Проклятая киноварь

1

Холодно.

Лес.

Деревья.

Деревья — это лес. Да. Да — это подтверждение. Нет — отрицание. Деревья — это лес. Да.

Свет. Солнце. Солнце сверху.

Сверху небо. Солнце на небе. Да.

Я на земле. Да.

Я под деревом. Да.

Где я? Да или нет? Я не знаю. Не знаю — это…

Это. Это. Это. Это. Это.

Холодно.

В лесу холодно.

Я не хочу. Холода.

Я хочу тепла.

Остается ползти. Вперед. Вперед. Лес. Через лес. В лесу холодно. Но где-то тепло. Я найду тепло.

Я ползу. Мое тело ползет. Я ползу по траве. Трава холодная и мокрая.

Сверху.

Сверху течет вода. Вода капает. Кап. Кап. Кап. Кап. Меня пугает кап-кап. Капли холодные. Они капают с неба. Солнце капает? Но солнце теплое. Оно не может. Капли холодные. Не теплые. Это дождь? Дождь — это много капель. Дождь. Дождь мне не нравится. Гнев.

Сердце болит.

Сердце внутри болит. Оно острое. Камень. Камень. Вокруг много камней. Серые и белые. Но мой камень красный. Мой камень острый. Мой камень болит.

Дождь падает с неба. Кап. Капля ударила меня. Я ненавижу дождь. Злоба. Гнев. Дождь ужасен. Я ненавижу этот дождь.

Когда дождь закончится?

Почему дождя много. Почему он сильный. Почему так много капель.

2

Днем девятого июля я находился в парке. А напротив меня стоял монстр, принявший облик девочки и пытающийся стать человеком. А еще я очень боялся. Мои колени дрожали, но я смог стоять и вести диалог с этим существом.

В надежде, что смогу дотянуть время до прихода Хакаи.

— Раз так, Хоуко, то ты, видимо, не совсем человек? — спросил я, стараясь максимально аккуратно подбирать слова. — Ты изначально не была человеком, я прав? Тогда чем ты была изначально?

Девочка-киноварь смотрела на меня пустым взглядом.

— Изначально? — спросила Хоуко. — Хоуко не слышала такого слова. Требование: объясни.

— Изначально — это с самого начала… Когда ты только начала существовать, — ответил я.

— А. Ясно. Понятно. Изначально. Изначально Хоуко была… Она ползла. Она проснулась в лесу и ползла. В лесу было холодно. Там было мокро и холодно. А еще шел дождь. Хоуко не нравится дождь. Дождь холодный. А тогда дождя было слишком много. Дождь лил из небес. Хакаи, ты помнишь этот дождь?

— Ага…

Я вспомнил тот ливень, захлестнувший окрестности в начале мая. Получается, что в то время Хоуко только-только появилась? И все два месяца она ползла сквозь горы?

— Ты ползла через лес, да? А где находился этот лес? — спросил я.

— Лес… Лес был высоко. Хоуко ползла через лес. А в какой-то момент лес закончился. Хоуко была высоко. Хоуко смотрела с высоты на лес. Но тот лес был ниже. Хоуко была выше леса.

— Это были горы. Получается, что ты ползла через горы.

— Точно, — воскликнула пустым голосом Хоуко. — Да, это точно была гора.

— А потом ты пришла сюда, я прав?

— Да. Хоуко приползла в город и стала смотреть на людей. Люди такие разные. Люди такие сильные. Люди большие, люди сильные, люди яркие. Они лучше Хоуко.

— Поэтому ты и решила стать человеком, да?

— Подтверждение: да. Хоуко решила стать человеком. Люди сильные. Хоуко тоже хотела стать сильной.

— Скажи, Хоуко… — начал я. — А чувствовала ты что-то странное?

Монстр оказался весьма сговорчив. Если она продолжит отвечать на мои вопросы, то я смогу выяснить у нее и ее слабость. А потом уже уничтожить… Вот только. А знает ли она сама свою слабость? Нет, не думай об этом. Раз я решился понять ее слабость, то я должен буду стоять до последнего.

— «Что-то странное»? Это что? — спросила Хоуко, покачав телом из стороны в сторону.

— Ну… Даже не знаю, как и описать… — я прокручивал в голове возможные слова, но… Она прервала меня.

— Если Хакаи не знает, то и Хоуко не знает. Хоуко не знает много. Хоуко мало знает. Она глупая.

Хоуко сделала шаг вперед.

— Подтверждение: да, Хоуко настоящая дура. Дура — оскорбление людей. Люди оскорбляют друг друга. Почему? — Она шла ко мне и смотрела на меня.

Я попятился, не зная, что и ответить. Но Хоуко продолжала напирать.

— Почему люди оскорбляют друг друга? Ты — идиот. Ты — дурак, — сказала монстр.

Несмотря на весь ужас, который я испытывал, я хотел смеяться от бреда, который несла девочка. Я сделал шаг назад и уперся спиной в дерево. Я огляделся назад. Парк все еще пуст. А девочка начала приближаться ко мне. Моё сердце забилось.

— Хакаи, ты ведь человек? Тогда научи Хоуко быть человеком. Хоуко хочет стать человеком. Требование: Хоуко будет человеком.

Она сделала еще один шаг.

— Боюсь, это будет тяжеловато… Понимаешь, Хоуко, стать человеком довольно тяжело и… — сбивчиво говорил я.

— Хоуко хочет стать человеком сейчас же. Хоуко больше не хочет ползать по горам и бояться ящериц и змей.

Она приближалась. А я был зажат в угол.

Бежать было плохой идеей, но я побежал. Хоуко превратила свою руку в красный хлыст и ударила им в меня. Я пригнулся, хлыст ударился в дерево, оставив в нем дыру. Бежать. Мне надо было бежать.

— Почему ты не хочешь научить Хоуко быть человеком? — сказала девочка, вынимая свою руку из дерева.

А я побежал прочь, стараясь отдалиться от Хоуко. А я еще надеялся на нормальный разговор с монстром, а! Ну что за идиот!

Девочка начала идти за мной. Она не бежала, а шла, спотыкаясь. Кажется, она не привыкла к ногам, оттого и не могла ходить. Ну да, она два месяца ползала. Конечно! Я смогу убежать от нее!

Боль в ноге.

Я закричал.

Хлыст порезал мою ногу. Я упал. Упал на спину и вцепился в ногу. Хлыст, который Хоуко возвращала в состояние руки, оказался заострен на конце, словно секира. Я посмотрел на свою ногу. Она была порезана, но не разорвана на части. Капли крови стекали из пореза, но не более. Хоуко промазала. Но промажет она во второй раз?

— Хакаи больно. Боль — это плохо. Прости, — говорила девочка, идущая ко мне.

Когда Хоуко увидела капли крови, ее волосы поменялись. Даже не знаю, как это описать. Словно в этом желе волос появились маленькие кристаллики камня. Кристаллики почти что черного цвета, но немного отдающие красным. Темно-красный.

— Хоуко не хотела тебя убивать. Убивать — плохо. Убийство — больно. Когда Хоуко ела тела ящериц, Хоуко было больно. Сердце Хоуко болело. Но ящерицы были вкусные. Вкусно и больно. Хоуко больно. Хакаи, тебе больно?

Я не ответил.

Я встал. Нога болела. Мне нужно было бежать.

— Вопрос: вкусно — это хорошо? Хоуко права? Хоуко нравится, когда вкусно. Но Хоуко не нравится боль.

Я побежал. Плевать. Мне надо было убежать подальше от этой проклятой девочки-киноварь, пока она не опомнилась и не убила меня. Нога адски болела, но я стиснул зубы и побежал.

— Хакаи, почему ты бежишь. Хакаи, стой, — сказала девочка. — Хакаи.

Она направила свой хлыст в меня. Он летел быстрее меня и целился точно в спину. Секира на конце должна была разорвать моё тело. Она должна была уничтожить мой позвоночник и превратить в кашу органы. Но… Брызнула кровь.

Секира вцепилась в руку Хакаи, который схватился за нее.

— Почему ты один пошел, а? — крикнул Хакаи, который только что спас меня от смерти.

— Прости, — едва ответил я.

— Значит, это наш монстр? — спросил Хакаи, сжимая секиру на конце руки. Он стоял спиной ко мне.

— Да, это она! — крикнул я.

— Как прекрасно. Спасибо, что отвлек ее. Я попробую ее прибить! — сказал он и рванул руками за секиру.

Хоуко не удержалась на ногах и полетела вперед, ударившись лицом об землю. Девочка мгновенно поднялась. Удар об асфальт размозжил часть ее бледного лица. Из-под бледного лица показалась красная желеобразная масса, внутри которой были темно-красные кристаллики.

— Красные волосы. Как Хакаи. Но не Хакаи. Кто ты? — спросила Хоуко абсолютно безразлично. — Отпусти Хоуко. Отпусти руку. Ты человек?

— Типа того, — ответил Хакаи.

Он превратил свою ладонь в заостренный клинок и вонзил его в руку Хоуко, порезав ее и обнажив красную массу под кожей. Но Хоуко не вскрикнула.

— Хоуко больно. Боль — это плохо, — сказала Хоуко. Она дернула рукой и взмахнула ею, вырвавшись из хватки Хакаи. — Но ты не человек. Люди не умеют так делать. Ты как Хоуко? Ты монстр.

Она взмахнула своей рукой и вонзила ее в плечо Хакаи. Хакаи дернулся и стиснул зубы, но смог остановить лезвие, схватившись за руку. Хоуко начала двигаться вперед. Она ускорила шаг, быстрее передвигая своими ногами.

А потом она прыгнула.

Она нацелилась на Хакаи.

И вонзила свои клыки в его шею. Она впилась в его шею, повиснув на Хакаи. Хакаи вскрикнул. Хоуко дернула головой и вырвала кусок плоти из шеи Хакаи. Кровь хлынула из раны, Хакаи упал на колени, прикрывая рукой свою рану. А Хоуко стояла с куском плоти во рту. Ее лицо, измазанное в крови, не выражало ничего.

Девочка медленно начала жевать плоть.

— Черт! Черт! А-а-а-а-а-а-а-а-а!! — кричал Хакаи, лежащий на коленях. Кровь из его раны стекала вниз по шее и пропитывала собой его кожу, а также одежду. — ТЫ!

Хакаи поднял взгляд. Хоуко стояла прямо перед ним. Мой двойник сделал рывок и воткнул свою руку в живот Хоуко. Рука вонзилась в красную массу, но Хоуко словно и не испытала боли.

— Фто фы дефаешь? — спросила она, но ее рот оказался забит, так что она не могла произнести правильно.

«Что ты делаешь», — спросила девочка-киноварь.

Я ударил Хоуко по лицу. Её голова начала вертеться и в итоге остановилась. Её голова смотрела назад, в то время, как корпус тела был направлен вперед.

Я схватил Хакаи за руку, и мы побежали прочь, оставив монстра одного в парке.

3

Хакаи остановил свою кровь и перевязал себе шею бинтом. Моих родителей не было дома. Оказалось, что они уехали на пару дней на работу, так что дом снова стал базой для обсуждений.

— Ты в порядке? — спросил я у спокойного Хакаи. — Ты точно не человек, раз не умер от такой потери крови.

— Прошу, я и не человек… — ответил Хакаи, сидящий на диване. — Я умру только если уничтожить мое сердце. Сердце словно генератор моего тела. Пока будет существовать сердце, буду существовать и я. В теории, даже если от меня останется только сердце, то я продолжу существовать.

— Я тебя боюсь, — ответил я.

— Я знаю, — кивнул Хакаи.

— Ну и что скажешь о нашем монстре? — спросил я у Хакаи.

Ах да, после того, как мы с ним пришли домой, я также вкратце описал мой с Хоуко разговор, так что Хакаи примерно понимал ход мыслей в голове этого монстра.

— Она ужасна, — мгновенно сказал двойник. — Самый настоящий монстр. Я даже близко не стою с ней. А больше пугает, как быстро она развивается. Ты же видел? Сначала она едва могла ходить, а потом даже начала бегать. Эта тварь слишком быстро развивается.

— Хм… А я тут подумал…

— Что такое? Давай, детектив.

— Как бы сказать… Хоуко говорила, что вы похожи, да? — спросил я. Хакаи кивнул. — Ты сказал, что ты умрешь только если уничтожить твое сердце. Если вы похожи, то и она должна будет умереть, если мы уничтожим ее сердце?

— В целом… У нас больше нет вариантов, так что можно попробовать. Но как ты уничтожишь сердце этой машины смерти? К тому же ее сердце может находиться не в том же месте, что и у людей, так что…

— Оно вероятно находится там же, где и у людей. Хоуко же пытается стать человеком, значит она будет пытаться изменить строение своего тела, чтобы стать человеком. Если ее сердце было бы в голове, то оно бы переместилось в грудь.

— Ты так уверен в этом? — спросил Хакаи, подняв взгляд на меня.

— Я на это надеюсь.

— Ну, раз так говорит детектив, то всё совсем плохо, — Хакаи поднялся с дивана. — Значит, нам нужно как-то обнаружить сердце монстра и уничтожить его?

— Да, ты прав, — ответил я, усевшись на диван.

Рури не было в доме, потому что она где-то зависала с Кииро, так что в доме было даже слишком тихо. Хакаи передо мной шагал из стороны в сторону. Я совсем не понимал, что делать. Как простому школьнику (пусть и с помощью его двойника) ловить монстра, который легко может убить человека?

— Как думаешь, а существуют специалисты, которые занимаются устранением таких монстров? — спросил я, откинувшись на диване.

— Если есть монстры и есть эсперы, то наверняка найдутся эсперы, которые займутся уничтожением монстров… — Хакаи повернулся ко мне. — Но ты же не думаешь, что в этом городе и правда найдется подобный эспер?

— В общем-то нет…

— Правильно. Нам придется выбираться из этой ситуации своими силами… — ответил Хакаи. — Мы сами уничтожим монстра. У меня даже есть идея как.

Мой двойник улыбнулся. Той самой нечеловеческой улыбкой.

Это значило, что все либо плохо, либо плохо. Иными словами, о хороших летних каникулах можно было и не мечтать.

4

Вокруг тихо.

Тишина — это приятно. Странно. Людям тоже нравится тишина? Хоуко нравится тишина. Тишина — это спокойствие. Когда вокруг тихо, Хоуко спокойно. Вокруг лес. И горы. Горы в лесу. Или лес в горах? Второе. Да. Лес в горах — это горный лес. Верно.

Хакаи Иши — черные волосы. Вопрос: но почему появился другой он? Другой он — красные волосы. Другой он был монстром. Как Хоуко. Монстр. Он был страшным. Но вкусным. Он ударил Хоуко. Они ударили Хоуко. Оба. Хоуко злится. Гнев, злоба. Хакаи и красные волосы злые. Вопрос: почему они такие злые? Утверждение: Хоуко не знает.

Впереди лес. Деревья. Много деревьев. Холодно. И тихо. Хоуко нравится.

Впереди ящерица. Ящерицы большие. И опасные. Хоуко они не нравятся. Не нравились. Теперь Хоуко не боится. Хоуко может их убить и поглотить. Хоуко сильнее, чем ящерицы. Хоуко лучше, чем ящерицы. Хоуко человек.

5

Хоуко стояла среди крупных деревьев и смотрела ввысь на кроны деревьев, перекрывающие солнце. Мало того, что прямо сейчас на дворе был вечер, и солнце садилось, так в этот пышный лес даже последние лучи света не проникали.

Было темно, словно на глаза надели плотную повязку. Или, если бы щелкнули переключателем в комнате.

Хруст ветки.

Хлыст Хоуко полетел в сторону, но я смог увернуться. Правда, когда хлыст возвращался обратно к владелице, он все же полоснул меня по плечу, но рана была столь маленькой, что я решил не придавать ей особого внимания. Плевать. Плевать. Сейчас важен только тот монстр, которым является Хоуко.

И ее уничтожение.

— Хакаи? — спросил монстр, повернувшийся ко мне. Лица я не видел из-за тьмы вокруг.

— Не угадала, — сказал я. — Прости, но я наглый и злой обманщик. Меня зовут Кохей. Хакаи — тот парень, который с тобой дрался в парке. Уж прости за небольшую ложь.

— Ложь? Ложь — это плохо?

— Ага, это ужасно, — ответил я, делая шаг вперед.

Я потратил слишком много времени на поиски этой чертовой девочки, так что я вполне мог жаловаться. С дня и до самого заката, вот столько я ходил по этим горным лесам.

— С твоего позволения… — начал я. — Обычно злодейские монологи слушаю я, но монолог от тебя все равно не выйдет путным, так что в этот раз монолог расскажу я, сойдет?

— Да, — кивнула Хоуко.

— Хм, никогда не был на роли злодея в монологе, так что даже не знаю с чего начать… — я качнул головой. — Пожалуй, начнем с того, что я провел почти весь день этого дня летних каникул в поисках тебя по лесу. Почему именно по лесу? Ну, пожалуй, потому что я задался вопросом. В парке ты смотрела на деревья, да так завороженно, что я бы мог назвать тебя человеком. Тогда я подумал, что тебе нравятся деревья, а значит ты наверняка придешь в горный лес… Ну а горный лес находится недалеко от парка, где ты была ужасно изранена моими с Хакаи стараниями, да? Кстати, ты уже исцелила свои раны?

— Да, у Хоуко нет ран, — сказала Хоуко.

— Ну я так и думал. Ты ведь исцеляешь раны путем поглощения живых существ, да? Например, если бы ты была ранена, то ты бы пошла в лес и нашла там каких-нибудь маленьких зверьков, чтобы с их помощью восстановить свое тело. Скажем, например, лицо, которое Хакаи тебе превратил в кашу, да? Разумеется, это были просто догадки, основанный на том, что ты не мгновенно исцелила свои раны. Даже Хакаи для исцеления требовалось время. А если вы с Хакаи похожи, то принцип работы у вас должен быть схож. Пусть Хакаи и не такой как ты, так как ему не нужна подпитка для исцеления. Его регенерация работает сама по себе и очень сносно. — Говоря это, я вспоминал, как Хакаи спустя пару минут после нашего прихода домой залечил свою рану на шее. От нее остался шрам, который уже должен был затянуться. — В общем, мы с Хакаи предположили, что ты отправилась в лес. Учитывая, что ты бы вряд ли ушла далеко от города, где живут люди, то ты бы не стала уходить далеко. Ну а дальше оставалось пойти в лес и начать искать тебя. И это продлилось до самого вечера, — заворчал я. — Представляешь на что я трачу свою молодость, а?

— Молодость? — переспросила Хоуко.

— Ага, — ответил я.

— Хоуко не знает, что такое молодость, — признался монстр.

Это то, чего у тебя не будет, девочка-киноварь.

К тому моменту мое зрение в темноте стало улучшаться, так что я смог рассмотреть черты лица Хоуко. У нее не было ран. Зато рот был измазан чем-то, о чем я бы не хотел думать.

— Ну а пока я искал тебя, бродя по этим чертовым лесам, — говорил я, чувствуя, как от злобы скрипят зубы, — я успел вдоволь подумать над твоей природой. И я понял, что ты такое. Ты ведь слизь, я прав?

Глаза Хоуко расширились. Она уставилась на меня.

Первый раз вижу, чтобы этот монстр испытывал что-то похожее на эмоцию.

— Тут я мог основываться только на своих наблюдениях, так что не могу быть точно уверен, — продолжил я, несмотря на пугающую реакцию Хоуко. — В первую очередь, я вспоминал твои слова. Ты упоминала, что ты ползла по лесу, а, следовательно, ты была чем-то вроде слизи. Потом я вспоминал твою форму, которую я видел впервые. Твои ноги были заменены на огромную массу красного цвета. Это ведь тоже была слизь, да? Ты монстр-слизь, которая выросла, поглощая мелких зверьков, да тела в лесу. Ну а после ты начала менять свой облик, чтобы стать человеком. — Я почти наверняка улыбнулся. — Ты — слизь, я прав?

Хоуко не ответила.

Хрусть.

Она сделала шаг.

— Потом я подумал, что слизь не могла бы так быстро вырасти. Тебе нужно было ядро. Как у Хакаи сердце работало генератором, так и тебе нужен был свой «генератор». Я ведь прав, что твое сердце — это кусок некоего камня, который валялся где-то посреди леса и после стал ядром для собравшейся слизи? И этот камень не просто обычный камень, а самый настоящий минерал?

Среди всех «минеральных» девочек, с которыми я имел опыт, лишь этот монстр был действительно минеральным.

Сердце-минерал.

Сердце-киноварь.

Хоуко сорвалась с места и прыгнула в мою сторону. Между нами было около семи метров, но монстр преодолел это расстояние за два прыжка. А после она упала. В ее груди зияло острое лезвие, пробившее ее тело в том самом месте, где у человека должно было находиться сердце. Девочка обмякла и упала на спину. Её руки повисли, а из спины торчала рукоять оружия. Копья, которое вырезал Хакаи.

— Охота прошла успешна. Мистер детектив, да вы гений! — раздался голос Хакаи, медленно выходящего из темноты. — Ты молодец, я горжусь тобой.

— Спасибо, мне твоей похвалы не надо… — я был ошеломлен. Если бы двойник не успел, то прямо сейчас вместо меня бы в этом лесу находился труп. На моем лице выступил пот. Пусть я и говорил так уверенно, но мне все еще было страшно выступать в одиночку против такого монстра. — Почему ты так долго?

— Хотел послушать твою речь до конца… — ухмыльнулся Хакаи. — Шутка. Я не мог подобрать момент для удара. Наша цель ведь сердце, ага? Если бы я промазал, то ты бы умер.

— Вот только ты и промазал, — сказал я, смотря на Хоуко.

Девочка подняла голову и уставилась на меня. Хоть ее сердце и было пронзено копьем, но она все же выжила. Из ее плеч вырвалась слизь и вцепились в мои плечи, слегка приподняв меня. Я стиснул зубы, чтобы не закричать. Почему меня все сегодня бьют, а?!

— Э? Почему она жива? — закричал Хакаи, все еще стоящий в стороне.

Отростки приподняли меня, но недостаточно высоко, чтобы я не смог дать отпор. Пока Хакаи только начал бежать, чтобы помочь мне, я схватился обеими руками за лезвие копья и вырвал его из груди Хоуко. Хлипкая деревяшка осталась в груди, а в моих руках осталось лезвие, покрытое красной слизью. Хоуко не шелохнулась.

Я ударил ее. Острой стороной перерезал горло. Но Хоуко не шелохнулась. Для нее перерезанное горло — это ничто. Осталось поставить всё на последний вариант: уничтожить сердце Хоуко.

Я со всей силы ударил лезвием в голову Хоуко, разбив ее. Лицо исчезло, оставив после себя лишь красную слизь. Хоуко не шелохнулась. А после… Я ударил еще раз. Хруст. Глухой звук удара. Я ударил камень, который находился в голове Хоуко. Её ядро в голове.

Может она и пародировала людей, но ничего не могла знать о их анатомии, потому она и не знала, где находится сердце. Потому ее сердце расположилось в голове. Прямо там, где находится мозг.

Хоуко упала на спину. Слизь опустила меня, а я навис над лежащим монстром. Её осколок все еще не был уничтожен. Он все еще был цел, пусть и поцарапан. Я присел. И замахнулся, чтобы закончить дело. Чтобы уничтожить Хоуко раз и навсегда.

Мою руку схватил Хакаи, не дав мне убить Хоуко окончательно.

— Ты же правда думаешь, что убийством можно всё решить? — спросил двойник, крепко державший мою руку.

— Она опасна! Что с ней еще делать? — я пытался вырвать свою руку из железной хватки Хакаи, но все тщетно. Рука не двинулась.

— Я это прекрасно понимаю, но… Скажем так, у меня проснулся к ней интерес. Я хочу кое-что проверить с ней. Короче говоря, я возьму ее под свое крыло…

— Да что ты несешь? — я практически кричал.

— Возьму ее под свое крыло и прослежу, чтобы она ничего не сделала. У меня есть интерес к ней, как к монстру, а также как к личности, так что я бы хотел понаблюдать за ней. Ты позволишь мне?

Я стиснул зубы. С явным желанием ударить Хакаи прямо сейчас.

Но я не стал его бить.

6

Я завалился домой. Неимоверно уставший, выбившийся из сил.

Единственное, что у меня было в голове — ненависть к Хакаи, который решил сохранить жизнь Хоуко. Вряд ли он так быстро поменял мнение во время нашей с Хоуко возни в лесу. Мой двойник был не таким. Он хотел взять Хоуко под свое крыло еще раньше. Возможно в тот момент, когда общался со мной дома. А возможно при нашей первой встрече с Хоуко в парке.

Этот чертов Хакаи.

Порой я ненавидел его сильнее, чем кого-либо еще в своей жизни.

— Братец, ты чего такой уставший? — спросила Рури.

Она смотрела своими желтыми глазами на меня, а я мог лишь тяжело вздохнуть в ответ.

— Если я скажу, что охотился на страшного монстра в лесу, то ты поверишь? — спросил я, едва найдя силы, чтобы повернуть голову к Рури.

— А почему бы нет? Вот недавно я узнала, что моя подруга эспер, так что я уже ничему не удивлюсь, — сказала Рури.

— Кииро, да?

— Ага. Ты уже знал? — Она посмотрела на меня.

— Типа того. Угадал при нашей первой встрече, ха, — ответил я с легкой улыбкой на лице.

— Нечестно! Почему ты узнал об этом раньше, чем я, ее лучшая подруга? — крикнула Рури через весь дом.

— Надо было думать быстрее, — съязвил я в ответ.

Рури недовольно хмыкнула.

Ха-ха-ха. Ну, хоть дома всё хорошо, так что не буду сильно жаловаться.