Раз она сама так решила, было бы грубо отказываться, так что я просто принял её доброту.

Пока мы ждали за столиком, из кафе один за другим выходили фанаты, оживлённо обсуждая концерт и токутэнкай. Но у всех было одно общее — на лицах сияли улыбки.

— Простите, что заставила ждать, онии-сама.

Фука, закончив с оплатой, села напротив.

Через несколько минут нам принесли Pancake Cup, и порция оказалась на удивление внушительной. Огромная шапка взбитых сливок почти полностью скрывала слой панкейка, сверху лежали кусочки клубники и джем. Если бы на фестивале культуры мы могли набить панкейки таким количеством сливок, это было бы прекрасно… но с нашим бюджетом о таком можно было только мечтать.

— Приятного аппетита.

Мы сложили ладони, взяли нож и вилку. Разрезав панкейк-кап на небольшие кусочки и отправив их в рот, мы почти одновременно выдали одинаковое впечатление:

— …Ого, как сладко.

— Нн~! Сладко!

Фука прижала ладонь к щеке, смакуя этот вкус.

Сахар будто мгновенно проник в измученный мозг и тело. Мы ели ложку за ложкой — и не заметили, как всё закончилось. Надо было брать обычный размер.

Допив сок, мы вышли из кафе.

Солнце трёх часов дня лилось прямо сверху. Вид на улицу ничем не отличался от того, каким был пару часов назад, и от этого было как-то странно. Только что я словно побывал в другом мире — а теперь снова вернулся в реальность.

— Может, ещё где-нибудь пройдёмся?

Я предложил это больше по инерции, но Фука, всё ещё будто немного не здесь, покачала головой.

— Я устала. Давайте на сегодня уже вернёмся.

— Вот как. Ну, пожалуй, да.

Настаивать я не стал, и мы направились обратно к станции Син-Сидзуока.

В поезде на обратном пути мы оживлённо обсуждали сегодняшний лайв. Эта песня была замечательной, а этот танец — таким милым. Каждый раз, когда Фука заводила об этом речь, на её лице тут же расцветала счастливая улыбка. Поезд мягко покачивался под ровное «тук-тук», и по сравнению с залом там стояла почти идеальная тишина.

Когда мы уже подъезжали к Кусанаги — станции ближе всего к дому, — Фука вдруг заговорила:

— Онии-сама, сегодня я впервые за долгое время снова была на лайве, и была по-настоящему счастлива. Впервые так громко кричала.

— А?

Я удивлённо посмотрел на неё, а Фука тут же недовольно надула щёки.

— …У меня ведь есть мой образ, так что при друзьях я не могу вот так терять голову и шуметь. Максимум — слегка помахать пенлайтом.

Вот почему она казалась такой свободной. Значит, для неё самой это тоже был первый раз — так по-настоящему отпустить себя.

— Так что сегодня было очень весело.

Фука с глубоким чувством оглянулась на прожитый день, и на её губах появилась мягкая улыбка.

— Айдолы всё-таки потрясающие. Просто смотришь на них, слушаешь их песни, болеешь за них… и уже от одного этого настроение поднимается, а ещё хочется завтра снова стараться изо всех сил.

По вагону раздалось объявление о прибытии на станцию Кусанаги, и наш разговор на этом прервался.

Мы вышли из поезда, покинули станцию и пошли домой. Шагая по тихому жилому району, Фука вдруг заговорила о сокровенном.

— …В тот день вся наша семья поехала в парк развлечений.

Она смотрела куда-то вдаль, будто в прошлое. Я видел её спокойный профиль и молчал. Мне хотелось просто слушать, как Фука рассказывает про тот самый день.

— Мне было очень весело, я каталась на множестве аттракционов. Потом начала просить маму купить мне плюшевую игрушку, но мама сказала, что совсем недавно уже покупала мне одну, и отказала… Я обиделась и даже расплакалась.

Фука горько улыбнулась. Мимо неё проехала на велосипеде девочка младших классов. Мне почему-то показалось, будто я увидел совсем маленькую Фуку.

— И как раз тогда на специальной сцене в парке выступали Lie♡Lie — они только-только дебютировали. Но поддерживали их только зрители в первом ряду. Те, кто стоял дальше, считали их какой-то неизвестной группой и просто проходили мимо, посмеиваясь. Но мне те айдолы… показались ослепительными. Мне не хотелось больше плакать, и я, вытерев слёзы, заворожённо смотрела на сцену.

Сложив ладони, Фука рассказывала о своём восхищении так, будто открывала крышку сундука с сокровищами.

— Их наряды были очень яркими, прямо как у принцесс. Они пели столько песен, танцевали столько танцев — и всё время улыбались… Это было так прекрасно, что хотелось смотреть на них вечно.

Потом она перевела взгляд на меня, идущего рядом.

— Разве не похоже на волшебство — суметь заставить плачущую девочку улыбнуться? Я тоже захотела стать айдолом, который может дарить людям мужество. В этом и есть начало моей мечты.

— …Вот как.

— После этого я стала шлифовать себя, чтобы стать айдолом. Тратила карманные деньги на красоту и одежду, тренировала пение и танцы, даже изменила свою обычную манеру речи.

— …Погоди. Так это что, именно поэтому ты придумала себе образ оjou-самы?

— Ну конечно. Если среди сестёр у тебя не будет индивидуальности, айдолом не стать, верно?

Выходит, именно ради этого Фука и создала свою манеру благородной барышни, а дома с таким упорством оттачивала образ.

Услышав это, я невольно склонил голову набок.

— Мне кажется… это как-то немного не туда.

— Ничего не не туда! Это абсолютно правильное усилие!

Фука сердито надула щёки, но, по-моему, всё-таки слегка не туда. Представив, как на это смотрели тогда Чинацу и Мио, я едва не рассмеялся.

— Наверное, все вокруг были в полном шоке.

— Да. Все решили, что я просто играю в какую-то игру, и оставили меня в покое.

Я кивнул, продолжая идти рядом.

Но после этого Фука вдруг замолчала. Не только голос её пропал — я даже перестал слышать её шаги.

Подошва моего кроссовка перекатила маленький камешек. И словно это послужило сигналом, я вдруг почувствовал, как воздух вокруг резко изменил цвет.

— Фука?

Когда я обернулся, Фука стояла на месте, будто вросла в землю. На её лице застыла тонкая, прозрачная улыбка.

— Я… отказываюсь.

— …А?

— От сцены на фестивале культуры и от прослушивания тоже. Я бросаю всё… Простите, что заставляла вас помогать мне до сих пор.

Фука сложила руки перед собой и низко поклонилась. Я спросил:

— Можно узнать причину?

— Вы ведь знаете, онии-сама? В наше время стать айдолом само по себе не так уж сложно.

Подняв голову, Фука вновь заговорила своим привычным благородным тоном и даже нарочито покачала указательным пальцем из стороны в сторону. Объяснять она начала сухо, словно жуя крошливое печенье.

— Подземных айдолов, вроде Fuji Girls, — бессчётное количество. Но среди них тех, кого можно назвать национальными айдолами, тех, кто способен встать на сцену Будокана, — исчезающе мало.

Фука пожала плечами и горько улыбнулась.

Сегодняшний концерт Fuji Girls и правда был горячим. Но зал вмещал всего четыреста человек. Даже за день до выступления билеты ещё оставались, так что на деле зрителей, наверное, было около трёхсот.

И таких групп — сколько угодно, сказала Фука уже ледяным голосом. Она продолжала говорить тем самым выученным вежливым тоном, который оттачивала ради того, чтобы стать айдолом.

— Даже если отдать этому своё драгоценное время, свою юность, отдачи всё равно не будет. Раз понимаешь это — разве не глупо бросаться в безрассудный вызов в жизни, которая у тебя всего одна?

Слушая этот голос, полный чуждой ей циничной усмешки, я подумал:

Наверняка Фуке уже не раз и не два говорили подобное.

Кто? Одноклассники? Учителя? Люди в интернете? Или какие-нибудь посторонние, изображающие доброжелательность? Всё это наверняка звучало как совет, сказанный мягким голосом девочке, мечтающей стать айдолом.

Я представил, сколько всего Фуке приходилось слышать, и тихо окликнул её:

— Эй, Фука.

Плечи Фуки дрогнули.

Я улыбнулся ей — той, что робко подняла глаза на меня.

— Фука, ты ведь добрая, правда?

— …А?

Она застыла так, будто я внезапно ткнул пальцем в самое больное место. Я мягко продолжил:

— Потому что ты не хочешь винить любимую семью за то настоящее, от которого отказываешься. За этот выбор… Поэтому и пытаешься прикрыть всё ложью, которая ранит только тебя саму.

— !

Я отчётливо услышал, как у неё перехватило дыхание.

Из-за того, что Чинацу выглядела такой печальной, Фука до сих пор не могла озвучить свою мечту. Она так и не смогла ни с кем поделиться ею, заперев её глубоко у себя в сердце.

И сейчас происходило то же самое. Если это причинит семье боль… она снова отступала от большого шага, который так хотела сделать.

Наверное, очень легко было бы свалить причину своей боли на других.

Но для Фуки это было мучительнее всего на свете. Возненавидеть любимую семью или обвинить её во всём для неё значило бы страдать куда сильнее, чем обвинять саму себя.

Вот почему Фука врала. То, что она сейчас показывала, было лишь бравадой — бумажно-тонкой ложью, которую можно было бы распознать, стоит только чуть-чуть подумать.

Может быть, по-настоящему добрым было бы сделать вид, будто я этого не заметил.

И всё же я не смог. Я вытащил наружу ту ложь, которую она придумала ради семьи, и показал её самой Фуке.

— Но знаешь, Фука. Даже если это ложь, ты не имеешь права насмехаться над айдолами.

— !

Фука так сильно прикусила губу, что, казалось, вот-вот пойдёт кровь.

Я сам чувствовал горечь во рту, когда продолжил:

— Не смей отрицать их старания. Их улыбки. Не смей делать вид, будто сегодняшнего замечательного концерта и всего того шумного, безумного счастья просто не было!

Её стройное тело вздрогнуло, будто в судороге. Фука издала странный звук где-то глубоко в горле, и лицо у неё болезненно исказилось — словно она вот-вот расплачется.

— Онии-сама… на самом деле я… не хочу сдаваться.

— …………

— Я… не хочу сдаваться. Но я ничего не могу поделать. Никто не поддержит мою мечту. Даже если я пройду прослушивание, меня могут заставить отказаться. Я могу снова кого-то ранить. Но продолжать идти к мечте, несмотря ни на что, — слепо, эгоистично… Разве я могу позволить себе такую роскошь?

Её голос дрожал и несколько раз ломался.

И всё же Фука не плакала. Она отчаянно держалась, не позволяя чувствам вырваться наружу.

Наверное, именно так она и пыталась заставить себя отказаться от того, от чего совсем не хотела отказываться.

Я не мог отвести взгляда от её мучительного лица. Стиснув зубы, я думал.

В тот день я увидел, как Чинацу одна плачет, — и решил стать братом для этих пятерых.

И сейчас, точно так же как тогда я протянул руку и схватил Чинацу за плечо, единственный, кто может подтолкнуть Фуку вперёд, — это я. Только я, который всё это время был рядом и видел, как она старается.

Потому что мы ведь уже совсем близко.

Стоит Фуке сделать ещё всего один шаг — и она сможет побежать куда угодно.

Я медленно выдохнул и чуть улыбнулся.

— Знаешь, Фука. Я никому об этом не говорил… но у меня нет никакой мечты. Я вообще никогда всерьёз о таком не думал.

— …Правда?

Фука спросила так, будто ей это казалось чем-то странным. Наверное, потому что сама она каждый день жила, отчаянно стремясь к одной цели, и даже не представляла, что бывают люди, для которых всё иначе.

— Ага. Не каждый способен отложить всё остальное и упорно ради чего-то стараться. Большинство людей очень быстро сдаются, забывают и как-нибудь сворачивают на полпути. Потому что так проще — до того, как станет по-настоящему больно, до того, как можно будет совершить фатальную ошибку. Так ведь легче защитить себя.

Вот, например, если кто-то скажет, что хочет стать астронавтом, — много ли найдётся людей, которые не засмеются над такой мечтой?

Они скажут: «Да это невозможно», — и засмеются. Скажут: «Ну-ну, удачи», — и засмеются. Скажут: «Смотри на реальность», — и засмеются. Скажут: «Знай своё место», — и засмеются. Но почему они так реагируют? Наверное, только потому, что сами никогда не смогли бы сказать о себе нечто подобное всерьёз.

Потому что завидуют. Потому что сами на такое не способны.

И всё же — почему этот человек может так смело говорить о своей мечте?

Вот почему люди, услышав про чьи-то мечты или идеалы, так часто хотят стащить этих мечтателей вниз. Они режут словами, как лезвием, стараясь ранить беззащитное сердце.

— Поэтому ты и правда потрясающая, Фука.

У Фуки, без сомнения, был талант к пению. Но при этом спортом она не блистала. Танцевальные движения давались ей не сразу, да и в целом она никак не могла считаться особенно ловкой.

И всё же ни разу, ни единого раза Фука не использовала это как повод отказаться от своей мечты.

Я знал это лучше, чем кто-либо.

— Фука, ты никогда не сдаёшься, цепляешься до конца и продолжаешь стараться. Я считаю, что это потрясающе. И очень круто.

Я сделал шаг ближе к ней.

— Не забывай. Именно потому, что ты такой человек, мы с Мио, Соране и я сами хотим протянуть тебе руку. Хотим стать твоей опорой.

— …!

Глаза Фуки дрогнули, и она крепко прикусила губу.

Фука сказала, что никто не поддержит её. Но это было неправдой. По крайней мере я, стоящий сейчас прямо перед ней, всем сердцем поддерживал её мечту.

— Если способность зажигать в людях силы — это свет, которым обладают айдолы, то ты уже давно подарила мужество и мне тоже.

Некоторое время мы молчали.

Но в моём сердце не было тревоги. Потому что Фука всё ещё думала. Чего она на самом деле хочет? Что для неё действительно важно? От чего она не хочет отказываться? Она мучительно искала ответ, снова и снова перебирая всё в голове.

И наконец, будто выдохнув, Фука прошептала:

— …На фестивале культуры я постараюсь изо всех сил.

А потом, уже совсем неуверенно, добавила:

— А что будет потом… я подумаю, когда придёт время.

— Да. Хорошо.

Говорить что-то ещё значило бы только давить на неё сильнее.

Поэтому я сказал лишь то, в чём был уверен до конца.

— Я буду рядом с тобой до самого конца.

— …Да!

На её лице ещё не было улыбки, но Фука серьёзно кивнула.