История о том, как морганит книжки читал

1

— Кохей, я думаю, что нам стоит расстаться, — произнесла Ран Ранару.

— Мы и не встречались, чтобы расставаться, — ответил я, держа ручку в руке.

Пятнадцатого октября я сидел дома у Ран и делал уроки. Количество Мистеров Мишек в комнате не изменилось, а один из них, как всегда, сидел на столе, постоянно падая.

— Вот в этом и проблема, — недовольно произнесла Ран. — Ты не представляешь, как ты бесишь. Да и я себя бешу. Вы оба меня бесите.

— Я не думаю, что к себе можно обращаться на «вы», — сказал я и зачеркнул неправильно написанный кандзи.

— Бесишь, что я перестала понимать, что со мной происходит. Раньше я тоже иногда сходила с ума из-за количества масок с эмоциями, которые я на себя брала, но сейчас я совсем перестала понимать, что происходит. Вот… Скажем, мое желание сидеть с тобой, болтать и писать домашнее задание. Это одна из масок или проявление моих реальных чувств?

— Ну, задание ты все равно не делаешь, так что… — ответил я. Ран недовольно хмыкнула. — Я не думаю, что есть смысл спрашивать меня, потому что я все равно ничего путного тебе не скажу. Я не психолог-специалист, уж прости.

— Хм…

Ран поникла и положила голову на стол.

— Вот потому ты меня и бесишь, так что я подаю на развод.

— Хэй, как мы до развода дошли-то? — спросил я, выронив ручку из руки.

— Слушай, Кохей, а ты будешь добрым другом… — начала Ран. — А не позволишь ли ты Ран рассказать главу от своего лица? Я понимаю, что ты бессменный рассказчик, но иногда и тебе надо отдыхать. Тем более, мы только закончили с школьными экзаменами, так что ты наверняка выдохся. Ах, еще и клубная деятельность, то-о-очно, — протянула Ран, прикрыв глаза.

— Я бы не сказал, что Ямами особо давит на нас, — спокойно ответил я.

— Кохей, — спокойно сказала Ран.

— Ладно, разрешаю, — ответил я.

— Спасибо! — от радости Ран подпрыгнула.

2

Думаю, нет особого смысла что-то рассказывать о Ран Ранару, ведь вы и так многое знаете о ней. Я уже совсем и забыла то время, когда испытывала эмоции. Впрочем, я и не совсем уверена, что оно было. Ведь люди часто забывают детство. По самым разным причинам. Кто-то просто не помнит, кто-то по каким-то загадочным обстоятельствам, как Кохей. Я отношусь к первому типу. Думаю, что я могла и родиться с той силой, которая обрекла меня на это существование. Боюсь, что я не смогу особо философствовать, ибо по литературе у меня всегда были только плохие оценки. Каким бы мастером в отыгрыше различных эмоция я ни была, но вот осознавать поступки литературных персонажей — это нечто совсем другое. Как мне кажется, чтобы прочувствовать персонажа — ты должен сам стать с ним близок. Но возможно ли стать близким с персонажем, если для тебя он лишь набор слов? Безусловно, я могу понять, что значит эмоция, которую испытывает персонаж. Он ударил по столу — он зол. Он сидит с поникшим лицом — он грустит. Пусть я и могу понять эти эмоции, но я все равно не могу ему сопереживать. Да, он зол. Да, он грустит. Но я ничего не чувствую. И, как бы я не пыталась, исправить этот нюанс у меня не получалось, а потому уроки литературы я ненавидела всё время. В начальной школе, в средней школе. Даже в старшей школе, когда перебралась в Хошино. Литература была самым ненавистным моим предметом в школе. Особенно, учитывая наших злостных преподавателей в средней школе. Господин Миянаги до сих пор отзывается в голове криками и руганью. Кроме литературы, конечно, были еще предметы, в которых я не была сильна. На самом деле, их было много. Я очень плоха в учебе. Но больше всего я ненавидела урок рисования. Ненавижу. Даже сейчас. Чтобы рисовать надо испытывать эмоции. Рисование — процесс извержения своих эмоций на холст бумаги. Но что может случиться с рисунком, если его автор ничего не чувствует при рисовании? Вот и я о том же. Я не умею рисовать, как бы ни пыталась. Я перерисовывала странички из манги, которую находила в магазине. Я перерисовывала. Но было ли это до конца моим творчеством? Нет, ведь я просто скопировала что-то, что нарисовал человек, который приложил все свои силы и эмоции к рисунку. Получается, что я просто скопировала рисунок, как до этого копировала и эмоции, и поведение людей. Получается ли, что я подделка? Думаю, да.

А потом появился Кохей. И мы все знаем, чем всё это закончилось. Внезапно объявившийся в пустом классе парень, забывший свои вещи. Тот самый одноклассник, который до этого молчаливо отверг мои попытки подружиться. Да, в тот самый момент первого знакомства, когда я села ему за спину, я хотела просто подружиться с кем угодно в классе. Ведь главное — влиться в новый коллектив? Но он отверг мои потуги. А после объявился в пустом классе, когда я залечила его раны. И это прикосновение к его руке, когда я лечила раны… Оно… Оно определенно было не таким, как я привыкла. Я лечила раны отца, если он где-то ранился, но я чувствовала лишь боль от взятия боли себе. Но от прикосновения к этому человеку… Пожалуй, с того момента всё и началось. Всё закрутилось в водоворот. Торнадо. «Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, быть того не может! О, наверное, у меня температура», — говорила я себе, но эта «температура» даже не хотела исчезать. Я выпалила мгновенно признание. Я — эспер, который может брать боль от раны на себя. А потом… «Кто эта оранжевая девчонка рядом с ним, а?», — говорила я про себя. Что за странное чувство, ха? А после началось. Маски сменяли сами себя. Чувства били по мне, словно желая избить побольнее. А потом я взяла нож и встретилась с ним в закрытом классе. «История о любви» — не самое подходящее название для такого развития событий.

Впрочем, простите за столь философский диалог. Хотя, стоит называть это монологом. Нет, это история вовсе не о внутренних моих копаниях. Это просто история о том, как некто, прозванная розовой девочкой, отправилась читать книги.

3

— Госпожа Розовый, вы, стало быть, невероятный фанат этой серии книг? Я понимаю вашу к ней любовь, потому что и сама являюсь фанатом литературы. Да, стоит отметить, что эта серия ранобэ — невероятное искусство, не иначе. Оно идеально описывает темы одиночества. Главный герой — обычный юноша, который после тяжелой потери пустился в странствие по Японии, чтобы уничтожать ёкаев. Осознав, что такое боль, он мгновенно решил для себя, что другие люди не должны чувствовать ту же боль, что чувствовал и он, когда лишился своей семьи. Невероятно трогательная линия взаимоотношений героя с девушкой-спутницей. Он — черствый после потери своих близких, а она — жизнерадостная и старающаяся всем помочь девушка. Их судьбы сливаются, их путь становится единым целым, а в процессе они лечат друг друга. Девушка, увидев, что герой постоянно мучается из-за смертей людей, желает стать сильнее, чтобы ему не пришлось страдать, а он, наблюдая за её улыбкой, постепенно становится всё добрее и добрее! Их линия взаимодействия длится на протяжении всей серии книг, но выходит на свой пик только в одиннадцатом томе, когда герой признается девушке, что испытывает к ней любовь. Он говорит, что поймет её, если она решит уйти от него, но девушка, сама страдавшая по нему, внезапно отвечает взаимностью. Ах, а еще тема предательства! Когда герой, который вершил правосудие ради всей Японии, узнает, что весь сегунат — демоны, которых герой и поклялся убивать. Во что теперь ему верить? Сможет ли он защищать страну, когда узнает, что она подконтрольна таким демонам? Или он продолжит ради улыбок людей, которые постоянно благодарили его за спасение? Безусловно, это шедевр!

— А? — спросила я, посмотрев на внезапно возникшего передо мной человека.

Я ненавижу книги и пришла бы в библиотеку только на свидание с Кохеем, не иначе. Но наш учитель по литературе задал на дом задание-эссе. «Напишите сочинение, где укажите свое мнение о недавно прочитанной вами книге», — произнес старый мужчина, стоя за своим столом. Сдавать задание надо было на следующий понедельник, так что у меня оставалось лишь два дня на написание сочинения по книге. По книге, которую я не читала. И именно поэтому я пришла в библиотеку, достала первую попавшуюся книгу и села читать, подсознательно чувствуя, что хочу всё бросить, но не могу. Книга, кстати, называется «Юный экзорцист отправляется в путешествие». Название звучало ужасно, но я решила несмотря ни на что прочитать её и написать эссе.

Передо мной находился юный на вид парень с черными волосами. На его лице ютились очки. Он оживленно описывал эту странную книгу, пересказывая весь её сюжет.

— О, а ты помнишь, как в восьмом томе герой встретил демона по имени Мудзухаши, который сжег дотла свою родную деревню? О, да, наверняка ты помнишь. Восьмой том считается самым популярным у фанатов. Мудзухаши! О этот Мудзухаши! Вверх цинизма и злобы. В момент битвы с ним герой понимает, что, если он продолжит идти по пути в бездну, то рано или поздно станет таким же, как и Мудзухаши. Но герой, напротив, желает остаться человеком, а не демоном-поджигателем! — оживленно говорил юноша. Судя по его лицу, он прямо сиял от радости. Сиял. Хорошее слово, да? Его часто используют для описания эмоций. — Тогда, пронзив сердце Мудзухаши, герой ответил ему, что… — А затем он продолжил нарочито пафосным голосом: — «Мудзухаши. Я не собираюсь потерять человечность. Я был рожден человеком. И даже пройдя через ад я останусь человеком! До самого конца своей жизни я буду человеком, но не стану таким же монстром, как и ты!»

— Простите, а вы кто? — спросила я, закрыв книгу. Кажется, это был одиннадцатый том.

— Я — Усуи Генри, главный фанат ЮЭОВП во всем Хошино! А ты, стало быть, одна из фанаток? К сожалению, ЮЭОВП не популярен в городе! Все считают его просто бредовым гаремником, но ведь главный герой всегда верен Амимото! Даже, когда в пятом томе его хотел заполучить демоница Майолот, герой все равно не попался на её россказни! Он…

— Я впервые слышу об этой книге, — прямо сказала я, разрушив все мечты Усуи.

Судя по лицу Усуи (я буду называть его по фамилии), он разочаровался в жизни.

— Но ты же читаешь одиннадцатый том! — вскрикнул Усуи. — Каким образом ты не можешь быть фанаткой?!

— Тише, ты в библиотеке! — раздался крик одной из учениц.

После недавних экзаменов, проведенных в школе, ученики все еще ходили в библиотеку. Возможно, подсознательно готовясь к пересдаче или неуду. Так что меня и внезапно прилипшего ко мне Усуи окружили кучи школьников.

— Я просто взяла первую попавшуюся книгу, чтобы написать эссе… — прямо сказала я ему. — Я даже название не читала…

И правда, я взяла одиннадцатый том.

— Это ведь тот самый одиннадцатый том! — Теперь Усуи говорил шепотом, но все равно казался возбужденным, едва сдерживая крик. — Именно в нем, на сорок пятой странице находится та самая легендарная сцена между героем и Амимото! Молю, прочитай её.

Я не ответила. Лишь молча открыла сорок пятую страницу. А после я начала про себя читать. Текст гласил: «В комнате было темно, так что я не особо осознавал происходящее. Даже имея силу ёкая я все равно остаюсь человеком, а потому не могу видеть во тьме. «Господин», — раздался тихий голос Амимото. Я посмотрел в сторону голоса, но не увидел никого. Внезапно со спины меня коснулось что-то мягкое. Я почувствовал…» Я захлопнула книгу и резко встала. Дальше описывалось, как совершенно обнаженная девушка прижалась к главному герою. От резкого хлопка Усуи посмотрел на меня. Я хотела крикнуть. Уверена, что мое лицо окрасилось в красный. Слишком смущающая книга, чтобы находиться в библиотеке!

— Постой, ты не дочитала до их диалога! — тихо прокричал Усуи, но я не ответила.

Я молча встала и пошла в сторону полки, с которой взяла эту книжку. По пути я старалась успокоиться, но внезапный гнев, сопровождаемый смущением, не давал мне ничего делать. Я прекрасно понимала, что в общественной библиотеке можно найти что-то такое. В конце концов, Хошино не был городом исключительно для школьников, взрослые люди тоже ходили в библиотеку. Наверное, даже в этой книжке была лишь одна такая фансервисная сцена, а остальной текст был посвящен типичным сенен-дракам, но у меня не было желания читать дальше после увиденного. Пошлятина. Лучше возьму какую-то другую книгу.

4

— Веселые выходные, да, — сказал я, выслушав историю Ран о ее приключениях в библиотеке. — Усуи Генри, ха. Ну и как тебе ранобэ, ты стала фанатом?

— Нет, спасибо, — ответила Ран.

— Так… Получается, что срок сдачи будет завтра в понедельник, да? — спросил я, взяв ручку с стола. До этого момента я слушал рассказ, так что ничего не писал. — Ты написала что-то?

— Я выбрала другую книгу. Сборник Накахары Чуи или что-то такое, — легко произнесла Ран. — Я рассудила, что рассказ — это тоже своего рода книга, так что я могу написать эссе и про рассказ, а не про многотомник. А не то этот «экзорцист что-то там» какой-то сильно смущающий.

— Смущающий? — сказал я в воздух и хмыкнул.

— Эй, ты чего хмыкаешь? — Ран повысила голос и недовольно на меня посмотрела.

— Ничего. Кстати, ты же сделала домашку по биологии? А то Мифунэ нынче беснуется, — произнес я, переводя разговор в сторону домашнего задания.

Хотя, мы вряд ли чего-то добьемся, но все равно мы вдвоем решили продолжить писать домашнее задание.