Отражение камня в рубине

Обезглавленный камень Том 1.0 Глава 6.0

Кохей Иши встретил Кохея Иши.

— Привет, как твои дела? — спросил Кохей… Нет. Я буду говорить правильно. Так спросил Доппельгангер. И он улыбался. Его улыбка была столь человечна, что мне стало тошно. — Я смотрю, ты устал, да? Хочешь отдохнуть?

Я не мог найти и слова. Я смотрел на свою улыбающуюся копию и не мог не ужаснуться. Мои глаза расширились, мой рот открылся, но я не смог закричать. Доппельгангер смотрел на меня с улыбкой на лице.

Перестань улыбаться, используя моё лицо!

Я упал на одно колено. Моя голова раскалывалась. Вот почему это существо явилось именно в тот момент, когда я был так вымотан? Почему? Почему? ПОЧЕМУ?

Я схватился за голову и прокричал. Наверное, я прокричал. Я был уверен, что я прокричал. Но прокричал ли я? Я уже ничего не понимал. В глазах темнело…

Доппельгангер начал медленно идти ко мне. Шаг за шагом он двигал своё тело ко мне. Он двигался бесшумно. От его шагов не было звуков, прям, как и от шагов Одзиро Мегуми.

— Успокойся, — говорил ласковым голосом Доппельгангер. Моим голосом. Я и не знал, что мой голос способен так искажаться. В этом голосе было что-то неправильное… — Успокойся… Тебе надо отдохнуть… Закрой глаза…

Я закрыл глаза меньше чем за секунду.

Но я погрузился во тьму. Бескрайнюю тьму, через которую было не пробиться.

Я потерял сознание, оставшись наедине с Доппельгангером.

Если создать идеальную копию человека и поставить копию и оригинал вместе, то можно ли будет понять, кто оригинал?

Наверное, в последние годы доппельгангеры были не самой популярной темой для обсуждения, как столетия назад, когда истории о двойниках только-только зарождались. Но даже я знал эту историю. Так что я предполагаю, что всё же доппельгангеры остались весьма известными. Пусть я и нашел информацию о доппельгангере в старой, рассыпающейся книжке.

Доппельгангер — это двойник человека. В некоторых книгах он описывался, как злобный двойник, в других он являлся предвестником скорой смерти, и, вероятно, где-то существовала история, где он являлся мирным двойником. В любом случае, он был двойником, в какой бы истории не появлялся.

Учитывая, что книги в жанре научной фантастике становились все популярнее, то можно было бы сравнить доппельгангера с клоном. И тот, и тот идеальная копия человека.

Так вот, читая истории о доппельгангерах в детстве, а также после чтения какой-то популярной в то время сай-фай книги, я задумался. Доппельгангер и клон же являлись идеальными копиями человека? Тогда почему бы они не могли убить человека, забрать себе его личность и выдавать себя за настоящего человека? Я уверен, что в книгах про доппельгангеров, которые я не читал, такой сюжет имел место быть. Но я такого не знал, зато додумался до этого сам.

Даже в реальной жизни человек может убить другого и принять его личность. В литературе такой сюжетный поворот встречался в детективных романах. И пусть я и был «детективом», но детективы никогда не любил, так что о жанре и сюжетных разгадках подобного тропа я не знал.

Хм. Детектив, не любящий детективы? Это звучит ужасающе странно.

Но, в общем, идея была такова: реальный человек способен выдать себя за совершенно другого человека и так вжиться в роль, что о его секрете узнают только после смерти (или же его секрет и вовсе никогда не будет раскрыт). Другой человек копирует другого человека. Тогда насколько же идеально сможет сыграть другого человека его полный двойник? Клон же должен был быть идеально генетически похож на оригинал, так что по сути его можно назвать оригиналом.

Возвращаясь к вопросу из начала… А если поставить оригинал и его точный клон рядом, то кто-нибудь вообще заметит разницу? Я думаю, что нет. И если клон убьет оригинал и начнет жить его жизнью, то его вряд ли смогут разоблачить. И даже если его разоблачат, то он может сказать, что убил клона, а сам он — оригинал. Клоны были пугающими, не так ли?

Так как доппельгангеры, по сути, были клонами человека, то они тоже были пугающей вещью. Вот только если клоны были научным концептом, то доппельгангеры в своем начале имели мистические корни. Они пугали еще сильнее. Мистическое существо, которое полностью тебя копирует и вскоре заменяет тебя, убивая. Пугает. Очень страшно. Даже сердце болеть начинает, ха-ха…

Это было бы смешно, если бы доппельгангеры так и остались пугающей сказкой из древних времен. Но это было не смешно для человека, который встретил доппельгангера самого себя.

То есть для меня.

Я вскочил, сдерживая крик.

Ах, где это я? Я осмотрелся. Я оказался в своей небольшой комнатушке на втором этаже в доме своей семьи. Внезапно я успокоился, потому что понял, что я находился на своей кровати. Судя по слабо освещенной комнате, я мог понять, что было раннее утро.

Точно, я, кажется, так перетрудился вчера, что совсем забыл, как пришел домой и уснул. Точно, вся эта встреча с доппельгангером была просто моим нервным кошмаром из-за стресса и усталости. Я облегченно выдохнул и прикрыл глаза.

Подул холодный воздух. Кажется, я забыл закрыть окно. Ну, оно и не удивительно: я наверняка сразу же пришел домой и повалился на кровать. Остался спать в школьной форме, ну что за смех! Однако, окно всё же надо закрыть, а то я совсем замерзну. Поэтому, выдохнув и вздохнув с облегчением, я открыл глаза и повернулся в сторону к окну.

Он сидел на подоконнике, скрестив ноги, и смотрел на меня. Мой Доппельгангер с красными волосами, я имею в виду. Я одернулся и повалился на кровать, едва увидев его. Моя спина заболела от резкого приземления, но я как будто и не почувствовал это. Всё, что я почувствовал — глубочайшее отчаяние от осознания, что этот двойник был реален.

— Наконец-то ты проснулся, — тихим (моим!) голосом говорил Доппельгангер. — Ты всегда так долго спишь, а?

Он поставил локоть на колено и облокотился подбородком на ладонь, смотря прямо в мое лицо. Я выпрямился и принял сидячее положение, отдышавшись.

— Ты! — крикнул я.

— Ну что ты! — тараторил он. — Тише! Тише! Все в доме еще спят, ты хочешь, чтобы они проснулись?

Он же только что имел в виду мою семью, да?

— Что ты с ними сделал? — не унимался я.

— Я ничего с ними не сделал, — сказал он, поджав губы. — Прямо сейчас сестренка Рури, моя любимая младшая сестра, спит в своей комнате. А в комнате родителей спят мои родители. Моя любимая матушка Нанами, а также отец Огаме. Они мирно спят, поверь мне. Сегодня был хороший день, потому что я с ними поговорил за ужином.

Что он только что сказал? Откуда он знает имена моих родителей… Ах да. Он же мой двойник. Значит, он должен знать всё, что знаю я. Он знал обо мне всё. В этом была определенная проблема.

Мои руки дрожали, но я всеми силами пытался держать себя в руках. Пытался думать, что я смогу сделать с монстром, сидящем передо мной, но мои мысли смешались в кашу. Нет, надо выяснить от него хоть что-нибудь, иначе я ничего не пойму.

— Почему ты называешь моих родителей «своими»? — ответил я, выпрямившись.

— Почему это ты зовешь моих родителей своими? — ответил Доппельгангер. Черт, этот монстр только что повторил мои слова… Он точно будет раздражать в будущем.

— Ответь на мой вопрос. Почему ты смеешь звать моих родителей своими, монстр? — я слегка повысил голос.

— Ну логично же! — Он перенес свои руки и схватился ими за края подоконника. — Потому что и матушка Нанами и отец Огаме — мои родители. Ведь я — Кохей Иши, не так ли?

В этот момент я едва сдержался, чтобы не вскочить и не ударить его со всей силы. После фразы, которую эта мразь произнесла моим лицом, искривленным улыбкой, я взорвался. Моё сердце забилось в несколько раз быстрее.

— Чего ты так злишься? — спросил Доппельгангер.

— Я… — Я и не знал, что говорить.

— Ты ведь прекрасно знаешь, что я — настоящий, а ты лишь лживая подделка, да? — говорил он. Этот монстр точно пытался выдавить из меня гнев. И у него получилось. Даже слишком.

— Ч-что ты несешь? Почему это ты настоящий Кохей?! — крикнул я. — Настоящий тут только я, ты же…

— Помнишь ли ты свое детство? — Он перестал улыбаться. Доппельгангер сказал эту фразу, а после в комнате повисла ледяная тишина.

— Я… Я-я-я… — пытался что-то сказать я.

— Если ты не помнишь своего детства, то ты не можешь считаться оригиналом, я прав? Я вот помню свое детство. Я помню каким веселым ребенком я был, я помню, что у меня было много друзей, я помню, что родители всегда строго ко мне относились. Ох, это был трудный период. Но сейчас они обожают меня больше всего на свете! — На его лице начала появляться легкая улыбка. — Но ты же ничего не помнишь, да? Значит ли это, что ты лишь фальшивка, которая заявляет свои права на место Кохея Иши?

— Я… Я помню! Я точно помню свое детство! — судорожно говорил я, стараясь вспомнить хоть что-то.

Но я не вспомнил. Ничего не вспомнил. Ничего не было. Я ничего не помнил, а потому и не мог вспомнить.

— Какой шанс, что ты просто мой злой двойник, который появился в один момент? — продолжал Доппельгангер. — Это бы объяснило, почему ты не помнишь детства. Ты просто появился в тот момент, когда я уже перерос детство, а потому и не мог этого вспомнить… Да уж, какой это ужас. Мне жаль тебя. — Его голос внезапно сменился на сочувственный. — Я понимаю, почему ты решил забрать мою личность. Моя жизнь и правда очень хорошая. Но это же неправильно, да? Неправильно заменять собой человека из-за своих корыстных целей.

У меня не было и идеи, чтобы ответить. Слова не могли сформироваться в голове. Может на это повлияла раскалывающаяся от боли голова, а может что-то другое. Итог был один. Я не ответил.

— Я бы советовал тебе уйти. Ты наверняка сможешь найти лучшую жизнь, даже если ты лишь двойник, — произнес Доппельгангер.

А затем… Он наклонился назад и спрыгнул из окна. Второго этажа, к слову. Я хотел подбежать и посмотреть, где он находится, но меня прервал скрип половиц. Кто-то шел в мою комнату. Я повернул голову в сторону двери и увидел вошедшего.

Это была моя мать. Сероволосая женщина, приближающаяся к сорока годам. Она стояла на пороге моей комнаты, одетая в кимоно. Эта любовь моей семейки к традициям порой бесила. Женщина некоторое время постояла, осматривая меня, не выспавшегося и одетого в школьную форму. В её глазах я увидел беспокойство.

Мать немного помолчала, а потом произнесла своим тихим голоском:

— Ты уже встал, да? А я-то думала, кто же кричал… — Она подняла голову. — Что-то случилось?

— Кошмар приснился, — сказал я и присел обратно на кровать. — Ничего интересного.

— Ох… — Она приложила руку к левой щеке. — Ну, раз я уже встала… Хочешь я что-нибудь сделаю на ранний завтрак?

— Ага. Давай… Я сейчас спущусь.

Женщина кивнула, развернулась и вышла, прикрыв дверь. Да, вот таким человеком была моя мать. И хоть я обещал, что сейчас спущусь, но не собирался спускаться ближайшие пару минут. Я хотел понять куда делся Доппельгангер.

Только я захотел броситься к окну, как на подоконник вернулся мой двойник. Он залез, чуть кряхтя. Его школьная форма засорилась листьями. Точно. Под моим окном же была куча листьев, которые всем лень убирать…

— Эх, я совсем забыл, что там листья, — промямлил он и начал стряхивать листья с формы.

Я не ответил. Я смотрел на Доппельгангера, чье лицо приняло обычной вид. И славно. Смотреть на его искаженную улыбку я не хотел.

— Не знаю, что ты себе надумал, но настоящий тут только я, — произнес я, указав на себя большим пальцем.

— Хм… Ты все говоришь и говоришь, но слова — это просто слова, верно? — ответил он со спокойным выражением лица. — Пока ты не найдешь существенных доказательств, то тебе никто не поверит. Верно ведь? Раз ты так хочешь заявить, что ты настоящий, то предоставь мне доказательства этого! — Он повысил голос.

— Хм…

Я хотел ему возразить, но решил, что не стану. Раз он хочет играть по своим правилам, то я ему подыграю. Учитывая, что я уже нашел несколько доказательств, то перевес был на моей стороне. Вот только эти доказательства небольшие. Нужно что-то крупнее…

— Так уж и быть, я позволю тебе насладиться завтраком матушки Нанами… — начал двойник. — У меня у самого много дел — жизнь школьников такая трудная, ага? — так что я на время отойду. Но я в любой момент приду к тебе.

И в этот раз он спрыгнул, приземлившись в кучу листьев. Вот только в этот раз он знал, что листья там будут.

Пф. Монстр.

Я даже не хотел подбегать к окну и наблюдать за ним. Мой живот уже болел от голода, так что я решил отложить доппельгангера на пару минут, а сам насладиться завтраком. Да, моя мать вовсе не была мастером приготовления еды, но её еда всё еще была едой.

Я вышел из комнаты прямо в школьной форме. Плевать, не было сил и желания переодеться. А затем зашагал по коридору, который привел меня к лестнице. Из отцовской комнаты послышался тихий храп. Его, видимо, мои крики не разбудили. Да и Рури наверняка еще ворочалась во сне.

Я спустился по лестнице и оказался на первом этаже.

Мать, до этого стоящая спиной, повернулась ко мне.

— Ты выглядишь уставшим, что случилось? — спросила она.

— Да ничего… Кроме того, что я пережил целую неделю из контрольных… — произнес я, шатаясь, пока шел к столу.

Пока я болтал с Доппельгангером я почти этого не замечал. Но в действительности моя голова болела сильнее, чем я ожидал. Из-за чего внешне я выглядел как перебравший с алкоголем. Мать тоже это заметила, наверное.

— Ох, эта школа очень жестокая к ученикам, да? — спросила она, прикрыв рот рукой.

Для человека, который был не знаком с этой женщиной, её внешняя сонливость и спокойность голоса могла бы показаться неестественной. Да, моя мать и правда выглядела, как человек не от мира сего. Очень подходит традиционной леди и наследнице клана Иши, верно?

— Да, есть такое… — Я уселся перед столом. На меня накатило головокружение. — Да и учителя там крайне жестокие, если честно, ха-ха…

— Но ты же со всем справляешься, да? — Она повернулась спиной.

— Ммм… Ага… Вроде бы я всё пишу на хорошие оценки, — сказал я и устремил свой взгляд к потолку.

Мать замолчала и продолжила что-то резать. В доме было холодно, так что я поджал пальцы на ногах и поморщился. А потом. Я задал вопрос.

— Как я вчера попал домой?

— В смысле? — Она повернулась с удивленным выражением лица. — Ты не помнишь?

— Не-а…

— Ну, ты зашел в дом с главного входа, а после пошел к себе в комнату и уснул там. Мы с Рури подумали, что ты спишь, так что и не стали будить тебя. А что такого?

Я не смог сдержать смешок. Мать тихо цокнула и вернулась к готовке.

Поговорил он с родителями моими вечером, ага. Конечно.

Кто же знал, что мой двойник окажется таким лжецом. Не хорошо, не хорошо.

Я вернулся в свою комнату максимально бодрым. Ну, насколько мог быть, учитывая моё нынешнее состояние. В комнате не оказалось никого, так что я смог переодеться в свою обычную выходную одежду и уселся на кровать.

Давайте просто окунемся в произошедшее за последнюю неделю. Я познакомился с миром суперспособностей, пережил проклятие, разоблачил проклинателя, встретил хрустальную девочку, смог выйти на преследователя этой девочки, а после встретил своего двойника, который угрожал мне заменой моей личности.

И всё это произошло за неделю. Как итог, я был в ужасающем состоянии. Но мне надо было крепко сжать кулаки и разобраться с Доппельгангером. Кем бы ни было это существо, оно было слишком опасным для меня. Его надо уничтожить как можно быстрее.

Прошло, наверное, минут пять моих раздумий, которые ни к чему не привели.

Судя по свету из окна, прямо сейчас на часах было шесть утра. Я не мог найти свой кнопочный телефон, так что и не мог узнать точное время. Ну а часов у меня в комнате и не было. Они точно были в комнате отца, но идти туда мне совсем не хотелось.

Я выдохнул. Фух. Начинаем.

Я открыл окно и ступил ногой на подоконник. А затем спрыгнул. Я спрыгивал так множество раз за последние несколько лет, чтобы погулять где-нибудь в тайне от родителей, так что я отточил движения до идеала. Я спрыгнул и приземлился в куче листьев, погрузившись в них с головой. Поднялся, отшатнулся, оттряхнул листья и пошел вперед. Надо бы потом их снова собрать в кучу, а то в следующий раз я разломаю себе ноги.

Я не оглянулся на свою комнату и прошмыгнул во двор, откуда вышел к тропе. Я не ожидал, что кого-нибудь встречу. Изначально я просто хотел прогуляться, чтобы освежить мысли и прийти к решению. Я не ожидал никого встретить. Абсолютно серьезно.

Но там я встретил Доппельгангера, который что-то клацал на моем телефоне. Так вот куда он делся…

— А ну верни! — крикнул я.

Доппельгангер повернулся ко мне, приоткрыл глаза от удивления, закрыл телефон-раскладушку и сунул его в карман. А затем он повернулся ко мне и расплылся в улыбке.

— Как тебе завтрак? Матушка готовит прекрасно, как и всегда?

— Пойдет, — холодно ответил я. — Ты уже закончил со своими делами? Меня не было десять минут всего.

— Одиннадцать, – он улыбнулся еще раз.

— Плевать. Значит, ты уже всё сделал и возвращаешься домой? Так что же ты такого делал?

— Ну, скажем так. Я гулял. Понимаешь, в последнее время у меня в школе довольно напряженная история, так что я подустал. Но прогулки на свежем воздухе придает сил и ясности в голове. Я надеюсь, что ты это прекрасно понимаешь, ага? — Доппельгангер наклонился, всё еще смотря мне в глаза. — Прогулки в такую холодную рань хорошо помогают работать мозгу. Давай пройдемся?

— Тогда, когда ты отдашь мне мой телефон.

— Мх, ну что же ты за бука, — произнес он и кинул мне мой телефон.

Я открыл телефон. Он играл в «Змейку». Ужас. У меня на телефоне вообще были игры? Я почему-то думал, что нет. Быстро глянув сообщения, я понял, что он ничего не писал никому. Я успокоился.

— Доволен? — спросил Доппельгангер, опершись о ствол дерева.

— Да. Можем идти.

Доппельгангер пошел вперед, а я устремился следом за ним.

— Куда ты хочешь пойти? — спросил я.

— Помнишь, Сэкие говорила мне, что в лесу есть тропа. Я хочу её осмотреть, может быть это и правда будет интересное место, как думаешь? — Он обернулся на меня. Я лишь кивнул и выдохнул. — Тебе нравится гулять?

— Более-менее, — ответил я. Я и не любил, и не ненавидел это. Я был просто нейтрален, как и обычно.

Я перебирал в голове множество идей для вопроса, но так и не мог ничего придумать. Что бы спросить, что бы спросить, что бы… О! Меня внезапно осенило.

— Что ты думаешь о Рури?

Перед тем, как узнать истинную причину появления Доппельгангера мне, в первую очередь, надо выиграть в его игре «докажи, что ты Кохей Иши». Черт, я опять играю детектива, да?

В истории о проклятие я победил благодаря удаче.

История о письмах закончилась благодаря удаче.

Но в этой истории удача меня не спасет. В этой истории себя смогу спасти только я сам, как бы пафосно это не звучало.

— Рури? Ты о моей сестренке? — спросил двойник.

— А есть другая? — ответил я.

— Ну а в друг ты бы оказался знаком с какой-то Рури, о которой я не знал? В любом случае, я очень сильно люблю Рури. Иначе никак. Все, и Нанами, и Огаме, и Рури — моя семья, которую я очень сильно люблю. А что ты испытываешь к ним?

— Я тоже их очень люблю.

Соврал я. Пусть и на половину.

— Скажи мне, что ты сделаешь, если я не докажу, что я настоящий? — вдруг спросил я. Да так резко, что сам удивился.

— Если? Ты думаешь, что копия сможет доказать, что она не копия? — он хмыкнул. Я промолчал. — В любом случае, мне придется убить тебя. Ведь нельзя позволить двум одинаковым людям жить?

Это его леденящее душу заявление меня никак не удивило. Я осознавал это еще до того, как задал этот вопрос. Этот ответ был столь очевиден, что иного ожидать даже не стоило.

— Ты думаешь, что сможешь забрать моё место в жизни? Сможешь ли ты заменить меня? — спросил я. — Я предполагал, что идеальная копия может забрать место человека, но ведь у двух разных существ должны быть различия? Рано или поздно близкие люди могут заметить, что я поменялся.

— Говоря об этом… А какие близкие люди есть конкретно у тебя? Разумеется, родители и сестра Рури. Но кто кроме них сможет заметить, что человек резко поменялся? — Он смотрел на меня пустым взглядом, все еще идя вперед. — У тебя нет никого, кто бы мог этого заметить. Кто-то иной ничего не заметит. А родители и Рури будут вовсе рады, что их угрюмый родственник исчезнет и станет хорошим и послушным сыном или братом! В конце концов, разве не приятнее, что ваш родственник хорошо с вами общается, а не игнорирует, как это делает кто-то… Кто же? — Он уставился на меня. — Кто же, да?

— Я понял, можешь не сходить с ума, — отстранился я, игнорируя его взгляд. — Значит, ты считаешь, что никто этого не заметит, да?

— Да. Они будут рады, так что нет нужды переживать из-за этого.

Мы шли вперед и постепенно тропа отходила прочь от дороги и вела в густой лес, чьи деревья сгибались, словно ворота. Я вздохнул.

— Почему же ты считаешь, что все будут этому только рады?

— Потому что ты — блеклый и до ужаса угрюмый, грубый идиот. Но я в корне от тебя отличаюсь. Я люблю всех своих родственников, я общаюсь со многими людьми в школе. Вот что ты знаешь про свою одноклассницу Юмэмэ Химено? — Я узнал это имя. Это была девушка-гяру из моего класса. Он не врал. — Я бы тебе сказал, что она просто прекрасный собеседник. Гулять с ней после уроков одно удовольствие. Но ты же никогда такого не поймешь, потому что просто не захочешь с ней общаться! Ты — идиот, который отказался общаться с людьми из-за такой причины, как простое нежелание. Разве это не ужасно? — Я промолчал. — Ну же, скажи ответ. Это ужасно, да? — Я кивнул ему в ответ. — Вот именно. Это ужасно. Вот что и делает тебя лишь жалкой пародией, подделкой на меня. Раз уж я настоящий Кохей Иши. Раз я настоящий, то я должен быть идеальным, как ты на это смотришь?

— Я считаю, что быть идеальным невозможно, — ответил я, удерживаясь от того, чтобы сказать «я так думаю».

— А если быть идеальным в глазах других?

— Я не вижу в этом смысла.

Я наступил и сломал какую-то ветку под ногой.

— А я вот считаю, что мнение других во многом определяет то, каким ты являешься. Ведь если ты умрешь, то твое наследие сохранится только в виде того, каким тебя представляли другие люди. Поэтому перед другими людьми надо выступать в лучшем свете, — продолжал он свои пессимистические рассуждения.

Кажется, мой Доппельгангер был несостоявшемся философом. От одной мысли, что я бы был таким, я поморщился. Жу-у-у-уть.

— Я так думаю, — закончил он, ухмыльнувшись.

— Не копируй Одзиро Мегуми! — встрял я.

— Ну вот ты, например, исчезнешь. Даже не потому что я убью тебя, а потому что ты ничто для других людей. Слепое пятно для всех окружающих. Вот, кто ты такой, моя дорогая подделка.

— Твоя логика идиотская. Как минимум, существует Мария и Сэкие. Я с ними уже хорошо сдружился, так что отныне меня нельзя назвать «слепым пятном», — начал спорить я. Что за ужасная логика у этого монстра? Он точно искажен.

— Но считает ли Мария тебя другом? Вы встретились лишь неделю назад. Может она считает тебя просто знакомым, о котором она погорюет пару дней и вернется к обыденной жизни? — Доппельгангер ускорил свой шаг. — А Сэкие? Вы знакомы меньше недели. Ты помог ей и всё. Она может просто перестать с тобой общаться и всё. Всё.

— Хм… Мария помогла мне пережить проклятие. Разве это не то, что делают друзья? Помогают своему другу, когда тот не может ничего сделать.

— Это просто в её характере. Она может относится так ко всем людям. Даже к своим одноклассникам. Она же общается с ними, значит может считать их своими друзьями, а?

Я промолчал.

— А Сэкие тебе и вовсе не помогала. Ты ей помогал и на этом ваше общение закончилось. Если бы не случайная встреча, то ваше общение закончилось бы на моменте первой встречи, когда ты узнал о её существовании. Это просто стечение обстоятельств, которое позволило вам встретиться и провести пару дней вместе, разбираясь с общей угрозой. Точнее, угроза была только для нее. Ты же вообще никак не был связан. Но ты решил помочь. Ты рисковал вообще-то. Ты творил бред. Ты просто идиот, который пытается помочь неизвестным тебе людям. Людям, которым на самом деле на тебя плевать. Это ужасающее зрелище.

Он остановился.

Я промолчал. Жестоко. Очень жестокий удар. Доппельгангер был самым настоящим монстром.

— Упс! Тут поворот… — воскликнул Доппельгангер.

Я осмотрелся. Точно, мы же были в лесу. Из-за нескончаемого потока бреда моего двойника, я уже начал забывать, что нахожусь в реальности. Мы находились в густом лесу, который едва освещался солнечными лучами, проходящими сквозь кроны деревьев. А впереди была развилка.

— Ты что-то ищешь? Ты ведь идешь в какое-то конкретное место? — спросил я, но двойник не обернулся.

— Да, я ищу место… Пусть я и помню, где оно находилось, но я так давно там не был, что уже и не помню точного местоположения…

— Что это за место?

— Место, где я играл в детстве со своими друзьями. Место моих счастливых воспоминаний, — ответил он.

Место для игр детей в густом лесу, где можно легко слететь по склону горы? Какие дети были раньше, о ужас. Я не помнил такого. Я вообще не помнил, чтоб у меня в детстве были друзья…

— Но как я пойму, что это правда? Я ведь не могу быть уверен в твоих словах. Потому что не помню этого.

— Как раз то, что ты не помнишь этого и значит, что ты подделка. Ведь истинный Кохей Иши там был. — Доппельгангер не обернулся.

— Я требую доказательства. — Я решил сыграть по правилам двойника. — Если ты что-то заявляешь, то должен привести доказательства. Разве не такое ты потребовал от меня?

— Ох, точно. Верно, я смогу найти доказательства, только сначала нам надо дойти туда.

Доппельгангер помолчал. И не продолжил.

— Скажи мне… Это место находится глубоко в лесу? — спросил я.

— Да, — коротко ответил он.

Место в глухом лесу, глубоко в горах. Место так далеко от ближайшего человека, что никто никогда не обнаружит его и не услышит, если что-то произойдет.

Это было идеальным местом для убийства.

Прямо сейчас меня вели на убой. Вели в тайное место, чтобы убить и занять мою жизнь. Стать настоящим Кохеем Иши, избавившись от оригинала, как может сделать двойник.

— Кстати, раз ты упомянул об доказательствах… — Он пошел вправо, я последовал за ним. — Ты смог что-нибудь найти?

— Конечно, — ответил я.

— Всего за одиннадцать минут? Я тебе не верю, — фальшиво удивился Доппельгангер.

— Я же детектив, мне хватило бы и десяти минут, но в этот раз я был уставшим, — произнес я, повысив голос.

— Детектив, да?

— Продолжай свой бессмысленный монолог, под него удобно думать… — Я пригнулся, чтобы не влететь лицом в ветку. — А лучше и вовсе замолчи.

— Я думаю, что в монологе нет смысла. Тебе не кажется? Я уже объяснил всё, что хотел. Я объяснил, почему ты лишь слепое пятно для остальных людей, и почему ты неидеальная копия.

— Ты считаешь, что оригинал обязан быть идеальным? — внезапно спросил я.

— Ну да. В том же искусстве оригинал, который кто-то копирует, всегда является лучше своих копий. Точно также и здесь, оригинал должен быть идеалом, иначе кто бы стал его копировать?

— Вот только мы говорим не об искусстве, а о людях. Да и в искусстве встречаются ситуации, когда кто-то копирует несовершенное искусство. У людей могут быть на это причины. Но человек никогда не сможет быть идеальным. Я так думаю. — Я не удержался вставить эту фразу.

— Почему ты решил, что человек не может быть идеален? Разве не лучше человеку быть идеальным, чем быть ничтожной подделкой?

— Человеку остается лишь стремиться стать лучше, но становиться идеальными для него нет смысла. Становиться умнейшим, сильнейшим, величайшим… Человек не способен стать идеальным во всём. Он не способен стать идеальным даже в одной области, не говоря уж о других бесконечных областях.

— Ты так считаешь, значит? Очередное оправдание того, кто не может стать идеальным…

— Если ты будешь вести диалог в таком формате, то мы просто будем бессмысленно спорить, пока не придем к точке назначения… — Еще одна ветка, от которой я уклонился, согнувшись.

Лес постепенно сгущался, теперь идти свободно почти не получалось. Ужасное место. Кто же додумался отпускать в такое место детей?

— В таком случае… Ты согласен с моими словами? О том, что ты неидеальная подделка на настоящего Кохея Иши.

— Никогда и ни за что, — мгновенно ответил ему я.

Я был уверен, что Доппельгангер улыбнулся, пусть я этого и не видел. В конце концов, он остановился. Мы вышли на полянку на склоне горы. Свет ударил в глаза. Я понятия не имею сколько мы блуждали, но солнце уже возвысилось над землей. С этого места я и вовсе не мог видеть родного города, настолько далеко оно было.

А рядом с обрывом стоял небольшой, обветшалый дом, уже давно разрушенный, едва сохраняющий свою форму. Это и было то место, о котором говорил двойник?

— Хм… А оно изрядно порушилось… Как жаль, как жаль, — говорил Доппельгангер, шагая вперед.

Обрыв. Склон горы. Опушка леса. Вдалеке от людского мира.

Он повернулся и поманил меня за собой. А затем зашел в это разрушенное здание.

Да начнется суд.

— Кто же из нас подделка, а кто оригинал?

Так спросил Доппельгангер, сидящий прямо передо мной.

У разрушенного здания была снесена западная и часть южной стены, но сохранился остаток второго этажа, к которому вела сгнившая лестница. Крыши не было, так что мы сидели под открытым небом, обдуваемые утренним ветерком. Он сидел передо мной, спиной к краю этажа, а я сидел спиной к стене.

Я смотрел на него, а он смотрел на меня.

Кохей Иши смотрел на Кохея Иши.

Мы молча сидели некоторое время. Молчание ощущалось вечным. Я осматривал его одежду — он все еще был одет в школьную форму старшей школы, которая запачкалась из-за похода по лесу. Это существо не щадило такую дорогую вещь, как школьная форма.

— Ну, кто же начнет? — спросил Доппельгангер, прервав долгое молчание.

— Я думал, что я уже услышал от тебя достаточно, но хочу услышать еще кое-что… — Я прислонил руки к коленям.

— И что же?

— Что ты будешь делать, если ты признаешь, что ты подделка?

— Эм… — Он ненадолго замешкался. — Я приму свою смерть от твоих рук. Ведь оригинал может быть один, верно? Значит из этого здания уйдет только один человек. И этот человек и будет оригиналом.

Независимо от того, является ли он оригиналом. Тот, кто сможет доказать, что он оригинал и станет оригиналом. Клон, убивший оригинал, будет выдавать себя за оригинал.

— Тогда… Как ты сможешь доказать, что ты оригинал? — спросил Доппельгангер.

— О, у меня много идей. Но я предпочту послушать твои предположения, чтобы потом контратаковать. Такой у меня стиль, — ответил я.

В момент секундного затишья я собрал в голове всё, что успело у меня накопиться за долгий поход, во время которого я обдумывал происходящее. Суд начался.

— В таком случае… Согласен ли ты с тем, что я оригинал, потому что я помню всю жизнь Кохея Иши от начала до конца. От глубокого детства до нынешних времен. — Он сделал свой ход первым.

— Я мог бы признать это, но я не могу знать, врешь ты или нет. Никто не поверит твоим словам, если ты не предоставишь подтверждение. То, что ты сказал, что знаешь моё прошлое, прекрасно. Но вдруг ты лжешь? Кто может доказать, что ты не врешь? Что может доказать это?

— Логично, что доказательством будут слова матушки Нанами и отца Огаме… Ах и еще сестры Рури. Они могут легко это подтвердить! Они же видели детство Кохея.

— И как они это подтвердят? Ты же специально отвел меня так далеко, чтобы я не мог ни с кем посоветоваться, да? Прямо сейчас мы одни, мы никак не можем связаться с другими людьми, чтобы они подтвердили твои слова.

— Твой телефон?

— Ты его посадил, набивая рекорд в «змейке».

Попытки Доппельгангера отрезать меня от мира, чтобы я никак не смог заявить о своей (предполагаемой) смерти обернулись тем, что он загнал сам себя в тупик.

— Я не могу поверить в твое доказательство того, что ты помнишь моё прошлое. А если я не получил доказательства, то твои слова — пустой звук, — атаковал его я, сделав голос громче.

Но Доппельгангер даже не дернулся.

— К тому же, твои показания довольно сильно расходятся с истиной. Скажем так, как я попал домой вчера? — спросил я.

— Я притащил тебя домой, кинул на кровать, а сам отправился обедать с семьей, — ответил Доппельгангер, внезапно улыбнувшись.

— Моя мать говорила, что видела меня, входящим домой. Ты бы никаким образом не смог пронести никого домой. Тем более, в ужине Кохей не участвовал, потому что я пошел спать. И потому что я сам явился домой, а ты пришел туда уже к утру. Слова матери не сходятся с тем, что ты сказал. Ты наврал. Ты лжец. Как нехорошо, а?

— Пф… Матушка Нанами наверняка просто забыла от усталости, не? — Доппельгангер наклонил голову.

— Мать никогда не забывает такие детали. Она чрезвычайно внимательна, а её память почти идеальна. Она не забудет такого, особенно если это касается её любимого сына. И ты должен знать, что мать Кохея просто обожает своих детей, даже Рури.

— Хм…

— Что же ты еще говорил… Ах да! Еда матери. Какая она там, напомни?

— Еда Нанами просто прекрасная, разве не так? — Он, казалось, искренне не понимал, о чем идет речь.

— Мать не умеет готовить. Её еда ужасна в девяноста процентах случая. Готовит в нашей семье отец, ты же это знал?

— Эм, ну…

Доппельгангер плохо подготовился, да? Но нужно было давить сильнее.

— Ах да. Что случилось после ужина? Опиши, что случилось.

— После ужина, — начал Доппельгангер, — Нанами и Огаме отправились в комнату родителей спать, Рури пошла спустя пару минут спать. Ну и я тоже.

— Куда-куда пошли отец и мать?

— В комнату родителей.

— Вместе?

— Да. А что-то не так? Так же делают все замужние пары.

— Они не спят вместе уже четыре года. Они спят в разных комнатах, — заключил я. Благо, размеры дома позволяют каждому члену семьи спать в разных комнатах. — Можешь не начинать говорить, я продолжу. Перед тем, как пойти в комнату, я зашел в комнату отца и матери. В комнате отца спал отец, а комната матери выглядела так, словно в ней только что спал человек. Они не решили внезапно спать вместе. Они спали всю ночь в разных комнатах. Ты нагло лжешь мне, забывая важные факты, о которых бы помнил настоящий Кохей. И это далеко не всё. Например, как ты зовешь родителей?

— По именам. Нанами и Огаме. Разве так не все делают? В смысле, зовут родителей по именам.

— Кохей нет. Я ни разу не называл родителей по именам. Мы в немой ссоре. Это подтвердит Рури, она часто спрашивает у меня об этом. «Братик, почему ты не зовешь маму и папу по именам?», — сказал я, сделав голос похожим на голос Рури.

— Надо же… И правда грустно… Но можешь не переживать, я ведь идеальный Кохей, я налажу отношения с родителями и начну звать их по именам.

Доппельгангер был слишком спокойным. Он даже не пытался обороняться. Он просто молча слушал, как его обвиняют в том, что он фальшивка. Он…

Он слушал факты о Кохее, которые он знать не мог. Он молча слушал, чтобы потом скопировать Кохея. Чтобы потом стать идеальной моей копией… Понял я, но не подал виду. Вот почему Доппельгангер улыбался в ответ на обвинения.

— И что же еще я не так сказал? — спросил Доппельгангер, выпытывая информацию.

— Ну, ты сделал много ошибок. Забыл о листве под окном, хотя настоящий Кохей на протяжении множества лет сбегал из дома, используя эту листву. Рури об этом знала и часто помогала мне вернуться домой после прогулок. Ну и еще много всякого по мелочи. Ты совершил очень много ошибок, пародируя меня. Например, подумал, что Мария общается со своими одноклассниками, хотя такого никогда не было. Янтарная девочка никогда не общалась со своими одноклассниками. Они начали её игнорировать почти сразу же.

— Янтарная девочка? Странное прозвище.

— Точно. Спасибо, что напомнил. Видишь ли, Кохей Иши очень любит минералогию. Это наука об изучении минералов, если что. Кохей Иши постоянно любит сравнивать всех с камнями. И это не просто слова. В моей комнате стоят учебники и справочники, а в тетрадях часто есть упоминания словосочетаний по типу «янтарная девочка». Кохей Иши очень сильно любит камни. Фамилия обязывает, как ты понимаешь.

— Хм…

— И еще. Ты упоминал, что моя одноклассница по имени Юмэмэ Химено — отличный собеседник. Вот только, ты ошибся. Я выучил список всех одноклассников и знаю, что ученицы по имени Юмэмэ Химено не существует. Это ведь правда? Ты выдумал её? — Я посмотрел на него.

— Ах да… Видимо, ты прав. Я и правда выдумал Юмэмэ, — ответил Доппельгангер, поникнув.

— Я только что солгал. Юмэмэ Химено существует, но ты не мог знать, существует ли она, потому что ты несовершенный двойник без значимых воспоминаний.

Доппельгангер рассмеялся.

— Много ошибок для оригинала? Особенно для идеального, — ответил я, холодно смотря в его сторону.

— Да уж, я и правда подделка. Ты смог доказать, что я не удался, как двойник. Но даже так, я всё еще идеальнее, чем ты. Разве это не огорчает?

— Иными словами, ты признаешь, что ты подделка?

— Да.

Я встал и подошел к нему так близко, как мог. А затем толкнул. Доппельгангер полетел со второго этажа на первый и ударился спиной об острые осколки бывшей крыши. Он закричал от боли. Вот только его никто не услышит: это место было идеальным для убийства, в конце концов.

— Ах да. Отвечая на твой вопрос… — Я начал спускаться по лестнице. — Меня не огорчает, что ты лучше, чем я. Я считаю, что быть идеальным вовсе не обязательно. Ты достоин жизни, даже если ты неидеален. Самое главное — это стремиться к тому, чтобы стать лучше.

Я встал над его телом, корчащимся от боли.

— Ты повержен. Самое время начать говорить, кто ты такой. Или что ты такое, — произнес я и присел перед его телом.

— Ха… Ты… Что ты сделаешь?

— Убью тебя. Ты сам сказал, что ждешь такого. Ведь ты — монстр, я прав?

— Думаешь, убийством можно что-то решить? — начал говорить двойник.

Будто монстр, который сам планировал меня убить, имеет право читать мне мораль.

Я залез на его тело, вдавил коленом его живот и сцепил пальцы на его шее. Я позволил накопившейся злости вырваться.

— Отвечай, пока можешь. Что ты такое?

— Как ты понимаешь, я способность… — ответил Двойник, пытаясь вырвать свою шею из моей хватки.

— Чья?

— Боюсь, тебе не понравится имя этого человека… — говорил он, но после того, как я усилил хватку, он передумал. — Его зовут Терра Сонне, знакомое имя?

Мои пальцы резко сжали его горло с такой силой, что он начал кашлять.

— Говори, кто он, — потребовал я.

— Боюсь… Не могу, кхе… Даже я не знаю личность своего создателя… — говорил он, борясь с кашлем.

Я сжал сильнее. Всё. Это нужно закончить. Надо уничтожить этого монстра раз и навсегда.

– Ты думаешь, что сможешь решить всё убийством? — начал Доппельгангер. — Вечно вы, люди, такие. Если вы сможете один раз убить человека и уйти безнаказанным, то вы совсем потеряете страх. Вы начнете думать, что вы сможете убить кого угодно и выйти к хэппи-энду… Но ведь это не так. Убийством ты ничего не решишь, а?

Я открыл рот. Но не смог ответить.

Я сжал хватку.

Раздался хруст.

Я сидел на пороге собственного дома. Уже темнело, так что вся улица упала во тьму.

Так случилось, что я провел весь день, выбираясь из дебрей леса, пока не понял, что с городом этот обрыв с заброшенным домом соединяет узкая тропа, о существовании которое я и не знал. И теперь я сидел на пороге дома. Почему? Дверь была закрыта, а ключ я совсем позабыл взять со всей этой беготней.

Я сидел, поджав колени к груди и смотрел вперед, раздумывая о всяком. Моя голова болела так сильно, что я только и пытался отвлечься. Лишь бы голова не болела.

История о Доппельгангере закончилась. Я и сам шокирован, что всё это произошло так быстро. Казалось бы, только что я встретил этого парня с волосами цвета рубина, как уже разобрался с ним и закончил наш конфликт. Осталось лишь вернуться домой и отдохнуть.

Моё тело все устало, моя голова болела и кружилась. Иными словами, я чувствовал себя ужасно. До того момента, пока не услышал шаги. Это была Рури, одетая в хаори, которая открыла входную дверь.

— Я думала, кто же тут сидит… А это ты. Ключи забыл, братец? — сказала она своим привычным ехидным тоном.

Этот тон значил одно: родителей нет дома. Они уехали.

Рури уселась рядом со мной на пороге дома.

— Да уж, братан, выглядишь ужасно! Вчера ты выглядел плохо, а щас еще хуже! — воскликнула Рури, смотря на меня. — Что же такого у тебя случилось, что ты выглядишь как ходячий труп?

— Много чего…

В голове сразу всплыли события последних двух дней. И на меня накинулась тошнота. Я склонился, голова начала болеть.

— Братец, ты чего? — спросила она, отбросив свой язвительный тон. Она приобняла меня за плечи. — Если ты не расскажешь, что с тобой случилось, то я заберу твою мангу. Ага, твои томики «Сейлор Мун», которые стоят между твоими книжками о камнях.

Я посмотрел на неё. И рассказал. Рассказал всё. О том, как я искал преследователя, о том, как стал свидетелем драматичной развязки истории о письмах, о том, как встретил своего двойника, который решил украсть мою личность, о том, как провел весь день в разрушенном доме, споря с этим двойником. Я вывалил на неё всю эту историю.

Но она лишь мягко улыбнулась.

— Но это всё закончилось, да? Значит, теперь ты можешь быть спокоен.

Я не ответил. Хотел кивнуть, но сил не было.

— Так что сейчас ты должен пойти и отдохнуть. Разрешаю даже поспать со мной в обнимку, если тебе так хочется. Родителей все равно нет дома.

— Нет уж, я уже не в том возрасте, чтобы таким заниматься.

Я упал на спину и посмотрел на звездное небо, половина которого была закрыта крышей.

Да, Рури права. Эта история закончилась. И я смог выйти из нее победителем. Теперь я мог отдохнуть. Наконец-то…

Однако, история не совсем закончилась.

Её неожиданный эпилог случился в воскресенье, двадцать четвертого апреля.

Я проснулся утром, моя голова и горло болели, глаза оказались полностью сухими. Я встал и почувствовал слабость в ногах. Кажется, настали последствия двухдневного стресса без капли отдыха.

После измерения температуры, я понял, что я заболел. И не слабо.

Вот таким и был эпилог этой истории. Когда потусторонняя нечисть повержена, настало время справляться с самыми обыденными вещами, да? Вот моя жизнь в последнюю неделю и стала такими странными качелями. От потустороннего к обыденному, от обыденного к потустороннему.

Так или иначе, а я мог отоспаться. Наконец-то я получил возможность поспать. Пусть и благодаря болезни.