От симуляции к реальному бою

1.
Целься в центр и стреляй.
Попадание подтверждено.
Выстрел в прыжке в сторону, цель — центр.
Попадание подтверждено.
Приземление — и сразу выстрел в центр.
Попадание подтверждено.
Ещё раз: выстрел в прыжке в сторону, цель — центр.
Попадание подтверждено.
Выстрел в центр до приземления, и ещё один — в тот же миг, как коснулся земли.
Попадание подтверждено. И… ещё одно подтверждение попадания.
Хм. Как и ожидалось, если заранее помещать снаряжённое оружие в магический кристалл, можно стрелять без перезарядки. К тому, как хранить и менять огнестрел, ещё нужно привыкнуть, но это буквально вопрос практики.
Проблема в том, что от постоянных приземлений и прыжков в сторону нагрузка на ноги растёт, но, как и полагается звериному типу, славящемуся гибкостью, (пока что) я в порядке.
Однако нельзя забывать, что со стороны такие движения выглядят довольно жутко.
Будь это стандартный тип, прыжки в сторону или перекаты не выглядели бы чем-то необычным — хотя и там они требовали бы немалого мастерства.
Но для четвероногой мехи это уже совсем другое дело. Ну сами подумайте: разве не жутко, если дикое животное вдруг без предупреждения отпрыгнет вбок? А если у него при этом ещё и верхняя половина тела человеческая — тем более.
И вдобавок я ещё и стреляю в прыжке в сторону. В руководстве было сказано [после выстрела можно сразу двигаться], но я более чем уверен, что создатели не предполагали именно такой способ передвижения.
Так что то, чем я сейчас занимаюсь, вполне можно считать поведением, выходящим за рамки здравого смысла снайпера.
Кстати, говорят, что, когда пилот управляет своей мехой, решающую роль играет воображение.
Потому что пилот и меха связаны не нервами напрямую, а через магический кристалл.
А значит, меха не способна сделать то, чего пилот не в силах себе представить.
Поэтому, когда мехой управляют люди с опытом боевых искусств, первое, чему их учат, — это [представить, что все нервы в их теле соединены с мехой].
Будто оружие — продолжение собственного тела.
Чем ярче и отчётливее образ, который ты рисуешь у себя в голове, тем точнее меха повторяет движения пилота.
Для звериного типа образом, который нужно удерживать в голове, служит ползание.
Да, именно то, чем занимаются младенцы.
Похоже, основной метод подготовки как раз и строится на ползании вперёд, а если кому-то ползать неприятно, он может представить что-то вроде игры в лошадку, но итоговый образ всё равно один и тот же — ползание.
Но не стоит недооценивать ползание. Это действие глубоко вшито в наши биологические инстинкты, а потому считается, что его легче воспроизвести, чем боевые искусства, где телом нужно управлять уже не инстинктом, а разумом.
И вот если исходить из всех этих общепринятых представлений, что тогда делать с моей мехой?
Я недостаточно ловок, чтобы вообразить себя четвероногим и связать с мехой свои нервы, и не могу же я просто соединить с ней только верхнюю половину тела, будто нижней у меня нет.
Более того, верхняя часть тела мешает ползти, а ведь именно ползание необходимо, чтобы двигать нижней.
А значит, для нормального человека действия вроде прыжка в сторону нижней частью тела при одновременной снайперской стрельбе верхней частью вообще невозможны.
Тогда почему же я, не обладая каким-то особым талантом, способен на такое?
Всё благодаря знаниям из прошлой жизни, которые всё ещё сохранились во мне.
Пусть эти знания и поблекли, а большую часть я уже забыл, кое-что всё же осталось. А именно — знания об историях про роботов.
Ну, сами понимаете. Невозможно забыть истории про роботов, если ты переродился в мире, где реально существуют монстры, а для их истребления используют роботов.
Правда, подробностей технологий и обслуживания я не знаю, так что мои знания — это скорее смутный набор ассоциаций.
Но именно на этот раз мне пригодилось знание той самой извращенческой экшен-игры про роботов, сделанной извращенцами для извращенцев, продолжения которой я ждал годами, но до своей смерти так и не увидел ничего дальше пятой части, — Armored ✱ore.
Итак, в этом мире ту самую частицу так и не открыли (а может, именно благодаря этому), так что технологий ховера здесь нет, зато нижняя часть оснащена достаточно мощными пружинами. Я решил, что особых проблем быть не должно, и попробовал управлять мехой примерно так же, как в той игре.
Иными словами, я управляю ею не столько нервами, сколько словно геймпадом (и да, руки я держу именно так).
Результат вы видите сами. Похоже, память, выжженная в душе (теле), никуда не делась, даже если голова давно всё забыла.
На то, чтобы окончательно всё вспомнить, ушло немного времени, да и отличий от игры хватает, так что мелкие проблемы, конечно, есть, но ничего серьёзного.
Думаю, теперь я бы справился даже с поздними миссиями (не в том смысле, что точно бы их прошёл).
Правда, если противник подберётся вплотную, станет уже сложнее. Думаю, отбиваться я всё же смогу, но в ближнем бою, где нужна точность до миллиметра, нельзя исключать, что я начну отставать.
С другой стороны, сама концепция этой мехи изначально строилась на дальнем снайпинге из тяжёлых орудий, так что способности к ближнему бою от неё никто и не ждал.
Почему, спрашиваете? Не слишком ли невежливо требовать ближнего боя от прототипа Gun✱ank? Вот именно.
Конечно, проблема всё равно реальная, так что думать о мерах против неё всё же придётся.
— Миссия завершена —
— А? Уже всё?
Пока я снайперил и думал о разном, на мониторе появилось слово End. Похоже, подготовленная программа подошла к концу.
Результат — восемь крупных типов и шесть средних. Ещё двадцать два малых типа попали под взрыв зажигательных снарядов.
Поскольку всё это происходило лишь в симуляторе, неясно, насколько такое выступление скажется на моей оценке, но результат явно не из плохих… скорее уж я должен был набрать весьма приличный балл.
Основание для этого простое: я сумел в одиночку завалить крупных.
Немного поздновато об этом говорить, но монстры — это существа, созданные демонами и злыми духами.
Разумеется, исходным материалом служат люди и дикие звери, живущие на землях, подвластных демонам.
Подробности их создания неизвестны, но, похоже, там используется внедрение магических кристаллов или демонических факторов.
Монстров, созданных таким образом, делят на четыре типа по размеру.
Первый — малый тип, три метра и меньше. Сюда в основном относятся мелкие бесоподобные и звероподобные особи, и именно их больше всего.
Дальше идёт средний тип — от трёх до десяти метров.
Если говорить о гуманоидных разновидностях, это, например, минотавры или быкоголовые демоны, а если о звериных — мутировавшие версии крупных животных вроде медведей или тигров. Именно их трупы чаще всего и служат основой для наших мех.
Затем идёт крупный тип — от десяти до тридцати метров.
Это так называемый фэнтезийный тип: сюда относятся ёкаеподобные существа вроде бычьих демонов, а также гигантские насекомые и звери.
Начиная с этого размера, появляются ещё и чудовищно усиленные гиганты, и драконы, изрыгающие загадочные лучи.
И наконец — сверхкрупный тип, тридцать метров и выше.
Хоть сто метров, хоть пятьсот — всё это всё равно считается сверхкрупным типом. Несколько таких уже подтверждены в Европе. Среди них встречаются не только воссозданные мифические существа вроде Фенрира или Ёрмунганда, но и особи, служащие носителями для крупных и средних монстров.
И когда монстр достигает среднего размера или больше, он начинает разворачивать так называемый магический барьер.
Это поле обладает способностью резко ослаблять атаки, в которых нет сопоставимой силы — то есть магической энергии, — поэтому побеждать средних и более крупных монстров обычным оружием, не способным сообщать удару магическую силу, крайне затруднительно (не невозможно, но требует огромных усилий).
Если в двух словах, это что-то вроде ослабленной версии AT *ield.
Именно из-за этого барьера нам и нужны мехи, способные через магические кристаллы наделять свои атаки магической силой.
Кроме того, чем крупнее монстр, тем больше в нём демонических факторов, а значит, тем мощнее становится магический барьер, и способы его атаки выходят за рамки простого физического удара, добавляя нечто вроде магии, — то есть дальнобойные атаки загадочными лучами.
Из-за этого, если с малыми и средними ещё можно как-то справляться, то для уничтожения крупных обычно считаются необходимыми либо несколько мех, либо особые стационарно настроенные оборонительные орудия (по сути это мехи, у которых всё тело сведено к одной огромной пушке: ни подвижности, ни защиты, только чистая огневая мощь; они способны уничтожать даже крупных, но из-за того, что по ним сразу сосредотачивают ответный огонь, потери у таких машин чудовищные).
Ну, примерно так обстоят дела с монстрами и мехами.
Иными словами... будь то несколько мех или специальные оборонительные орудия, Национальные силы обороны на данный момент исходят из того, что при столкновении с крупными типами потери неизбежны, так что данные, показывающие, что я смог в одиночку уничтожить нескольких крупных — да ещё и без повреждений, — должны считаться очень ценными.
Конечно, это всего лишь моё мнение, основанное на тех скудных знаниях, которые я успел собрать, немного покопавшись в теме до поступления, и не исключено, что уничтожать крупных в одиночку теперь уже стало обычным делом, но всё же мне хочется думать, что результат вышел не таким уж плохим.
Если отбросить подобные радужные надежды и посмотреть на всё строго с точки зрения испытателя, то, по-моему, зажигательные снаряды удобны для борьбы с малыми типами, но нужно быть осторожнее с зоной поражения.
Не хотелось бы оказаться в дурацкой ситуации вроде [я снял врага, но заодно накрыл взрывом и союзников].
Если ещё что-то добавить, то, возможно, стоит заранее подготовить бронебойные снаряды для снайперской стрельбы по одиночной цели, а то и вовсе напрямую приспособить танковую башню.
И всё же главная проблема, как и ожидалось, возникает тогда, когда дистанция сокращается. Случай с крупными типами мы разберём позже, но заранее нужно учитывать и ситуации со средними или малыми монстрами.
Если можно просто уйти на полной скорости, то проблем нет, но если рядом действуют союзные силы и отступить в одиночку нельзя, я очень быстро могу оказаться в безвыходном положении.
Чтобы это решить, пришлось бы подготовить оружие для ближнего боя или что-то вроде пулемётного вооружения.
Но в таком случае к и без того тяжёлой мехе добавится ещё и масса оружия, а вдобавок возникнут сложности с переходом от дальнего снайпинга к ближнему бою, так что как серийную модель её, возможно, будет трудно оценить положительно.
— Если речь только о том, чтобы выставить что-то для снайпинга, быстрее будет просто построить в ряд тяжёлые танки с переделанными орудиями.
Ну, моё дело — только доложить.
А что делать дальше — оставим им и моему будущему «я».
— Думаю, пока что всё. Для первого раза я наверняка что-то упустил, но можно оставить дальнейшую подгонку на вас?
— А, э-э, понял.
Хм? Он что, растерялся? Неужели приуныл из-за того, что проблем оказалось так много? Ну да, вопросов вскрылось немало, но для прототипа это как раз естественно. Куда важнее, что все эти недочёты обнаружились в безопасном симуляторе, а не в реальном бою, где одна-единственная ошибка может стоить жизни.
Ну чего ты?
Улыбнись, механик.
✱✱✱
(Что здесь, чёрт возьми, вообще происходит?!)
Такафуми мысленно вопил, глядя, как Кэйта, без малейшего напряжения летая по полю боя в симуляторе, отстреливает монстров и при этом ещё зачем-то беззвучно проговаривает содержание своего отчёта.
И действительно, то, что делал Кэйта, совпадало с поведением, описанным в документах, выданных им как руководство по гибридному типу. Но всё это было лишь [поведение, теоретически возможное согласно каталожным характеристикам], иными словами — [то, на что эта меха должна быть способна], не более чем идеалы, нацарапанные её создателями.
На деле же при стрельбе движение прекращается, отдача сбивает центр тяжести. Прыжки в сторону сами по себе возможны, но при приземлении они дают нагрузку на ноги. Да и с чего бы пилот внутри вообще оставался цел, если стреляет в момент посадки, а затем тут же снова прыгает, даже не убедившись, попал ли выстрел?
Да, идеалы — это всего лишь идеалы, и всё же управление гибридным типом в исполнении Кэйты в точности соответствовало тому, что Такафуми и остальной конструкторский состав когда-то рисовали у себя в головах…
— Думаю, пока что всё. Для первого раза я наверняка что-то упустил, но можно оставить дальнейшую подгонку на вас?
Голос Кэйты вырвал Такафуми из оцепенения.
(Пока что всё? Что он вообще имеет в виду под «пока что всё»?)
То, о чём доложил Кэйта, включало в себя завершение запрограммированной учебной программы в симуляции, указание проблем, выявленных в ходе симуляции, вместе с предложениями по улучшению, а также подробные численные данные, связанные с настройкой, — словом, всё то, на что механику остаётся только кивнуть и сказать: «Понял».
Кэйта называл это всего лишь «для первого раза», но по ощущению это был отчёт уровня, на который в обычных условиях потребовалось бы как минимум пять прогонов.
И, столкнувшись с таким обстоятельным отчётом уже после первой попытки, Такафуми смог выдавить из себя лишь жалкое: «А, э-э, понял», — в то время как в голове у него снова разносилось: (Что здесь, чёрт возьми, вообще происходит?!)
Однако Такафуми был не просто каким-то механиком. Как президент (эксцентричной) компании, он прекрасно понимал: и баллы, набранные Кэйтой, и те проблемы, которые тот сумел так быстро выявить, — всё это жизненно важные части мозаики, необходимой для завершения новой модели, на которую компания поставила своё будущее.
(У нас получится. Чёрт возьми, у нас и правда получится!)
По сути, то, что сейчас нужно Национальным силам обороны от новой мехи, — это вовсе не нечто сверхэффективное, но при этом дорогое, требующее особых деталей, сложного обслуживания или пилотов с исключительным талантом.
Нет, им нужна машина с приличными характеристиками, которой сможет пользоваться кто угодно и которую легко пустить в массовое производство — иными словами, высокая производительность.
Такафуми понимал это очень хорошо.
По крайней мере головой он понимал, что хорошая компания — это та, что делает то, что нужно клиенту, а не просто то, что самой компании хочется производить.
Вот только инженеры тоже люди, и потому в них постоянно живёт желание [создать самую лучшую меху, какую только можно создать прямо сейчас!]
До этого дня им приходилось уступать суровой реальности под названием «надо кормить сотрудников». …Что особенно страшно, Такафуми и правда считал, что идёт на уступки.
(Но теперь всё иначе!)
Теперь они могли измерять самые разные параметры, которые раньше нельзя было полноценно снять из-за отсутствия подходящего пилота, а вдобавок получили и удобный предлог — [испытываем новую модель, которую, возможно, примет армия], — чтобы без колебаний вливать в проект деньги и силы.
Разумеется, они выжмут из этой машины всё до предела, проверят, как она ведёт себя на самом пределе, а уже на основе этого будут ставить цель подняться ещё выше. Более того, если подробно записать и оцифровать движения Кэйты, то, быть может, после запуска в серию удастся добиться того, чтобы и массовые машины могли двигаться как он — пусть и не до такой крайности.
(А если до этого дойдёт, армия — наш клиент — сама потребует гибридный тип!)
Иными словами, [мы, на кого сейчас никто не рассчитывает, а скорее даже смотрит сверху вниз, станем компанией, к которой сами будут приходить].
(У нас просто нет выбора, кроме как оседлать эту большую волну!)
Это был тот самый миг, когда романтические порывы Такафуми — нет, всех эксцентричных инженеров «Могами Хэви Индастриз» — сошлись в одной точке с практической выгодой.
— Хе-хе-хе-хе-хе…
Представив, как их гибридный фирменный продукт, над которым так долго насмехались, выстраивается на поле боя и истребляет монстров, Такафуми не смог сдержать подозрительного смешка.
— Ой! Нельзя, нельзя так себя вести! Но… хе-хе-хе-хе…
Он ухмылялся, составляя документы, и снова ухмылялся.
Со стороны всё это выглядело как поведение человека явно не в себе, и Такафуми так и не осознал, что картина, где по полю боя строем идут гибридные чудовища, для любого нормального человека была бы скорее кошмаром.
2
— Слышала уже. Тебе, значит, подсунули какого-то монстра, да?
— Не называй её монстром.
Хотя отрицать я этого не могу.
Та, кто подошла ко мне сразу после конца занятий, бросив сочувственный взгляд и при этом отпустив такую легкомысленную реплику, была мисс Флоу… нет, Исотани-сан. Сначала она вела себя довольно агрессивно, потому что её раздражало, что по баллам на вступительных она проиграла мне, но после того, как Босс раскрыла, что я — пострадавший от войны, она искренне извинилась за своё поведение. Эта девушка из тех, про кого можно сказать: «с виду колючая, а на деле на редкость прямодушная».
Пока остальные ученики ещё не понимали, как со мной общаться, — да и я, если уж честно, тоже не понимал, — только эта юная леди успела быстро сократить дистанцию.
Похоже, её семья связана с Шестым подразделением, которое отвечает за защиту региона Кинки, и они нередко взаимодействуют со Вторым подразделением, к которому, вероятно, в будущем буду приписан и я. Поэтому она решила, что хотя бы минимальный уровень общения со мной лучше наладить заранее — так будет удобнее для возможного сотрудничества в будущем.
Подход довольно расчётливый, но ведь человеческие отношения часто так и строятся. Я не видел проблемы в том, чтобы поддерживать разговор на таком уровне, так что пошёл навстречу намерениям Исотани-сан, и в итоге мы стали знакомыми, способными перекинуться парой фраз.
Кстати, причина, по которой я, вероятно, окажусь под началом Второго подразделения, заключается в том, что оформлением моего поступления занимался кадровик именно из Второго подразделения.
Я и раньше думал, что распределение после выпуска всё равно решают наверху, так что у меня нет особых претензий к тому, что меня могут направить именно туда.
Хотя, если выбирать, я бы, конечно, предпочёл тыловую должность.
Так или иначе, по словам Исотани-сан, все наши одноклассники принадлежат к разным фракциям, так что просто так заводить непринуждённые разговоры им нелегко. На этом фоне я немного отличаюсь.

Хотя я и нахожусь под крылом Второго подразделения, по сути я самый настоящий гражданский, а значит, не связан сложными ограничениями фракционной политики. Более того, поскольку всем наверху любопытно, что я за человек такой, внезапно появившийся из ниоткуда, никто не станет возражать, если она просто поболтает со мной. Наоборот, её даже родители хвалят уже за одно то, что она со мной разговаривает.

…Я не знаю, какую именно информацию она вытягивает из наших разговоров и что именно потом сливает дальше, но странно, что из-за её прямоты я и сам невольно теряю бдительность.

Хотя на самом деле люди её круга, скорее всего, друг другу скорее соперники.

Я слышал, что дома их тоже воспитывают очень строго.

Так что я вполне могу понять, как утомительно всё время жить настороже.

Конечно, мне бы хотелось, чтобы она чуть меньше занималась выуживанием информации, но я просто не могу осадить девушку, которая с улыбкой говорит: «Меня отец уже хвалит просто за то, что я о тебе рассказываю!»

В итоге я решил закрыть глаза на то, что она понемногу сливает обо мне сведения. Было бы неприятно, если бы наружу утекло что-то действительно важное, но мы ведь просто болтаем ни о чём. А если она умудряется вытаскивать информацию даже из такого, то остаётся только признать это доказательством её способностей.

И то, что при нашей первой встрече мне показали цветы на прекрасном дереве, тут совершенно ни при чём. Вообще ни при чём.

Пока мы вот так непринуждённо постепенно сближались, я пришёл к выводу, что с ней на удивление легко общаться.

Прежде всего, она, по сути, почти не лжёт.

Наверное, и сама понимает, что это просто не в её характере.

Разумеется, когда речь заходит о вещах, которые нельзя обсуждать в лёгкой беседе, она либо отмалчивается, либо уводит разговор в сторону, но на этом всё.

Когда мы впервые встретились, она пошла на конфликт только для того, чтобы выведать обо мне хоть что-нибудь, пока моя личность оставалась неизвестной. Она просто пыталась понять, как ко мне подступиться, исходя из того, как я себя поведу.

А потом, когда Босс раскрыла обо мне информацию на классном часе, она поняла, что я — гражданский, не принадлежащий ни к одной фракции, то есть, по сути, человек, которого как воина следует оберегать.

Но это касалось лишь меня до поступления в военную школу. Теперь же, когда я уже здесь, она решила относиться ко мне как к товарищу по службе, как к сослуживцу.

Если честно, я благодарен уже за то, что она готова общаться с такой аномалией, как я, настолько непринуждённо.

— Верх — стандартный тип, низ — звериный, да? Да это же безусловное уродство.

Она ещё и из тех, кто говорит всё в лицо. Вот как сейчас.

— …Мне кажется, если освоиться, из неё может выйти нечто весьма интересное.

— А ты сможешь её освоить?

И тот же самый вопрос, который задал мне старик-механик… нет, Могами-сан, теперь прилетел обратно уже от неё.

— Ну, в симуляторе я, кажется, показал более-менее приличный результат…

Насколько там вообще была сложная настройка, я не знал, да и всё-таки это был лишь симулятор, так что уверенно судить сложно.

— А? Но тебя хотя бы не сбили ещё до того, как ты сумел её запустить, верно? Уклоняться и атаковать ты мог?

— Ну… да.

Разве можно назвать это «более-менее приличным результатом», если ты не способен даже на такое?

— Не смотри так растерянно. Большинство вообще не смогло бы запустить такую странную меху, верно? А ты смог. Мало того — ты ещё и сумел выполнять базовые манёвры вроде уклонения и атаки. Это уже бесспорно ценная информация. Отец опять меня похвалит!

— А, вот оно что.

Это она проницательная, или это я торможу?

(Нет, это я торможу.)

Должно же быть очевидно, что сведения о новой модели уже сами по себе редки и ценны — независимо от того, пригодна она к использованию или нет.

Вот только сама причина радоваться тому, что удалось раздобыть столь редкую и ценную информацию, — «отец снова меня похвалит» — как-то… ну, сбивает весь настрой.

Но расслабляться всё равно нельзя. В конце концов, я солдат, пусть пока ещё и курсант.

— Ладно, у меня дальше тренировка.

— А, точно. Тогда я тоже пойду.

(Плохо будет, если наружу утечёт информация о машине — пусть даже сейчас речь шла только о моих личных данных.)

Придя к такому выводу, я закончил разговор с Исотани-сан и направился в ангар, где меня уже ждали «странная меха» и тот извращенец, который её создал.

✱✱✱

Через два дня после того разговора. По календарю стоял конец апреля — время, которое в народе называют Золотой неделей.

Но, в отличие от обычных гражданских, которым нужно поддерживать экономику в движении, у солдат, уже больше ста лет сражающихся с демонами с самого окончания Второй мировой, нет такой традиции, как длинные каникулы… Впрочем, будь то конец апреля или начало мая, система двух выходных в неделю сохраняется без изменений. К слову, раньше тут было что-то вроде «понедельник, понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, пятница», но потом выяснилось, что отсутствие отдыха снижает эффективность труда, а если у людей нет выходных, то им и деньги тратить некогда, а значит, экономика стоит на месте — поэтому двухдневную систему выходных всё-таки ввели.

Как вы там поживаете в эти дни?

А я, Кэйта Каваками, сейчас нахожусь на берегу моря в Китакюсю, далеко от Токио.

Понимаю, звучит внезапно, и вы, наверное, вообще не понимаете, что происходит. Если честно, я и сам не до конца понимаю.

Если кратко объяснить, что случилось: вчера моя Босс-классная вдруг заявила мне: «Завтра поедешь на авиабазу в Ируме». Когда я туда прибыл, меня уже ждали какие-то старики из техобслуживания. А дальше, сам не заметив как, я уже оказался в самолёте — и в итоге прилетел на Кюсю.

— Да погодите, почему?!

Хоть объясняйте, хоть нет — я всё равно не понимаю! Я, конечно, осознаю, что в наше время у нас, курсантов военной школы, длинных каникул не бывает. Пусть у гражданских они и есть, а вот у нас, кому после выпуска идти на фронт, такого быть не может. Нам это не положено.

Да даже если бы и было положено, все бы всё равно потратили это время на тренировки. Потому что если не привыкнешь к мехе до выхода на поле боя, то просто погибнешь — и это совсем не шутка.

И погибнем не только мы сами. Мы ведь кандидаты в офицеры. После выпуска нас произведут в офицеры. А значит, мы станем командирами взводов или хотя бы их помощниками. И когда умирают такие, как мы? Ответ очевиден. Когда уничтожают весь наш отряд.

Умереть самому — это одно, но ведь на нас ещё лягут жизни подчинённых. И если кто-то способен, зная это, беспечно наслаждаться отпуском, то он не «крепок духом»… он просто не приспособлен к жизни в обществе.

По крайней мере, именно так на это смотрела бы армия. А нынешняя армия не может позволить себе роскошь воспитывать в офицеры социально неприспособленных людей. Иными словами, любого, кто попробует халтурить под предлогом «ну сейчас же длинные каникулы» и тому подобного, очень быстро отсеют. Да и вообще немыслимо прогуливать занятия, когда тебе ещё и деньги платят просто за то, что ты учишься.

Хотя, похоже, некоторое число курсантов всё-таки умудряется пропускать предметы, не связанные напрямую с армией: физподготовку, историю войн, тактику, стратегию и настройку мех. Впрочем, пока они не заваливают обычные экзамены, им это в каком-то смысле даже прощают, так что здесь, пожалуй, порядки довольно мягкие.

В основе местной системы ценностей, похоже, лежит нечто вроде: «Тренировки важнее уроков!»

Вообще-то это не только для военных школ характерно… Кажется, я слышал, что в частных школах с упором на спорт, куда поступают по спортивным стипендиям, всё устроено примерно так же.

При таком подходе появляться в школе только потому, что сегодня будний день, вовсе не обязательно. Не обязательно — но, с другой стороны, позиции в рейтинге меняются в зависимости от результатов обычных экзаменов, а то, насколько прилежно ты ведёшь себя на уроках, влияет на внутреннюю оценку, так что большинство всё-таки не прогуливает. Обычно.

И всё же, даже учитывая всё это.

В военной школе бывают случаи, когда пропуск занятий не снижает твою оценку.

Если брать в пример школы с упором на спорт, то это ситуации, когда ты едешь на соревнования или официальные тренировочные матчи с разрешения клуба. Тогда это считается уважительной причиной отсутствия и прогулом не является.

А теперь вопрос.

В: Что в военной школе, где готовят солдат, соответствует «поездке на соревнования или тренировочные матчи»?

О: Выход на поле боя.

Да. Именно так.

— Да какое «именно так»! Почему?!

— Ты чего это вдруг?

Услышав, как я внезапно повысил голос, Могами-сан посмотрел на меня с недоумением, но, если уж на то пошло, недоумеваю тут как раз я.

— Нет, ну правда. Разве не странно отправлять на поле боя новобранца?

Конечно, в учебной программе военной школы есть пункт под названием «полевая практика». Но это касается третьекурсников, да и то только из класса A или учеников класса B, которым уже выделили личные мехи. Иными словами, это касается лучших из лучших — тех, кто проучился в военной школе уже больше двух лет.

Уж точно не такого проблемного ученика, как я, который учится здесь всего месяц, да ещё и тратит время на притирку к странной мехе.

О чём вообще думает школа? Пока я, скрывая внутреннее возмущение, пытался возражать, опираясь на здравый смысл, Могами-сан вдруг ослепительно улыбнулся — так, будто от этой улыбки звук должен был зазвенеть в воздухе, — поднял большой палец вверх и заявил:

— Я тут просто слегка продавил одну не совсем разумную просьбу.

— Так это вы виновник!

После первого дня тренировок на симуляторе. Вернувшись домой, я доложил сестре о своей мехе и попросил её разузнать кое-что дополнительно. Тогда-то и выяснилось, что этот старик — вовсе не просто механик, а ещё и президент компании под названием «Могами Хэви Индастриз».

Хотя я и сам до этого кое-как изучал отрасль, об этой компании я раньше вообще не слышал — впрочем, теперь ясно почему. До недавнего времени «Могами Хэви Индастриз» занималась не созданием мех, а гусеницами для танков и тяжёлой артиллерией. Иными словами, они делали оружие и детали, которые используются мехами. А теперь почему-то вдруг решили влезть ещё и в производство самих мех. Для новичков в этой сфере вполне естественно, что я о них до сих пор не знал.

Однако обычно это совсем не та отрасль, куда новичкам легко войти. В конце концов, до сих пор производство и разработка мех были монополией так называемых крупных концернов.
Если говорить конкретно, стандартный тип делили между собой такие гиганты, как «Мицубиси» и «Хитати», а звериный тип держали под собой компании вроде «Кайзаки» и «Кида». Из-за этого новым компаниям было крайне трудно войти на рынок — точнее, в сложившейся ситуации это было практически невозможно.
Но мировая обстановка уже не позволяла им и дальше держать монополию. Из-за контрнаступательных операций в странах Азии и падения Корейского полуострова поставки перестали поспевать за спросом на вооружение.
Поэтому, когда армия обратилась к компаниям, владеющим ключевыми технологиями, с просьбой вновь подключиться к делу, компания Могами-сана и ещё несколько других с готовностью подняли руки — видимо, желая не только делать детали, но и собирать сами мехи.
И вот спустя несколько лет компания Могами-сана завершила свой первый прототип… Обычно, сколько бы ни заплатили, испытательную машину, разработанную и собранную в такой короткий срок, никогда не отдали бы ученику военной школы, которых считают золотым фондом.
Однако после уничтожения Третьего подразделения два года назад они уже не могли позволить себе так рассуждать.
Верхушка, будучи уверенной, что сил на национальную оборону и усиление экспедиционного корпуса неизбежно будет не хватать, решила пока что пустить в дело прототип, собранный «Могами Хэви Индастриз», — мол, если уж им можно будет воспользоваться хотя бы немного…
А причина, по которой эту меху отдали именно мне, хотя по-хорошему я должен был получить что-то получше, заключается в том, что остальные ученики связаны со своими военными фракциями, а потому им нельзя было так просто вручить подозрительно выглядящий прототип.
А вот в этом смысле я очень удобен. Я гражданский от макушки до пят.
Нет ни семьи, которая стала бы возмущаться из-за того, что мне подсунули странную меху, ни семьи, которая стала бы жаловаться, если я погибну. Естественно, экспериментальную машину спихнули именно мне.
И для «Могами Хэви Индастриз», если уж есть шанс испытать её в реальном бою, наверняка хочется сделать это как можно скорее.
Если учесть, что вопрос об официальном принятии на вооружение могут решить по итогам этих результатов, вполне понятно, почему они так спешат.
Я могу понять, почему с точки зрения компании им хочется протолкнуть выход на поле боя.
Проблема в другом: с какой стати во всё это должен быть втянут я?
С самого начала моё желание вовсе не в том, чтобы отправиться на фронт и блистательно отличиться.
Меня бы вполне устроило место в тылу — подальше от ада главного фронта, где вместе с шансом на подвиги одновременно получаешь и шанс расстаться с жизнью, — и делать там ровно столько, чтобы не схлопотать понижение или взыскание.
Если говорить совсем прямо, я был бы в восторге, если бы меня распределили в Шестое подразделение, отвечающее за регион Кинки, или в Восьмое, ведающее Сикоку. Настолько сильно я не хочу на поле боя.
Так почему же я, чёрт возьми, должен оказаться под крылом элитного Второго подразделения, которое продолжает сражаться на передовой Кюсю? Да-да, я об этом слышал. Услышал от Исотани-сан.
И всё же отправлять ученика на передовую — это ненормально. Используйте своих собственных пилотов!
Да и самим бойцам Второго подразделения было бы не до смеха, если бы у них за спиной тренировался новенький курсант на новой модели!
Я наговорил им всякого в этом духе, но, к сожалению, в тот момент я ещё не знал, насколько страшными могут быть взрослые, когда берутся за дело всерьёз.
— Не переживай. Даже я не собираюсь тащить ученика на поле боя.
— А?
Но я же уже здесь, разве нет?
— Ты не ученик. По крайней мере, не здесь.
— А?
Что вообще несёт этот тип?
— Вижу, ты в замешательстве. Для начала проверь своё студенческое удостоверение. Тогда всё поймёшь.
— Студенческое?
Как всем известно, студенческий билет всегда был удостоверением личности учащегося — и в прошлом, и сейчас.
Вот только к 2056 году это уже не физическая карточка. Теперь он существует только в виде цифровых данных, доступных через смартфон, выданный военной школой.
Значит, он хочет, чтобы я посмотрел? Ну ладно, если без этого ответов не будет, придётся проверить.
— Ничего особенного… А? Постой, что?
Почти машинально, наполовину из раздражения, я открываю его — и, разумеется, вижу там обычный набор: моё фото, имя и дату рождения.
Но вот дальше начинается уже интересное.
— …Второе подразделение — младший лейтенант особого назначения?
— Поздравляю, лейтенант.
— Что?!
Тут речь даже не о выпуске. С момента моего поступления прошёл всего месяц, а меня уже повысили.
Хотя, если говорить совсем точно, это не то чтобы полноценное повышение.
Всё-таки меня сделали именно «младшим лейтенантом особого назначения».
«Особого назначения» означает, что в обычных условиях я всё так же остаюсь при своём исходном статусе (то есть, в моём случае, фактически остаюсь курсантом). Но при выполнении особых задач ко мне относятся уже как к полноценному младшему лейтенанту.
Иными словами, условный младший лейтенант. А условие тут, разумеется, вот какое…
— Полноценным младшим лейтенантом ты не станешь, пока не завершишь офицерскую подготовку. Но если будешь накапливать здесь опыт в качестве лётчика-испытателя, то либо выпустишься уже младшим лейтенантом, либо получишь звание лейтенанта особого назначения. Ещё раз поздравляю, Каваками.
Так они уже и до этого додумались, значит? Ясно… Да ни черта мне не ясно!
Чёрт! Я слишком недооценил этого старика и «Могами Хэви Индастриз».
Пусть они и новая компания в оборонной промышленности, но не может же быть, чтобы у них не было ни связей, ни денег. А если у тебя есть и то и другое, то провернуть дело так, чтобы такого курсанта, как я, отправили на передовую в качестве офицера особого назначения, не так уж трудно.
А раз уж я официально стал младшим лейтенантом, пусть и с приставкой «особого назначения», то в армии звание — вещь абсолютная.
На поле боя больше не выйдет прятаться за отговоркой «я всего лишь ученик».
— И… что именно я должен испытывать?
— Хорошо, быстро схватываешь. Сначала начнём с тренировки подвижности и развёртывания. Иди в ангар, забирай свою машину. После этого двигайся в назначенную точку.
— …Понял.
—— И вот так, на собственной шкуре узнав, насколько страшны люди с деньгами и влиянием, я оказался заброшен на поле боя — пусть и на тыловую позицию — ради своей так называемой «подготовки».
3
Назначенный участок для испытаний новой модели находился вдоль побережья неподалёку от города Итошима в префектуре Фукуока.
Фиксирую цель по центру и… огонь.
✱Бабах!✱
Фиксирую другую цель по центру… огонь.
✱Шмяк!✱
Снова по центру… огонь.
✱Бах!✱
Смена типа вооружения… огонь.
✱Фшух!✱
Убедившись, что поблизости нет союзников, я переключился на зажигательные снаряды и ударил по скоплению мелких целей. ✱Трататататат!✱
И всё стреляю и стреляю в монстров, которые пересекают Японское море и высаживаются на берег.
Если они отвечают, я уклоняюсь. Нет, скорее я уклоняюсь ещё до того, как они вообще успевают ответить.
Даже монстры не будут просто молча стоять и терпеть, когда по ним ведут огонь с дистанции.
Они швыряют в меня камни или выпускают лучи света.
И, разумеется, все эти атаки летят туда, откуда пришёл артиллерийский выстрел, — то есть туда, где нахожусь я.
✱Фьюх!✱
— Слишком медленно.
Но, естественно, меня там уже нет. Я ведь не торчу на месте.
Выстрелил — сместился. Для снайпера это база.
Хотя, если честно, прыгать всё-таки быстрее, чем бежать.
Вот только ещё надо научиться приземляться так, чтобы не убивать суставы.
Наверное, было бы легче, будь у меня какие-нибудь тросовые якоря, чтобы корректировать движение в воздухе.
Потом попрошу.
Пожалуй, это как раз из тех вещей, которые можно понять только в реальном бою. Потом обязательно внесу это в отчёт.
Но сейчас…
— Получай!
Когда открывается окно, я продолжаю стрелять, стрелять и стрелять.
✱Бум!✱
Я послал снаряд обратно в монстра, который атаковал меня. Это был средний тип, метра шесть ростом, так что даже на расстоянии его было легко заметить.
Если всё идёт так же, как в симуляции, тогда…
Хотя погодите-ка. Это ведь уже совсем не похоже на тренировку, да?
Это же самый настоящий бой, разве нет? Я буквально участвую в операции по отражению высадки на берег!
Разве это не должно было быть тыловой подготовкой?
Ну да, мы держимся на расстоянии от противника, так что, возможно, технически это и есть тыл…
но вообще-то под «тылом» обычно подразумевают «за линией своих», разве нет?
О, ещё один удобный момент.
— Ха!
✱Шмяк!✱
У меня нет времени вслух комментировать каждую мелочь.
Но солдаты Второго подразделения у меня за спиной, наверное, сейчас смотрят на всё это в полном шоке. Или это мне только кажется… да?
— Если продолжишь драться в одиночку, противник может сократить дистанцию. Дальше оставь Второму подразделению. Разбросай зажигательные и отходи. Сможешь стрелять с двух рук?
— Смогу.
Ну, а чего вы хотели, если отправили в одиночный бой меху дальнего снайперского типа?
Я, конечно, благодарен за приказ отступить до того, как всё станет слишком опасно,
но, если честно, это уже никак не похоже на тренировку.
Что тут вообще происходит?
Впрочем, если враг подберётся ближе, всё и правда резко усложнится, так что стрелять я буду без колебаний.
— Получайте!
Вместо того чтобы тщательно выцеливать, я просто рассыпаю снаряды… вот так! Прямо бодрит!
✱Бум-бум-бум-бум-бум!✱
Хорошо. Загорелись.
— Попадание по цели подтверждено. Отхожу.
Вообще-то я уже начал отступать ещё до того, как снаряды долетели, но раз приказ получен, значит всё в порядке!
Пора на полной скорости рвануть назад!
…Бег на четырёх ногах всё ещё даётся тяжело.
Начинаю думать, что полностью контролировать верхнюю часть тела во время спринта просто невозможно.
Да, об этом тоже придётся доложить.

После того как я подтвердил попадание, я объявил:

— Попадание по цели подтверждено. Отхожу.

С этими словами моя гибридная меха убрала орудия, сложила руки на груди, словно сам Рао верхом на чёрном скакуне, и начала отходить назад (правда, если верхняя часть и выглядела величаво, то ноги внизу при этом всё равно суетились довольно неуклюже).

С начала боя и до отхода прошло примерно тридцать минут. Наблюдая за всем этим, бойцы Второго подразделения постепенно начали обсуждать боевые качества и манеру боя новой модели.

— За такое короткое время она уничтожила четырёх крупных, шестерых средних и больше двадцати малых? А последним ударом зажигательными ещё и нанесла огромный урон десяткам других?

— Невероятно. Что это вообще такое?

— И что это были за движения?

— Прыжки в сторону на четырёх ногах? Как у неё вообще суставы это выдерживают?

— Ну ладно ещё смена орудий, но стрельба в воздухе? Он вообще как при этом попадает?

— Сначала валит крупного из 120-мм рельсотрона с термитным сердечником, а потом начинает поливать зажигательными из парных 80-мм гаубиц? Для чего вообще создана эта машина?

— Ха-ха-ха! Вот-вот, именно! Вы же в шоке, да? Не верится ведь, правда? Это новая модель, которую создали мы, Микагэ!

Пока солдаты Второго подразделения, потрясённые нелепо-впечатляющими результатами боя, невольно замирали от изумления, один человек втихомолку праздновал победу. И этим человеком был не кто иной, как Такафуми Могами, глава «Могами Хэви Индастриз» и главный создатель новой модели.

Ещё совсем недавно эти самые люди называли машину уродцем, а теперь наперебой её расхваливали. Для её создателя это было настоящим исполнением мечты.

(Хотя, если честно, такой уровень результата, скорее всего, — штука разовая.)

Несмотря на всю свою гордость, Такафуми лучше кого бы то ни было понимал, что это испытание было исключением из исключений.

Все эти безумные манёвры Кэйты стали возможны лишь потому, что испытание проходило при целом ряде весьма нетипичных поблажек.

Во-первых, доставка. В нормальной ситуации Кэйта должен был бы носить машину в своём магическом кристалле, но на этот раз её доставили по воздуху, так что ему пришлось тащить её на себе лишь несколько километров — от авиабазы до передовой.

Из-за этого обычная нагрузка на тело, которая неизбежно сопровождала бы реальный выход, резко снизилась.

Во-вторых, вооружение. Для этого испытания все боеприпасы были заранее загружены, а всё оружие было готово к стрельбе сразу после снятия с предохранителя. Разумеется, запасных боеприпасов не было, а значит, и перезарядка была невозможна.

Даже если бы такая возможность и была, у Кэйты всё равно не было опыта перезаряжания, так что на это ушло бы непозволительно много времени.

(Если бы все увидели, как он копается с перезарядкой, впечатление было бы безнадёжно испорчено. Конечно, профессионалы, возможно, уже что-то заметили, но если даже с одной стартовой загрузкой мы можем показать такой результат, жаловаться им, по сути, не на что.)

На настоящем поле боя невозможно заранее предсказать, что именно произойдёт. Именно поэтому армия так высоко ценит в машинах приспособляемость.

А значит, хотя это испытание и продемонстрировало возможности модели в идеальных условиях, это ещё не означало, что она покажет тот же результат в реальном бою…

…по крайней мере, обычно бывает именно так.

— У пилота нет опыта перезарядки и пополнения боезапаса. У техобслуживания нет опыта работы с машиной, повреждённой в бою. У командира тоже нет опыта её реального применения. Да и других вопросов, которые нужно решить, ещё масса. Настоящая оценка начинается только сейчас. Но если курсант, который пилотирует эту штуку всего месяц, уже показывает такие результаты…

(Да! Вот оно!)

Для Такафуми самым неожиданным событием — и одновременно величайшим везением — стала встреча с Кэйтой, девизером с весьма необычным способом мышления.

На первый взгляд может показаться, что пользоваться оружием верхней частью корпуса, одновременно двигая нижней, — не такая уж сложная задача. Но когда верх у машины человекоподобный, а низ — звероподобный, сложность возрастает скачком. Те, кто хорошо знает эту машину, и вовсе сказали бы: «Да она даже двигаться-то не должна».

Разумеется, Такафуми и сам это прекрасно понимал. Однажды он спросил у Кэйты, который продолжал показывать выдающиеся результаты на симуляторе, несмотря на эту чудовищную конструктивную проблему фирменной разработки компании:

— И как ты вообще ею управляешь?

Тогда Кэйта ответил так:

— Если делать это как в TPS, то оно как-то работает. Хотя, строго говоря, я манипулирую визуальной информацией, так что, наверное, это немного другое? Но по ощущениям похоже. Есть небольшая задержка, а вблизи всё резко усложняется, но если привыкнуть, думаю, справиться можно.

(Тогда я не до конца понял, о чём он вообще говорит, но теперь, кажется, начинаю понимать. У него есть тот самый особый дар, о котором говорят у выдающихся снайперов, — способность видеть себя будто бы сверху.)

То есть навык, который обычно называют «орлиным глазом».

(Иными словами, помимо информации с камер, он ещё и благодаря врождённому чутью способен воспринимать собственное положение как бы с высоты. Думаю, именно так он и захватывает поле боя трёхмерно, отслеживая движения противника.)

Именно потому, что он может отслеживать движения врага, он замечает момент атаки.

А раз он видит момент атаки, то может легко её избежать.

Именно потому, что у него есть этот запас, он способен спокойно прицеливаться.

А когда он уже взял прицел, остаётся только нажать на спуск.

Да, при приземлении или прыжке из-за отдачи может возникать некоторая тряска, но эту машину изначально сделали тяжёлой как раз затем, чтобы эту отдачу подавлять. К тому же, если прицел с самого начала настроен с учётом таких вещей, это уже не становится серьёзной проблемой. И не стоит забывать о ещё одном успокаивающем факторе — прямо у него за спиной стояло элитное Второе подразделение.

Все эти факторы вместе и привели к его боевому результату.

К слову, сам Кэйта на самом деле не приобрёл никакого столь уж удобного навыка. Всё, что он делает, — это просто маленькая хитрость: он до предела отдаляет картинку с камеры-глаза, стараясь удерживать широкий обзор и как можно точнее воссоздать ощущения от той игры.

Однако сам факт того, что он способен так двигаться всего лишь благодаря этой уловке, означает, что Кэйта — тяжёлый случай FOMSOFT-головного мозга. Разумеется, поскольку компаний вроде Fro в этом мире не существует, никто так и не узнает, что его душа заражена теми самыми частицами.

Но если оставить в стороне тот факт, что Кэйта страдает болезнью, понятной лишь другим извращенцам…

(Пока мы опираемся на его личную особенность. Но если благодаря финансированию от Второго подразделения и предоставляемым ими реальным боевым условиям мы сумеем собрать больше данных, то должны будем суметь наладить выпуск машин, которые, пусть и будут немного слабее, всё равно покажут более чем достойный результат даже в серийном исполнении!)

Это был миг, когда Операция V, существовавшая до сих пор лишь в голове одного извращенца, обрела реальность.

Если бы сам Кэйта услышал эту идею, он, скорее всего, тут же указал бы на слабые места и по ходу дела набросал бы конкретный план, но, к сожалению, здесь не было никого, кто хоть что-то понимал бы в классическом аниме про роботов.

И вот, когда рядом не оказалось никого, кто мог бы указать на проблемы, а сам Такафуми не собирался добровольно раскрывать слабые места…

— Кстати, Могами-сан. Та машина у вас всё ещё только одна?

Разговор двинулся дальше.

И как раз в том направлении, которого желал извращенец.

(Ну вот, началось!)

— Да. Пока что у нас только одна. Впрочем, если пустить в ход запасные детали, вторую можно собрать хоть сейчас. Но, как вы сами видели, даже на нынешнем этапе у неё хватает проблем, да и пилота она выбирает очень привередливо. Если мы выпустим вторую машину, не устранив сначала эти недостатки, это может создать лишние сложности для всех…

— Раз уж это прототип, проблемы неизбежны. Но, даже учитывая это, скажу так: конечно, сама по себе огневая мощь, позволяющая в одиночку валить крупных, впечатляет, но по-настоящему хороша тут именно способность уклоняться. Для солдат, которых сажают в машины, именуемые «гробами», это должно быть просто предметом мечтаний. Мы тоже со своей стороны подадим предложение, так что прошу вас поторопиться с производством второй машины. Разумеется, в эксплуатационных испытаниях мы тоже готовы содействовать — и с испытателями, и с полигонами. Обращайтесь в любое время.

— Будем только рады!

Их новая модель, которой до сих пор никто даже не интересовался, наконец-то оказалась в центре внимания.

Для производителя это был поистине миг исполнения мечты.

И не только это. Для президента компании сам по себе факт установления связи со Вторым подразделением, которое, находясь на передовой национальной обороны, расходует огромное количество вооружения и боеприпасов, имел колоссальное значение.

(Есть! Теперь я смогу кормить своих сотрудников!)

Пусть они и создали испытательную машину, руководствуясь романтикой создателя, с точки зрения компании сгусток романтики — это просто мусор, если он не продаётся.

(Дальше нас ждёт ещё много испытаний, и неизвестно, какой получится вторая машина, но первую Второе подразделение купит наверняка. И, разумеется, вместе со всем оружием и боеприпасами для неё! На первое время уже достаточно!)

Успех этой демонстрации поднял оценку испытательной машины. А заодно позволил протолкнуть и другие товары компании. И всё это — благодаря Кэйте.

(Ты отлично справился. Я обязательно отплачу тебе за этот долг! Набирай как можно больше заслуг и поднимайся выше всех своих сверстников!)

— Итак, что касается графика и места следующих испытаний…

Такафуми, который до этого ловил холодные взгляды со стороны жены, дочери и даже бухгалтерии, теперь решил обсудить с представителем Второго подразделения, уже настроившимся на дальнейшие испытания вполне благожелательно, расписание следующего этапа. Его целью были сразу две вещи: прибыль компании и возвращение долга Кэйте. При этом Такафуми, разумеется, даже не подозревал, что желание Кэйты вовсе не в том, чтобы [героически сражаться на поле боя и продвигаться по службе], а скорее в том, чтобы [умеренно поработать лётчиком-испытателем, а потом получить безопасную и спокойную административную должность].

Так завершился первый бой героя Кэйты Каваками, которого впоследствии союзники будут звать [Извращенцем-Жнецом Смерти], а враги — [Чёрным Извращенцем].