Сила, что рушит камень

Обезглавленный камень Том 1.0 Глава 12.0

Комната Аяме Кьёры была забитой всякими художественными принадлежностями. Она выглядела так, словно в ней случился обвал. Белые холсты валялись поверх вещей, кисти и сломанные карандаши валялись то там, то тут, а в центре этого находилась сама Кьёра в пижаме.

— Присаживайтесь, — произнесла она.

И мы с Марией и Сэкие зашли в комнату.

Как всё перенеслось от откровений о моей смерти к Аяме Кьёре?

После окончания дня, который прошел относительно спокойно, пусть я и сидел весь день в небольшом (или очень большом) шоке, мы решили прийти к Аяме Кьёре вместе с Сэкие. Во-первых, потому что сама Сэкие хотела удостовериться, что та ничего с собой не сделала. А во-вторых, чтобы Мария смогла обрисовать картину преступления. Только Мария видела силуэты будущего, но она не могла нормально описать обстановку, в которой находилось тело, так что мы решили прибегнуть к помощи знакомой художницы.

Мы пошли по адресу, который смогла раздобыть Мария, и оказались у небольшого дома. Постучавшись в дверь, мы немного подождали, а после увидели Кьёру, которая открыла нам дверь. Девушка удивилась нашему приходу и прикрыла дверь, высунув в дверной проем только голову. Она смотрела то на меня, то на Сэкие, но ни разу не глянула на Марию. Я не мог понять какие эмоции испытывает Кьёра, потому что эмоции постоянно сменялись на ее лице.

Так что мы просто стояли в тишине.

— Нам нужна твоя помощь. Ты же умеешь рисовать? — спросила Мария.

Ну да, отношение к Кьёре у нее было слегка легче, чем у меня с Сэкие, которые вживую пережили злодеяния художницы. Поэтому Марие было легче общаться с ней. Она хотя бы знала, что говорить, тогда как Сэкие и вовсе молчала.

Хрустальная девочка лишь выдохнула с облегчением, когда увидела, что Кьёра все еще жива. Но она все еще не знала, что говорить. Да и я ничего не мог сказать. Мы были в одной лодке.

— А… — произнесла Кьёра. — Ага… Умею, а что надо нарисовать?

Она сжалась.

— Нам нужно нарисовать сцену убийства, — произнес я, посмотрев на Аяме.

Спутанные волосы девушки начали скрывать ее правый глаз, настолько сильно они выбились из челки. Да уж, в ужасном же состоянии находилась Аяме Кьёра…

Если честно, я и сам начал волновать за нее, учитывая, что она вообще не появлялась в школе. Мария бы могла объяснить случившееся с силуэтом сама, но Сэкие предложила попросить о помощи художницу. Возможно, чтобы найти веский повод встретиться с Кьёрой и узнать о её состоянии. Хрустальная девочка и правда переживала за нее.

Сама Кьёра, пусть и была в неприглядном виде, но, вроде как, выглядела нормально. По крайне мере, я бы не смог сказать, что она как-то убивается из-за случившегося. Ну, прошло уже полмесяца практически, так что она точно должна была успокоиться. Только меня настораживали сломанные надвое холсты в углу ее комнаты. Когда мы все усаживались, я оглянул эти холсты и посмотрел, что же было на них нарисовано. На них была Сэкие. Рисунок был старым, так что уже успел покрыться пылью. Меня нельзя было назвать экспертом, но я мог точно сказать, что этот рисунок — невероятно красивый. Это был один из тех рисунков, которые Кьёра рисовала, когда еще преследовала Сэкие, да? И сломала она его уже после сцены в парке… Вспоминая о произошедшем в парке я невольно вздрагиваю. Возможно потому что сразу же после этого я встретил своего двойника, но кто знает…

Мария описала Кьёре силуэт, но не вдавалась в подробности о суперсилах. Кьёра, согнувшись, уселась на кровать и уложила скетчбук на своих коленях, а после принялась что-то чиркать карандашом, изредка кивая на указания Марии.

Спустя пару минут Кьёра отложила карандаш и показала нам страницу скетчбука.

— Да, оно похоже, — ответила Мария.

Кьёра молча вырвала лист из своего скетчбука и передала его мне (я сидел рядом с ней). Я поблагодарил её, а после поднялся. Кажется, пора было выходить. Я позвал Марию, и мы вышли из комнаты.

— Почему ты перестала ходить в школу? — внезапно спросила Сэкие. — О тебе волнуются твои друзья, если что.

Мы с Марией встали в дверях, но не обернулись.

— Ага… Я слышала, что мне кто-то звонил… — произнесла Кьёра, не смотря на Сэкие. — Я не хожу в школу, потому что там вы… Я не хочу, чтобы вы видели меня вообще.

— За тебя переживают, а ты сидишь здесь из-за такой незначительной причины? — Сэкие говорила твердо. Я бы даже сказал, что она озвучила мой вопрос.

— Н-но… — начала говорить Кьёра, но её язык заплетался, так что она не могла сказать ничего внятного, а только промямлила.

— Мы все равно учимся в разных классах, так что и видеться не будем, — продолжала Сэкие.

Кьёра опустила руки и посмотрела на Сэкие сквозь свою спутанную челку. Не уверен, что она хоть что-то увидела.

— Я поступила просто ужасно, когда посмела вас рисовать… — продолжала оправдываться Кьёра.

— Ты поступила ужасно, когда начала меня преследовать, — заявила Сэкие. — Твои рисунки очень даже хорошие и мне они нравятся. — Сэкие точно повысила голос, чтобы звучать увереннее. — Если бы ты не преследовала меня, а просто попросила бы нарисовать меня, то я бы не отказалась. В твоих рисунках вовсе нет ничего плохого. Всё, что ты сделала не так — это не решилась поговорить со мной. Тебе надо было просто попросить меня.

Кьёра не ответила.

— Я бы была не против, если бы ты нарисовала мне рисунок, если честно… — произнесла Сэкие, отведя взгляд. А затем она поднялась и начала идти в нашу сторону. — Я серьезно, иди в школу. Сейчас — самое начало старшей школы — самый важный момент в обучении. Важнее будут только экзамены. Так что ты не должна пропускать уроки.

И после этой речи мы втроем вышли из дома, оставив Кьёру одну в заваленной комнате.

На самом деле можно было радоваться, что Кьёра находилась в порядке и, может быть, даже вернется в школу после такой пламенной речи. Я бы вернулся. С другой же стороны надо мной все еще висела угроза смерти, так что радоваться особо не приходилось.

Я не знал, где мы можем остановиться, чтобы поразмыслить, так что выбрал местом нашей базы гостиную моего дома. Там как раз был просто прекрасный диван для сна, что я уже проверил на себе. Каким-то образом, когда я открыл дверь в дом, то услышал знакомый голос.

— Этот Кохей ужасен, — театрально жаловался Хакаи.

Ну да, свой голос-то я узнаю точно.

Я влетел в дом и застал Хакаи за столом с кружкой чая в руке. Он мирно попивал чай, болтая с моей сестрой. И, когда он меня увидел, то ошарашенно поставил кружку на стол, а сам посмотрел на меня удивленными глазами. Не думал, что когда-нибудь удивлю своего двойника.

— Выметайся, — сразу же приказал я.

— Ты жестокий человек, — парировал Хакаи.

Ну да. И что это меняет? Все равно пойдешь вон из дома. Я же уже просил его держаться подальше от моей сестры, так почему он сейчас пришел сюда? А?

— Я хотел поболтать с тобой, но тебя тут не оказалось, так что я решил подождать… — начал оправдываться он.

— Хорошо-хорошо, — ответил я. — Но ты все равно уйдешь прочь.

— А чай допить можно? — спросил Хакаи.

— Ты монстр, неужто тебе так важно допить чай? — Я сел рядом с ним за стол.

— Нет, мне не нужно питание. Чай просто вкусный получился. Я серьезно, у твоей сестры талант.

Как и было ему приказано, Хакаи допил чай и пошел прочь, приговаривая что-то под нос. Что-то он слишком легко убежал, даже странно как-то. Но я не стану жаловаться. Он же все-таки ушел.

В итоге мы уселись в гостиной. Мы с Сэкие и Марией сели, образовав треугольник, а Рури внезапно присоединилась к разговору, сидя на диване чуть дальше от нас. Такая вот своеобразная команда по спасению жизни Кохея у нас получилась.

— Силуэт будущего… Я плохо помню суть способности… — говорила Сэкие. — Это будущее же можно изменить?

— Гипотетически да, но всё еще не понятно, сможем ли мы это сделать на практике, — говорила сидящая, поджав колени, Мария. — Эта способность показывает будущее в разные временные промежутки, так что убийство может произойти как завтра, так и через год.

— А это точно убийство? Может быть я просто упал? — сказал я с проблесками надежды в голосе.

— Точно.

Мария вытащила рисунок Кьёры, который чуть-чуть смялся, из моего рюкзака. На этом рисунке лежало тело, внешне похожее на меня (Мария не сказала Кьёре, что труп мой, так что художница нарисовала обычного парня моего возраста). Силуэт лежал на полу посреди коридора (фон тоже был проработан отлично) на спине, а на его животе виднелось пятно крови, которое было быстро закрашено черным. Да, Кьёра и правда неплохо постаралась. Она и правда была хорошим художником.

— Значит, это и правда убийство… — пробубнил я под нос.

— Моего брата снова пытаются убить? Братец, что у тебя за жизнь? — протянула Рури из-за моей спины. — У тебя есть кто-нибудь, кого можно будет считать подозреваемым?

Я не ответил. Не потому что знал, а потому что подозреваемых было двое, и я их знал. Хакаи, первый из подозреваемых, был отброшен сразу. Ему нет смысла убивать меня, потому что он хочет за мной наблюдать. И вряд ли он захочет убить меня за ближайшие три года в старшей школе (а после я и не смогу быть убит в школе, потому что туда не приду). Ну а вторым подозреваемым… Нет, второй подозреваемой. Ей была Ран Ранару. Девушка, которая прямо заявляла мне о том, что способна совершить убийство. Более того, у нее был просто прекрасный мотив. Я — единственный, кто знает её секрет, так что она могла бы убить меня, опасаясь, что я кому-то раскрою этот секрет.

Так я думал.

Но было непонятно почему она совершит убийство в школе, если было бы логичнее убить меня подальше от города, в котором она и пытается выстроить репутацию. Это было странно.

Ну либо же опять некто, кто обиделся на меня по глупой причине, решит убить меня, прямо как Гишики полмесяца назад. Эх, как же давно случилась история о проклятии…

— Так у тебя есть подозреваемые? — спросила Мария.

— Есть кто-то на примете… — неуверенно начал я.

Если предложить Ран, то мне придется вдаться в подробности о её проблемах с эмоциями, так что я сначала не решился говорить об этом.

— Думаю, что моим убийцей может быть Ран Ранару, — решил сказать я, но слегка опустив детали. — Это новая ученица в моем классе, если что. Я… Ну, скажем так, я узнал некий её секрет, из-за которого она теперь может убить меня. Разве не логичный мотив для убийства?

— И что же ты там такое узнал, а? — спросила Рури, протянув свои руки и начав копошиться в моих волосах. Я не обратил на это внимание. — Признавайся, что ты там увидел в своей «очень интересной» розовой девочке?

— Секретные сведения, — я пожал плечами.

— Не надо мне тут отсылок, — ответила Рури, перебирающая мои волосы пальцами. Хм, кажется, мои волосы отрасли за последнее время? Даже не замечал.

— В общем, я не могу ничего рассказать, — ответил я.

— Если ты переживаешь, что мы кому-то разболтаем, то мы ни с кем не общаемся в школе с Сэкие, так что не стоит бояться, — произнесла Мария, указав пальцем.

— Нет, я переживаю об этом создании.

Я указал пальцем на Рури. Вот ей я и правда боялся рассказывать. Сарафанное радио старшеклассниц, сами понимаете.

— Тогда… Рури, погуляй где-нибудь, пока взрослые обсуждают важные темы, — произнесла Мария с блеском в глазах.

Это… Звучало ужасно. Рури перестала копошиться в моих волосах, скорчила угрюмую мину и пошла в сторону двери, причитая, что ей не дают обсуждать убийство её брата. Она еще и театрально топала, изображая гнев. Ну что за милота.

Когда мы удостоверились, что Рури точно отошла куда-нибудь (может быть пошла к Кииро, она же так хотела с ней встретиться), то я наконец-то рассказал секрет Ран. Рассказывал, уже представляя, как она от гнева закалывает меня степлером. Я рассказал о том, что она эспер, которая умеет исцелять людей, но не умеет испытывать эмоции. Мария, услышав фразу про эспера, сразу же оживилась.

— Вот как-то так… — закончил я. — Как вы понимаете, если я расскажу о её секрете, то её образ в школе разрушиться. А она как раз хочет прожить спокойную жизнь в школе.

Чем не мотив для убийства, а?

Но мне все еще не хотелось думать, что Ран совершит такое. Я знал, что она наверняка способна на такое. Я и сам чуть не убил Хакаи, так что не сомневался в ее возможностях. Розовая девочка, несмотря на свою розовость, легко могла стать убийцей. И это пугало.

— Ну да, мотив тут определенно есть… — подытожила Мария. — Но зачем тогда ей совершать убийство в школе, если она хочет скрыть свою странность? Не логичнее ли убить тебя где-то в другом месте?

Оранжевая девочка подавала задатки детектива, горжусь.

— Я тоже подумал об этом, поэтому и не был уверен в её кандидатуре, — ответил я, выгнувшись вперед. — Но… Кроме нее и нет людей, которые бы желали меня убить.

— В случае с Гишики тоже не было таких людей, — ледяным голосом напомнила мне Мария.

— В этот раз таких точно нет… — ответил я.

Но на самом деле я не знал, правда ли кто-то в тайне не размышляет о моем убийстве. Я уже понял, что мог просто случайно оказаться целью чего-то гнева.

— Она эспер? — переспросила Сэкие. Я кивнул. — Может быть она сможет как-то использовать свою способность в убийстве?

— Да вряд ли. Способность исцелять людей вряд ли можно использовать для убийства…

Я просто недоумевал. Я не знал, о чем мне думать. Если в случае с проклятием мы с Марией боролись против какой-то существующей угрозы, то сейчас мы боремся буквально с видением, которое может произойти и через три года. Что мешает Ран убить меня в самом конце школы, опасаясь, что я смогу что-то о ней рассказать, когда мы перестанем быть одноклассниками? Судя по моим мыслям, Ран была невероятным параноиком… Хотя на деле она такой не была.

— Мне кажется, что бессмысленно что-то гадать… Убийство не произошло и улик нет, так что… — Я откинулся назад. — Я думаю, что надо просто смириться. Просто буду осторожнее в школе, вот и всё. А если пойму, что что-то не так, то тогда уже можно начать расследовать убийство. — Я выдохнул. — Расследовать что-то несуществующее невозможно. Говорю, как детектив.

Как детектив-идиот.

Мария и Сэкие кивнули мне в ответ. Они согласились с моей идеей даже быстрее, чем я ожидал. Тогда решено. Завтра пойду в школу, как и делаю обычно. Просто начну сторониться Ран. Как и делал обычно.

То есть завтра — самый обычный день.

Мария и Сэкие попрощались со мной вскоре после нашей беседы, так что в доме я был один некоторое время. Только к вечеру пришла Рури, которая выглядела максимально уставшей, едва шевеля ногами. Уж не знаю, что они там творили с Кииро (предположительно), но эта желтая девчонка точно выматывает мою сестру. Надо будет поблагодарить её за это. А не то сегодня вечером я бы сидел и выслушивал подколы сестры.

Но Рури молча поднялась на второй этаж и улеглась в кровать, даже не переодевшись в пижаму. Так что в доме я остался совсем один, пока моя сестра мирно спала в комнате.

Я некоторое время посидел в гостиной, а потом пошел в свою комнату. Пока я поднимался по скрипучим ступенькам, увидел, что на телефон пришло смс от Марии. «Привет, встретимся завтра утром?» — гласило сообщение. Я быстро набрал «да» и выключил телефон, положив его в карман штанов. Ну а после пошел в свою комнату, где делал домашнее задание. Даже когда надо мной висит страх смерти, я все еще должен делать домашнее задание. Более того, не сделать домашку было как-то пострашнее убийства.

Новый день. Пятое мая уже, неплохо? Я прожил уже почти месяц в этом сумасшедшем мире эсперов и остался психически здоровым. Мир эсперов — это мир абсурда, иначе его и не назовешь. И, чтобы бороться с абсурдом, надо самому принять этот абсурд. Потому ли я детектив-идиот? Хм, а это прозвище все-таки звучит круто…

Но расследовать убийство, которое еще не случилось (и не факт, что случится) было слишком абсурдным даже для меня.

Так что я сдался и пошел в школу. Судя по прогнозу погоды, который я посмотрел утром, дождь будет длится еще до конца этой недели, а может и следующей. Получается, что аж до четырнадцатого мая в худшем случае. Я не фанат прогулок, так что ничего не потеряю, но дождь на протяжении двух недель морально давит на человека.

Особенно когда над ним висит угроза смерти.

И вот снова я пришел чуть пораньше. В последнее время я стал гораздо быстрее приходить в школу, так что мой прежний режим подъема уже не работал. Если раньше я приходил за пятнадцать минут до начала уроков, то сейчас прихожу за полчаса. И обычно в это время я встречаюсь и с Мегуми, которая только заходит в школу.

— Ты рановато. Снова дождь? — спросила староста в этот день, когда заходила в здание школы.

— Нет, я просто сегодня быстро шел, — ответил я, проходя за ней.

Если честно, то я не особо вникал в наш с Мегуми диалог, так что и не запомнил, о чем она говорила. Кажется, я просто отвечал ей односложными «да» и «нет», так что в какой-то момент староста быстро ушла прочь. Понимаю её. В итоге я остался один в темном коридоре школы. Вдали я видел лампу, которая тускло освещала кусок коридора, так что я направился к ней.

В этот момент я пытался понять, почему же Ран совершит убийство в школе. Как уже не раз говорилось, для неё убийство в школе — самый большой риск, так что она бы вряд ли так поступила, если бы хотела сохранить свой образ. Значило ли это, что настоящим убийцей был кто-то другой, кто никак не связан с Ран, а я просто зря подозреваю розовую девочку? Да кто его знает. Я детектив только на полставки, а не какой-нибудь Шерлок Холмс.

Я прошел вперед. Темный коридор сразу напомнил о вчерашнем разговоре с Ран. Тот пугающий монолог о том, что морганитовая девочка легко способна на убийство, который и заставил меня подозревать её…

— Ну вот, ты меня не подождал! — раздался сзади голос янтарной девочки.

Я повернулся. Мария стояла позади меня в коридоре.

— А… Я задумался про Ран, так что совсем обо всем забыл, прости, — сказал я, подойдя к Марии.

И правда. Ран так заполонила моё сознание, что я совсем забыл о своем обещании пройтись в школу вместе с Марией… Ужасно.

— И что-нибудь надумал? — спросила Мария, пройдя вперед.

— Да нет, в общем-то… Топчусь на месте, как видишь, — выдохнул я и пошел вслед за Марией.

Полчаса до начала уроков… Это означало, что можно было бы закинуть свои вещи в классе (который наверняка открыла Мегуми) и пройтись вместе с Марией по школе, когда людей в ней почти нет. Хорошая идея, так что я так и сделал. Класс оказался открыт, так что я кинул туда свой рюкзак, а затем встретился с Марией, и мы вместе пошли обходить школу.

Понятное дело, что за полчаса обойти старшую школу Хошино было просто невозможно: эта старшая школа была просто монструозна в своих размерах, да и напоминала она скорее небольшую мегаструктуру, а не здание школы. Поэтому мы ограничились тем, что бегло осмотрели коридоры первых трех этажей. Мария искала возможные силуэты будущего, которые могли бы нам помочь, а я следовал за ней.

— Тут силуэт Ран, — произнесла Мария, нарушив тишину, и указала в конец коридора. — Она смотрит в окно и о чем-то размышляет, если я правильно поняла её выражение лица.

Не думаю, что выражение лица хоть как-то поможет, учитывая безэмоциональность розовой девочки… Но она и правда часто погружалась в свои мысли, так что я мог поверить Марии. Я даже представил эту сцену. Вот только этот силуэт будущего был для нас по-настоящему бесполезен. Ну да, стоит она там, а дальше что?

А потом Мария замерла и тяжело вздохнула.

— Что случилось? — сразу же спросил я.

— Там… — сказала она и указала пальцем впереди себя. — Там еще один силуэт с твоим телом…

— В смысле? — я чуть повысил голос, сказав это. — Еще один? Они различаются? Это то самое место?

— Нет, — твердо сказала Мария. — На этом больше крови… Кажется, у него вся рука в крови… А еще он в луже крови, если я не ошибаюсь. Да и место другое. В прошлый раз ты был на другом этаже.

Я тяжело вздохнул. Ну и почему именно я должен всегда страдать?

— Значит… — начал говорить я.

Но Мария прервала меня, схватив за руку. Она резко развернулась и побежала вперед, ведя меня за собой. Я сначала чуть не улетел лицом в пол от неожиданности, но потом поддался темпу бега Марии, и мы вместе побежали вперед. Мария перелетела через лестницу одним прыжком, но я предпочел спуститься быстрым шагом. Когда мы преодолели лестницу, она снова схватила меня за руку, и мы побежали по первому этажу.

И вот, она остановилась.

Встала и начала тяжело дышать, словно отдыхая от резкого бега.

— И что это было? — спросил я, когда наконец-то остановился.

— На этом месте должен был быть твой силуэт, — холодным голосом заявила Мария. — Я не подходила к нему близко, так что и исчезнуть он не должен был… Но его здесь нет. Будущее поменялось, — произнесла она и повернулась ко мне. — Будущее поменялось, теперь тебя убьют в другом месте…

Я промолчал.

Не из-за шока, а потому что у меня появилась внезапная мысль. Если будущее поменялось сейчас, то можно было и изменить будущее с моими убийствами. Теперь это было официально подтверждено. Теперь способность янтарной девочки можно было назвать действительно полезной, даже слишком.

Но это все еще не означало, что убийца перестал желать моей смерти.

Комната Ран Ранару была пуста.

В ней не было вообще ничего. Белая комната, словно там прошла лавина. Белое, огромное помещение, размером в два раза больше моей комнаты. Но в ней ничего не стояло. Только одинокая белая кровать, белые стул и стол в центре комнаты, а больше ничего. Вся комната была до тошноты белой, вызывая у меня головную боль.

Такой была комната Ран, в которую я пришел после уроков. Она сама меня пригласила. Но я попросился пойти вместе с Марией, чтобы Ран не смогла совершить убийство, если вдруг у нее возникнет такое желание. Ведь собственная комната тоже хорошее место для убийства, не так ли?

В противовес белой комнате Ран остальной дом казался весьма ярким. Он все еще был выполнен в пастельных цветах, но они уже казались ярче сплошного белого. Но при этом в этом тусклом, как я бы его мог описать, доме не было никого: Ран в доме была одна. Она сама сказала, что родители просто уехали куда-то по работе.

— Приветик, — произнесла она, взяв маску дружелюбной девочки.

Кажется, Ран решила, что именно такой образ у нее должен быть, так что перед всеми она играла именно такую роль. Ну, по крайне мере, это работало, так что ничего не скажешь.

— Это ты Ран, да? — спросила Мария дружелюбным тоном. — Мне Кохей много о тебе рассказывал!

— М, и что же он такого рассказывал? — спросила она, проходя дальше в дом.

Мы оказались в её комнате. Той самой комнате, которая словно прошла через снегопад. Я зашел в комнату, осматриваясь, высматривая здесь хоть какие-то признаки цвета. Но я ничего не нашел. Комната была идеально белой. Ран уселась на кровати, а мы сели на полу недалеко от неё. Хм, а этот белый пол довольно-таки теплый, на нем приятно сидеть, пусть он и был твердым.

— И зачем ты меня позвала? — спросил я у розовой девочки, когда она посмотрела на меня.

— Я бы хотела, чтобы ты помог мне с домашней работой… — произнесла Ран, покручивая свои волосы.

Ах да, совсем забыл сказать. Она распустила свой конский хвост, так что ее волосы оказались весьма длинными, чтобы дойти до талии. Весьма длинные волосы.

Да и кого она решилась просить помочь по учебе? Я был максимально средним учеником. Если бы она решила попросить помощи, то просила бы у Одзиро Мегуми, она наверняка училась на отлично. Она же была весьма умной. Так я думаю.

— Хм, а комната довольно миленькая… — произнесла Мария. — Тебе нравится такой стиль, да?

— Да, мне нравится, — произнесла в ответ Ран.

Учитывая, что розовая девочка изначально планировала пригласить сюда только меня, который знал о её секрете, то она совсем забыла о своей комнате, которая не подходила её образу милашки. И теперь ей остается только пытаться выкручиваться.

— Так вот… — продолжила Ран, смотря на меня. Кстати, она почти не смотрела на Марию. — Ты можешь мне помочь с работой? А то я не поняла последнюю тему…

— Я не уверен, что я буду хорошим репетитором… — начал я.

Я уже хотел предложить кандидатуру Мегуми, но Ран прервала меня, не дав произнести имя старосты:

— Да ладно тебе! Ты же очень умный! Я уверена, что ты справишься с помощью!

Я невольно смутился такому расхваливанию моих навыков. Эта девочка странная. Даже слишком. Рури была права, когда говорила, что она страннее Марии и Хакаи.

— Ну… Допустим. И с чем тебе надо помочь? — спросил я после секундного молчания.

— С математикой, — произнесла она.

Эти слова прозвучали словно рок. Нашла кого просить о помощи в математике! Еще бы попросила у меня в помощи в английском. Справедливости ради, я был не совсем уж плох в математике, но точно уж не дотягивал до звания специалиста, чтоб учить кого-то. Я был средним учеником. И в математике это проявлялось очень заметно.

Если бы она хотела попросить помощи в математике, то могла бы попросить Амамию из нашего класса. Она же была весьма хороша в математике.

Понимаю, что помочь с домашкой — лишь предлог, чтобы пригласить меня домой, но это был явно не лучший предлог. А может я паранойю, когда думаю, что она пытается меня убить. Может эта розовая девочка и правда хотела поучиться? Но я почему-то думал, что она весьма умная…

— Ладно, я попробую как-нибудь помочь, но особых надежд не делай, — вздохнул я.

Мария сказала, что тоже хочет делать домашнее задание, так что мы втроем сели на кровати и открыли тетради.

Скажем так, на протяжении часа, если не больше, мы втроем сидели молча. Все трое были напряжены до предела. Изредка я отвечал на вопросы Ран о задачах, но не более. Скорее всего Ран уже поняла, что Мария что-то знает, поэтому была молчаливой, что немного выбивалась из её образа.

В один момент Мария вышла из комнаты, так что мы с Ран остались одни в комнате. Но розовая девочка продолжала сидеть молча. А потом она подняла голову и задала мне вопрос.

— Эта Мария… — произнесла она безжизненным голосом. — Она же твоя подруга, да?

— Да, а что? — спросил я, не понимая, что имеет ввиду розовая девочка.

— Ничего, это был просто общий опрос, — ответила Ран, улыбнувшись.

— И где же такие опросы проводят? — внезапно спросил я, оторвав голову от тетради.

— В этой комнате. Это комната для допросов людей, ты не знал? — сказала она с абсолютной серьезностью в голосе. — Я пошутила. Это просто моя комната.

Я помолчал. Ужасная шутка. Еще хуже, чем шутки Сэкие. От них хотя бы можно было посмеяться, пусть и не всегда.

— Подруга, значит… — прошептала Ран, но я слабо расслышал, что именно. — Интересно. Очень интересно.

И на этом она перестала что-то говорить. Всё оставшееся время, что мы были в комнате, она продолжила молчать. А после, когда она выпроводила нас, она улыбнулась и заявила мне:

— Спасибо, я наконец-то поняла тему! Огромное спасибо! Увидимся!

А после Ран закрыла дверь.

Мы с Марией отошли подальше от ее дома, а после Мария остановилась.

— Странная она… — произнесла оранжевая девочка, посмотрев на меня. — Она же даже не смотрела на меня, только на тебя и смотрела… Странная. Очень странная.

Я ничего не смог ответить. Странность Ран мы уже установили, так что нечего и было говорить. Но Мария сказала. Она произнесла это шепотом, словно сама для себя (но даже так, я ее услышал):

— Возможно, я поняла её мотив…

И после она молчала. Дальше мы шли молча.

— А какой шанс, что мой убийца — один из доппельгангеров кого-то из моих знакомых? — спросил я.

— Да не, — ответил Хакаи, попивая кофе.

Ну нет, этот двойник точно был не моим. Я бы в жизни не выпил кофе. А он с такой радостью его пил, что за ужас.

После того, как я ушел от Ран и распрощался с Марией, у меня в голове родилась мысль. Что если в городе появится еще один доппельгангер? Раз появился один, то может появится и второй, верно? Тогда почему бы доппельгангеру не стать моим убийцей? Понимаю, что это было абсурдно, но такую идею стоило обсудить.

И обсудить я решил со своим двойником, который и сам был доппельгангером. Уж он-то точно мог бы знать о подобном. Я пошел искать Хакаи и встретил двойника, попивающего кофе в стаканчике.

— В смысле? — спросил я у него. — Объясни, я же не понимаю ничего в ваших делах монстров.

— Я думаю, что способность Терра Сонне ограничена, — ответил он после еще одного глотка. — Да, он бог, но у всех способностей есть свои лимиты. Даже у богов есть ограничения, я прав?

— Я не разбираюсь в богах, я не знаю про их способности и слабости, — ответил я.

— Да, у богов есть слабости. Советую сходить в библиотеку и взять книгу про японских божеств, может что-нибудь интересное узнаешь. — Он чуть помолчал, а потом продолжил: — Я думаю, что способность Терра Сонне позволяет ему создать только одного доппельгангера. И пока существую я, — он указал на себя пальцем, — в этом городе не появится никакого двойника.

Выходит, что, сохранив ему жизнь, я облегчил себе жизнь, да? Иначе бы этот город превратился в рассадник двойников. Я не знал, врет ли мне Хакаи или нет, но предпочел поверить ему. По крайней мере, пока что нового двойника в городе не появлялось.

— Звучит даже слишком хорошо… Значит версию про двойника можно отбросить… — пробубнил я.

— Расследуешь убийство? — спросил Хакаи. — Надеюсь, что свое убийство?

— Ага. Меня кто-то пытается убить, да и очень жестоко… — объяснял я Хакаи.

— И узнал ты об этом с помощью Марии? Её способность видеть будущее невероятно полезная, да? У тебя есть какие-нибудь идеи? Кто тебя мог убить?

— Сначала я думал на тебя, но потом отбросил эту идею… — ответил я. В ответ я получил лишь «хе» от Хакаи. — Так что у меня есть только один подозреваемый — моя новая одноклассница. И не более. Вообще ноль идей, что может привести к моей смерти.

Хакаи пошел впереди меня, не смотря на меня. Он сказал только одну фразу, а после ушел вперед, не дожидаясь меня.

— Думаю, что ты уже знаешь мотив, просто не можешь его принять, — сказал мой двойник, а после ушел прочь, оставив меня одиноко стоять посреди улицы.

Возможно он был прав. Черт, мой двойник был в разы смышленее меня, как бы не хотелось это признавать.

Я мало чего могу сказать про шестое и седьмое мая, которые пришлись на субботу и воскресенье, потому что за эти два дня и правда мало чего произошло.

Мы с Марией встретились в субботу, чтобы просто погулять. Да, мы обсуждали убийство, но лишь пару раз и максимально поверхностно. Так что, можно было сказать, мы и правда просто гуляли, как должны делать нормальные подростки. Мы прошлись по парку, название которого я все еще не знал.

Ну а воскресенье прошло слишком просто. Мне пришло пару сообщений от Марии о том, что мы должны завтра пойти в школу вдвоем, на что я ответил положительно.

Утром восьмого мая мы пошли вдвоем в школу. Пошел дождь после двух дней без дождя, так что мы с Марией шли под одним зонтиком (моим).

— Да уж, у нас сегодня контрольная… — причитала Мария себе под нос. А потом на повернулась ко мне. — У нас такой злой учитель, он всегда дает сложные задания…

— Понимаю, у нас такое же с английским… — ответил я, вспомнив последний тест.

Если так продолжиться и дальше, то мне придется обращаться за помощью в изучении английского к кому-либо, вроде Аяме Кьёры, чего я бы не хотел делать.

Мы подошли к воротам школы, а вскоре оказались и в самом здание. Тут было также тихо, как и в последние дни. В последнее время школьники начали приходить в школу, в лучшем случае, за десять минут до начала уроков, так что в то время, когда прихожу я и Мегуми, школа была практически пуста. От силы пару десятков человек могло набраться в этом сером здании. И мы с Марией были одними из них.

Кабинет был закрыт. Неужто Мегуми не пришла в школу? Наверное, у нее случилось что-то плохое. Может узнать где она живет и навестить старосту?

В любом случае, я смог выпросить ключ от кабинета, так что вскоре я оказался внутри темного кабинета. Совсем один. Раньше там была хотя бы Мегуми, отчего на душе становилось спокойно. Но сейчас я был совсем один, из-за чего невольно оказался напуган.

Я прождал еще пару минут. Первым человеком, который зашел в класс, была Ран Ранару.

— Радуешься вместе со своим гаремом? — спросил у меня одноклассник, который внезапно уселся позади меня на место Ран, которая вышла в кабинет.

Я обернулся. Этим одноклассником был Горо (фамилия которого мне не сразу пришла в голову).

В классе было почти пусто. В нем сидели только мы с ним. И с чего он решил ко мне присесть?

— О чем ты? — На моем лице явно читалось удивление.

— Ну, в последнее время ты часто тусуешься с девчонками из других классов, так что… — начал он. — Ну, сам понимаешь, говорят всякое.

Я даже не хотел знать, о чем же говорят другие люди. Я привык особо не замечать людей на улицах, особенно когда общаюсь с кем-то. Возможно, пока я болтал с Марией или Сэкие, кто-то из моих одноклассников проходил рядом.

В маленьком городе чего только не говорят.

Я поднялся и вышел из класса. Пока шел, я натолкнулся на Сэкие. Она, обернувшись, приветствовала меня, размахивая руками.

— Я как раз тебя искала! — сказала она, чуть повысив голос. — У меня новость появилась.

— Что случилось? — спросил я.

— Кьёра все же вернулась в школу, — сказала Сэкие. — Её сейчас окружили друзья. Они очень рады тому, что она пришла.

— Рад за нее, — произнес я.

И это была правда. Я и правда был рад тому, что Кьёра вернулась к обычной жизни. И, если она не начнет снова делать что-то не так, то я и вовсе забуду о ней, как я думал. Несмотря на свои действия в прошлом, она все же была обычной девушкой.

— А насчет того силуэта… — внезапно переключила тему Сэкие. — Ты что-нибудь надумал?

— Да, — сразу ответил я. — У меня было два дня, чтобы все осмыслить. Я уже все понял.

Я немного помолчал. Сэкие молчаливо выжидала моего ответа, пока мы вдвоем шли в никуда. И, наконец-то, я произнес:

— Я уже знаю, кто убийца. И я планирую закончить эту историю сегодня же.

После школы большая часть учеников покинула школу, так что в школе остались только единицы, которые были увлечены школьной деятельностью. Ну а в классе, где учится мой класс, и вовсе осталось только два человека.

Кохей Иши и Ран Ранару.

Жертва и убийца.

Мы стояли в разных уголках класса. Молча. Словно оба не знали, что сказать. Ран лишь смотрела на меня своим спокойным лицом.

— Ну, о чем же ты хочешь поговорить? — спросил я, прекрасно осознавая цель нашего будущего диалога.

Ударила молния.

И дождь полился с новой силой.

Всё это время мы находились в темном классе, наблюдая за серым небом за окном и стуком капель о землю. Идеальная атмосфера, чтобы закончить историю о убийце.

Ран встала передо мной, сложив руки под грудью. Она посмотрела на меня, а затем поправила свою челку. Её глаза, до этого равнодушные, внезапно открылись.

— Кохей Иши, я влюблена в тебя, — произнесла она. — Давай будем встречаться?

Я лишь выдохнул. Да, всё оказалось так, как и ожидалась. Так, как ожидали мы с Хакаи.

— Есть что сказать? — спросила Ран.

Я некоторое время молчал. Мария рассказала мне, что видела в этом классе силуэт с моим телом. Меня убьют в этом самом кабинете, но я был спокоен. Я хотел поменять будущее со своей смертью, и я был твердо уверен, что у меня получится.

— Если будешь молчать, то я приму это как согласие, — произнесла девушка.

— Я вынужден буду отвергнуть твою идею, — ответил я, выдохнув.

— Вот оно как… Грустно, — произнесла эта девушка, повернувшись к своей парте.

— Сразу покажешь свою суть яндере? Или сначала закатишь злодейскую речь? Я такое люблю, если что, — произнес я.

Дождь ударял по крыше. Стук. Стук. Стук. Это был единственный звук, который звучал в этом кабинете. А потом раздался еще один звук, которого я не ожидал, а потом и удивился. Ран Ранару рассмеялась. Но она не играла. В этот раз она рассмеялась искренне. Она хохотала, держась за живот. С уголков ее прикрытых глаз пошли слезы.

Эта розовая девочка испытала эмоцию.

— Ха-ха-ха-ха! — смеялась Ран. — Ха! Я предпочту злодейскую речь, ха-ха-ха! — говорила она сквозь смех.

Ну, начнем.

— Ну, можно начать? — спросила она, когда закончила смеяться. Я кивнул. — Ну, надо сказать, что я с самого детства не испытывала эмоции, так что не понимала многих людей. Наверное, это было следствием моей способности, потому что с самого детства я могла исцелять людей, пусть в те времена это исцеление и было совсем крошечным. — Ран присела на край парты, устремив свой взгляд на меня. Я поморщился. — Как ты понимаешь, чтобы выжить в обществе, мне пришлось изображать вид, что я умею испытывать эмоции. Я была наблюдательным ребенком, так что просто наблюдала за детьми, а после начала копировать их эмоции. Вот так вот и жила на протяжении долгого времени. Тебе не кажется, что это ужасная жизнь? Я бы даже сказала, это пародия на саму жизнь.

— Я не знаю, — ответил я. Это всё, что я мог ответить.

— А потом моя семья переехала в этот город. Я радовалась, что в нем смогу заново выстроить свой образ и на протяжении всей старшей школы я смогу пожить спокойно. И всё и правда было хорошо! — она повысила голос, а затем встала с парты. — А потом случился ты. — Она посмотрела на меня с презрением в взгляде и голосе. Я не ответил. Я стоял с спокойным лицом. — После общения с тобой, когда вскрылась моя тайна, я почувствовала что-то, чего никогда не чувствовала… — Она убрала свои руки за спину и начала медленно шагать в мою сторону. — Я испытала эмоцию. Понимаешь? — я увидел в ее глазах капли слез. — И это было просто прекрасное чувство.

— Значит, ты влюбилась в меня? И по какой же причине? — недоумевал я. — Я до сих пор не понимаю.

Между мной и Ран был ряд парт. Пока она обходила против часовой стрелки, я начал идти в обратном направлении от нее, чтобы между нами была дистанция.

Думаю, нет смысла скрывать то, что у Ран в руках за спиной был нож.

— Я тоже не могу понять этого. Я просто не понимаю, как такое вообще могло случиться! — воскликнула Ран. Её рука задрожала. — Тут важна не причина. Тут важен факт. Я испытала эмоцию. И это было так прекрасно, что я была заворожена. Я не понимаю, почему именно ты вызвал у меня такую сильную эмоцию, но я могу тебя поблагодарить за это! Правда! — Она начала медленно ускорять свой шаг, но мы все еще были слишком далеко, чтобы она могла что-то делать. — Я испытала эмоцию, я почувствовала любовь по отношению к тебе. Когдая общаюсь с тобой, то я начинаю чувствовать себя счастливой. — Её тон сменился на ледяной голос: — Я настолько редко так себя чувствовала, что мне становилось плохо каждый раз, когда ты находился рядом. Но при этом я хотела, чтобы ты был рядом, потому что тогда я начну испытывать хоть что-то! Ужасно, не так ли? — Внезапно, она сменила свой тон на детский: — Ран была очень счастлива.

Эта девушка прямо сейчас переживала настоящий эмоциональный взрыв. Ее тело дрожало, а на глазах текли слезы. Её множественные маски сменяли друг друга, но она их даже не контролировала. Она перестала контролировать себя.

Еще один шаг назад, теперь мы находились в противоположных концах кабинета.

— Но потом ты отверг чувства Ран, что за ужас… — сказала она детским тоном, а потом добавила своим обычным голосом: — Почему же ты не хочешь встречаться со мной?

— Потому что я не люблю тебя, разве это не очевидно? — сказал я, понимая, что Ран все равно это не поймет. Эта розовая девочка вряд ли меня слушает.

— Ужасно, ужасно, ужасно, ужасно, ужасно, ужасно, ужасно, ужасно! — приговаривала она, сжимая руки за спиной. — Ужасно! Просто ужасно!

А потом… Она сделала рывок.

Эта девушка перепрыгнула через пару парт и добралась до меня, вытащив канцелярский нож из-за спины. Я попытался отступить, но она толкнула меня в грудь. А ее рука ударила меня ножом.

Моя рука заболела от боли. Я закричал, не сумев сдержаться. Канцелярский нож вонзился в мою ладонь. Брызнула кровь. Я упал на пол. Ран схватила меня и приподняла, в итоге прижав сидящего меня к стене. В моей руке все еще торчал канцелярский нож. Если точнее, то моя рука была пронзена насквозь. Боль была такой силы, что я едва мог успокоиться.

Мне хотелось кричать.

— Ты можешь заметить, что я зла… Я и правда зла. Если бы я была вместе с тобой, то я бы могла получить столько эмоций, что мне бы и не снилось… Ха-ха-ха-ха! Как только я представляю это, то сердце сразу начинает болеть… Ужасно больно, ужасно, ужасно, ужасно. Поэтому я и убью тебя, чтобы ничто более не напоминало мне об этой боли. Это мой мотив. Ты доволен?

Она сказала это, смотря своими глазами прямо на меня. После каждой фразы тон ее голоса менялся. Её маски сходили с ума и начинали жить своей жизнью.

Я лишь кивнул. Мои спутанные волосы начали лезть в глаза, так что я прикрыл глаза.

— Ты меня так бесишь, бесишь, бесишь, бесишь, бесишь, бесишь, бесишь, бесишь, бесишь! — говорила она.

Удар.

Я отвесил Ран пощечину своей свободной правой рукой. Розовая девочка открыла глаза от удивления.

А потом я испытал боль, которую было сложно описать. Я вытащил нож из своей руки и выкинул окровавленное оружие в сторону. А потом ударил Ран еще раз, но в этот раз сильнее. Девушка потеряла равновесие и упала на спину. Я не дал ей подняться и прижал ее руки к земле (это было сложно, потому что одна моя рука не слушалась) и навис над ней. Я тяжело дышал, чтобы хоть как-то сдержать боль.

— Вы меня так все бесите! — крикнул я. — Почему все, кто меня окружают такие ненормальные, а? Почему все, кто меня окружают — эгоисты, которые заботятся только о своих чувствах, но продолжают игнорировать мои? — Я говорил так громко, что, если бы дверь в кабинет не была наглухо закрыта, то меня бы слышал весь коридор. Я сжал руки Ран, не давая ей выбраться из моей хватки. — Почему такие как ты хотят убить меня? Ты ведь сама желаешь жить свою спокойную жизнь, так почему мешаешь мне жить спокойно? Ты эгоистка! Ужасный человек! Я не хочу тебя более видеть! Тебя и всех подобных тебе идиотов, которые хотят мне навредить. Поняла?

Я едва удержался, чтобы от злости не ударить Ран ногой со всей силы. Скорее всего, моё тело просто ослабло. Из открытой раны на руке начала течь кровь, так что вскоре рука Ран, которую я прижимал к полу, и сам пол покрылись кровью. Рука горела от боли.

— Ты меня так бесишь! — продолжил я. В глазах начало темнеть. — Ты и твоя любовь — это просто отговорка для твоего эгоизма. Ужасный человек. Скройся прочь!

Я уже начал чувствовать, как вырубаюсь, как вдруг боль исчезла. Рука Ран светилась розовым. Она исцелила мою руку.

— А это еще зачем, а? — не унимался я. — Думаешь, что сможешь исцелить меня и тогда будешь прощена? Нет! Так не будет! Катись к черту, идиотка!

После этих слов я еще раз дал ей пощечину и встал, пошатываясь. Ран лежала на полу, ее руки тряслись.

Идиотка, идиотка, идиотка, идиотка. Эгоистка.

— Делай, что хочешь! Но даже не смей ко мне приближаться! — крикнул я, когда начал идти прочь из класса.

Я ударил ногой нож на полу, так что он укатился в сторону. А потом вышел из кабинета с грохотом закрыв дверь.

Ран Ранару осталась лежать одна. И, пусть я этого не видел, но по её щекам начали течь слезы.

— И потом она исцелила тебе руку? — спросила Мария.

Настало время эпилога.

Мы (я, Мария и Рури) сидели в гостиной моего дома. Я осматривал свою целую руку, на которой остались только небольшие капли крови.

— Ну, можно и правда ее за это поблагодарить… — Я повертел рукой перед собой.

Моя голова раскалывалась. Мало того, что я и сам сорвался, так на улице еще и было холодно. Из-за этого я чувствовал себя плохо. Но мне вовсе не хотелось снова болеть.

Я пересказал Марии и Рури всю эту историю. Они молча слушали, даже не находя слов на ответ. Даже Рури не острила, а молча слушала, лишь изредка кивая. Она выглядела напуганной.

— Ну… Как-то так, — угрюмо произнес я, все еще осматривая чистую руку.

А потом комната погрузилась в молчание. Ни слова. Тишина. Лишь капли дождя за окном.

Стук. Стук. Стук. И стук. Много стуков.

Сейчас я хотел только отоспаться. Я уже устал от всего этого. И почему именно меня все хотят убить?

— Ну… — неуверенно начала Мария. — Я рада, что ты выжил…

Рури кивнула в ответ на это.

Ну да, я выжил. А дальше что? По любому же эта история так просто не закончиться…