Разрушаемый алмаз

1

Пространство менялось уже несколько раз. Кохей-ко и Томоэ-ко гуляли по городу. Кажется, на дворе было жаркое лето. Мне, одетому в куртку, стало очень тяжело находиться в такую жару на улице. Я точно чувствовал лишь часть жары на улице, но даже так этого хватало, чтобы заставить меня чувствовать себя так, словно меня жарят на костре.

Я шел по пятам за Томоэ-ко и Кохеем-ко. Они гуляли, о чем-то живо беседуя. На них были легкие летние шорты.

— Вот же гады, счастливые, — говорил я, тащащий на своих руках снятую куртку. На руку я обмотал шарф.

Шарф, полученный от Ран Ранару, был слишком важен, чтобы просто так его бросить. Я не знал, могу ли я потерять вещи в воспоминаниях, но я бы не рискнул проверять.

Эти двое мальчиков шли, беседуя. В руках у них было что-то похожее на мороженое в баночке. Но оно уже расплавилась, так что слабо напоминало мороженое.

Я уже устал вот так вот гоняться за ними по одиноким улицам воспоминаний. Я уверен, что где-то в настоящем тут проходили люди, но они не попали в воспоминаниях Кохея. Тем более, уже прошло больше трех месяцев с начала их дружбы. Предположим, что сейчас именно июль.

Тогда в какой же момент всё пойдет под откос?

Потемнение в глазах.

Моргание.

Смена кадра.

Дождь за окном, двое сидят в беседке. А я стою снаружи. Но дождь меня не трогает. Выборочная какая-то у воспоминаний форма. То жара меня напрямую касается, то дождь проходит сквозь меня. Я бы даже попробовал как-то это объяснить, но я уже совсем устал для подобных размышлений. Я хотел подобраться ближе к сути.

Понять, что случилось с Кохеем и Томоэ в детстве, раз уж такая возможность представляется.

— Да уж, а мог бы скучно торчать дома, — вздохнул я, скрестив руки над головой. — Никогда и не знаешь во что вляпаешься в случайный день января…

Уже вечерело, когда шел дождь. Можно было подумать, что это был ранний осенний день. То есть я резко перескочил из июля в сентябрь. Ну, август даже у меня нынешнего прошел скучно, так что не буду винить свои воспоминания. Или кто тут регулирует, что показывать, а что нет? До сих пор не понимаю.

— Кстати, а ты слышал популярную нынче пугалку? — внезапно раздался голос из освященной беседки. Это был голос Томоэ-ко. — Мне её рассказала Сасаки из соседнего класса. Она разбирается во всяких подобных историях, ну ты ее знаешь.

— Ну да, ох уж эта Сасаки Фуруме, — говорил Кохей-ко. Я не видел его лица, но голос у него был оживленный. — Она мне тоже много страшных историй рассказывала. Что она тебе рассказала? Историю о призраке в туалете, как Ханако-сан? Или что-то новое и жутко оригинальное?

— Нет, Ханако-сан уже давно не популярная. Прошли времена и все дела.

— Надо же… Я не думал, что такое настанет, что Ханако-сан перестанет быть известной.

— Ну, в нашем городе она уже не популярная. А где-то еще может популярная. — Голос Томоэ-ко звучал так громко, что его не перебивал даже шум дождя, бьющегося о крышу. — Но ладно. Мы отошли от темы. Вечно с тобой так. Постоянно хочет обсуждаться всё новые и новые темы. Так вот. О страшной пугалке, которую мне рассказала Сасаки. Ты слышал о храме в лесу?

— Х-храме? — испуганно зазвучал Кохей-ко.

Я прикрыл глаза. У меня появилось странное чувство, словно сейчас всё и покатится в пропасть. Скорее всего, оно было пророческим.

Каким бы крепким не был алмаз, но и он может разбиться…

— Верно, храм в лесу, — говорил Томоэ-ко. — Мы с тобой уже обсуждали это, да? Что странно, что в городе нет храма, хотя в подобных городах один точно есть. Но недавно Сасаки рассказала, что за городом, в чаще леса, есть храм. Он заброшен. Его построили столько лет назад, что даже страшно представить. — Голос Томоэ-ко звучал так, словно он пытался специально напугать Кохея. Не хватало только фонарика в руки. — Я ходил туда. Туда довольно далеко идти по лесу, но я специально на днях ходил и проверял. Ты же помнишь, что я недавно на весь день ушел?

— Ага, мне очень грустно было…

В те времена ведь еще не начался двадцать первый век, верно? Тогда и у юного Кохея не было даже пародии на телефон, чтобы попробовать написать своему другу. Да уж, в прекрасном мире мы живем, где все вопросы можно уладить простой смс другу. Впрочем, это я уже о своем. С Ран Ранару все равно не поможет.

— Прости, что не предупредил, — тихо произнес Томоэ-ко. — Я правда сожалею, ха-ха. Ну, я и отправился к тому храму. Я нашел даже целую тропинку в лесу. Не похоже, что ей кто-то пользовался, так что она вся заросла травой. Ходить было очень тяжело, но я смог. И я увидел там храм… Точнее, храма не было. Ты же читал мангу? Ты видел там ступени в горы и кучи торий?

— Ага, — кивнул Кохей-ко.

— Вот и оно. Только я не рискнул так вот идти по этим ступеням. Я решил, что хочу пойти туда только с тобой. В итоге я увидел только статую. Наверное, это была статуя бога, которому должны поклоняться в храме, но я совсем не видел ничего, похожего на храм. Так что я решил… — Я услышал резкий скрип половиц.

— А я предлагаю пойти и посмотреть на храм! Будет весело, я думаю, — сказал резко поднявшийся Кохей-ко. — Когда дождь закончится, я имею ввиду.

— Ха-ха, я только что хотел это предложить… Значит, мы идем?

— Да, — уверенно ответил Кохей-ко.

Я прижался спиной к стене беседки. Моё сердце сжалось. Я знал. Я помнил. Томоэ умрет. Умрет ужасной смертью. Именно в это время. Сущность, именуемая Томоэ Атемия, умрет, а после обратится в нечто, что будет звать себя Терра Сонне и пытаться меня убить.

Такова была истина тех дней в начале сентября, которую я отказался запомнить.

Мозг Кохея заблокировал эту память. Потому я и не мог вспомнить свое детство. Потому что детство Кохея было напрямую связано с Томоэ Атемией. Мозг уничтожил все остатки Томоэ Атемии в памяти Кохея, а вместе с тем уничтожил и воспоминания о детстве.

Но я вспомнил это. Чувство такое, как будто открыл Ящик Пандоры…

И прямо сейчас я увижу, что же произойдет в тот роковой день, когда Кохей Иши откажется от своей сути.

2

Моя голова резко заболела, а после взгляд покрылся тьмой.

Когда я моргнул, то всё прошло.

Я оказался посреди леса, все еще не оправившегося после дождя. Иными словами, я попал в ближайший день после встречи Кохея-ко и Томоэ-ко в беседке. Прямо сейчас эти двое направлялись по лесным тропам, переступая грязь и лужи.

— Ай, тут грязно, — произнес Томоэ-ко, ступив в одну из луж. — Да уж, что за погода, а?

— Просто надо смотреть под ноги, — ответил с легкой улыбкой Кохей-ко.

— То есть… — жалобно протянул Томоэ-ко. — Ты не попал ни в лужи, ни в грязь? Что за везунчик! Нечестно, хм.

— Говорю же, под ноги надо смотреть.

Они так уверенно шли вперед, но я уже начал уставать. Я не вел точных подсчетов, но я должен был провести в своих воспоминаниях около часа, каждую минуту которого я стоял в жаре, либо шел прямиком за весело болтающими друзьями.

Я выбился из сил.

Но я продолжал идти вперед.

Если я потеряю из виду этих двух детей, то могу никогда не узнать, что же такого произошло.

Нет, я никогда не стремился узнать свое детство, меня вполне устраивала моя нынешняя жизнь. Но мне дали шанс узнать, так что им было грех не воспользоваться.

— Но погода все-таки хорошая, я думаю, — произнес Томоэ-ко, посмотрев в небо. Его закрывали кроны деревьев, но лучи солнца все же проглядывались. — Да, может быть, холодно, но ведь так свежо и приятно. А ты как думаешь? Помню, ты очень хорошо отзывался о нашей базе. Эх…

База? Странно, но я не видел воспоминаний о том, как эти двое нашли заброшенный дом на склоне горы, который обозвали базой и стали проводить там собрания. Уверен, что у этих двоих наверняка бы была живая реакция на такой странный заброшенный дом.

— Вообще, я уже много раз говорил, но ты так хорошо и просто описываешь вещи, что у меня даже слов не остается, — произнес Томоэ грустным тоном. — Так что первым на храм буду реагировать я, а то ты снова заберешь у меня минуту славы. — Он повернулся к идущему сзади Кохею-ко.

— Хорошо-хорошо, — сказал Кохей-ко, замахав руками. — Раз ты так хочешь, то я предоставлю тебя шанс выразить лучшее первое впечатление. Но ты лучше заранее придумай слова.

— Да ладно тебе, я никогда так сильно не лажал, чтобы придумывать речь заранее.

— А кто смотрел на заброшенный дом десять минут с завороженным лицом и двух слов связать не мог?

— Это не считается!

Опять у меня на лице появилась улыбка.

Я послушно следовал вперед за Томоэ-ко и Кохеем-ко, которые обсуждали свои будущие впечатление от храма. «Я думаю, что это будет простенький храм», «я думаю, что это будет великий храм, не зря же столько слухов про него рассказывают».

А после.

Тьма.

Закрыть глаза.

Открыть глаза.

— Черт, мы уже весь день идем, долго еще? — спрашивал Кохей-ко, поднимающийся следом за Томоэ-ко. Он плелся сзади, с трудом переставляя ноги.

— Вскоре должен показаться храм… — произнес Томоэ-ко.

Я обернулся. Дети находились на тропе, однако эта тропа уходила в гору, из-за чего подъем замедлился. Уставшему мне пришлось потрудиться, чтобы подняться, а эти дети с самого утра до полудня (судя по небу) шли по лесу. Должно быть, им и правда было тяжело.

Но они поднялись. Они смогли преодолеть этот подъем и стояли на горном склоне. С этой возвышенности открывался прекрасный вид на горный лес, простирающийся на километры вокруг. В лесу виднелись ступени до талисмана Терра Сонне, подъем в гору, а также особняк семьи Невирвель. Разумеется, Кохей-ко и Томоэ-ко не знали жителей этого особняка, так что для них это было просто гигантское здание. Они завороженно смотрели в сторону леса, гигантского неба, нависшего над ним, а также особняка вампирской семейки.

— Это… Особняк? — удивился Кохей-ко.

— Это особняк! — подтвердил воскликнувший Томоэ-ко.

Они стояли на вершине, где было лишь одно крупное дерево.

— О! Смотри! — Внезапно Томоэ-ко сделал шаг вперед. А после еще один. Он шел, указывая вперед пальцем. — Это тории! Значит, там храм! Их не особо видно…

— Эй… — тихо позвал Кохей-ко.

Томоэ-ко сделал еще один шаг. Его нога приземлилась на землю.

На самом краю склона.

Хрупкая земля под ногой обрушилась, не дав Томоэ-ко сказать и слова.

Кохей-ко бросился вперед, протянув руку. Томоэ-ко, едва успев обернуться, протянул руку в сторону Кохея-ко, но их руки соприкоснулись лишь на мгновение. Пальцы даже не успели почувствовать прикосновения, как земля упала, заставив Томоэ-ко улететь вниз. Кохею-ко осталось лишь смотреть, как тело его близкого друга летит по обрыву, ударяясь об каменные стенки обрыва. Тело билось о них, конечности ломались, а кровь и ссадины появлялись на теле.

Как бы ни был прочен алмаз, а и его можно разрушить.

Тело Томоэ-ко улетело вниз, несколько раз ударившись об скалу, после чего окончательно скрывшись где-то в кронах деревьев. Я стоял рядом с Кохеем-ко, который упал на колени, а из его глаз начали течь слезы. В тот момент я и сам едва мог стоять на месте. Я не мог смотреть на эту ужасную смерть Томоэ-ко.

Я просто не хотел осознавать насколько ужасной была его смерть.

Я всё-таки упал на одно колено.

У меня разболелась голова.

Томоэ определенно был мертв.

Томоэ умер.

3

После того момента жизнь Кохея и изменилась окончательно.

Юный я до самого вечера пытался спуститься и отыскать Томоэ, но с первыми проявлениями ночи он выбрал сбежать домой, чтобы не потеряться окончательно. Вернувшись домой… Он стал тем, кем стал.

Его мозг заблокировал существование Томоэ. Родители, узнавшие, что их обожаемый наследник потерял своего лучшего друга, решили слезть с меня, переключившись на Рури, которая стала новой «благородной девой».

А после Кохей закрылся в себе, проучился всю младшую школу, а после поступил в среднюю, где ни с кем не общался, подсознательно выбирая одиночество. Он жил, даже не запоминая дни недели, совсем не заботясь о друзьях. А еще он полностью отверг идею о том, что эсперы могут существовать. Пусть сам он того и не мог понять, но эта мысль укоренилась в его голове: «эсперы — ложь, либо выдумка из аниме». Ничего мистического не может существовать, магии, суперсил и прочего не может существовать в этом мире.

Ведь, если бы тот парень действительно был эспером, то он бы выжил.

Кохей планировал продолжить жить так. Он поступил в старшую школу и планировал пережить ближайшие три года без особых целей. Он планировал так жить. До того самого момента, как некая девушка с волосами цвета янтаря не заявила ему, что она эспер, который видит будущее, а потому собирается обезглавить его.

Такова была история детства Кохея Иши.

Уважаемого обезглавленного камня.

4

Моя голова раскалывалась.

Я хотел вырвать из вечной тьмы, потому пытался протянуть руки, чтобы хоть за что-то ухватиться, чтобы просто почувствовать, что впереди меня что-то есть.

Мои руки почувствовали что-то мягкое и тягучее

— Э? — раздался знакомый голос.

Я открыл глаза.

Оказалось, что моя рука схватилась за щеку вампира по имени Фуко Невирвель и тянули её, а сам я лежал на её бедрах в качестве подушки. Кстати, экспертным путем доказано, что кожа вампиров холодная. Или на это влияло то, что она ходит в легкой одежде, когда на улице снег по колено.

— Ты наконец-то очнулся, надо же, — говорила Фуко. — Ты внезапно так упал. Наверное, ты переутомился. И, кажется, у тебя жар. Я не знаю, как ты еще жив, раз твое тело горит, но, наверное, ты очень живучий. Так сказала Сэкие.

Я и правда чувствовал себя так, словно меня вывернуло наизнанку. Даже не потому, что я только что видел какие-то обрывки воспоминаний о двух детях, а потому, что у меня действительно была температура. Кажется, я успел заболеть за время прогулки.

Надо встать. Надо подняться и не думать об этом.

Я едва поднялся. Моя голова раскалывалась.

— Черт… Угораздило же, а…

У меня в горле было сухо, так что я предпочел не говорить. Надеюсь, что Сэкие осталась тут и ждет меня, потому что мне все еще нужно добраться домой.

— Наконец-то ты проснулся! Я уже устала ждать, — сказала Сэкие, только зашедшая в комнату. — Ну, не буду же я оставлять тебя одного в этом доме. Можешь идти?

— Ага… Но не гарантирую, что тебе не придется нести меня, — произнес я, натянув улыбку. Моя голова болела, а тело горело. — Нормально, я смогу идти.

Вскоре мы покинули дом. Никто из семьи не вышел с нами распрощаться. Но нас проводила Фуко вплоть до самого выхода из особняка в лес.

— Дальше мне нельзя, мне запрещает брат. Я бы хотела пройтись с вами до конца, но… — грустным голосом говорила девушка, стоящая под зонтиком. — Я буду рада, если вы когда-нибудь вернетесь сюда, ведь тут совсем нечего делать, ха-ха. Я не прошу вас возвращаться. Сюда далековато идти. Но я хочу сказать, что буду рада снова вас увидеть.

А после мы скрылись в чаще леса.

Мы шли обратно молча.

Сэкие о чем-то размышляла, а я пытался связать хаотичные обрывки воспоминаний, которые видел во сне. Но ничего дельного мне так и не удалось связать. Слишком всё странным мне казалось.

В итоге я благополучно вернулся домой, пусть и слег с болезнью до начала третьего семестра.