Поступление и разные дела

— М-да. Сколько ни смотри, всё равно громадина.

Хотя видел я её всего второй раз.

Прошло время, и на дворе уже стоял апрель. После этого я, как и велел ответственный офицер, сдал вступительный экзамен и благополучно поступил в военную школу. Теперь, стоя перед её воротами, я невольно пробормотал эти слова.

Кстати, хотя главный корпус военной школы находится в Итигае, где расположен Министерство обороны, пилоты мех учатся в филиале в городе Омэ, немного в стороне от центра. Всё из-за того, что для обслуживания мех, практических испытаний и перевозок удобнее использовать авиабазу в городе Ирума.

На каждом курсе здесь по сто человек. Обучение длится три года, так что всего курсантов триста.

Первые десять человек попадают в класс А.

Следующие двадцать — в класс B.

Следующие тридцать — в класс C.

Оставшиеся сорок — в класс D.

Можно, конечно, удивиться, достаточно ли ста человек на курс в мире, где война только разгорается, но, похоже, на это отделение принимают лишь тех, у кого высокий уровень совместимости с магическими кристаллами, так что пока этого хватает. Хотя, само собой, чем больше людей с высокой совместимостью, тем лучше.

При этом учащиеся классов A и B считаются обладающими достаточной совместимостью, чтобы полностью раскрывать возможности мех. Ученики классов C и D тоже могут ими пользоваться, но, как говорят, их результаты заметно ниже. Впрочем, здесь есть система перевода: если во время обучения тебя признают выросшим, можно подняться и в класс B, и даже в класс A. Так что даже если начинаешь с C или D, унывать не стоит.

Если, конечно, вынести за скобки чувства тех, кого туда определили.

После регистрации меха становится личной машиной конкретного человека, пока не будет выполнен сброс. А потому, поскольку такие машины слишком ценны, чтобы выдавать их детям, которые не способны использовать их как следует, в этой школе, несмотря на то что она готовит пилотов мех, машин на всех учеников не хватает. Впрочем, если подумать о площади и запасах, это вполне логично.

По этой причине военная школа получает только десять мех в год. Иными словами, ровно столько, сколько нужно для класса A.

Однако среди тех, кто попадает в класс A, есть и дети из семей, связанных с армией. Более того, таких там большинство. А в некоторых случаях для собственных детей мехи готовят сами семьи.

…Хорошо быть богатым.

В таких случаях оставшиеся машины переходят лучшим ученикам из класса B. Конечно, бывает и наоборот — родители учеников класса B тоже заранее готовят мехи, — так что, если смотреть на всю школу в целом, здесь их около пятидесяти.

Кстати, чем занимаются те, кому школа меху не выдала? Похоже, они повышают понимание магических кристаллов и мех, тренируясь на симуляторах и занимаясь обслуживанием машин.

Всё-таки между [совсем бесполезен] и [хоть на что-то годен] есть разница.

Пусть им и не светит G●, но сил у них хватает, чтобы сражаться в ●all. А если учитывать возможные чрезвычайные ситуации, то дать им хотя бы базовую подготовку — вовсе не ошибка.

Но важнее всего то, в какой класс попал я… разумеется, в класс A!

Хе-хе-хе. Воспоминания о прошлой жизни мне достались не просто так.

Хотя, если рассуждать серьёзно, у меня, наверное, совместимость едва ли не вдвое выше обычной — за счёт и прошлой жизни, и нынешней. Плюс благодаря памяти о прошлом я силён и в письменных экзаменах. При таком наборе было бы странно не попасть в класс A.

Вот только на вступительных я оказался третьим!

Нет, серьёзно, как так вышло, что даже с памятью о прошлой жизни и при нормальной подготовке я занял только третье место? Я ведь учился всерьёз, пользовался подборкой тенденций и стратегий, которую составила для меня младшая сестра, да ещё и успевал это всё на фоне хлопот с переездом — и всё равно только третий. Будь я вторым, ещё можно было бы отмахнуться: мол, ну да, в мире есть настоящие гении. Но третьим…

Когда надо мной ещё двое, в последнее время всё сильнее кажется, что это и есть мой предел.

— …Ладно, пошли.

Пусть внутри я и был слегка подавлен, третье место — это вовсе не плохой результат. Принижать его значило бы оскорбить остальных поступивших. Осознав это, я выпрямился и направился к воротам военной школы с видом человека, полного уверенности, будто говоря: «Я, Каваками, поступивший третьим! Разве я не крут?» — при этом изо всех сил не давая своей внутренней досаде выйти наружу.

(Значит, вот он какой.)

Чёрные волосы, чёрные глаза, обычное телосложение, средний рост. На первый взгляд — самый заурядный юноша. Но стоит присмотреться внимательнее, и впечатление становится совсем иным. Острый взгляд цепко следит за происходящим вокруг, и от него словно исходит нечто вроде особой ауры.

(Его звали… Кэйта Каваками, кажется? Говорили, что он не принадлежит ни к военной, ни к финансовой фракции, но после такого трудно поверить, что разведка подала на него отчёт с формулировкой «довольно смышлёный ребёнок». Что же они вообще там увидели? Или он заметил, что за ним наблюдают, и нарочно прикинулся проще, чем есть на самом деле?)

Уже само по себе странно, что ребёнка из обычной семьи рекомендовали в военную школу. Но ещё страннее то, что рекомендовал его не новичок и не слабак, прогибающийся под влиянием военных родов, а кадровик Второго подразделения — человек, который каждый день видит у себя перед глазами лучших из лучших.

Если учитывать всё это, то даже такая на первый взгляд натянутая мысль, будто он до поступления в военную школу притворялся неспособным, лишь бы избежать лишнего внимания, уже не кажется такой уж нелепой.

(Впрочем, это уже прошлое. Позже я ещё подниму вопрос о том, как падает качество нашей разведки. Сейчас важнее другое: что делать с ним дальше.)

С таким боевым настроем, с такой совместимостью с магическими кристаллами и такими баллами за письменные экзамены он никак не может быть бездарем. То, что я стал вторым, а та юная леди — первой, опередив его, объясняется исключительно влиянием наших семей.

(Лицо военной фракции? Именно из-за того, что все думали о подобном, Третье подразделение и было уничтожено.)

Конечно, в такой организации, как военная школа, намерения верхушки неизбежно отражаются на всём устройстве. Но всё равно мне кажется опасным, что даже в учебном заведении стало нормой ставить репутацию выше реальных способностей.

Вот только жаловаться на это вслух я не могу.

(Если скажут, что это наша вина — мол, сами проиграли ему, — на этом всё и закончится.)

И ведь это правда. В конце концов, если военной школе вообще пришлось прибегнуть к подобным уловкам, то только потому, что мы проиграли обычному мальчишке из простой семьи.

И я, занявший второе место, и девушка, ставшая первой, — оба из военных родов. Разумеется, нас с детства воспитывали как будущих солдат. Мы были уверены, что подготовились как следует, ведь поступление в военную школу для нас считалось делом почти решённым.

И всё равно проиграли. Проиграли гражданскому, которого в декабре, когда он пришёл сдавать военный вступительный экзамен, уговорили поступать сюда, и который затем в спешке сел готовиться уже к экзамену в военную школу.

Это позор, и притом полный. Так что вмешательство с их стороны вполне естественно.

(Хочешь жаловаться — сначала докажи, на что способен. Вот и всё.)

Унизительно. Но это лишь результат того, что я сам недоработал. Придётся признать.

И как только я это признаю, встаёт следующий вопрос: как мне выстраивать отношения с ним, фактическим лучшим учеником набора?

(Считать его товарищем, рядом с которым я смогу расти? Соперником, которого надо сбросить? Или лучше держаться отстранённо?)

Последний вариант, разумеется, отпадает. Такая редкая возможность должна либо оставаться рядом, либо быть устранена. Игнорировать её — худший из возможных ходов.

Было бы прекрасно, если бы мы смогли стать друзьями, подталкивающими друг друга к росту. Но его рекомендовал кадровик Второго подразделения. А это значит, что отныне он так или иначе будет связан именно с ними. Если бы удалось выйти на него до поступления, какой-то шанс, возможно, и был бы, но теперь пытаться перетянуть его к себе уже бессмысленно.

Отношения между Седьмым подразделением, к которому принадлежит моя семья, и Вторым нельзя назвать плохими. Но и хорошими их тоже не назовёшь — скорее уж они неопределённые. А если так, я не могу действовать по своему усмотрению и навлечь неприятности на дом Фудзита.

(Погоди-ка… а не может ли он быть одним из объектов того самого проекта «Спаситель», о котором ходят слухи? Если так… хорошо. И дружить с ним, и враждовать с ним я смогу только после того, как получу разрешение семьи. А до тех пор лучше держать такую дистанцию, которая подойдёт в любом случае.)

Испытывая лёгкое отвращение к самому себе за то, что, рассуждая о школьных успехах, я на словах отрицал значение семейных связей, а на деле всё равно ставил интересы семьи на первое место, Кадзунари Фудзита, поступивший вторым, перешагнул ворота военной школы.

Как раз когда мы выходили из спортзала, где проходила церемония поступления, и направлялись к классу A…

— Эй.

Само собой, сама церемония поступления закончилась без каких-либо особых происшествий.

Впрочем, на этом всё, связанное с церемонией поступления, не заканчивается.

— Эй, я с тобой говорю.

Я, конечно, помню, что с речами выступали директор, президент студсовета и представительница новых учеников, но вот о чём именно они говорили — хоть убей не вспомню.

— Эй, ну серьёзно!

Наверное, те, кто выступал, заранее репетировали и старались изо всех сил, несмотря на волнение, но слушатели обычно ничего не запоминают, если только не случится что-нибудь из ряда вон. Источник: мой собственный школьный опыт.

— Эй, ты вообще слушаешь? Ты же меня слышишь, да?

Впрочем, похоже, единственным, кто даже не пытался изображать интерес, был я: остальные ученики, кажется, смотрели на президента студсовета и девушку-представительницу первокурсников с восхищением. По крайней мере, мне так показалось. Может, на деле всё было иначе, но, если честно, сейчас мне без разницы, верно это впечатление или нет.

— А? Ты меня игнорируешь? Это что, меня сейчас игнорируют?

В итоге я решил, что всё это ко мне не относится, но, похоже, не всем нравится подобное отношение.

— Я знаю, что ты меня слышишь! Хоть ответь что-нибудь!

Девчонка, поднявшая шум прямо передо мной, наверное, как раз из таких. Наверное. Скорее всего.

Если говорить о внешности, волосы у неё коротко острижены и ярко-рыжие. Ростом — где-то сто пятьдесят сантиметров, на глаз.

Особо разглядывать я не могу, так что детали неясны, но фигура у неё, похоже, вполне заметная. Голос тоже слегка высокий, что сразу бросается в уши, но больше всего в ней выделяется недобрый взгляд.

Наверное, то, что ей приходится смотреть на меня снизу вверх, тоже добавляет этому взгляду резкости, но даже с этим учётом вид у неё весьма колючий.

— Да сколько можно! Кья-а?!

Пока я за ней наблюдал, стало похоже, что она вот-вот кинется в атаку, так что я решил подсечь её, мысленно заметив: «Слишком беспечно стоишь». Девчонка на удивление легко плюхнулась на пол.

Что ж, недаром говорят, что в момент нападения человек особенно уязвим, — и ведь правда.

— А? Что?

Похоже, она даже не поняла, что ей подсекли ноги, и только ошарашенно хлопала глазами.

Ну, тут уж ничего не поделаешь. Если честно, с моими воспоминаниями о прошлой жизни я понял важность таких вещей ещё в тот момент, когда только осознал себя в этом мире. Поэтому я с самого детства усердно тренировал своё тело.

К тому же у нас дома было полно книг о пилотах мех — видимо, из-за работы родителей. И это тоже сыграло свою роль.

Во всех этих книгах раз за разом подчёркивалось: «Для управления мехой важнее всего воображение. Если ты не можешь представить движение в собственном теле, то и как пилот мехи ничего не сможешь. Поэтому, если хочешь стать пилотом, сначала овладей боевыми искусствами и стрельбой». Наверное, ради практики там же приводилась куча пособий по единоборствам, которые рекомендовалось освоить ещё до того, как сядешь в меху. Я, конечно, не ставил себе целью стать пилотом мехи, но управлять мехами мне было очень интересно, так что я старательно всему этому учился.

Даже в Gund*m и авиасимуляторах вечно твердили, что важны чувство равновесия и устойчивость к перегрузкам.

…А то, что во время тренировок я отчаянно пытался воспроизвести приёмы воинов Z, святых рыцарей и синигами, — секрет, известный только моей дорогой сестре.

(Примечание: тренировался я всерьёз, потому что думал, что, если не пробужу в себе какую-нибудь силу главного героя, меня просто заденет по касательной и на этом всё кончится.)

Но вернёмся к главному.

В результате всех этих отчаянных тренировок, да ещё в сочетании с неплохими характеристиками этого тела, я приобрёл вполне приличные навыки и физические данные. Камни на атомы я, конечно, не дроблю, но кое-какого уровня в технике и в физике всё-таки достиг.

И потому для меня, если использовать нынешние способности на полную, подсечь ноги девчонке, которая тявкала, совсем не следя за опорой, было проще простого — прямо как весенний сон.

— Ч-чего произошло?

Девчонка по-прежнему не могла понять, что именно случилось, и в полном смятении так и сидела на полу. Я уже собирался с холодным видом бросить ей что-нибудь вроде «Ничего особенного», совсем как один известный убийца, но тут кое-что заметил.

Краем глаза я уловил яркую белизну ткани, вспыхнувшую, словно сдвоенные цветы сакуры в полном цвету.

— Хм.

Белое.

Из-за её позы и нашего расположения я невольно — правда совершенно невольно — увидел цвет этого внезапно мелькнувшего пятна, и да, он оказался белым.

…Вообще-то в таком возрасте мальчишка, наверное, мог бы и как-нибудь отреагировать. Но я не такой.

Пусть снаружи я и выгляжу как подросток, внутри я человек весьма солидного возраста. К тому же теперь у меня есть сестра, да и стиркой занимаюсь я сам, так что к подобным вещам давно привык.

И что теперь такого в том, что мне случайно попалось на глаза что-то подобное?

Ну да, если сказать, что мне совсем не было любопытно, это будет неправдой. Но если учесть, что меня ждёт, начни я пялиться на это неожиданно мелькнувшее «цветение», мой дальнейший выбор очевиден.

— ……

Кэйта Каваками сейчас невозмутимо удалится!

— Эй! Подожди-ка!

Она там что-то кричит, но мне всё равно! Я невозмутимо ухожу!

— …Дзюндзи, ты видел?

— Нет, не видел. А ты, Кадзунари?

— Я тоже нет. Но ведь она не могла просто сама так грохнуться, верно?

— Вряд ли. Не похоже было, что он напрямую её подсек, так что, возможно, он использовал какую-то технику — дыхание там или ещё что-то — чтобы сбить ей равновесие.

— То есть мастер?

— Совсем исключать такое нельзя.

— Пожалуй, да, но…

После церемонии поступления Кадзунари, намеревавшийся сразу же понаблюдать за своей целью, заметил, что к тому начали приставать. Решив, что в случае чего сможет вмешаться и заработать немного благосклонности, он вместе со своим одноклассником Дзюндзи Фукухарой, состоявшим в той же фракции, следил за развитием сцены со стороны. И вот что предстало у них перед глазами. Даже с того места, откуда они наблюдали, не было видно, чтобы Кэйта сделал хоть что-то, но оба были уверены: он определённо что-то сделал.

— Да что это вообще было?!

Девушка, всё ещё сидя на полу, крикнула вслед быстро удаляющемуся Кэйте Каваками. Её звали Сёко Исотани; на вступительных в этом году она заняла четвёртое место. Для неё Кэйта, из-за которого она не смогла стать третьей, был и врагом, и соперником.

К тому же фракция её семьи относилась к Шестому подразделению, которое в основном отвечает за охрану региона Кинки. А значит, они никак не могли оставаться равнодушными к действиям Второго подразделения, ведущего оборонительные бои на Кюсю и в соседнем регионе Тюгоку.

По всем этим причинам она и решила подойти к Кэйте Каваками, который, похоже, был связан именно со Вторым подразделением.

И вот теперь перед ними встал вопрос: что же это была за сцена только что? Разумеется, раз она выступает от Шестого подразделения, значит, сама по себе она очень перспективна. Уже одно четвёртое место это доказывает. Но кто тогда такой этот Кэйта Каваками, если он настолько легко с ней справился? Вот этого они как раз и не понимали.

— Нам лучше воздержаться от контакта, да?

— Да. Мы не знаем, что именно он сделал, так что стоит быть осторожнее. Особенно тебе, Кадзунари. Ты ведь представляешь Седьмое подразделение. Будет очень некстати, если ты получишь здесь травму.

— То же самое можно сказать и о тебе, разве нет?

— Здесь вопрос приоритетов.

— …Вот же морока.

— Жалуйся Третьему подразделению.

— Уж этим я и так занимаюсь предостаточно.

Как и сказал Дзюндзи, на Кадзунари, сумевшего занять второе место, пусть и не добравшись до первого, возлагались большие надежды. В обычный год это не стало бы чем-то особенно важным, но нынешний год был особенным.

Причиной тому стало уничтожение Третьего подразделения под Импхалом.

Почему это вообще касается Кадзунари, принадлежащего к фракции Седьмого подразделения? Потому что считается: то, сколько офицеров сможет подготовить каждая фракция в ближайшие годы, напрямую повлияет на расстановку сил между подразделениями.

Если подробнее, то для начала нужно помнить главное: в Национальных силах обороны есть девять основных подразделений.

Их зоны ответственности распределены так.

Первое подразделение. Зона ответственности: регион Канто. Основная задача: оборона столицы.

Второе подразделение. Зона ответственности: регион Кюсю-Тюгоку. Сейчас именно оно ведёт бои на главном фронте против демонических племён, вторгшихся с континента, поэтому ему выделяют более крупный бюджет.

Третье подразделение изначально отвечало за регион Тюбу и должно было подстраховывать столицу или регион Кинки в случае необходимости, однако его отправили как главную силу экспедиционной армии. Теперь оно уничтожено и в срочном порядке восстанавливается.

Четвёртое подразделение изначально отвечало за регион Тюгоку, но передало эту зону Второму подразделению и ушло в экспедиционный корпус. Сейчас оно сражается в районе Вьетнама.

Пятое подразделение отвечало за Хоккайдо, но также передало эту зону Седьмому подразделению и было отправлено как экспедиционный корпус. Сейчас оно сражается в районе Таиланда.

Шестое подразделение отвечает за регион Кинки. Сейчас оно играет роль, сходную с тыловой поддержкой Второго подразделения, одновременно истребляя демонов, прорывающихся из региона Тюгоку.

Седьмое подразделение отвечает за регион Тохоку-Хоккайдо и в основном сражается с демонами, которые пытаются обойти Японию через Россию.

Восьмое подразделение отвечает за Сикоку. Сейчас оно, подобно Шестому, выполняет роль тыловой поддержки для Второго подразделения.

Девятое подразделение отвечает за регион Тюбу-Хокурику. Оно готово при необходимости прикрыть столицу и регион Кинки, а также в основном сражается с демонами, использующими обходную тактику, как и Седьмое подразделение, хотя пока у него не так много возможностей проявить себя.

Таково нынешнее положение дел и распределение обязанностей между подразделениями.

Как видно из этого списка, относительно спокойнее сейчас живётся Первому, Шестому, Седьмому, Восьмому и Девятому подразделениям. Однако Первое подразделение, отвечающее за оборону столицы, считается особым случаем, а потому оставшиеся четыре стараются усилить своё влияние на Третье подразделение.

Что касается самого Третьего подразделения, то, хотя под Импхалом оно и потеряло огромное число офицеров, его семьи и родственники всё ещё на месте, поэтому считается, что возродить подразделение на их основе будет не так уж трудно.

Однако если поручить всё только тем, кто связан с Третьим подразделением, можно получить часть, одержимую мыслью: «Мы должны как можно скорее смыть позор!»

Военная организация не настолько мягка, чтобы ставить на руководящие посты людей, о которых заранее известно, что они жаждут подвигов и торопятся к славе. До сих пор ещё можно было потакать своим, но если в будущем такие выдвиженцы провалятся именно потому, что им слишком многое позволяли, ответственность ляжет и на тех, кто их продвигал. Потому сейчас все действуют осторожно.

Именно поэтому нужны офицеры, способные стать для них тормозом. Но при нынешней обстановке, когда непонятно, где вспыхнет следующий фронт, ни у одного подразделения нет лишних людей, чтобы просто отправить их в другое.

Поэтому взгляд обратили на учеников военной школы, которым скоро выпускаться. Если удастся направить их в Третье подразделение как старших по положению молодых офицеров, то можно будет усилить там собственное влияние. Примерно так они и рассуждают.

И в самом деле: если офицерские должности на передовой будут заняты чужими фракциями, фракция Третьего подразделения как фракция попросту рухнет. И наоборот, если ей удастся выставить своих полевых офицеров, она сможет сохраниться.

По этим причинам для Кадзунари и Дзюндзи, принадлежащих к Седьмому подразделению, а также для Сёко Исотани, связанной с Шестым, школьный рейтинг куда важнее, чем кажется Кэйте.

Именно поэтому они опасаются Кэйты, который фактически является лучшим учеником, и пытаются понять, что он собой представляет.

(Разумеется, сильнее всех нервничают те, кто связан с Третьим подразделением.)

Среди учеников, в этом году попавших в класс A, трое принадлежат к фракции Третьего подразделения.

Если точнее, это ученики, занявшие первое, пятое и девятое места.

Для них это естественно: после гибели множества офицеров, включая генерала Мурогути, и утраты позиций многими штабными, главной целью стало вырастить новых офицеров из собственной фракции.

Но добиться возможности отличиться на службе, когда армия следит за тобой, чтобы не допустить безрассудных действий, крайне трудно, если не невозможно.

И всё же даже в такой ситуации у них оставался один шанс.

Стать пилотами мех и добиться успехов на поле боя.

Вообще-то офицер должен командовать войсками, а не сражаться лично, так что стремление зарабатывать боевые заслуги в бою само по себе считается не слишком подобающим для офицера.

Но так же верно и то, что с древних времён солдаты не идут за теми, кто сам не выходит на поле боя.

Поэтому нынешнее Третье подразделение взяло курс на то, чтобы сперва дать офицерам боевой опыт и военные заслуги, параллельно воспитывая из них полевых и высших командиров.

В результате даже юная леди из этой фракции, которая изначально должна была учиться в элитной школе для дворян и аристократов, в этом году поступила именно в военную школу.

Этой девушкой была Муто Саори — поступившая первой и ставшая в этом году представительницей новых учеников.

(Сколько ни прикрывайся изяществом, это всё равно военная фракция. Стоит им допустить военный просчёт — и их так же собьют вниз. Тьфу-тьфу.)

— Кадзунари?

— …А, извини. Задумался.

Как бы ни было жаль Саори, у Кадзунари, который собственными силами не смог взять даже второе место, не говоря уже о первом, попросту нет возможности переживать ещё и за других.

(Исотани Сёко попыталась подойти к Каваками Кэйте — и тут же была демонстративно проигнорирована. Муто Саори вынуждена работать на свою фракцию. Мне злорадствовать над их положением? Или воспринять это как предостережение и стать строже к самому себе? Моё будущее решается именно здесь!)

Разумеется, Кадзунари выбрал второе. В конце концов, хотя он и выложился до предела, на вступительных он оказался не первым, а вторым — и даже это второе место было получено благодаря влиянию фракции.

Кадзунари не был настолько отрешённым человеком, чтобы гордиться этим, рассуждая: «Второе место есть второе, неважно, каким путём оно досталось».

— Честно говоря… это выбивает из колеи.

Пока Кадзунари мысленно одёргивал себя, его взгляд упал на Исотани Сёко, которая уже поднялась на ноги, но по-прежнему выглядела крайне недовольной.

— И, к слову, ни Кадзунари, ни Дзюндзи так и не увидели того белого цветка, который заметил Кэйта — ни к лучшему, ни к худшему.

Несмотря на то, что мне неожиданно довелось вблизи узреть прекрасное и свежее (?) «цветение», я всё же сумел сохранить джентльменское самообладание и благополучно добрался до класса. И теперь успокаивал нервы перед предстоящим классным часом.

В конце концов, это был первый классный час после поступления. И не будет преувеличением сказать, что успех или провал мероприятия под названием «самопредставление», которое должно было пройти здесь, определит, проведу ли я следующие три года одиноким волком или в весёлой компании друзей.

Учитывая, что после выпуска нам предстоит стать солдатами и разъехаться по разным местам службы, можно было бы подумать, что важнее сосредоточиться на подготовке, чем на дружбе. И всё же связи, завязавшиеся с одноклассниками, наверняка должны иметь немалый вес… наверное.

Ну, я-то не знаю. Я ведь раньше солдатом не был.

В зависимости от обстоятельств может ведь оказаться и так, что слишком уж близкие отношения — скорее плохо: например, если из-за фракционных связей вы станете врагами или начнёте соперничать за продвижение.

Если учесть, что внутри я старик, несмотря на внешний вид, даже странно, что мысль держать со всеми дистанцию не кажется мне такой уж плохой.

(Кстати, а что будет, если выяснится, что у меня есть воспоминания о прошлой жизни? Обычно это сочли бы просто бредом, но раз уж меня считают гением, да ещё и у меня высокая совместимость с магическими кристаллами, меня вполне могут начать копать всерьёз. С учётом Проекта Второго Спасителя это пугающе правдоподобно.)

— Так. Все на месте.

Как раз в тот момент, когда я внутри себя твёрдо решил: «Нужно сделать всё, чтобы об этом ни за что не узнали!», в класс вошла женщина, явно похожая на нашего классного руководителя.

На вид ей было лет под тридцать, может, чуть меньше. Ростом — около ста шестидесяти сантиметров. В целом стройная, но центр тяжести у неё стоял крепко, ни единой открытой уязвимости не чувствовалось — сразу видно, отлично натренирована. Волосы короткие, светлые. Глядя на черты её лица, я вдруг подумал: «Где-то я уже это видел…» А присмотревшись, понял, что она напоминает мне персонажа из одной игры про плавку сверхтвёрдых шестерёнок.

Иными словами, не знаю, как она относится к шуткам, но вот переходить ей дорогу точно не стоит.

Разумеется, солдату и так не положено перечить старшим по званию. Но даже среди таких людей она производила впечатление той, с кем нужно быть особенно осторожным.

Я решил в уме прозвать её Боссом. Возражения не принимаются.

— Сейчас же начнём классный час. Для начала — самопредставление. Достаточно назвать своё имя. Кстати, я Куга Сидзука, ваш классный руководитель. Моё звание — майор.

Босс коротко представилась и сразу же обозначила, что от нас требуется.

То есть представление без приветствий и рассказов о хобби.

Как и ожидаешь от человека, который в таком возрасте уже дослужился до майора. Впечатляет.

Если быстро покончить с этим, и время экономится, и ученикам, которым тяжело даются самопредставления, это тоже идёт на пользу. Я слышал, что именно так и поступают хорошие классные руководители в продвинутых школах перед началом занятий.

Я, конечно, стараюсь сейчас подвести под это объяснение, но по-настоящему важно ведь не то, знаем ли мы друг друга, а то, знает ли учитель своих учеников.

На этом этапе поверхностная информация друг о друге всё равно была бы бесполезной. Но и не знать имён тех, кто будет рядом со мной, тоже было бы неудобно. Если исходить из этого, предложение Босса, пусть и немного сухое, выглядит вполне разумным.

Впрочем, я не знаю, как принято в военных школах, так что, возможно, здесь это вообще стандартная практика.

— Пойдём по порядку, начиная с лучшей по успеваемости. Начинай, Муто.

— …Да.

Девушкой, которую назвали сразу после объяснения порядка, оказалась та самая, что произносила речь от имени новых учеников на церемонии поступления. Мне показалось, будто перед тем, как встать, она на миг взглянула в мою сторону, но, наверное, это просто почудилось.

— Муто Саори.

Понятно. Значит, лучшая ученица — Муто Саори.

Ростом она, кажется, примерно как наша классная. Прямые чёрные волосы спускаются до самой талии. Было бы невежливо рассматривать её слишком пристально, так что о фигуре я распространяться не стану, но пышностью она вроде не отличается. Осанка безупречная, так что, скорее всего, боевыми искусствами она занималась. И вообще, от неё исходит скорее аура благородной юной леди, чем солдата.

— Следующий.

— Да. Фудзита Кадзунари.

Второе место — Фудзита Кадзунари. Запомнил.

Он выше меня, наверное, где-то сто семьдесят пять сантиметров. Корпус держит твёрдо, так что и он, похоже, отлично натренирован. Волосы чёрные, короткие — что называется, короткая стрижка. Как раз настолько длинные, чтобы прикрывать уши.

Вот эти двое и есть те самые настоящие гении, которые обошли меня, несмотря на все мои преимущества. Не знаю, станем ли мы друзьями, но, по крайней мере, врагами становиться бы не хотелось.

— Дальше… так, третьего пока пропустим, четвёртая.

— А?

Только я собрался морально приготовиться, как один номер вдруг неожиданно пропустили.

Это что, травля?

Мы что, прямо сейчас наблюдаем, как вскрывается учительская травля?

— Есть возражения?

— Никак нет!

Не перечь Боссу. Я же только что это решил.

Хотя если это и правда окажется травлей, я, конечно, дам отпор, но пока ничего не ясно. Вот именно, ещё не время паниковать.

— Тогда дальше.

— Да. Исотани Сёко.

Надо же, четвёртой оказалась та самая девушка-цветочек.

Впечатление от той сцены у меня в голове до сих пор сильнее, чем её имя, так что надо быть осторожнее и случайно не назвать её как-нибудь не так. Она всё ещё сверлит меня взглядом, но, может, это просто досада из-за того, что по оценкам она мне проиграла.

— Следующий.

— Да. Касахара Тацуми.

Пятый по успеваемости — парень. Он чуть ниже меня. Стрижка у него с выбритыми висками, в два блока.

Интересно, почему, хотя мы вообще впервые видимся, он смотрит на меня злее, чем Исотани-сан? Если его задевает, что он проиграл мне по баллам, так надо было просто лучше учиться.

— Следующий.

— Да. Тагути Нана.

Шестое место — невысокая девушка.

Но при этом с заметной грудью. Волосы у неё тёмно-каштановые, мягкие на вид, слегка пушистые. Впечатление она производит расслабленное и мягкое. Правда, если учесть, что она сама решила стать солдатом, поступила сюда и ещё и пробилась в класс A, то, скорее всего, она совсем не так проста, как кажется.

Она на меня не зыркает, так что впечатление о ней у меня очень хорошее.

— Следующий.

— Да. Хасимото Нацуки.

Седьмая по успеваемости — тоже девушка. Ростом примерно с меня. Причёска — то, что называют хвостом, волосы собраны сзади, а цвет у них серебристый. Телосложение худощавое. Мне кажется, в ней есть восточноевропейская кровь.

В конце концов, поскольку Вторая мировая завершилась преждевременно, Советский Союз так и не нарушил советско-японский пакт о нейтралитете, как это произошло в известной мне истории. А вдобавок из-за разных дипломатических промахов у нас теперь вполне приличные отношения со странами того региона.

Если не брать в расчёт международные связи, то сама по себе она достаточно приметная, так что я её, наверное, не забуду.

— Следующий.

— Да. Фукухара Дзюндзи.

Восьмое место. Парень. Огромный.

Больше тут и объяснять нечего.

Нет, серьёзно, он, наверное, под метр девяносто. Телосложение мощное, так что давит одним своим присутствием. Светлый ёжик на голове придаёт ему очень уж явный вид «я занимаюсь системой» (※личное мнение).

— Следующий.

Босс, конечно, мощная женщина — так невозмутимо проигнорировать Фукухару-куна… нет, Фукухару-сана, у которого и телосложение, и аура совсем не как у обычного ученика… Стоп, или это я один тут этим обеспокоен?

Пока я внутренне содрогался из-за того, что больше никто никак не отреагировал, самопредставления продолжались.

— Да. Обата Кэндзиро.

Девятое место тоже занял парень. Он не такой огромный, как Фукухара-сан, но всё равно здоровенный. Думаю, где-то около ста восьмидесяти сантиметров. Если честно, завидую. Волосы чёрные, под ёжик. Выглядит как образцовый японский солдат. И именно он смотрит на меня злее всех.

Я что, успел сделать что-то не так?

— Следующая.

— Да. Аясэ Мацури.

Десятая по успеваемости — девушка. Чуть ниже меня. Волосы светлые, собраны в хвост сбоку. Впечатление производит как бодрая, живая барышня. И грудь у неё тоже очень даже выдающаяся. Если сравнивать размеры груди, то сверху вниз порядок будет примерно 6-4-10, а 1 и 7, наверное, где-то на одном уровне. Не буду уточнять, о чём именно речь.

Кстати, по росту порядок сверху вниз такой: 7-10-1-6-4.

(Если так посмотреть… а ведь половина класса — девушки.)

Хотя это и школа, я почему-то думал, что, раз уж речь об армии, а тем более об отделении пилотов мех, которых готовят к фронту, тут сплошь будут парни. И то, что это не так, меня удивляет.

Невольно кажется, что равные карьерные возможности здесь как будто ни к чему, но, может, дело в том, что это именно класс A.

— Следующий. И последний — третье место.

— А, да. Каваками Кэйта.

— И?

— А?

Я, как и остальные, просто назвал своё имя, но Босс посмотрела на меня так, будто спрашивала: «Ты чем тут вообще занимаешься?»

— …Ха-а. Ну ладно, неважно.

Это сейчас был вздох смирения?

— Позвольте тогда мне самой представить этого типа, который, похоже, вообще не понимает, зачем мы здесь собрались.

— А?

Зачем?

Так у этого вообще была какая-то цель?

Погодите, все, кроме меня, об этом знали?

— Кэйта Каваками. Пятнадцать лет. Из семьи у него только младшая сестра. Родители были исследователями, связанными с магическими кристаллами, но в прошлом году погибли в Таиланде, попав под контратаку демонических сил. Главная причина, по которой он пошёл в армию, — необходимость зарабатывать на жизнь. Ошибки есть?

— …Никак нет.

Эй-эй-эй.

Ошибок-то, может, и нет, но что это вообще сейчас было с моими личными данными? Нет, я понимаю, что меня проверяли, но какой смысл озвучивать это здесь?

(Я же решил не идти против Босса, но это уже как-то… Мм? Что это?)

Как раз когда я уже собирался возразить, внезапно почувствовал, что атмосфера вокруг изменилась.

Оглядевшись, я увидел, что все, кто до этого смотрел на меня исподлобья, теперь отвели глаза.

— Похоже, кое-кто из вас уже в курсе, но скажу прямо. Каваками — член семьи пострадавших, нет, он и сам пострадавший, рождённый разрухой, к которой привело буйство Третьего подразделения. Не забывайте: жертвами того, что устроило Третье подразделение в прошлом году, стали не только военные.

— …

(А-а. Вот оно что.)

Только теперь я наконец понял и замысел Босса, и причину тех взглядов, которыми меня сверлили.

Во-первых, те, кто на меня злился, скорее всего, были связаны с разными фракциями. Друг о друге они либо знали, либо имели какую-то информацию, а вот обо мне у них не было ничего.

Поэтому, скорее всего, их отругали дома или внутри своей фракции за то, что по баллам они проиграли неизвестно кому. Можно назвать это перенесённой злобой, но они всё ещё дети. Когда тебя отчитывают из-за того, что ты с таким трудом поступил, вполне естественно чувствовать неудовлетворённость.

Вот в этом и был смысл тех взглядов.

А если исходить из этого, то становится понятен и замысел Босса. Наверное, рассказав обо мне как о жертве военного поражения, она хотела донести до них следующее: «Если будете проигрывать, таких, как он, станет больше. Вместо того чтобы направлять глупую обиду на пострадавших, займитесь лучше собственной подготовкой».

Так они перестанут таить на меня злобу, а если всё равно полезут ко мне с неприятностями, то, вероятно, получат какое-нибудь наказание. …Наверное.

И, помимо того что она осадила их, она ещё и меня предупредила: «На тебя злятся, будь осторожен». Если подумать, это ведь и не такая уж личная информация. Не адрес же мой раскрыли и не пин-код от карты. Просто краткую биографию. А при желании такое всё равно легко можно узнать.

Иными словами, Босс вовсе не пыталась устроить мне травлю. Её целью было одёрнуть детей, в которых зрела бессмысленная обида, а заодно и идиота, то есть меня, который даже не заметил, что стал объектом этой обиды.

(Слава богу. Тут не оказалось учителя, который ради травли сливал бы личные данные ученика.)

Если бы у неё и правда была такая цель, я уже был готов как-нибудь ответить, но это была бы уже моя собственная несправедливая обида. Простите, Босс.

— Хорошо. Я рада, что вы поняли. Всё, что выходит за рамки сказанного, уже подпадает под закон о защите персональных данных, так что, если захотите узнать друг друга лучше, сближайтесь и спрашивайте сами. А теперь, раз с представлением покончено, объясню вам дальнейшее расписание.

Заметила ли она моё внутреннее распростёртое в поклоне состояние или нет, но уж то, что отношение детей ко мне изменилось, она, по крайней мере, заметила точно. Босс удовлетворённо кивнула и перевела разговор на «дальнейшие планы».

А? Но я же теперь ничего не знаю про остальных.

Мне за это вообще ничего не полагается?

Нет? Самому знакомиться и расспрашивать?

Ну да. Понял.

Из-за того, что раскрыли только мою информацию, а потом так резко сменили тему, у меня осталось сильное чувство, будто меня одного бросили позади, но просить раскрыть чужие личные данные я, конечно, не мог…

— На этом всё. Вы — немедленно в ангар. Получать свои машины.

— Так точно!

(Ну, ладно. Общение с одноклассниками подождёт. Сейчас важнее машина!)

В итоге свой первый классный час я закончил, подавляя слегка смешанные чувства и утешая себя возбуждением от мысли о личной мехе, которую мне вот-вот выдадут.

— Это ещё что такое?

Именно эти слова сорвались у меня с губ, когда я, полный воодушевления после слов «твоя машина ждёт тебя здесь», вошёл в ангар.

Кстати, я всё время для удобства называю это «машиной», но официальное название у неё, похоже, — «магическая боевая единица».

Почему я опускаю слово «магическая»? Отчасти потому, что оно наводит на мысли о чём-то вроде Гранзона, но у других людей причина иная. Многие просто не хотят лишний раз вспоминать о том, что эти машины сделаны из трупов чудовищ.

Ну, я и сам не горю желанием говорить что-нибудь вроде: «Я сражаюсь в доспехе из останков монстров!»

Так что желание всё это сократить я вполне понимаю.

Впрочем, хотя раньше почти всё и правда делали из тел чудовищ, в наши дни их используют только для сердцевинных частей. Всё это усиливают искусственными мышцами и различными механизмами из специально обработанных материалов, а сверху ещё и закрывают бронёй, так что доля собственно «трупной» части теперь уже не так велика.

Но, как ни крути, в общественном сознании всё равно крепко сидит образ техники, сделанной из останков чудовищ, так что, чтобы хоть немного улучшить впечатление, их и называют просто «машинами».

К слову, «чудовищами» называют животных, мутировавших под воздействием некоего фактора, переданного им демонами или магическими существами.

Хотя в основе своей это животные, среди них попадаются и совсем уж странные создания — вроде Годзуки, то есть минотавра, с бычьей головой и почти человеческим телом ниже шеи, или Гюки с бычьей головой и паучьим туловищем. Как именно такое вообще получилось, до сих пор остаётся загадкой.

Наверное, до правильного ответа мы не доберёмся, пока не спросим самих демонов или магических существ. Правда, даже если бы и смогли спросить, кто знает, ответили бы они честно или нет.

Но это всё в сторону — о том, как машины делают.

Первой мыслью, которая пришла мне в голову, когда я обо всём этом узнал, было: «Как же это неудобно».

Для начала: Годзуки — это чудовище среднего размера, ростом где-то пять-шесть метров, тогда как Гюки — крупный монстр длиной больше двадцати метров.

Само собой, сложность уничтожения второго несравнимо выше.

Когда-то давно был случай: полностью вооружённый батальон отправили уничтожать Гюки, а когда он прибыл на место, там обнаружился всего лишь Годзуки, и все только растерянно переглядывались.

Ну ещё бы. Представьте себе: батальон, основательно подготовившийся к охоте на чудовище длиной больше двадцати метров, отправляется по донесению наблюдателя: «Противник — гюки», а на месте их встречает всего лишь «Годзуки» ростом чуть больше шести метров. Да любой бы растерялся. Я бы тоже растерялся.

А случилось это потому, что наблюдатель был родом из региона Исэ-Сима и с детства запомнил Годзуки, то есть минотавра, под названием «гюки».

Тогда его, конечно, отругали так, что мало не показалось: «Не заставляй нас впустую тратить время, когда у нас и так дел по горло!», — но теперь в армии эту историю знают как забавный анекдот.

Хотя, если бы произошло обратное, то всё закончилось бы уже совсем не смехом, а серьёзными потерями. Поэтому, пусть армия и признаёт, что в первых донесениях можно ошибиться в размерах или масштабе угрозы, ошибку в самом названии цели там не прощают.

То ли поэтому, то ли нет, но даже на вступительном экзамене в военную школу, который сдавал я, были задания вроде: «Назовите это чудовище» — с картинками известных монстров.

А я, если позволите немного похвалить себя сам, весьма способный ученик. Разумеется, ещё до того, как решил идти в армию, я изучил всех известных тварей, а заодно прорешал все прошлые варианты, которые собрала для меня моя дорогая младшая сестра.

И вот, учитывая весь этот багаж знаний, я повторю ещё раз:

— Это ещё что такое?

По сути, машины создают на основе тел чудовищ. Поэтому, если посмотреть на базовый корпус — то есть состояние до установки брони, — обычно можно понять, какое именно чудовище послужило основой.

Конечно, для этого у наблюдателя должен быть определённый уровень знаний, но даже я, человек, который уверен, что уж этим уровнем знаний обладает, не мог понять, что за чудовище стало основой машины, стоящей передо мной.

Нет, точнее, понять-то я, наверное, могу.

Просто не хочу понимать.

Ну а как иначе? С чего бы мне вообще хотелось верить, что моя личная машина — это вот это существо с четырьмя ногами внизу и почти человеческим торсом сверху, словно какое-то чудовище?

(Если судить на глаз, может, это что-то вроде Сциллы из греческих мифов? Но я никогда не слышал, чтобы нечто подобное вообще появлялось, не говоря уж о том, чтобы его победили. И всё же передо мной — готовая машина… Да что вообще происходит?)

— Разумеется, это и есть машина, на которой ты будешь пилотировать. Она относится к гибридному типу. Впрочем, неудивительно, что ты о таком не знаешь — этот тип приняли на вооружение только в этом году.

Пока я стоял в оцепенении, отчаянно пытаясь найти в происходящем хоть что-нибудь хорошее, сбоку ко мне обратился голос. Наверное… нет, точно кто-то, связанный с обслуживанием этой машины.

— А, п-простите, что представился не сразу. Я Кэйта Каваками, ученик 1-А, поступил только в этом году. Надеюсь на хорошую работу вместе с вами!

Приветствие — вещь важная. Об этом даже в «Кодзики» написано.

И потом, этот человек — механик. А если превратить во врага кого-то из тех, кто в одиночку занимается обслуживанием машин, ущерб от этого будет просто невообразимым, так что я поклонился как можно ниже, лишь бы его не задеть.

Неважно, насколько жуткой окажется выданная мне машина.

Даже если эта самая выданная машина — «экспериментальная модель, принятая только в этом году», он в буквальном смысле держит мою жизнь в своих руках.

У меня нет ни малейшего сопротивления кланяться, если это нужно ради сохранения собственной жизни.

Вот только смогу ли я с ним сработаться или с ходу возненавижу — это уже зависит от того, как он объяснит мне, что это за машина!

— …Очень приятно.

(Хм. Для нынешней молодёжи он на удивление хорошо воспитан.)

Механик, которым на самом деле оказался Такафуми Могами, президент компании «Могами Хэви Индастриз», именно так оценил юного Каваками, почтительно склонившего перед ним голову.

В наше время, когда спрос на операторов машин всё растёт, а большинство тех, кто ими становится, происходят из военных семей и принадлежат к тем или иным фракциям, обычно говорят, что у желающих стать пилотами слишком уж высокое о себе мнение.

«Высокое о себе мнение» звучит красиво, но на деле это просто более мягкая форма выражения «сплошные эгоисты» — хотя такое вслух, конечно, не говорят.

Со своей стороны Такафуми старался смотреть на это с пониманием.

У всех этих военных семей есть свои фракции. И между ними не только вражда, но и соперничество внутри самих фракций. В окружении, полном врагов, человек и правда не может позволить себе показывать слабость никому, кроме самого себя.

(Но это ещё не значит, что мне приятно, когда со мной всё время разговаривают свысока.)

Понимать — это одно. А спокойно переносить неприятное чувство — уже совсем другое.

К тому же «Могами Хэви Индастриз», которой управлял Такафуми, до сих пор в основном занималась разработкой вооружения для машин, а в сфере производства самих машин считалась новичком без серьёзного послужного списка, так что в армии компанию не особенно ценили.

Именно из-за этого им стоило большого труда выбить себе место для этих практических испытаний с новыми учениками.

При таких обстоятельствах Такафуми, естественно, невольно думал: а что, если студент-испытатель окажется наглым сопляком без капли уважения?

И вот перед ним появился Кэйта — мальчишка, который первым делом как следует поклонился и поприветствовал его по всем правилам.

(Ладно, слова «это ещё что» в адрес гибридного типа я ему так просто не спущу. Но модель новая. Нельзя же винить только что поступившего ребёнка за то, что он о ней не знает.)

Для Такафуми, который уже готовился к худшему, приветствие Кэйты стало приятной неожиданностью. Поэтому, хотя его и задели первые слова мальчишки, он всё же решил: если не случится ничего серьёзного, то он подгонит эту машину под запросы Кэйты так, как тот пожелает.

(Хм. Сколько ни смотрю, а всё равно какая-то странная штука.)

Приняв добрые слова механика, предложившего мне поднять голову, раз уж он всё сейчас объяснит, я выпрямился и снова увидел перед собой всё ту же гибридную меху, которой предстояло стать моей личной машиной и которая возвышалась в ангаре с таким видом, будто это само собой разумеется.

Ну, естественно, она тут стоит — её же никто никуда не двигал. Странно не это. Странен сам этот гибридный тип.

Но прежде чем перейти к тому, что именно в нём странного, стоит для начала коротко объяснить, какими вообще бывают мехи.

Официальное название и материалы пока опустим и начнём с классификации.

В общих чертах мехи делятся на два типа.

Первый — это стандартный тип, его же ещё называют ортодоксальным. По форме он повторяет человеческое тело. В Японии его также называют типом «Кусанаги».

В Японии такие мехи создают на основе тел демонообразных чудовищ вроде быкоголовых Годзуки или конеголовых Мэдзуки, а на Западе — на основе великанообразных монстров вроде минотавров или гигантов.

Главная особенность такой мехи в том, что она способна повторять движения человеческого тела.

Ей можно дать по мечу в каждую руку, можно вооружить щитом. Разумеется, можно оснастить и тяжёлым вооружением. Естественно, чем выше мастерство пилота, тем выше и боевая мощь, поэтому считается, что этот тип особенно любят те, кто с детства занимался боевыми искусствами или умеет обращаться с тяжёлым оружием.

Второй — звериный тип, его ещё называют зверомоделью. В Японии его называют типом «Яцуфуса».

Как и следует из названия, это меха, построенная по образу зверя; в основе своей она четвероногая, а потому ниже стандартного типа.

Материалом для звериного типа в основном служат тела мутировавших чудовищ, произошедших от крупных тигров, медведей, волков и тому подобных зверей.

Сильные стороны такой мехи — высокая устойчивость и подвижность благодаря низкому силуэту и опоре на четыре ноги.

По разнообразию вооружения она уступает стандартному типу, но, помимо врождённых клыков и когтей, на спину или плечи ей можно устанавливать пушки, а это позволяет вести огонь из таких позиций, какие стандартному типу недоступны. Иногда по огневой мощи она даже превосходит стандартный тип.

Кроме того, из-за своей низкой высоты звериному типу легче скрываться от противника, а поскольку он подвижнее тех чудовищ, на основе которых делают стандартные мехи, у него выдающиеся уклонение и манёвренность, которые с лихвой компенсируют более слабую защиту.

Правда, из-за размеров корпуса и помех от установленной артиллерии ей трудно действовать несколькими машинами сразу в ближнем бою.

Слаженность на манер настоящей волчьей стаи, конечно, не невозможна… но для этого нужна серьёзная подготовка. С другой стороны, поскольку освоить звериный тип легче, чем с нуля учиться боевым искусствам, его часто предпочитают те, у кого, кроме уровня совместимости, других выдающихся качеств нет.

Если подытожить, стандартный тип — это меха универсальная, с высокой защитой, и при должной подготовке ею можно эффективно действовать в составе нескольких машин. В обычное время такие мехи часто направляют в основную группировку или в передовые части, рассчитывая на их стойкость и способность уничтожать врага.

К тому же они годятся для инженерных и строительных работ, так что диапазон их применения чрезвычайно широк.

Звериный тип, в свою очередь, — очень полезная меха для одиночных действий, хорошо подходящая для разведки, штурма и снайперской стрельбы. Похоже, в последнее время, когда всё чаще появляются чудовища, вызывающие радиопомехи, такие мехи активно используют ещё и как ретрансляторы приказов. Чаще всего их приписывают к разведывательным или передовым подразделениям.

Таковы общие представления о мехах.

Дальше уже начинается специализированное знание, завязанное на конкретный тип личной мехи, которую тебе выдадут, так что дальше я специально не углублялся: изучать это заранее, пока не получил свою машину, было бы бессмысленно.

Однако стоит лишь перечислить особенности стандартного и звериного типов, как напрашивается один-единственный вывод.

А именно:

«И какова вообще концепция этой штуки?»

Верхняя часть у неё — стандартного типа, так что она может держать оружие и броню, как человек. Это я понимаю. Но любой, кто хоть немного занимался боевыми искусствами, знает: в них нижняя часть тела важнее верхней.

А теперь посмотрим на эту меху, у которой нижняя часть с её четырьмя конечностями так и выпирает вперёд, напирая на силу и гибкость звериного типа.

(Как ни старайся, а использовать освоенные мной техники, по-моему, не выйдет.)

Если я попробую применять на этой мехе то, чему научился сам, задержка будет неизбежна.

Потому что я, в конце концов, человек.

Допустим, я ещё как-то сломаю голову над тем, как использовать верхнюю часть. Тогда давайте подумаем о нижней.

Даже если попытаться двигаться с той гибкостью, которая считается сильной стороной звериного типа, верхняя часть тут только мешает. И я уже не раз говорил: главное преимущество звериного типа — низкий силуэт. Его резкие, ловкие движения работают именно потому, что его высота — два-три метра.

А теперь взглянем на стоящую передо мной меху.

Нижняя часть у неё трёхметровая. К ней прилепили ещё и трёхметровый верх. В итоге по высоте она почти не отличается от стандартного типа.

Более того, если стандартный тип при желании хотя бы может ползти вперёд, то у этой штуки соединительная часть жёсткая, так что ей трудно даже нормально пригнуть корпус.

Уже по одному этому можно без преувеличения сказать, что от преимуществ звериного типа здесь почти ничего не осталось.

Если подытожить, на первый взгляд этот гибридный тип производит впечатление мехи, которая вобрала в себя худшие черты и стандартного, и звериного типов.

Так оно и выглядело бы для человека, который ничего не понимает.

Но.

Разумеется, я видел и другую возможность.

— Особенность этой мехи в том, что она сохраняет подвижность четвероногого хода, но при этом может нести вооружение, доступное стандартному типу, верно?

— О, ты понял?

— Да. Она ведь, вероятно, тяжелее стандартного типа, так? Чтобы держать вес верхней части, ноги здесь, должно быть, усилены очень серьёзно.

— Хмф. Верно.

Не надо мне этого своего «верно».

— Значит, концепция этой мехи — дальний снайпинг из орудий, которые стандартный и звериный типы не могут использовать из-за слишком сильной отдачи, так?

— Именно.

Я так и думал.

Вернее, это единственное, что вообще приходит в голову.

Для начала, у стандартного типа ноги изначально рассчитаны на то, чтобы нести вес верхней части и вооружения, а значит, они уязвимы к отдаче и вибрации от стрельбы из пушек. Из-за этого у него есть серьёзный недостаток: он не может использовать тяжёлое вооружение с достаточно сильной отдачей.

Со звериным типом всё ещё проще: он легче стандартного, а значит, на него нельзя нормально ставить тяжёлую артиллерию с большой отдачей, а даже если и поставить, то из-за отдачи её просто невозможно будет прицельно использовать.

Иными словами, этот гибридный тип — меха, специально созданная для эффективного уничтожения тех чудовищ, с которыми не справляются ни стандартный, ни звериный типы.

К тому же, в отличие от танков или линкоров с фиксированными башнями, мехи могут с помощью магических кристаллов менять турели.

То есть они способны использовать самые разные типы орудий.

Иными словами, в стрельбе на дальние дистанции и артобстреле эта штука весьма универсальна. Ну, примерно этим её достоинства и ограничиваются.

Концепцию я понимаю.

Без сомнения, управлять такой мехой крайне трудно, но, с другой стороны, она бьёт в очень узкую, но реальную нишу, а значит, спрос на неё должен быть.

Если, конечно, ею вообще можно нормально управлять.

Да.

Именно это и есть самое главное.

Можно ли управлять ею как следует или нельзя?

— И сколько она весит?

— …Тридцать тонн. С вооружением — тридцать пять.

Я так и знал!

С технарями-маньяками лучше говорить прямо, а не ходить вокруг да около.

Скорее даже так: если не идти напролом, разговор с ними моментально сворачивает куда-то в сторону. Придя к такому выводу, я решил больше не церемониться и отбросил уважительный тон, который до этого держал.

— Вы идиот?

— Что ты сказал?

Не надо мне этого «что ты сказал».

— Стандартный тип весит пятнадцать тонн. Звериный — десять, так? Почему эта штука тяжелее их обоих вместе взятых?

Да это же вес средней танковой машины, разве нет?

— Т-тяжёлая артиллерия, способная валить крупных чудовищ, требует такой массы, чтобы выдерживать отдачу!

— Ну, допустим, это понятно.

Я понимаю. Понимаю, что если хочешь получить огневую мощь на уровне танка, который увеличивает площадь контакта с землёй за счёт гусениц, то и масса тебе понадобится примерно такая же. Но понять и принять — не одно и то же.

— Эта штука весит тридцать пять кило, пока хранится в магическом кристалле? И вы хотите, чтобы я всё время таскал на себе груз в тридцать пять килограммов?

— …Но в армии ведь обычное дело — маршировать с сорока кило снаряжения.

Конечно.

И вы правда думали, что я это просто проглочу?

То, что вы говорите, вроде бы логично, но глаза у вас бегают.

— Но во время отдыха солдаты ведь снимают с себя груз, верно? А я свою меху тоже смогу откладывать? Или во время боевых действий мне позволено вдруг материализовать её прямо на ровном месте?

— …

Меху нужно по возможности держать в магическом кристалле. Для пилота это азбучная истина.

Вот хотя бы во время сна. Если ты оставишь шестиметровую меху снаружи только потому, что в кристалле она тяжёлая, разве это не будет просто подарочной мишенью для врага? Именно поэтому в периоды отдыха мехи поощряют хранить в магических кристаллах.

Есть и другие причины.

Находясь внутри магического кристалла, меха способна самовосстанавливаться за счёт таинственной силы, скрытой в кристалле. Кроме того, поглощая эту же таинственную силу, полученную после победы над другими чудовищами, она может расти и усиливаться.

Иными словами, для мехи пребывание внутри магического кристалла — это примерно как остановка в гостинице в одной известной фэнтезийной RPG.

Пока меха «ночует в гостинице», она отдыхает и развивается.

Похоже, заодно при этом крепнет и связь с владельцем кристалла.

Учитывая всё это, держать меху внутри магического кристалла желательно как можно дольше. Однако, как уже говорилось на инструктаже, у функции псевдохранилища есть вполне конкретный недостаток. Одна тысячная веса хранимого предмета ложится на владельца кристалла.

И вот я вас спрашиваю:

разве сможет человек как следует отдыхать, если он постоянно носит на себе тридцать пять кило?

Конечно нет.

Таскать тридцать пять кило постоянно — на ходу, в машине, в туалете, во сне? Да ты от усталости свалишься ещё до того, как доберёшься до поля боя.

А возить её на специальном трейлере — это уже слишком морочно.

В таком случае проще уж пользоваться обычной мехой.

— Н-ну, если твоя совместимость повысится и ты окрепнешь, то нагрузка может уменьшиться примерно вдвое!

О, ну прекрасно.

Половина веса — это уже действительно терпимо.

Замечательно.

Только вот есть одна проблема.

Это невозможно сделать прямо сейчас.

— Надеюсь, к тому времени я ещё буду жив.

— Угх.

Не надо мне этого «угх».

Говорить, что «после прокачки она станет сильнейшей», — это просто завуалированный способ признать, что до этого она слаба.

Это вам не игра.

Как, по-вашему, неопытный пилот, который и так вымотан тем, что постоянно таскает на себе тридцать пять кило, должен в реальных боях насмерть набирать опыт, чтобы «прокачаться»? Да он не то что живым не вернётся — ему уже тяжело будет просто добраться до самого поля боя.

— И вообще, сверху человекоподобный корпус, снизу четыре ноги? Вы как механик вообще можете представить, как сами идеально контролируете такую конструкцию?

— Н-ну… возможно, это было бы трудно…

— Не «возможно». Это трудно.

Со стандартным типом ты ещё можешь как-то справиться, опираясь на опыт жизни в человеческом теле. Со звериным, возможно, вытянет инстинкт. Ну и упрямство.

Но совместить и то и другое?

Нет, так не бывает.

Что, предлагаете управлять этим с помощью каких-нибудь мозговых квантовых волн, как в одном космическом аниме про роботов?

Да мы до такого ещё не доросли.

— …

Наконец-то замолчал, да?

Ну а что тут удивительного. Даже если на бумаге характеристики у мехи превосходные, от неё нет никакого толку, если ею невозможно пользоваться.

Достаточно вспомнить, сколько образцов вооружения отбраковали ещё на стадии отбора.

Да, Панжандрум однажды допустили.

Но это только потому, что те люди, похоже, перебрали с чаем. Не надо считать подобное нормой.

Но знаете что?

При всём том, что я тут наговорил, я, вообще-то, считаю, что у этой мехи есть потенциал.

В конце концов, её концепция — дальний снайпинг, так?

А это значит, что я смогу на вполне законных основаниях держаться подальше от опаснейшей передовой, верно?

Кроме того, пусть тридцать пять кило и тяжело, я уже более-менее натренирован, а пока она стоит в ангаре, я вообще не чувствую её веса. Проблемой это станет только на поле боя.

И важнее всего другое.

Это всё-таки всего лишь тридцать пять кило.

Примерно столько же весит моя младшая сестра.

Если представить, что я просто несу её на себе, всё уже не кажется таким уж невыносимым.

А если говорить прямо, то если я умру, она останется одна и окажется на улице.

Так что, если думать о весе мехи как о весе моей ответственности, то в каком-то смысле это даже придаёт уверенности.

Если всё равно будет тяжело, значит, за эти три года в школе я просто натренирую тело.

Даже если сама меха и не вырастет… ну, вообще-то это как раз возможно, но неважно, — я хотя бы смогу повысить с ней совместимость и уменьшить нагрузку.

Глупо жаловаться, когда тебе минимум три года дают возможность тренироваться в безопасном месте, да ещё и платят за это деньги.

— …Ладно. Ворчать, ни разу даже не попробовав ею управлять, бессмысленно. Давайте проведём симуляцию?

— П-правда? Вы уверены?

— Тут уже не в том дело, уверен я или нет. Всё равно обменять её сейчас невозможно. Так что подготовьте, пожалуйста, симулятор. И если есть инструкция, я бы тоже хотел на неё взглянуть.

— Д-да, конечно!

Если уж на то пошло, в этой школе я числюсь испытателем.

А у испытательной мехи не бывает «хорошо» или «плохо» — есть только предмет проверки.

Раз уж эту меху выдали мне именно как испытателю, значит, я должен тщательно её протестировать и подать нормальный отчёт.

Да и армия наверняка изначально не ждёт от прототипа слишком многого.

А если уж я собираюсь сказать «НЕТ», то для этого у меня должна быть веская причина.

(К тому же, пусть на первый взгляд эта меха и выглядит как чудовище, слепленное какой-то компанией извращенцев, именно поэтому в ней как раз может скрываться потенциал приятно удивить всех.)

С этой мыслью я взялся за руководство и начал прикидывать, как именно стоит обращаться с этой мехой.

Краем глаза я видел, что механик наблюдает за мной с выражением, в котором смешались неловкость и плохо скрываемое возбуждение.