Ослепительный блеск морганита

1

Ран Ранару появилась в моей жизни так же неожиданно, как начался май.

Точнее, она появилась с началом мая.

На первом уроке долгожданного понедельника первого мая, когда весь класс собрался на своих местах, учитель молча стоял в ожидании, нервно поглядывая в сторону открытой двери. И вскоре там объявилась девушка, спешно зашедшая в класс.

Она встала спиной к доске и оглядела класс. Позади на доске виднелись иероглифы, которые обозначали её имя. Ран Ранару.

Девушка носила форму школы, поверх рубашки которой сидел розовый шерстяной свитер, закрывающий собой почти всё тело вместе с руками заодно. А её юбка отличалась от формата юбок у всех учениц: она была слегка короче и пышнее, чем надо. Школьную форму придумали, чтобы ее нарушать, я прав?

Девушка закрыла ярко-розовые глаза. К слову, ярко-розовыми были не только её глаза, но и волосы: короткие розовые волосы, постриженные в каре, позади собранные в конский высокий хвост. Челка ниспадала на лицо, но с правой стороны она была отведена в сторону заколкой в виде белого котика, из-за чего с правой стороны её волосы напоминали странный шип (и я не знал можно ли было им уколоть человека). Ран Ранару стояла, осматривая класс и держала свои руки перед собой, придерживая там же и сумку со школьными принадлежностями.

Эта девочка светилась своей розовостью, из-за чего я невольно захотел отвернуться. В итоге я просто зажмурился. Не самое лучшее приветствие для новенькой, да?

Ран была новенькой. Когда в небольшом городе, где только одна старшая школа, в школе появляется новенький, то можно сразу понять, что он приехал откуда-то еще. Ран, насколько мне довелось слышать, приехала из соседнего города, так что она была японкой, а не иностранкой.

— Представься, — произнес учитель (учитель средних лет в очках) после короткого обращения к классу.

— Меня зовут Ран Ранару! — Девочка вспыхнула радостью. Я закрыл глаза, не выдержав напора света, который она излучала своей улыбкой. — Я новенькая тут, так что не сердитесь на меня особо! Я увлекаюсь чтением манги и книг!

Заявила она и посмотрела на учителя, ожидая оценки своего выступления. Мужчина только молча кивнул и призвал её сесть где-нибудь.

Я смотрел как она проходит, словно в замедленной сьемке. Такая яркая личность точно сдружится с людьми в классе. Интересно, насколько она будет шумной? Я бы не хотел, чтобы в паре метров от меня случались истошные вопли и крики радости.

Я не оборачивался, так что и не знал, где села новенькая. Если честно, то она меня особо и не волновала. Да, она определенно была яркой личностью, но не вызвала у меня особого желания пообщаться. Яркая личность… Как итог, я не знал, где же села эта яркая личность.

— Всё, наговоритесь на перемене, — своим измученным голосом проговорил учитель. — Возвращаемся к уроку…

После этого он повернулся к классу спиной. Одноклассники перешептывались вдали, но я не мог расслышать, что конкретно они говорили. Слышал только отдаленные фразы. «Ран», «Эта девочка», «Кохей» и прочее. Э, стоп. А Кохей тут причем?

Я испытал сильное желание повернуться, чтобы узнать, что случилось.

Но я не успел этого сделать, потому что из-за моей спины раздался звонкий голос:

— А как тебя зовут?

Я повернулся. Ран Ранару села прямиком за моей спиной и сейчас смотрела на меня своими розовыми глазками.

— Я очень хочу с тобой подружиться! — заявила эта девочка с блеском в глазах.

Ран Ранару. Эта розовая девочка так неожиданно появилась в моей спокойной жизни.

Розовая девочка. Столь же розовая, как и камень морганита.

2

Хакаи порой пугал, согласитесь?

Он не настолько пугал в момент, когда хотел убить меня и заменить собой, как сейчас, когда он занимается своим странным экспериментом по наблюдениям за тем, как он и я поменяемся спустя долгое время. Мы, которые оба являлись Кохеем Иши. Пусть даже в нем было больше от монстра, чем от Кохея. Начнем с того, что нормальный человек не сможет придумать настолько сумасшедшую идею, как та, что озвучил Хакаи. Такое сможет придумать только психически-больной, и я был склонен к тому, что Хакаи именно такой. Пусть он и монстр, которого нельзя описывать человеческими понятиями «психически» здоровых и не здоровых. Я бы сказал, что все монстры — это ненормальные существа, но из монстров я виделся только со своим двойником, так что не мог говорить обо всех. Быть может где-то существует адекватный монстр, кто ж знает.

Почему я вдруг вспомнил о Хакаи столь внезапно, даже не рассказав о том, чем закончился мой диалог с Ран Ранару?

Во-первых, я отказал Ран коротким «нет». Изначально я и вовсе хотел её проигнорировать, но решил, что так не стоит делать. Я понял это на личном опыте. Игнорировать людей не лучшая идея. В этом убедились мои руки и грудь, на которых до сих пор были небольшие порезы, ранее бывшие ранами от проклятия воздуха. Пусть они уже не болели, но след остался.

Возвращаемся к важному: Мария рассказала о том, что встретилась с Хакаи прошлым днем.

Разумеется, сначала я был поражен до глубины души. Мне было страшно, потому что я надеялся, что этот монстр не наговорил Марии чего-то страшного. Под «страшным» я подразумевал вообще всё, потому что от этого существа следовала ожидать чего угодно.

Как оказалось, он просто зашел познакомиться и рассказал Марии историю о моей с ним перепалки.

— Он полностью пересказал всё, что случилось в ту субботу? — переспросил я.

— Да. Он довольно подробно всё описывал, так что, я думаю, он не врал, — ответила Мария. — Он показался мне добрым, но за его добротой точно скрывалось что-то злое. Такие люди меня пугают больше всего.

Мы стояли в коридоре у окна, наблюдая за тем, как ученики школы играют на стадионе, на который выходили окна. Точнее наблюдал я. Мария стояла спиной к окну, а я оперся о подоконник.

Перемена между уроками выдалась весьма длинной, так что мы успели многое обсудить, стоя вдалеке от шумящих и бегающих повсюду школьников. Даже будучи старшеклассниками некоторые все равно оставались резвящимися детьми, которые бегали через весь коридор, несмотря на замечания дежурных.

— Я же надеюсь, что ты не купилась на его слова? — спросил я, посмотрев на Марию.

— Нет. Если бы он хотел, чтобы я встала на его сторону, ему надо было не называть себя монстром так открыто, — ответила оранжевая девочка. — Он вообще не стеснялся в выражениях. Описывал, как хотел тебя убить и занять твое место, как терроризировал, говоря, что у тебя нет никого, кто бы о тебе помнил. В общем, если бы он хотел, чтобы я стала его союзницей, ему нужно было сгладить углы. А он просто вывалил всю историю, даже не пытаясь её приукрасить. Пугающий тип, всё же… — Мария помолчала пару секунд. — Он еще говорил, что я сразу же забуду о твоем существовании, если он заменит тебя. Но это была наглая ложь. Я бы не забыла.

Спасибо. Правда. Я даже улыбнулся.

— Короче, я ему не доверяю, — заключила Мария. — А ты как к нему относишься?

— Ужасно боюсь его пугающих идей. Это существо искажено полностью. Его мозг работает абсолютно неправильно, так что я даже не могу подозревать, что он сможет вытворить. Пока он спокойно подрабатывает в магазине продавцом, но я не знаю, когда он начнет что-то творить в тайне от меня.

Это существо было ужасным. Я даже пожалел, что оставил ему жизнь. Я надеялся, что он исчезнет из жизни города, но он вклинился в неё просто в ужасающем виде. За этим существом нужно было тщательно приглядывать, на что у меня не было сил.

Пусть он и говорил, что не собирается ничего делать, но я не верил его улыбке. Ни за что не поверю.

Зачем он встречался с моими знакомыми (Мария и Рури) людьми и показывал себя? Что он хотел этим добиться? Ну уж точно не просто познакомиться!

— Он устроился на подработку? — спросила Мария, опустив голову и взглянув на меня. — И куда же?

— В магазин одного старика на улочке магазинов… — сказал я, ожидая, что Мария поймет. Но Мария не поняла о какой улице я говорил. Ну да, она же только месяц назад переехала, так что еще не знала много о городе. — Я потом покажу как-нибудь.

Этот Хакаи был настоящей головной болью и разговоры о нем доведут меня до сумасшествия. Надо было как-то сменить тему, но у меня не было идей на что.

Словно спасая меня, идея явилась сама. Мы с Марией услышали шаги и одновременно повернулись в их сторону. Источником шагов была бежавшая со всех ног Сэкие, которая вцепилась в свою сумку. Её лицо покраснело от физической нагрузки. Хм, а на ее белой коже идеально прослеживался румянец, разве не так?

Увидев нас, хрустальная девочка остановилась и принялась тяжело дышать. Она смотрела на нас, ловля ртом воздух. Её волосы, теперь отрезанные до плеч, оказались всё такими же взъерошенными, как и раньше. Она открыла рот, но в этот раз произнесла слова:

— Ой… А вы чего тут стоите… Хаа… Привет?

Она смотрела на молчавших нас.

— Хаа… — Она тяжело вздохнула. — Я не думала, что вас тут встречу… — Её дыхание вернулось в норму. — Эм… Я бежала на урок, если что… А как у вас дела?

— Стоим и обсуждаем моего злого брата-близнеца, — сказал я первым. Да так резко, что сам удивился и после этого замолчал.

— О, Кохей. Ты выздоровел уже? — спросила она, обратив свое внимание на меня. Откуда она узнала, что я болел? И сразу же Сэкие ответила на мой вопрос: — Я заходила на прошлой неделе в твой класс, чтобы поговорить с тобой, но ты болел… Да уж, плохо получилось. Надо было обменяться номерами, — вздохнула она.

— Ты в порядке? — внезапно вклинилась Мария, повысив голос. — Кохей рассказал мне про письма! Ты в норме? Та девчонка больше тебя не достает?

Она спросила всё то, что я хотел спросить. Поразительно, янтарная девочка, поразительно.

— Да, всё нормально. Я оправилась, как видишь! — ответила Сэкие, улыбнувшись. — На самом деле, я сразу же вернулась в школу. То был лишь разовый эмоциональный взрыв, эм…

— А твои волосы? — спросил я, указав пальцами на рваные волосы Сэкие.

— А… Это… — ответила она. — Эта Кьёра говорила, что у меня были прекрасные волосы, так что я со злости рубанула их ножницами… Потом уже поняла, что очень сильно сглупила. Такие хорошие волосы были, но… — Она, внезапно вспомнив, переключилась на другую тему: — А еще я выкинула те письма, так что… А ты как? Я слышала, что ты заболел.

— Я сразу после твоего ухода встретил своего двойника, — прямо сказал я. — И потом целый день бродил по лесу в попытках его победить, так что у меня выдались прекрасные выходные.

Ответил я. Но в действительно я хотел спросить кое-что другое. Кое-что, что касалось уже известного нам человека. Но не знал, как подступиться к вопросу.

— Аяме Кьёра больше не преследует тебя? — прямо спросил я.

— Н-нет… Она вообще перестала показываться в школе, — ответила Сэкие. — Она была несколько популярной, так что я услышала, как обсуждали, что она закрылась дома и не хочет идти в школу…

Еще один человек в моей жизни, который заперся дома и не хочет выходить. Вот только с Гишики я хотел пообщаться, а желания видеть Кьёру у меня не было вовсе.

— Так что Кьёра меня больше не трогает, — заключила Сэкие. — Но, если честно, я беспокоюсь, не совершила ли она чего-нибудь. Она не отвечала своим друзьям на звонки несколько дней, так что…

Сэкие замолчала, не в силах сказать свои мысли. Я понял ход её мыслей, так что прямо так и сказал. Действительно, я тоже думал, что Аяме Кьёра решится прервать свою жизнь, но эти мысли испарились из моей головы, когда я встретил двойника.

Как бы это не хотелось признавать, но я хотел узнать о состоянии Кьёры. Даже несмотря на ужасные поступки этого человека, я все еще не хотел, чтобы она умирала. Таким уж человеком я был.

Мы успели обменяться парой фраз, а после вернулись в свои кабинеты, потому что перемена стремительно закончилась. Наступил последний урок, и я буду свободен. Надо будет зайти к Хакаи.

3

Она одиноко стояла в классе, рассматривая пустые парты. Даже не обращала внимания на то, что я встал в дверном проеме. Я застопорился на месте, когда увидел её, с грустью в глазах рассматривающую класс. Казалось, что она просто не выглядела, как человек, который может на что-то смотреть с грустью. Её яркость (особенно в ее одежде, которая была синонимом слову «яркость») не знала равных. И её характер был ярким. В это время она должна была уже найти себе какую-нибудь компанию по интересам и зависать за пределами школы. Но она одиноко стояла в классе, не замечая никого вокруг.

Ран Ранару.

Розовая девочка.

Морганитовая девочка или девочка-морганит. Называйте, как хотите. Лично мне нравится первый вариант.

Ран Ранару стояла в классе и осматривала парты, как будто о чем-то задумалась. Но я не знал, о чем могла думать такая личность. Её лицо все еще оставалось ярким, так что было невозможно наверняка сказать, что у нее на уме.

И внезапно она обернулась прямо ко мне. Её розовые волосы блеснули на свету. Ран посмотрела на меня. Её розовые глазки зажмурились и пристально смотрели на меня. Мы стояли на достаточном расстоянии друг от друга.

А потом она произнесла слова.

— Не ожидала, что кто-нибудь придет, что случилось? — спросила она своим ярким голосом.

— Забыл вещи. Вернулся, чтобы забрать, — ответил я, проходя в класс.

Я не соврал. Я и правда забыл вещи. Черт, моя память иногда невероятно бесила! Почему я вообще в столь юном возрасте страдаю из-за проблем с памятью?

Я прошел вглубь класса за своей партой. Ран как раз стояла перед ней, так что мы встретились взглядами.

Стоп. Почему она стоит перед моей партой? Мы сидели рядом, так что она, возможно, должна была встать рядом со своей партой. И я все еще не понимал, почему она стоит в классе совсем одна, если честно. Подойдя поближе я понял, что на ее лице не было никакого намека на грусть. Я был точно уверен, что раньше она грустила, но… Хотя, с моей-то памятью утверждать?

В любом случае, я хотел поскорее забрать вещи и уйти. Я не хотел болтать с Ран, так что и причины её внезапной смены настроения меня не волновали. Ран была слишком энергична. Я едва уживался с одним энергичным человеком, но два для меня стали бы перебором.

Так что я предпочел не общаться с ней особо. Поэтому я отказал в просьбе подружиться. Я был уверен, что такая личность, как Ран, наверняка найдет себе друзей.

Я забрал свои вещи, закинул всё в рюкзак, накинул рюкзак и хотел отправиться домой. Мария и Сэкие уже, кажется, покинули школу, так что идти мне бы пришлось в одиночку. Даже грустно становилось как-то. Пусть все мои знакомые и шли в противоположные стороны от моего дома, и я бы шел с ними от силы две минуты.

Так уж получилось, что жил я на окраине города, только и всего.

Но только я вышел в дверной проем, как Ран задала вопрос, из-за которого я остановился:

— Почему ты не захотел со мной дружить?

— Эм…

Я повернулся и посмотрел на Ран. Её лицо явно показывало, что она была зла. Пусть это лицо все еще было притягательно милым, но её нахмуренные брови и зажмуренные глаза явно показывали её истинные эмоции. Ран Ранару была зла. И зла на меня.

— Почему ты отказался со мной дружить? — повторила она вопрос, идя в мою сторону медленными шагами. — Я очень хотела с тобой подружиться, но ты…

— Я отказался… — начал я, но застопорился. А что говорить? Осмыслив все варианты, я решил сказать правду: — Я отказался, потому что просто не хочу с тобой дружить.

Это прозвучало жестоко, пусть я и не вкладывал жестокости в свои слова.

Ран мгновенно изменилась в лице. Её грусть стала более заметной. Её глаза дрогнули, а в уголках глаз потекли слезы. Я должен был испытать какую-то эмоцию, но я испытал только недоумение. Я прекрасно понимал, что люди бывают разные, и каждый человек по-разному на всё реагирует… Но кем надо быть, чтобы начать рыдать после пары слов? Действительно странная девочка…

А Ран начала рыдать. Это была не фигура речи. С ее глаз начали катиться слезы, ее зрачки дрожали. Она смотрела на меня своим лицом, залитым слезами, но…

— Перестань пытаться меня обмануть фальшивыми слезами, — твердо произнес я, сделав один шаг назад, чтобы оказаться чуть подальше от Ран.

Внезапно она перестала рыдать. Остатки слез остались на ее щеках, но она словно и не обращала на них внимания. Она посмотрела на меня с равнодушным выражением лица и глазами, которые не выражали абсолютно ничего.

— Значит, ты заметил? — спросила она. Её голос был без эмоций. — И когда же?

— Только что, — произнес я. Я мог отличить, когда человек и правда плачет, а когда просто играет роль.

Ран Ранару нагло врала, играя роль заплаканной девочки, которая разрыдалась от одного отказа. И она нагло врала, играя роль дружелюбной девочки, которая увлекается мангой и книгами. И она, скорее всего, врала, когда хотела подружиться со мной.

— И как же ты понял, что я играла? — спросила она спокойным голосом. Но именно этот спокойный голос пугал больше, чем даже леденящий душу голос Марии.

— Я заметил. Вот и всё, — коротко ответил я. — Но ты неплохо сыграла. Могу порадовать, но я почти повелся на твои слезы. Жаль, что в последний момент я начал думать.

— Меня всегда бесили люди, которые так душно оценивают вещи, — сказала она с легкой усмешкой.

Я улыбнулся вслед за ней.

Так я и познакомился с ней.

С Ран Ранару. Морганитовой девочкой, которая не могла испытывать эмоции.

4

Когда речь заходила о человеческих эмоциях, то я, прежде всего, советовался с Рури. Моя сестренка прекрасно разбиралась в тонких людских отношениях, этого в ней было не отнять. Но сейчас я даже не знал, что говорить. Может Рури и была хороша в человеческих эмоциях, но что она могла сделать с человеком, который не испытывал эмоций?

— Братец, я слышала, что в город приехала новая старшеклассница… — начала Рури. — Она не в твой класс попала?

Мы сидели на диване в гостиной. Рури лежала на животе, читая книгу (на удивление), а я смотрел в телевизор, чтобы как-то убить время. На дворе уже стемнело.

— А ты откуда узнала? — спросил я, переведя взгляд с какого-то тв-шоу на сестру.

— Ты недооцениваешь сарафанное радио между среднеклассницами, — улыбнулась Рури. — Мне рассказала Кииро, а она это узнала от своего старшего брата, если я правильно помню.

А Кииро была интересной личностью, да? Кииро, Кииро… Да, похоже я начал вспоминать, кто она такая. Это была одна из подружек Рури, с которой я когда-то виделся, но это было слишком давно, чтобы я смог запомнить. С моей-то дырявой памятью.

Нет, с памятью и правда надо что-то делать.

— Да, она попала в мой класс, — ответил я.

— И как она? А то я ничего о ней не слышала. — Рури повернулась ко мне и отложила книгу в сторону.

— Она… Весьма интересная личность, — ответил я, решив, что пока не хочу рассказывать Рури всё про Ран.

Говоря про Ран, стоило сказать, что мы немного пообщались в том классе. Смахнув фальшивые слезы Ран вернулась к своему нормальному состоянию. Состоянию спокойной и холодной девушки.

— И откуда же ты такой зоркий взялся? — спросила она, оглядывая меня снизу-вверх. — Детектив?

— Слишком много людей говорят мне это слово в последнее время, — сказал я, невольно поморщившись. Меня уже начинало раздражать это разбрасывание терминами.

— Значит я угадала? — спросила она. Её глазки сверкнули, а лицо сделалось таким, словно она искренне жаждала ответа. Даже голос стал более мягким. — Ну? Угадала?

— Пожалуйста, не надо играть эмоции.

Услышав это, она решительно сбросила с себя маску и вернулась к прежнему виду.

— Значит… Ты не можешь испытывать эмоции? Я угадал? — спросил я.

— Да, — кивнула она.

Человек, который не может испытывать эмоции… Невозможность испытывать эмоции, как я знал, была присуща психопатам. Пугало, что именно такой человек оказался сидящим за моей спиной в школе.

— Но я попрошу тебя не раскрывать этого, — сказала она и, сделав оборот на месте, зашагала спиной ко мне вглубь класса. — Я хочу прожить свою школьную жизнь, как обычная школьница.

Она наверняка должна была сказать «притворяясь обычной школьницей». Но я не осуждал Ран. На её месте я бы тоже начал притворяться, чтобы просто спокойно прожить свои школьные будни.

— Я не расскажу никому, можешь не переживать, — произнес я.

На самом деле я вполне мог и забыть об этом, если отныне розовая девочка будет натурально играть эмоции. Я поражался её актерскому таланту, если честно.

— Ну, раз мы всё уяснили, то я пойду… — сказал я и сразу же покинул кабинет.

Ран ничего не ответила. Мне оставалось только гадать, что думала эта розовая девочка в данный момент.

И, поскольку я обещал Ран, что не расскажу о её небольшой тайне, то я решил сдержать обещание. И именно поэтому я решил не рассказывать Рури про Ран. Сарафанное радио среднеклассниц могло бы пойти не в ту сторону после этой информации, кхм.

Но Рури такой ответ, судя по всему, не устроил. Она начала пристально пялиться на меня, словно высматривая у меня на лице следы лжи. Эта маленькая девочка магическим образом могла узнавать о лжи человека, только взглянув на его лицо. В шестидесяти процентах случаев. Была небольшая погрешность в её детекторе лжи.

И этот детектор плохо реагировал на меня. Может быть из-за моей слабой эмоциональности, а может еще почему-то. Но это был факт. Рури совсем не могла понять лгу ли я или нет. Так что ей оставалось только сдаться и вернуться к чтению.

— Весьма интересная личность, да? — повторила она мои слова, беря в руки книгу, открывшуюся на случайной странице. Рури принялась листать странички книги. — Интересная личность? Если ты говоришь, что она интересная, то она крайне необычная, я права? Ведь для тебя Мария и Хакаи были вполне себе обычными.

Хакаи никогда и не был для меня обычным. Но я не озвучил эту небольшую претензию. Я просто промолчал. Не хотел болтать про розовую девочку слишком много. Не нравилась она мне особо. Если честно, то такие люди, как она, которые не испытывали эмоций, пугали меня больше всего. Даже больше, чем двойники, способные обращать части своего тела в оружие.

— По сравнению с Марией она вполне обычный человек, — соврал я.

— Врешь, — твердо произнесла она, уставившись на мое лицо.

И она была права. Абсолютно и точно права.

5

Так уж получилось, что Ран Ранару, даже будучи весьма активной в классе, не спешила покидать класс после уроков. Она всё время возвращалась туда и наблюдала за одиноко стоящими партами. Я даже не пытался понять причину такого поступка.

И вот снова эта розовая девочка стояла в вечернем классе с грустью в глазах смотря на парты. Точнее, нет. С момента нашей прошлой встречи я понял, что Ран испытывала вовсе не грусть: девушка была равнодушна. Её глаза и лицо не выражали эмоций. Она просто уставилась на парты и стояла в тишине на протяжении долгого времени.

И обычно я бы ничего не сказал. Пусть эта странная девочка занимается вообще чем угодно, я не в праве её ограничивать. Но сейчас её молчание бесило. Видите ли, я и Ран были (недобровольно) оставлены в классе, чтобы убраться после уроков. И в итоге всю работу делал я, пока уважаемая розовая девочка стояла и молчала. Вот это уже бесило. Почему я делаю всю работу один, а?

Я закатил рукава, сам того не заметив.

Стремительным шагом прошел по коридору к своей парте, чтобы взять рюкзак и направиться домой. Но Ран остановила меня, схватив за руку. Я остановился и посмотрел на неё.

— Что такое? — спросил я, смотря в ее безжизненное лицо.

— Твои шрамы на руках, — сказала она без эмоций. — Откуда они? — Пусть она и спросила, но вопросительного тона не было. Я бы назвал эту фразу утверждением.

— Неудачно упал, — ответил я, одернув руку.

Я уже и забыл, что у меня руки в порезах. Да и порезами эти раны были сложно назвать. Просто ранки, не более. И как Ран смогла их найти на моей руке?

— Они болят? — спросила она.

— Иногда, — ответил я.

Больше болели шрамы на груди, которые и были похожи на порезы. Пусть и болели редко, но болели же? В любом случае, я не знал, что хотела узнать от меня розовая девочка.

Розовая девочка коснулась руками моих ран, немного сжав руку. Раны, понятное дело, не заболели от касания, но я все равно дернулся от неожиданности.

— Ты веришь в суперсилы? — внезапно спросила она, усилив хватку. — Что у людей могут быть некоторые способности, скажем так. Ты веришь в это?

— Думаю, что всё возможно, — ответил я.

Да мне и верить не надо было: прямо рядом со мной находились два человека с суперсилами, а моим ближайшим собеседником был мой двойник, созданный с помощью суперсил. Иными словами, я верил в суперспособности, да. Но все еще не понимал, к чему же клонит Ран.

Только не говорите, что…

Внезапно она еще сильнее усилила хватку. Почти сжала. Схватила мою руку.

— Раз ты веришь в суперсилы, то я хочу показать тебе еще один свой секрет, — произнесла она.

А потом её рука засветилась слабым розовым цветом. Некоторое время розовый свет покрывал ее ладонь и мою руку. Розовая девочка поморщилась, сглотнула, с её лба потекли капли пота. А потом она убрала свою руку, которая перестала светиться.

Я в недоумении смотрел на болезненное выражение лица Ран, а потом всё же посмотрел на свою руку. Она была идеально чиста. Порезов не было. Они исчезли. Что произошло? Я ничего не успел понять! Что за розовый свет и…

Ран пошатнулась, но сохранила равновесие, схватившись за парту. Она посмотрела на меня, вытирая пот со своего лица. На ее лице была слабая улыбка. И я не мог понять, фальшивая ли это улыбка или розовая девочка и правда улыбалась.

Потом, придя в себя, я осознал, что перестал чувствовать и боль на левой руке и груди. Иными словами, боль от порезов проклятия окончательно исчезла. Я с недоумением посмотрел на Ран, которая стояла в полусогнутом положении.

— Я забрала твою боль, — ответила она с легким смешком.

В этот раз пот начал стекать уже с моего лба. Я смотрел на Ран, которая улыбалась.

Да, именно так. Ран Ранару, розовая девочка, была эспером.