Мальчик судьбы
1
Разумеется, Кэйта вовсе не выходил в бой с мрачной решимостью вроде: [Страшно, конечно, но приказ не изменился, а значит, выбора нет], как ошибочно решил Сибано, и уж тем более не сорвался от страха.
Он просто выступил ровно по расписанию, когда настало назначенное время.
— Цель подтверждена. Приступаю к уничтожению!
[Абе!]
Начать с того, что Кэйта только-только поступил в военную школу и потому вообще не понимал, какими обычно бывают крупные наступления монстров.
Поэтому и десять с лишним крупных, и больше сотни средних он воспринял примерно одинаково:
«И это всё?»
Более того, из-за своих обрывочных познаний по всяким робот-историям у него даже сложилось ощущение, что [по сравнению с враждебными внеземными расами, которые прут разом десятками тысяч, а то и миллиардами, это и числом маловато, и угрозой не дотягивает].
— Ну и выбор...
[Бибу!]
Конечно, разницу в численности он всё же понимал и осознавал, что это угроза.
Так что если бы командный центр сказал ему:
[Уничтожь всё это в одиночку],
он бы тут же сорвался:
«Да вы издеваетесь?!»
А может, и пальнул бы случайно куда-нибудь в сторону штаба.
Но здесь были шестьдесят пилотов мех, больше сотни артиллеристов, к ним ещё сотни танков и тысячи солдат.
Враг числом меньше. Союзников больше.
И чего тут, спрашивается, бояться?
— Сейчас я вам жизнь облегчу!
[Таба!]
Да, конечно, у него были некоторые сомнения насчёт того, почему остальные, которые по предбоевому инструктажу должны были начать одновременную атаку раньше него, до сих пор не двигаются.
Но он решил, что, наверное, просто ставят его испытания в приоритет.
— Ту~ ту~ ту~
[Кяора!]
Раз уж ему дали право первого хода, значит, от него требуется сосредоточиться на тесте.
Так он и решил — и начал методично расстреливать монстров, двигаясь вдоль фронта вправо и влево.
— Новейшая модель не проигрывает! Поехали!
[Кадо!]
Само собой, первой целью для него стали крупные.
В конце концов, сама концепция гибридного типа — [машина, способная в одиночку уничтожать крупных монстров].
Раз уж её изначально создавали именно для этого, было бы почти неуважительно не начать с крупных.
Поэтому он стрелял.
Стрелял.
Стрелял.
— Ну же, ну же, ну же!
[Дио!]
Суть крупных монстров проста: они огромные, прочные и сильные.
Их и без того мускулистые тела, способные поддерживать такую массу, вдобавок усилены магической силой. Поверх этого они постоянно разворачивают силовое поле — магический барьер, из-за чего их защита запредельно высока. А к этой защите прилагается ещё и атака, способная одним попаданием испарить меху или танк.
Ну не могут такие твари быть слабыми.
— Вам и дня больше жить не положено!
[Муги!]
Не должны быть.
И всё же сейчас их в одностороннем порядке истребляли.
По всем расчётам такой разгром быть не должен. Но в реальности Кэйта без единой царапины в одни ворота охотился на крупных монстров.
Причина проста:
Кэйта и его меха росли.
А монстры — нет.
— Прицел слабоват!
[Ураба!]
После прошлого боя Кэйта всё это время продолжал гонять симулятор, всё сильнее привыкая к своей мехе.
Сама меха тоже, когда не проходила обслуживание, постоянно хранилась в магическом кристалле Кэйты, росла и всё лучше подстраивалась под его образ движения.
Благодаря этому усилились самые разные вещи: способность гасить отдачу при стрельбе, удерживать баланс и распределять удар при приземлении, тормозить в прыжке.
А что у монстров?
Да, их ответные атаки после выстрела по-прежнему быстры.
Да, точность у них по-прежнему ненормально высокая.
Но если говорить грубо — это всё.
— Стреляете-то вы точно. Потому вас и читать легко!
[Гуфу!]
Их выстрелы не наводятся на цель.
А значит, если заранее уйти из точки, куда придёт ответный удар, попадания не будет.
Кроме того, когда речь идёт не о контратаке, а об обычной атаке, они сначала зрительно фиксируют противника, а уже потом стреляют — поэтому не успевают среагировать на резкую остановку.
К тому же у них нет полноценного интеллекта. Они не умеют делать упреждение, не умеют стрелять «на ход» по траектории движения противника.
А значит, попасть в Кэйту, который одновременно стреляет и прыгает по полю, они просто не в состоянии.
В итоге единственное, чего Кэйте следовало бы сейчас всерьёз опасаться, — это [залпа по площади, основанного на численности] со стороны более чем сотни средних монстров.
Но и это в нынешней ситуации затруднительно.
Точнее — невозможно.
Потому что Кэйта последовательно снимает крупных одного за другим.
Сами подумайте.
Для средних и малых то, что происходит сейчас, — это как если бы рядом с ними один за другим рушились тридцатиметровые дома.
При таком хаосе им уж точно не до того, чтобы спокойно целиться в снайпера.
Конечно, будь они примерно того же размера, что и падающие тела, они, возможно, ещё могли бы стрелять, пока союзники рядом мечутся, спасаясь из-под завалов. И в самом деле, крупные монстры всё ещё отвечали Кэйте.
Но достаточно большой размер, чтобы не мешали союзники, означает и другое: по тебе гораздо легче целиться, у тебя куда лучше просматривается силуэт.
— С крупными покончено!
[Дова!]
— Отлично!
Так за неполные десять минут были уничтожены все десять крупных монстров, каждый из которых считается эквивалентом десяти средних.
— Дальше.
Но Кэйта не остановился.
Средние и малые ещё оставались.
— Хм. Трупы крупных отлично работают и как укрытия, и как заграждения.
По сути, дальние атаки монстров — это прямолинейные выстрелы, почти как лазеры.
Поэтому уцелевшие средние не могут нормально стрелять по Кэйте, пока не обойдут туши крупных.
Разумеется, это работает в обе стороны.
Крупные были заметными и потому сравнительно удобными целями, а вот со средними, которые и до десяти метров ростом не дотягивают, всё уже не так просто.
И потому могло показаться, что на этом стремительное наступление Кэйты и закончится...
Но только в том случае, если бы он умел стрелять исключительно прямой наводкой.
— Это тоже входит в расчёт!
В конце концов, гибридный тип, которым управляет Кэйта, оснащена не только 120-мм рельсотроном с термитным сердечником, способным бить по прямой.
У неё, разумеется, есть и гаубица для навесной стрельбы.
Изначально она была просто запасным орудием — чтобы подтачивать средних и малых.
Но то ли после неожиданно удачного дебюта в первом бою отношение к машине изменилось, то ли сама меха после этого боя настолько выросла, что теперь могла нести куда более тяжёлое вооружение, — в этот раз Могами Хэви Индастриз подготовила для неё ни много ни мало 155-мм гаубицу тяжёлого класса. Для справки: в прошлый раз стояла 80-мм лёгкая.
— Я не прекращу палить, пока ствол не раскалится добела!
И без того прошлой огневой мощи хватало, чтобы валить средних.
А теперь в ход пошло орудие ещё крупнее, да и количество магической силы, забиваемой в снаряды, буквально отличалось на порядки.
В результате огонь, обрушившийся на средних и малых, зажатых среди трупов крупных, оказался несравним с тем, что было в прошлый раз.
— Продезинфицируем монстров!
[[[Гвооооооо!!]]]
— Отлично!
И, как он и объявил, на врага посыпался непрерывный дождь зажигательных снарядов — до тех пор, пока не закончился боезапас, раньше, чем успел не выдержать ствол.
Кэйта удовлетворённо кивнул, глядя на то, как монстры горят в алом пламени, которое сам же и обрушил на них.
[[...]]
И вот так картина ада, которую чёрная меха создала менее чем за десять минут, ошеломила всех солдат, ставших её свидетелями.
— Хм? А, пусто. Командный центр, это младший лейтенант особого назначения Каваками из 2099-го отряда спецназначения. Возвращаюсь для пополнения боекомплекта.
[......]
Израсходовав весь боезапас раньше, чем ствол успел раскалиться окончательно, Кэйта решил вернуться за новым.
Конечно, он понимал, что у него остаётся оружие ближнего боя и что его тоже нужно испытывать, но даже Кэйта не собирался лезть ради этого в пламя.
Однако уход без разрешения могли счесть [самовольным отходом перед лицом противника].
Поэтому он сначала попытался получить одобрение от командного центра. Не на бегство. Не на отступление. Не на паническое драпанье. А именно на возврат для пополнения боезапаса.
Но ожидаемое «Понял, разрешаю» почему-то не прозвучало.
— Командный центр, как слышите?
(Э? Что, передатчик сдох от слишком сильной тряски при прыжках? Или это Могами-сан опять решил, что ему срочно нужны данные по термостойкости и ближнему бою?)
Если первое — ну, бывает. Значит, в следующий раз учтём.
А вот если второе — это уже плохо.
В голове Кэйты всплыл образ очередного извращенца, пытающегося навязать ещё более суровые испытания.
— Командный центр. Прошу ответить.
(Если вы сейчас ляпнете что-нибудь невнятное, я могу совершенно случайно пальнуть из рельсотрона не туда.)
Подавляя в себе убийственные чувства по отношению к этому извращенцу, Кэйта повторил запрос.
Но, конечно, причина была не в этом.
Просто весь командный центр целиком оказался слишком ошеломлён тем, что он только что устроил.
К счастью для всех, даже такое оцепенение, если немного подождать и позвать трижды, всё же проходит.
[...А, да! Есть! Принято! Остальное оставьте нам!]
— А? А, понял. Есть.
Командный центр, даже не заметив собственной заминки, отдал следующий приказ.
[Всем подразделениям — в атаку! Однако стандартный тип остаётся в обороне на случай ответного удара! Звериный тип — замкнуть кольцо! Не дайте уйти ни одному!]
[[Есть!]]
Отряды перехвата, до сих пор ждавшие своей очереди, тоже пришли в движение, проглотив изумление и подчиняясь приказу.
И разгорячённый штаб не понял, что этой формулировкой по сути только что отстранил Кэйту от дальнейшего боя — ведь тем самым ему было сказано:
[Тебе больше не нужно выходить снова.]
Если бы Кэйта был из тех, кто рвётся к боевым заслугам, он, возможно, разозлился бы:
«Вы что, решили не дать мне забрать всё себе?!»
Но, к счастью, Кэйта по натуре стремится к покою и такими высокими материями не страдает.
— Оставляю остальное на вас. То есть я могу уже ехать домой, да?
То, что со стороны выглядело как отчаянная, смертельная битва, для Кэйты было всего лишь частью испытаний.
И ещё раз: всё его движение на этот раз заняло от силы минут десять.
Иными словами, слова штаба «Остальное оставьте нам» прозвучали для него примерно как:
«Ты вышел на работу, побыл там десять минут, молодец, на сегодня свободен».
Будь это почасовая оплата, он, возможно, поворчал бы.
Но армия платит месячным жалованьем. Иногда с редкими премиями.
— Не очень понял, что произошло, но мне повезло!
Официально получив подтверждение, что на сегодня он свободен, Кэйта достал воду, которую хранил в магическом кристалле. Под бесконечный грохот артиллерии и вопли горящих монстров он лениво утолял жажду и бормотал:
— Вода особенно вкусная, когда смотришь, как работают другие.
Для человека на поле боя это было, мягко говоря, не слишком уместное замечание.
2
Немного раньше, перед самым выходом Кэйты.
— Невозможно! Их слишком много!
(Вот, значит, как... Я так и знал.)
В ремонтном ангаре, развёрнутом чуть поодаль от командного центра, Такафуми тихо пробормотал это себе под нос.
Пусть по должности он и имел кое-какой боевой опыт, даже Такафуми никогда ещё не участвовал в оборонительном сражении такого масштаба. Он-то думал, что для Второго подразделения это и есть обычный уровень обороны.
Но, услышав через связь тот почти сорвавшийся на крик возглас из угла командного центра, понял: его представление было ошибочным.
Ещё бы.
Ведь врага оказалось больше чем вдвое по сравнению с первоначальным расчётом. А точнее — десять крупных, сто тридцать три средних и свыше пятисот малых.
Как вообще такое можно назвать «обычной ситуацией»?
К тому же и сами силы обороны вызывали тревогу. Сюда вывели лишь около семидесяти процентов общего состава Второго подразделения. Было бы наивно думать, что этого хватит, чтобы разбить такую орду.
Ну, если бы монстры высадились в предполагаемом количестве — возможно, сил было бы достаточно.
Но сейчас всё было иначе.
Потому что никто даже не допускал, что число монстров может вырасти по сравнению с уже замеченным в пути.
Или точнее — такой вариант вообще не закладывали в расчёт.
В настолько беспрецедентной ситуации уверенно сказать:
«Мы победим!»
мог бы либо человек с железобетонной самоуверенностью, либо мечтатель, полностью оторванный от реальности.
А Такафуми, при всей своей романтической жилке, мечтателем не был.
Он не мог отвернуться от реальности.
От будущего, которое почти наверняка их ждало.
То есть — от полного уничтожения.
(Где же я ошибся?..)
Он перебирал в памяти свои решения и поступки последних лет — вплоть до совсем недавних.
С какой точки всё пошло не туда?
С того ли момента, как он слишком охотно вцепился в предложение армии и согласился участвовать в испытаниях, хотя прекрасно знал, что тесты ещё не завершены, думая:
«Вот он, шанс испытать в реальном бою созданную вместе с армией магическую меху, на которую мы поставили будущее компании!»
(Что их личный интерес тоже играл немалую роль, он и сам не отрицал.)
Или ошибка была в том, что они вообще создали магическую меху, которую невозможно толком испытывать без уникального таланта Каваками Кэйты, и фактически силой затащили этого ученика на поле боя?
А может, неверным было уже то, что они вообще переступили границу простой оружейной компании и полезли в разработку магических мех?
(Не хотелось думать, будто мы ошиблись с самого начала, но...)
В нынешней обстановке отрицать это он уже не мог.
Он ошибся.
(Значит, вот чем обернулся мой напор вопреки возражениям жены и дочери.)
Полуотрешённость, полусожаление.
Просветление ли это было, смирение ли — Такафуми и сам бы не сказал, но внутренне он уже почти сдался.
При таком раскладе, отступят они или будут сражаться дальше, Второе подразделение понесёт чудовищные потери в любом случае.
Конечно, у Второго подразделения есть своя гордость, и потому ни Каваками Кэйту — всего лишь ученика, — ни самого Такафуми, всего лишь гражданского соучастника проекта, бездумно под удар не поставят. Им наверняка организуют приоритетную эвакуацию.
(В этом я не сомневаюсь. Но...)
Даже если им удастся выбраться, это вовсе не гарантирует безопасный отход.
И ещё важнее другое: даже если он уцелеет, будущего у него — вернее, у Могами Хэви Индастриз — уже не останется.
(С этого момента Второе подразделение уйдёт с головой в восстановление. До прототипа «Микагэ» им уже явно будет не до того. А значит, полевых испытаний у нас больше не будет.)
Какими бы хорошими ни были результаты симуляторов, без реальных боёв машину официально не примут.
А крупные производители магических мех не станут уступать новичкам вроде них свои и без того редкие возможности обкатать технику в настоящем бою.
Прошлый и нынешний случаи были по-настоящему исключительными исключениями.
(И именно потому, что в этих исключениях мы показали результат, они теперь нас опасаются.)
Ещё несколько месяцев назад Могами Хэви Индастриз считалась слишком мелкой, чтобы воспринимать её всерьёз, — потому им и удалось проскользнуть.
Но теперь всё изменилось.
После того как «Микагэ» показала такие результаты, у крупных производителей уже не будет ни малейшего желания снова подпускать Могами Хэви Индастриз к полевым испытаниям.
Если этот бой закончится так, как сейчас кажется, у него останется только странно искорёженная меха без полноценных данных.
А значит, армия почти наверняка приостановит тесты «Микагэ».
Конечно, Каваками Кэйте, единственному пилоту, способному её использовать, дадут другую машину. Как бы ни было, а солдата с реальным боевым опытом просто так без дела не оставляют.
(Вообще-то Каваками Кэйта, который по сути должен был бы идти первым номером в выпуске, не получил штатную меху типа «Кусанаги» только потому, что я сам продавил включение «Микагэ» в испытания.)
Когда Каваками Кэйта в тот раз сумел сдвинуть меху с места, Такафуми от счастья едва не дрожал, думая:
«Мы выжали максимум из нашего последнего шанса!»
Но теперь всё было кончено.
Он мог с уверенностью сказать: больше армия Каваками Кэйту им не доверит.
А если так — всё и правда конец.
(А теперь что делать?..)
У него есть жена.
Есть дочь.
И не только они — на его плечах ещё и сотрудники, которых тоже надо кормить.
Да, они по-прежнему могут производить оружие того типа, которое делали раньше. Да, они даже начали выпуск усиленных экзоскелетов.
Но свободных денег у них нет.
Более того, если хотя бы часть средств, влитых в создание «Микагэ», не удастся вернуть, невыплата по кредитам станет лишь вопросом времени.
(А ведь обидно. Она же и правда заработала. Все доработки, всё дополнительное вооружение, которое мы в азарте на неё навешивали, в итоге уйдёт в никуда. Эх. Банки уж точно не станут и дальше поддерживать компанию, от которой армия отвернулась.)
Банки — это те, кто рассыпается в поклонах и просит:
«Пожалуйста, возьмите у нас деньги»,
когда у тебя всё хорошо.
И те же самые, кто в первое же мгновение после неудачи разворачивается спиной.
Можно назвать это бессердечием, но ведь и у них тоже своя борьба за выживание.
Так что обвинять их Такафуми не собирался.
Он лишь горько сожалел о собственной наивности.
(Если бы мы смогли показать результат хотя бы как в прошлый раз... да пусть и не такой яркий — если бы в этом бою удалось свалить хотя бы одного-двух крупных, «Микагэ» уже приняли бы официально. Нам не хватило всего одного шага. Всего одного.)
Поводов для сожаления было бесчисленное множество.
Придётся извиняться перед женой, дочерью и работниками.
Откровенно говоря, от одной этой мысли становилось тяжело.
Даже проскальзывало чувство, что исчезнуть сейчас было бы проще.
На миг в голову полезла совсем уже дурная мысль — а не обернулось ли бы это хотя бы страховкой или компенсацией, — но он тут же отбросил её как недопустимую.
Будь дело только в нём — ладно.
Но здесь были подчинённые, которых он привёл с собой.
А главное — ребёнок, который сейчас сражается на поле боя в мехе, построенной их руками.
Каваками Кэйта — мальчишка, который, несмотря на дар, фактически был втянут в роль пилота и вытащен на войну по воле самого Такафуми. Он и сам слышал от Кэйты о смерти родителей и о том, что тот хочет стать солдатом, чтобы содержать младшую сестру.
(И после этого я, человек, который сам же отправил такого ребёнка — мальчишку, всего лишь пытающегося прокормить сестрёнку, — на поле боя ради собственной выгоды, смею даже думать о том, чтобы «исчезнуть всем вместе ради страховки»?)
Так нельзя даже в мыслях.
(Да, впереди сплошная тьма, и, может быть, исчезнуть было бы проще. Но хотя бы настолько я ещё в себе уверен, чтобы не втягивать в это чужого ребёнка. Если поступит приказ на эвакуацию, я подчинюсь без разговоров. А если потребуют остаться и драться — откажусь. Я прежде всего верну этого мальчишку домой, туда, где его ждёт сестра.)
Было ли это взрослой гордостью, чувством достоинства или, может быть, какой-то устарелой решимостью в духе «исчезнуть всегда успеется», сам Такафуми не знал.
Но по крайней мере бессмысленно погибать здесь из упрямства он точно не собирался.
И всё же это не меняло главного:
будущее по-прежнему выглядело кромешно-чёрным.
— А-а... что теперь делать?..
Из груди вырвался тяжёлый вздох вместе с почти обречёнными словами.
— ...Ладно. Хоть подготовиться успею.
Такафуми уже собирался отдать приказ заранее готовиться к отходу — ещё до того, как распоряжение официально придёт из штаба.
Если бы из-за этого потом начались проблемы, он был готов отвечать сам.
Хотя бы так — чтобы не растоптать остатки собственной гордости.
И, главное, чтобы наверняка вернуть живыми тех сотрудников, что пошли за ним до самого конца, и мальчишку, которого он сам втянул во всё это.
Один неверный шаг — и вместо страховых выплат можно было бы получить иск от армии.
Если бы он и правда озвучил такие мысли вслух, положение Могами Хэви Индастриз стало бы ещё тяжелее.
Но, к счастью или к несчастью, эти распоряжения так и не сорвались с его губ.
Он не струсил в последний момент.
Он не стал цепляться за мысли о лёгком исходе.
Он не увидел вдруг светлого будущего.
Причина была только одна:
никто этого не ожидал, но кто-то, от кого никто не ждал, вдруг заговорил.
— Это младший лейтенант особого назначения Каваками из 2099-го отряда спецназначения. Назначенное время начала операции наступило. Начинаю доклад о ходе обстановки.
— ...А?
В этих словах не было ни трагизма, ни решимости человека, идущего на смерть.
По звучанию это больше напоминало что-то вроде:
«Обед закончился, пора возвращаться на занятия».
Иными словами:
«Время пришло, значит, я просто делаю то, что положено по расписанию».
— Он что... Нет! Я понял!
Такафуми не был дураком.
Да и вообще, любой, у кого есть хоть малейшее представление о военной службе, пришёл бы к тому же выводу, что и Сибано в штабе.
(Штаб ведь до сих пор не отдал приказа изменить операцию! Вот он и не может ничего, кроме как действовать по плану!)
Что бы ни происходило в реальности, солдат обязан следовать исходному приказу, пока сверху не поступит новый.
Пусть врага даже вдвое больше, чем ожидалось, — самовольно менять порядок действий нельзя.
Если он начнёт действовать по собственному усмотрению, это будет нарушение приказа.
А для пилота, управляющего особым оружием вроде магической мехи, такое вполне может закончиться расстрелом на месте.
(Чёрт! Я совсем не подумал о его положении!)
Если посмотреть на обстоятельства Кэйты, всё становится понятно.
Сколько бы он ни дорожил своей жизнью, ослушаться приказа он не мог.
Ни в каком виде.
Возможно, он решил, что уж лучше погибнуть, исполняя приказ до конца.
В конце концов, если ученик вроде него погибнет в бою с монстрами, это будет считаться смертью при исполнении. Повысили бы его потом посмертно на два звания или нет — вопрос отдельный, но представить себе, что армии пришлось бы выплатить его осиротевшей младшей сестре значительную сумму, несложно.
(Если уж всё равно конец, я бы и сам выбрал второе. Любой бы выбрал. И я тоже.)
Такафуми, который ещё минуту назад сам думал, что, возможно, ему было бы легче не дожидаться такого будущего, слишком хорошо понимал чувства Кэйты.
И потому ещё сильнее сожалел.
Ему даже всерьёз захотелось приложиться головой о ближайшее оборудование — настолько мерзко было осознавать, как ведут себя взрослые, которые вообще-то должны защищать детей.
Но и эта мысль не успела стать действием.
Потому что произошло то, чего не ожидал никто.
[Начинаю ликвидацию!]
[Абех!]
— ...А?
[Вот это ассортимент!]
[Бибух!]
— Что... что это вообще такое?..
На экране Такафуми увидел чёрную меху, которая не просто сражалась — а в одностороннем порядке охотилась на крупных монстров, показывая производительность, многократно превосходящую любые ожидания.
И эта меха носилась по полю так, словно ей не было ни малейшего дела до чувств остолбеневшего Такафуми, смотрящего на монитор.
[Сейчас я вас всех избавлю от мучений!]
[Табах!]
[Ту~ ту~ ту~]
[Кяорах!]
Выстрел — смерть.
Выстрел — смерть.
Выстрел — смерть.
Монстры падали с каждым выстрелом.
— Не может быть. Не может быть. Не может быть...
Не успел он опомниться, как от крупных осталось всего двое.
И то — лишь самые мелкие, десятимерового класса внутри крупной категории.
— Это может быть... это и правда может быть...!
Разумеется, средние и малые тоже не отделались без последствий. Пусть по ним напрямую и не били, но было видно: падающие туши гигантов уже причинили им немалый урон.
— Мы победим! Мы и правда можем победить!
Даже Такафуми, вовсе не военный специалист, сразу увидел: ход боя переломился.
И он был не один, кто это понял.
[Всем подразделениям — немедленно завершить подготовку к атаке! Танковым частям и артиллерии — по моему сигналу открыть одновременный огонь! Подразделениям мех — встать щитом и прикрыть артиллерию от ответных ударов! После отражения контратак — переходить в ближний бой!]
Приказ, который пришёл из штаба, был не на отход.
Он был прямо противоположным.
И это был не приказ кого-то бросить, не распоряжение оставить арьергард и жертвовать людьми.
Это был простой и ясный приказ на полномасштабное добивание.
И в голосе, который его отдавал, уже не было ни капли трагизма.
На этом этапе даже Такафуми смог всё понять.
— Мы победили! Мы и правда победили!
Речь уже не шла о том, выживут они или нет.
Речь уже не шла о потерях.
Это была победа.
Сокрушительная победа.
И не просто победа, а великая победа, добытая при помощи магической мехи, созданной Могами Хэви Индастриз и продемонстрировавшей на поле боя подавляющий результат.
(Какие ещё страховки? Какие компенсации? Да мы выскочили из-под удара! Причём сразу в нескольких смыслах!)
После таких результатов армия уже никак не сможет просто отмахнуться от Могами Хэви Индастриз.
Даже банки теперь сами будут не против раскрыть кошельки.
Скорее уж, начнут уговаривать взять у них деньги.
[Всем подразделениям — в атаку! Однако стандартный тип остаётся в обороне на случай ответных ударов! Звериный тип — замкнуть кольцо! Не дайте уйти ни одному!]
[Есть!]
— Ха-ха!
Такафуми не смог сдержать смех.
Ну ещё бы.
Всего каких-то десять минут назад ему казалось, что впереди только тьма, а теперь всё внезапно залило светом.
[Это младший лейтенант особого назначения Каваками из 2099-го отряда спецназначения. Возвращаюсь для пополнения боекомплекта.]
— А? Точно. Пополнение. Хорошо! Парни, готовьтесь встречать его! Мы сейчас будем принимать героя, который нас спас!
— Есть! —
Атмосфера в ангаре изменилась до неузнаваемости.
Все, кто ещё недавно был подавлен, теперь отвечали бодрыми, почти радостными голосами.
(А-а... мы победили. Мы и правда победили.)
Глядя на них, Такафуми впервые по-настоящему почувствовал, что кризис действительно остался позади.
3
— Ха-ха! Ну ты и выдал, мелкий паршивец!
— ...Простите?
Что касается того случая, когда, едва я вернулся в ангар, где меня ждали, на меня тут же налетели до неприличия оживившиеся Могами-сан и механики...
Ну, во всём ангаре тогда вообще царило почти праздничное возбуждение.
И я, в общем-то, могу понять их чувства.
В конце концов, меха, которую они разработали, отлично проявила себя в реальном бою.
Более того, если учесть, что остальные уже успели окрестить её то «неуправляемой», то вообще «браком», для них это был почти идеальный реванш.
Естественно, они были в восторге.
Я это понимаю.
Но понимать их чувства и принимать происходящее как должное — всё-таки разные вещи.
Потому что мне, вообще-то, было бы очень желательно, чтобы Могами-сан и механики, которые с энтузиазмом трепали меня по голове, поскорее вернулись в реальность.
— Для начала, пожалуйста, пополните боезапас и проверьте ствол.
Разумеется, ещё нужно проверить износ ног из-за непрерывных прыжков, а также верхней части корпуса, которая принимала на себя всю отдачу от многократной стрельбы в воздухе.
Но важнее всего сейчас — именно состояние ствола.
Снаружи он вроде не повело, но после такой скорострельности за короткое время внутри вполне могли появиться деформации или наросты.
— Пока орудие цело, мы можем продолжать бой. Так что прошу в первую очередь заняться именно этим, а не приводной системой.
— ............
Когда я это сказал, Могами-сан и остальные посмотрели на меня с очень странными лицами.
По-моему, ничего особо странного я не ляпнул, но атмосфера, которая только что была такой разгорячённой, вдруг стала какой-то неловкой.
Неужели с точки зрения специалистов я сказал что-то совсем мимо?
— ...Что это за атмосфера?
— Ну, понимаешь, парень...
— В чём дело?
— Да не «в чём дело»! Ты же там такое устроил! Десять крупных положил, а ещё кучу средних и малых, так?!
— Ну... да, наверное.
Не знаю, можно ли это назвать чем-то выдающимся, но свой минимум я, думаю, выполнил.
— Тогда разве тебе самому не положено радоваться?
— А...
Вот оно что.
Теперь понятно.
У них в головах этот бой уже закончился.
Вот почему они так искренне радуются и так чрезмерно шумят.
Да, побеждать надо с радостью.
И тех, кто внёс вклад в победу, надо хвалить и поощрять.
Механики, конечно, не могут мне выдать награду.
Поэтому просто хвалят.
И я прекрасно понимаю, что это именно благодаря их работе я вообще смог добиться такого результата. Так что если скажут хвалить их в ответ — да даже безо всяких просьб, — я, конечно, это сделаю.
Но всему своё время.
Праздновать победу надо после победы.
А сейчас для этого ещё рано.
— Могами-сан.
— Ч-что?
Нет, такая атмосфера никуда не годится.
Более того, у меня ощущение, что, если сейчас не расставить всё по местам, дальше это может кончиться очень плохо.
Поэтому говорить придётся чуть жёстче.
— Всё ещё не закончено. Бой с монстрами продолжается.
— !
— Второе подразделение сейчас их зажимает, но именно поэтому враг и опасен — загнанный зверь не знает меры. Мы не можем предсказать, что они сделают. Могут рвануть на прорыв изо всех сил. Могут пойти в самоубийственную атаку. И никто не гарантирует, что какая-то часть монстров не прорвётся и не доберётся сюда. Что мы будем делать тогда? Позволим себя перебить со словами: «Мы решили, что бой уже закончился, и потому не пополнили боезапас»? Или взлетим на воздух из-за аварии, потому что не заметили, что ствол уже повело? Или потом будем жаловаться, что «это Второе подразделение виновато, раз не удержало врага»? В любом случае мы ведь всё равно сдохнем, верно?
— Это...
— Простите за дерзость, но это поле боя. Пока бой не закончен, прошу вас не терять бдительности. Не знаю, как вы на это смотрите, Могами-сан, но лично я не хочу подыхать в таком месте.
Самый опасный момент — это когда ты уже решил, что победил, и расслабился.
Об этом даже в военных трактатах пишут.
— ...Прости. Честно говоря, я и правда увлёкся.
— Нет, это мне следует извиниться за то, что говорю вам такое.
— Нет, тут ты абсолютно прав. И правда, ещё не конец. ...Все слышали! Немедленно пополнять боекомплект и проверять ствол!
— Есть! —
Отлично.
Похоже, и остальные механики, помимо самого Могами-сана, тоже сумели быстро переключиться.
Значит, если вдруг случится что-то непредвиденное, нас хотя бы не прикончат совсем уж беспомощными.
— Ещё раз прошу прощения. При моём положении предостеречь вас должен был я.
— Если это у всех вас первый реальный бой, то, думаю, такое можно понять.
— Ну... это так. Хотя, знаешь, тебе тоже не стоит об этом слишком переживать. Не то чтобы я имел право читать тебе нотации.
— Да я и не старался быть особенно внимательным.
Честно говоря, я бы предпочёл, чтобы на этом тему просто закрыли и забыли.
Хотя, если они в результате будут чувствовать передо мной долг, я, конечно, не расстроюсь.
— ...Понятно. Тогда, может, сменим тему и вернёмся к обслуживанию?
— Пожалуйста.
Да, именно.
Срочно сменить тему.
Слишком уж неловко.
— Проверка ствола, пополнение боезапаса и перезарядка, о которых ты просил, много времени не займут. В крайнем случае можно просто заменить стволы на запасные.
— ...И правда.
Если вдуматься, так и есть.
Можно ведь просто поменять их, а уже потом спокойно заняться обслуживанием.
Так, значит, та странная атмосфера была ещё и из-за этого?
Может, его ещё и раздражало, что я тут решил покрасоваться с пафосными словами?
— Конечно, лучше, если удастся обойтись без запасных деталей. Поэтому, насколько позволят время и обстановка, я всё же хочу провести обслуживание как следует.
— ...Большое спасибо.
Это ведь уже прям забота, разве нет?
Ну, я не против, с благодарностью приму.
— Но то, что меня больше беспокоит, — это ноги. Или, если точнее, ещё и спина...
— В смысле?
Я не совсем понимаю, к чему вы клоните. Можно чуть понятнее?
— Ну, ты же летал, верно? Двигался в воздухе вверх-вниз, влево-вправо. И ещё скорость менял, так?
— ...Если так подумать...
Ну да.
Теперь, когда он сказал, и правда похоже, что я тогда двигался во все стороны.
Да и скорость, кажется, тоже менял.
— Эй! Только не говори, что делал это бессознательно!
— ...Ну да. Если честно, я вообще этого не осознавал.
Серьёзно.
Я и правда не осознавал.
— Тогда и тот странный свет, который шёл от ног и спины, когда ты менял направление или скорость, ты тоже не заметил?
— Странный свет?
— Ага. Что-то вроде зеленовато-голубого. Или голубовато-зелёного.
— ...А?
Это ведь, по идее, не то, что я вообще должен был испускать, верно?
— Ты чего так реагируешь? Есть идеи, что это могло быть?
Идеи, значит...
Ну, одна есть.
Но...
Нет, ну не могут же это быть те самые частицы. Наверное. Скорее всего.
Если не они, остаётся только одно.
— Может... магическая сила?
— Магическая сила?
— Да. Точного названия я не знаю, но это то, чем пользуются крупные и средние монстры. Меха и магические кристаллы ведь раньше уже накапливали силу, когда мы уничтожали крупных монстров, верно? Если предположить, что она высвобождается примерно так же, как атаки у монстров, разве это не объясняет происходящее?
Объясняет же, да?
Скажите, что объясняет!
— Понятно... Прецедента, когда кто-то уничтожил бы столько монстров, как ты, у нас нет, так что утверждать наверняка не могу. Но как версия это вполне возможно.
Да!
— Когда-нибудь это всё равно придётся проверить. Но пока будем считать эту гипотезу основной. А теперь о том, что ты летал в воздухе...
А, всё. У меня очень плохое предчувствие.
Это надо пресечь немедленно.
— Разумеется, это были прыжки. Да, именно прыжки. После самого прыжка я, похоже, использовал магическую силу от ног и спины — по аналогии с атаками монстров, — чтобы продлить время в воздухе или немного помочь себе со сменой направления. Что? Полёт? Ха-ха, ну и шутка. С какой стати меха без каких-либо средств полёта вдруг начнёт летать? Вы же не называете «полётом» то, что делает летяга, правда? Значит, это были прыжки. Если уж совсем хотите придраться к формулировке — большие прыжки и скачки. Поняли? Это был не полёт, а прыжки. Прыжки, не полёт.
— ...Почему ты так отчаянно это отрицаешь?
Да потому что тут нужно быть отчаянным.
— Ну сами подумайте. Если наверху вдруг решат, что я умею летать, мне запросто могут устроить что-нибудь вроде «теста на сброс с высоты тысячи метров». А это уже беда. Вам ведь тоже будет плохо, Могами-сан, если в ходе такого эксперимента меху разнесёт?
— А... ну да, это правда.
И помимо самого начальства наверняка хватает желающих вставить Могами-сану палки в колёса.
Значит, нужно заранее убрать саму возможность таких безумных требований.
Ну и ещё...
— К тому же я ведь делаю это бессознательно. Я сам не знаю, сколько это работает, на какой вес хватает и на какое время. Если во время какого-нибудь теста на сброс у меня внезапно кончится магическая сила и я сорвусь в свободное падение — я умру, без шуток. А подыхать так я категорически не хочу. Вы что, Могами-сан, другой человек? Мечтаете попрыгать с неба без парашюта?
— Н-нет, мне такого не надо.
— Вот видите? Поэтому это прыжки. И скачки. По крайней мере до тех пор, пока мы не проведём минимум необходимых экспериментов, прошу именно так и докладывать.
— П-понял. Да. Это точно не был полёт. Это были прыжки. Без всяких сомнений.
— Именно. И другим тоже, пожалуйста, говорите то же самое, хорошо?
— Да, понял.
Сколько бы сам Могами-сан ни старался это прикрыть, толку не будет, если остальные начнут болтать.
Сейчас потеря испытательной машины будет проблемой и для них тоже, так что уж это-то они, надеюсь, смогут удержать при себе.
А если кто-то всё-таки начнёт трепать языком?
Ну, тогда, может, стоит отправить его прыгать с тарзанки без каната.
Или использовать как живое ядро.
Вот так и надо обходиться с дураками, которые не понимают цену информации.
[Прекратить огонь! Отряд «Кусанаги» — в атаку! Добить их! Отряды «Яцуфуса» и «Ёити», продолжать окружение! Не терять бдительности до самого конца!]
[Есть!]
— ...Похоже, развязка уже близко.
— Да, похоже.
Как и ожидалось от элитного Второго подразделения с их опытом — судя по всему, никакой глупой оплошности в самом конце они не допустят.
Из-за этого и пополнение боезапаса, и обслуживание, о которых я просил, в итоге пропадут впустую.
Но это лишь значит, что они не расслабились.
И вовсе не повод расслабляться нам самим.
Если кто-нибудь потом что-то скажет, я просто отвечу:
«Зато мы получили ценный опыт полевого обслуживания и перезарядки, разве нет?»
Ну, сработает же, да?
Если не считать ворчания механиков.
Как бы то ни было, на этом моя работа в этой операции закончена.
Остаётся только вернуться домой...
А.
— А.
Чёрт.
Я забыл кое-что важное.
— Что случилось? Ты побледнел. Что-то не так? Враг?
Могами-сан тут же с тревогой заозирался, видимо, решив, что я внезапно заметил засаду, но всё в порядке.
Никто не приближается.
Я просто вспомнил.
О младшей сестре.
— ...Я чуть не забыл купить сестре сувенир.
Во время прошлого испытания, когда я впервые прилетел на Кюсю, я так и не взял ей ничего на память, и сестра была этим не слишком довольна.
Тогда меня просто в спешке запихнули в транспортник, и было не до того.
Но в этот раз всё иначе.
Как старший брат я не могу дважды за такой короткий срок облажаться одинаково.
— А? Ты с таким лицом это сказал, будто собирался выдать что-то ужасное, а речь всего лишь о сувенирах?
Было время, когда мне хотелось заорать:
«И что плохого в том, что я хочу купить сувенир младшей сестре, которая ждёт меня дома?!»
— Да говори что хочешь! Я всё оплачу!
...Что?
— Всё — это ведь вы сейчас сказали, да?
Я точно это слышал!
Назад вы уже не заберёте!
— ...В пределах разумного, разумеется.
— Хе.
— Эй, это что за ухмылка? Ты меня понял, да? Ничего странного не покупать!
— Ха-ха-ха. Разумеется, понял.
Ну да.
Если купить что-нибудь странное, она просто разозлится.
После этого я и правда набрал кучу всего.
В итоге счёт вышел на десятки тысяч иен, и мне стало немного не по себе, но когда я уточнил, оказалось, что для Могами-сана это вообще не деньги, так что я покупал без особых угрызений совести.
Если подумать, этот человек вообще-то президент компании.
Да здравствуют богачи.
Так что, хотя сперва, когда мне предложили эту летнюю экспедицию, я думал что-то вроде:
«Летняя экспедиция? Оставить сестру одну? Вы что, решили меня угробить?»,
когда всё закончилось, оказалось, что за десять с небольшим минут реальной работы я получил сувениров на десятки тысяч иен.
Баланс, если подумать, очень даже неплохой.
Да что там — это вообще крупная победа.
Пусть и дальше зовут меня на такую работу.
Когда я что-то в этом духе сказал уже в самолёте на обратном пути, Могами-сан посмотрел на меня как-то очень неопределённо и, вручая ещё и свой сувенир, только буркнул:
— ...Ешь побольше.
Интересно, это к чему было?
Ну да ладно.
Сейчас есть вещи поважнее.
— С возвращением, дорогой брат!
— Я дома. И в этот раз я привёз сувениры!
— Ура! Я люблю тебя, дорогой брат!
— Ха-ха, ну ты и озорница.
Вот так я и поймал сестру, когда она с сияющей улыбкой прыгнула мне на шею.
Пусть эта улыбка, возможно, обращена в первую очередь к сувенирам — ради неё я бы ещё лет десять сражался без всяких колебаний.
(Да. Я и дальше буду стараться.)
Так прошло лето моего первого года в старшей школе — лето, в которое я вновь поклялся себе продолжать бороться, стоя перед этой ослепительной улыбкой.