Ночь перед поступлением

I

(В конечном счёте, это просто история о ребёнке, которому из-за безрассудства родителей насильно вживили магический кристалл, который случайно сумел с ним срастись, а потом военные вдоль и поперёк использовали его в экспериментах.)

Досмотрев обязательный инструктаж, который должны просмотреть все перед собеседованием с кадровым офицером после экзамена на поступление в армию, я молча сформулировал мысль, которая наверняка пришла бы в голову любому, кто это увидел.

Ну, благодаря ему теперь и я могу сражаться. Наверное, за это стоит быть благодарным.

Безмолвно вознеся молитву ребёнку, которого впоследствии станут называть «Первоистоком», я задумался о своём нынешнем положении.

Меня зовут Кэйта Каваками. Сейчас мне пятнадцать лет, рост около ста семидесяти сантиметров, волосы и глаза чёрные. Не думаю, что во мне есть что-то особенно примечательное. В общем, самый обычный парень.

Если во мне и есть что-то необычное, то разве что смутные воспоминания о прошлой жизни.

Благодаря этим воспоминаниям какое-то время меня считали гением, но теперь уже не особо. Впрочем, как говорится, «в десять — вундеркинд, в пятнадцать — талант, а после двадцати — просто человек», так что и то, что в пятнадцать меня всё ещё считают довольно способным, уже неплохо.

Особенно важно было то, что ещё до поступления в начальную школу я правильно понимал смысл и ценность усилий.

Именно поэтому я, без сомнения, до сих пор жив.

Что касается моих родителей, их больше нет.

В прошлом году они погибли, оказавшись втянутыми в войну с демоническим видом во время командировки то ли в Таиланд, то ли во Вьетнам, и после них у меня осталась сестра, которая младше меня на три года.

После смерти родителей мы получили небольшую компенсацию от государства и компании, где они работали, но на этом всё и закончилось.

Впрочем, учитывая нынешнее состояние мира, наверное, уже и за такую компенсацию стоит быть благодарным.

Однако я не могу простить тех самозваных родственников, которые внезапно объявились, заявили, будто берут нас под опеку, продали дом и землю, где мы жили, и вдобавок попытались наложить руки ещё и на компенсационные деньги.

Насчёт дома и земли я молчал, потому что была вероятность, что они вкладывали в это деньги, но компенсация — это деньги на её учёбу. Я никому их не отдам.

Понимаете, в нынешние времена ещё можно кое-как справиться со старшей школой, но вот для поступления в университет уже нужны весьма серьёзные деньги. Но, с другой стороны, если деньги есть, то в университет попасть вполне реально.

А в этой стране студенты, получающие высшее образование в университетах, считаются национальным достоянием. Поэтому, если сестра только сумеет поступить в университет, она сможет держаться подальше от поля боя.

Если смотреть цинично, это просто уловка богачей, желающих уберечь своих детей от фронта, но сейчас я этой уловке только благодарен.

Вот только полученной нами компенсации на оплату учёбы не хватает, поэтому вместо продолжения собственного образования я решил найти работу.

Разумеется, с одним лишь дипломом средней школы, без связей, без поддержки и без каких-либо особых квалификаций получить приличную работу я нигде не смог бы.

Поэтому местом, куда я решил устроиться, стали Национальные силы обороны, о которых постоянно ходят слухи, что у них хроническая нехватка людей.

Я выбрал армию не только из-за проблем с образованием и отсутствия связей, но ещё и потому, что на плановых медосмотрах у меня выявили предрасположенность к совместимости с магическими кристаллами — причём, похоже, довольно высокую. Вероятно, это как-то связано с воспоминаниями о прошлой жизни, но подробности мне неизвестны, да и рассказывать об этом я никому не собираюсь.

По состоянию на 2055 год среди людей уже довольно много тех, у кого есть склонность к совместимости с магическими кристаллами, но степень этой совместимости сильно различается. И среди них я, со своей относительно высокой совместимостью, apparently представляю для армии определённую ценность.

Раз уж я ценное имущество, обращение со мной должно быть соответствующим. Конечно, меня могут отправить на фронт сразу после обучения, но по крайней мере во время подготовки я не умру, а главное — даже если меня и пошлют в бой, то не выкинут туда с одной винтовкой в руках.

Если я стану пилотом, которому доверят машину, мои шансы выжить резко возрастут. Пока я жив и продолжаю сражаться, я смогу не допустить вмешательства тех самых самозваных родственников, и с моей сестрой всё будет в порядке.

Вот почему я решил добровольно поступить в Национальные силы обороны.

Кстати, главные тревоги армии — это внешние враги и внутренние агенты. Поэтому тех, кто может оказаться агентом, в армию не принимают, а заодно внимательно следят, чтобы к семьям тех, кто уже поступил на службу, не прилипало ничего подозрительного.

Более того, если удастся получить жильё в служебном квартале, то крепкие солдаты будут ещё и постоянно обеспечивать бесплатную охрану.

Кто-то, возможно, почувствовал бы себя из-за этого скованно, но лично я считаю, что плюсы здесь перевешивают минусы, если учесть, что опасные элементы просто не смогут приблизиться.

К тому же в этой стране общественное положение военных вовсе не низкое, и это тоже хорошо. Когда сестра пойдёт в школу, ей наверняка придётся столкнуться с куда меньшей предвзятостью как сестре солдата, чем как сироте без родителей.

В отличие от прошлого, сейчас люди осознают опасность, которая стоит у них прямо перед глазами. Никто не станет безрассудно поливать грязью военных, которые защищают нас от этой угрозы, или их семьи.

Ну, вообще-то такие люди всё же находятся, но в основном это либо агенты, засланные другими странами или демонами, либо те, кому этими агентами успели промыть голову.

В наши времена любой, кто громко требует «сократить военные расходы», просто не в своём уме.

Обычно они приводят доводы вроде «если можно наладить общение с демонами, то мы сможем понять друг друга» или «даже если с демонами это невозможно, волшебные существа — партнёры, с которыми можно договариваться, так что прежде чем браться за оружие, нужно попытаться поговорить», но скажу прямо: это невозможно.

Волшебные существа по самой своей природе не любят людей, а главное — люди и волшебные существа сейчас ведут борьбу за выживание своих видов, так что никакие переговоры между ними невозможны, кроме тех, что ведутся ради того, чтобы посеять раскол в рядах противника.

Обещание сохранить жизнь? Это что, вообще съедобно?

Есть только одно исключение, но это всего лишь случай, когда демон, проигравший в междоусобной битве среди демонов, примазался к людям, и сделал он это вовсе не ради построения дружеских отношений. Поэтому те, кто на основании этого единственного примера считает, будто «с демонами можно договориться», попросту глупы до невозможности.

Прежде всего, для демонов люди — это пища. Так что если бы люди и стали вести переговоры, единственно возможным договором было бы только «безоговорочная капитуляция и пожизненное рабство».

…Можно, конечно, спорить, стоит ли вообще называть это переговорами, но если уж настаивать на таком названии, то да — сами по себе переговоры не невозможны.

Судя по всему, те, кого называют фракцией сосуществования, как раз и действуют, исходя из этой логики.

Я способен понять чувства тех, кто устал от войны и думает: «Уж лучше стать рабом, лишь бы жить подальше от войны». Но, по-моему, они слишком недооценивают, что значит быть рабом у демонов.

Да, возможно, под защитой демонов они и смогут жить. Ведь когда умираешь, на этом всё заканчивается.

Но если спросить, хороши ли будут условия этой жизни, то ответ — НЕТ.

Общеизвестно, что людей, ставших рабами демонов, будут использовать без остатка — точно так же, как тех островитян, которых захватили на том острове.

Однако, похоже, среди демонов есть и хитрецы, которые показывают видеозаписи людей, живущих без забот, и говорят: «Если сдашься мне, будешь жить вот так».

Похоже, такие люди действительно существуют, но их очень, очень мало.

Оказывая столь показное предпочтение ничтожному числу людей, демоны направляют мятежный дух и злобу остальных рабов на этих избранных и питаются этой отрицательной энергией. Вот как действуют демоны.

Более того, такое привилегированное положение длится лишь какое-то время, а потом и их низводят до рабов.

Иными словами, всё происходит так. Перебежчиков заставляют слать родным и друзьям сообщения вроде: «Здесь рай». Родные и друзья верят и тоже переходят на ту сторону. А когда демоны заманят столько людей, сколько смогут, этого человека объявляют пропавшим без вести — то есть попросту обращают в раба.

И даже если он исчезнет, это уже никого не волнует, потому что не останется ни семьи, ни друзей, которые могли бы сообщить о его исчезновении.

— Метод мерзкий, но действенный. До чего же мерзкий.

Я не верю всему, что говорит армия, на все сто процентов, но если тебе показывают несколько видео, якобы присланных одной и той же семье в назидательных целях, то становится видно, что задники в них повторяются.

Армия знает, что происходит с пропавшими людьми, потому что при отвоевании городов находили существ, которые когда-то были людьми.

И армия этого факта не скрывает.

Напротив, она активно распространяет такую информацию.

В результате сейчас большинство людей избегают любых переговоров с демонами и считают фракцию сосуществования, которая это рекомендует, предателями человечества.

Причины, по которым люди примыкают к фракции сосуществования и призывают договариваться с демонами, бывают разными. Как я уже говорил, одни просто устали от войны, у других семьи удерживают в качестве заложников.

Но самые деятельные среди них — это те, кто связан с теми самыми очень-очень немногими людьми, которые сейчас получают от демонов привилегии.

Им поручено «поставлять людей демонам», и по условиям договора им гарантируется особое обращение, пока они выполняют эту задачу. Поэтому их слова о том, что «с демонами можно договориться», не являются ложью, и в их вербовочных речах действительно полно пыла.

И всегда находятся люди, которых такие речи обманывают.

К сожалению, люди — существа, склонные думать: «Уж со мной-то всё будет в порядке».

Правду они понимают лишь тогда, когда пути назад уже нет, но в этот момент это уже их собственная ответственность, и им остаётся только смириться. Жаль их родных и близких, которых втягивают следом, но сейчас у меня нет роскоши жалеть кого-то постороннего.

Во всяком случае, я не собираюсь вступать во фракцию сосуществования и уж тем более не позволю втянуть в неё мою сестру. Поэтому меня совершенно не смущает, если военные будут патрулировать возле нашего дома.

— Господин офицер, а нельзя ли и нам поселиться в служебном жилье?

— Это невозможно.

— Почему?

— Ну, потому что слишком много людей думают так же, как и ты.

— Угх!

— Впрочем, раз уж у тебя есть совместимость с магическими кристаллами, мы можем пойти тебе навстречу в особом порядке.

— А?

Да, в тесте на пригодность у меня действительно обнаружилась предрасположенность к магическим кристаллам. Но если бы за это действительно полагались особые условия, мне бы сказали об этом с самого начала.

А вообще, если подумать здраво, сладкие речи после отказа — это обычно тревожный знак.

У любой выгодной сделки есть подвох, разве нет?

Но в нынешнем положении у меня нет возможности просто не слушать.

Сейчас я зелёный новичок, да ещё и пацан безо всякой поддержки за спиной.

Что будет, если такой пацан не понравится кадровому офицеру? Представить нетрудно.

— …Что именно вы имеете в виду?

Ладно, сначала хотя бы выслушаю.

Если предложение окажется слишком скверным, я всегда смогу отказаться.

— Хорошо. Такая осторожность заслуживает похвалы. И после официального назначения постарайся сохранять такое же недоверие ко всем чужим словам. Ах да, твой непосредственный начальник, разумеется, исключение.

Это он издевается. Я понял.

— …Есть. Простите.

— Я не издевался, я правда тебя похвалил. Ну да ладно.

Собравшись с духом по принципу «терпи и сноси», я задал вопрос. Кадровый офицер, видимо, насквозь поняв мои мысли, с кривой усмешкой начал объяснять.

— Всё просто. Ты ведь знаешь, что для управления мехом требуется определённый период обучения, верно?

— Э-э, ну да.

Разумеется. Даже чтобы получить водительские права, нужен месяц обучения — пусть отчасти это и ради выгоды автошкол, — так что совершенно очевидно: мехи, которыми управлять сложнее, чем машинами, требуют куда больше времени.

— В основе своей армия рекомендует оттачивать навыки в учебных центрах. Так и для слаживания подразделения лучше. Но с такими молодыми ребятами, как ты, всё иначе. Таких, как вы, рекомендуют сначала отправлять в военную школу, чтобы до назначения вы получили определённый уровень образования и навыков.

— …То есть вместо того, чтобы пихать в часть ребёнка без физической подготовки, знаний и опыта работы в коллективе, вы хотите сперва дать ему хотя бы базовые способности и здравый смысл?

Я понимаю этот подход. Возиться с самыми азами хлопотно, а уж воспитывать заносчивых детишек, которые зазнались только потому, что совместимы с магическими кристаллами, им, наверное, и подавно не хочется.

— Если говорить откровенно, то да. К тому же, если оценивать вас ещё в военной школе, потом проще определить пригодность и распределить по местам, верно?

— Это правда.

И возразить тут нечего. Табели, а точнее в данном случае рекомендации. Начальству с ними проще набирать людей, да и после распределения обучать тоже легче.

— Обычно обучение длится три года. Полагается и небольшое жалованье. И хотя происхождение и воспитание совсем уж не теряют значения, наивысший приоритет всё равно отдаётся совместимости с мехом. Более того, в военной школе есть и офицерская подготовка, так что после выпуска можно вступить в строй уже офицером.

— Правда?!

Мне ещё и платить будут, да вдобавок я смогу получить офицерское звание, не имея за спиной никого?! Да это же отличные новости!

— Не стал бы я лгать о таких вещах. И ещё: если ты поступишь в военную школу, жить будешь в общежитии, закреплённом за школой. Однако в наши дни немало случаев вроде твоего, когда человек хочет жить вместе с родителями или братом либо сестрой. У нас есть комнаты формата 3DK и 2DK. Поблизости есть начальная и средняя школы, так что с устройством сестры проблем не будет.

— Вот как!

Совершенно очевидно, что армия таким образом просто закрепляет за собой перспективные кадры, но именно это мне сейчас и нужно. Никаких возражений!

— Ну что скажешь? Если хочешь, я могу сразу начать оформление твоего поступления в военную школу.

Военная школа! Выбираю тебя!

— Да, пожалуйста! Буду очень признателен!

— Понятно, понятно. Тогда приступим к оформлению документов. Постарайся как следует.

— Есть! Большое спасибо за совет!

Да ни за что я не упущу такой неожиданный шанс! Оседлаю эту волну!

— В тот момент я был слишком окрылён и принял слова офицера за чистую монету, так ничего и не заметив.

Я не заметил той хитрой улыбки, что промелькнула у него, когда я заявил, что [поступлю в военную школу].

Я не осознал, насколько неестественно получать жалованье просто за то, что ходишь в школу.

Я не увидел собственной глупости в том, что не насторожился перед предложенной офицером сладкой сделкой, хотя сам же только что думал: [у любой выгодной сделки есть подвох].

Тогда я и правда не замечал вообще ничего.

2

После этого, поскольку офицер сказал, что сам займётся оформлением моего поступления, мне оставалось лишь подписать документ, где было сказано, что я намерен поступить в военную школу, и вернуться домой.

Разумеется, я тоже подумал, что всё это звучит слишком уж хорошо, чтобы быть правдой. Поэтому, допуская возможность, что без моего ведома мне могли подсунуть какой-нибудь опасный договор, я внимательно проверил документ вдоль и поперёк. Но сколько бы я ни перечитывал, там было написано только [я намерен поступить в военную школу], так что я немного успокоился.

Заодно я спросил, почему мне вообще будут платить просто за то, что я хожу в школу.

Мне ответили, что курсанты, поступающие в военную школу как пилоты мехов, одновременно служат и испытателями.

Выходит, пока ученики привыкают к машинам, они заодно помогают отлаживать технику.

А это уже самая настоящая работа. Естественно, за такое положено жалованье.

Конечно, остаётся вероятность, что место, куда я направляюсь, на самом деле вовсе не военная школа, а экспериментальный объект под её вывеской, но не станут же настоящие военные обманывать ребёнка, который сам хочет поступить на службу, и отправлять его в подобное место.

А если всё-таки окажется именно так… я ведь не просто какой-то там ребёнок. Я позабочусь о том, чтобы дело не ограничилось одним только скандалом.

С этим решением в сердце я вернулся в квартиру, куда нам пришлось переехать после того, как родственники продали наш дом: старый тридцатилетний дом, планировка 2K, аренда — сорок тысяч иен, поручитель не требуется.

— Я дома~

Теперь мне предстояло следующее испытание. А именно — убедить мою младшую сестру, Юну.

— С возвращением. …Ну как всё прошло?

Вообще-то Юна против того, чтобы я шёл в армию. И это понятно. С её точки зрения, я просто отказываюсь от собственного счастья, чтобы пойти служить ради того, чтобы она могла учиться.

Будь мы на месте друг друга, я бы тоже был против.

Но моё решение вступить в армию основано на том, что, если я не сделаю этого сейчас, дальше мы просто не сможем жить по-человечески. Так что это не только ради Юны. Это и ради меня самого тоже.

Именно этим я и собирался её убеждать, но на этот раз решил пока приберечь этот довод. Потому что случилась счастливая ошибка в расчётах!

— Я прошёл отбор. Со следующего года я поступаю на службу.

— …Понятно.

У Юны будто погас свет в глазах. Так, спокойно, паниковать ещё рано.

— Д-да. Но!

Паниковать ещё было рано, но видеть сестру такой подавленной мне тоже не хотелось, так что я решил поскорее рассказать про ту самую счастливую неожиданность.

— Но?

Наверное, уловив, что я продолжаю разговор каким-то слишком уж бодрым тоном, сестра насторожилась: [что-то тут не так?] В её глазах снова появилось выражение, словно она подталкивала меня продолжать.

— Я не сразу пойду служить солдатом — сначала поступлю в военную школу!

— В… военную школу?

Похоже, Юна тоже почти ничего не знает о военных школах. Впрочем, это естественно. Я и сам до недавнего времени о них не знал.

— Если коротко, это школа для подготовки военных. Если её закончить, тебя уже не считают обычным солдатом, а принимают как офицера — кандидата на руководящие должности! Разумеется, ещё и дают полноценный диплом о среднем образовании. И это ещё не всё! Похоже, участие в испытаниях в качестве пилота меха тоже считается службой, так что за саму учёбу там ещё и платят!

— …Кандидат на руководящие должности? То есть тебя не будут расходовать на передовой?

— А, ну да.

Похоже, именно этого она и опасалась больше всего. Ну, даже ребёнок наверняка стал бы разбираться, если бы его единственный близкий человек вдруг объявил, что идёт в армию.

И если посмотреть, как в армии будут обращаться с ребёнком без образования выше средней школы и безо всякой поддержки, то, скорее всего, ответ будет один: [израсходуют на передовой].

Обычно так оно и бывает. Я и сам к этому готовился. Но в моём случае всё сложилось иначе. Всё потому, что у меня есть предрасположенность к магическим кристаллам — причём, похоже, довольно высокая.

— А?

Когда я упомянул эту предрасположенность, Юна изумлённо распахнула глаза. Да-да, понимаю. Сам был в таком же состоянии.

Я ведь раньше никогда не рассказывал ей о результатах своих медосмотров. Ну а кто вообще станет что-то говорить, если там нет ничего необычного, верно? Я, кстати, тоже никогда не видел результатов обследований Юны. Наверное, родителям просто сообщали что-то вроде [особых отклонений не обнаружено].

Так или иначе. Хотя исследования искусственных магических кристаллов продвинулись вперёд, и людей, способных с ними совмещаться, стало больше, всё равно говорят, что реально управлять мехом способен лишь один человек из тысячи — так что это редкость и большая ценность.

Даже Юна наверняка не думала, что её собственный брат окажется тем самым одним из тысячи.

Вообще-то я и сам не думал, что моя предрасположенность настолько высока, так что, когда офицер рассказал мне подробности, я удивился даже сильнее, чем Юна!

Впрочем, мои тогдашние чувства сейчас не так важны.

— Сами мехи ценны, но пилоты, способные ими управлять, ценнее ещё больше. Поэтому, чтобы не растрачивать такие жизни впустую, если ребёнок с нужной предрасположенностью сам изъявляет желание пойти служить, его обычно сначала отправляют в военную школу, чтобы он получил хотя бы минимальные знания и навыки выживания.

— В-вот как~

Юна, которая до сих пор считала меня просто обычным старшим братом, похоже, всё ещё не могла прийти в себя, узнав, что на самом деле я — один из тех самых «одного на тысячу». Наверное, с моей стороны немного подло продолжать разговор в такой момент, но раз уж всё так удачно складывается, надо пользоваться моментом.

— Так вот, при поступлении в военную школу нужно переехать в общежитие под управлением армии. А это значит, что в следующем году мы съедем из этой квартиры и переберёмся туда. Разумеется, ты поедешь со мной как член семьи.

— А? Мы переезжаем?

— Ага. Там есть разные обстоятельства, в том числе связанные с секретностью. Ну и ещё… с начальной школой, конечно, уже не вопрос, ты её заканчиваешь, но в среднюю школу ты пойдёшь не в ту, куда мы собирались изначально.

— Значит, я буду ходить в школу рядом с тем местом, куда мы переедем, да?

— Именно. Мне правда жаль, что тебе придётся расстаться с друзьями. Но…

Для детей в таком возрасте друзья — самое важное. К тому же, если пойти в среднюю школу под управлением армии, ты почти наверняка окажешься там одна, никого не зная. А вот у остальных детей связи между собой, скорее всего, уже будут — всё-таки они из семей военных.

Какой бы милой, умной, общительной, успешной в учёбе и спорте ни была Юна — настоящая идеальная девочка, — а может, как раз именно поэтому, мне хочется верить, что травить её не станут… но всё равно есть риск, что она окажется в изоляции.

И что мне тогда делать? Я могу вытерпеть что угодно, но не хочу, чтобы через такое пришлось проходить Юне. Но если я не пойду в армию, мы и без того едва сводим концы с концами. Значит, не переезжать — не вариант. Но если из-за этого Юна окажется одна…

— Ну, разве это не нормально?

Из водоворота тяжёлых мыслей меня вырвала эта небрежно сказанная фраза — куда более спокойная, чем я ожидал.

— …Тебя правда это не беспокоит?

— Ага. Потому что…

— Потому что?

— Ну, когда умерли мама с папой, я уже тогда была готова к переезду.

— …А. Вот оно что. Ну да, точно.

Вообще-то в обычной ситуации нас бы забрали дальние родственники, а это означало бы смену школы. Если смотреть с этой точки зрения, нет ничего удивительного в том, что Юна уже тогда морально приготовилась к переводу, когда те самозваные родственники продали наш дом.

Скорее уж странный здесь я — раз дошёл до того, что начал умолять руководителей компании, пришедших на похороны родителей, найти кого-нибудь, кто за деньги согласится стать нашим официальным опекуном хотя бы на бумаге, а потом спешно снял поблизости квартиру без поручителя, лишь бы сбить тех родственников со следа. Всё ради того, чтобы выиграть время до завершения оформления документов, ведь я сразу понял: этих людей интересуют только деньги, оставшиеся после родителей.

Конечно, они и сейчас знают, где мы живём, но раз у нас уже есть официальный опекун хотя бы по документам, у этих самозваных родственников больше нет предлога вмешиваться в нашу жизнь. Хотя на случай, если они всё же попробуют надавить силой, решив, что мы всего лишь дети, нам всё равно надо быть настороже… но сейчас не об этом.

Сейчас важно то, что я поступлю в военную школу, мы с моей сестрой Юной переедем в общежитие, и сама Юна уже внутренне готова пойти в другую среднюю школу, даже понимая, что там она может оказаться в одиночестве.

…Если ей и правда станет тяжело и одиноко, как старший брат я обязательно что-нибудь придумаю, но это пока лишь предположение. Может, она вообще станет самой популярной в классе. Нет, скорее всего, так и будет!

Да, будем думать именно так. Волноваться можно, но не до бесконечности.

К тому же даже в «Кодзики» вроде бы написано, что не стоит слишком уж вмешиваться в дела девочки такого возраста.

— Ладно! Тогда подготовку к переезду я оставляю на тебя. Я хочу перебраться сразу после того, как ты закончишь начальную школу, так что готовься исходя из этого.

Я хочу всё провернуть раньше, чем те самозваные родственники снова начнут лезть не в своё дело.

— А, точно. Церемония выпуска у тебя из средней школы раньше. Поняла. Я всё подготовлю.

— Спасибо!

Есть! Самая важная задача — убедить сестру — выполнена!

— Так, разом избавившись от тревог и за будущее, и за Юну, я в отличном настроении решил пригласить её поужинать куда-нибудь вне дома — чего мы уже давно не делали.

Кстати, когда после ужина она заказала десерт, то напомнила мне: — Я очень рада, что мы едим вне дома вместе, братик, но с этого момента давай всё-таки начнём экономить. — Но я надеюсь, что хотя бы на этот раз она закроет на это глаза.