Глава 5.0

Нацукава Канадэ должен был признать — Мегуми Като обладала своего рода магией.

Дело было не только в ее слабом присутствии, из-за которого она могла остаться незамеченной даже в толпе. Нет, это была ее сверхъестественная способность естественно направлять разговор, без усилий перехватывая контроль над ритмом, не заставляя вас чувствовать себя неловко.

К тому времени, как Канадэ это осознал, они уже делили один зонт — шли вместе под нежный стук дождя.

По правде говоря, Канадэ не особенно любил дождливые дни. Особенно эти мягкие, атмосферные, когда каждая капля, казалось, отдавалась эхом в его сердце, напоминая ему о его последнем неудавшемся романе.

Тем не менее, с такой очаровательной девушкой, как Мегуми, идущей рядом с ним, тупая боль в его груди ощущалась немного теплее.

— Как у тебя дела, Като? — спросил Канадэ, как будто они были старыми друзьями, случайно встретившимися после долгой разлуки.

— Ну... Я не уверена, что "хорошо" — это правильное слово... — Мегуми слегка наклонила голову, ее спокойный и устойчивый взгляд встретился с его. — Я даже не знаю, что бы я сказала.

— Может быть, что-нибудь о школе? Или о дружбе? — предположил Канадэ, пытаясь угадать, о чем может думать обычная старшеклассница.

— Ты говоришь, как моя мама, — сказала она с легкой улыбкой.

— Э-э... твоя мама часто задает тебе такие вопросы? — ответил Канадэ, почесывая затылок.

— Да. Иногда она даже спрашивает меня о романах. — Голос Мегуми был легким, и, говоря это, она накрутила прядь волос на палец, ожидая, как отреагирует Канадэ.

— О романах? — Канадэ удивленно моргнул, но быстро рассмеялся. — Я не ожидал, что у тебя будут такие заботы, Като.

Он почувствовал слабое чувство товарищества. В конце концов, любовные проблемы были ему слишком хорошо знакомы.

Мегуми всегда казалась такой собранной, как будто ничто не могло нарушить ее спокойствие. Канадэ никогда не видел ее взволнованной или расстроенной — и он никогда не замечал никаких намеков на то, что она может питать чувства к кому-то вроде Аки Томои.

— Это не мои заботы, — уточнила Мегуми, переводя взгляд на Канадэ.

Канадэ на мгновение замер, затем быстро перевел взгляд вперед, делая вид, что не понимает. — Ого, твоя мама действительно увлечена твоей личной жизнью. Не слишком ли она торопится?

Неужели она его раскусила? Неужели его чувства к девушкам, за которыми он ухаживал, проявлялись больше, чем он осознавал? Канадэ не мог не задаться вопросом.

Хотя он никогда не делал громких признаний в любви на публике, каждый роман, к которому он стремился, был искренним и совершенно уникальным. Он не думал скрывать свои намерения — наоборот, он хотел, чтобы его чувства были ясны.

Он изо всех сил старался относиться к каждой девушке с особым вниманием, осыпая их любовью так, чтобы не оставалось никаких сомнений в его искренности. Затем он ждал идеального момента, чтобы признаться.

И все же...

Может дело в его подходе? Почему некоторые люди называли его непостоянным, ветреным ловеласом, постоянно меняющим свои цели?

Это не он играл с чувствами — это его отвергали, ему причиняли боль.

Разве так уж плохо переходить к другой любви после того, как тебя отвергли? Неужели он должен был отчаянно цепляться за одну девушку, изматывая ее, пока не останется и следа привязанности, только чтобы доказать свою преданность?

Гордость Канадэ не позволила бы ему сделать такое, даже ради девушек, которых он так сильно любил.

Упущенные возможности были именно этим — упущенными. Он никогда не стал бы обременять их тяжестью любви, которой не было места в их жизни.

— Почему ты так смотришь на меня, Като? Я сказал что-то не так? — нервно спросил Канадэ, чувствуя себя все более неловко под ее пристальным взглядом.

— Совсем нет, — тихо ответила Мегуми.

— Что...?

— Ты не сделал ничего плохого.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил Канадэ, не решаясь поверить, что он правильно ее расслышал.

— Ты не сделал ничего плохого, Нацукава-кун, — повторила Мегуми.

В какой-то момент ее изящная рука поднялась к его лбу. Она нежно провела по его волосам, ее прикосновение было нежным и успокаивающим, как у матери, утешающей своего ребенка.

— Можно быть немного эгоистичным, — сказала она. — Тебе не нужно постоянно беспокоиться о чувствах других. Если ты хочешь что-то сделать, просто сделай это.

— Даже если люди меня неправильно поймут?

— Если они неправильно поймут, то проясни это своими действиями.

— А что, если это не недоразумение?

— Тогда разве это не означало бы, что все пошло по-твоему? Это еще лучше — ты должен радоваться этому.

— ...

— Пфф... — Канадэ наконец рассмеялся, напряжение спало. — Като, из тебя получился бы ужасный родитель.

— О? Но я всего лишь старшеклассница, — сказала Мегуми, ее губы слегка изогнулись вверх.

Канадэ не был уверен, привиделся ли ему эта мимолетная улыбка, но это было неважно.

— Дело не в этом! — возразил он, качая головой. — На этот раз я пропущу это мимо ушей, но больше не относись ко мне как к ребенку, ладно?

Дождь стал холоднее, и слабый ветерок прорезал влажный воздух. Тем не менее, тепло на лбу Канадэ задержалось, распространяясь в его груди, где оно поселилось глубоко в его сердце.

— ...

Мегуми ничего не ответила на игривое ворчание Канадэ. Но ее выражение лица и манера поведения говорили о многом — как будто она думала: Разве ты не ведешь себя сейчас как ребенок?

Нормальные дети так не переживают из-за любви! — подумал Канадэ, закатывая глаза.

Он понял, что его рука, держащая зонт, перестала дрожать. Но дождевая вода уже промочила его открытую сторону, поэтому он решил полностью передать зонт Мегуми. Выйдя под дождь, он позволил каплям свободно падать на него.

— Ты простудишься, если будешь продолжать в том же духе, — сказала Мегуми, беря зонт, ее брови слегка нахмурились.

— Разве ты только что не сказала, что я могу быть эгоистичным? — парировал Канадэ.

Он широко раскинул руки, как бы обнимая залитый дождем мир, позволяя воде струиться по нему.

Хотя его промокшая одежда неудобно прилипала к нему, Канадэ почувствовал незнакомую легкость в сердце. Так вот что значит наслаждаться дождем?

Он был не настолько глуп, чтобы переусердствовать. Насладившись моментом, он быстро вернулся под зонт.

— Като, тебе стоит попробовать, — поддразнил он с озорной усмешкой. — Дождь довольно освежает.

Прежде чем Мегуми успела среагировать, Канадэ потянулся к ручке зонта.

— Что—

Мегуми инстинктивно закрыла глаза, готовясь к неизбежным холодным каплям. Но ничего не произошло.

Когда она открыла глаза, она обнаружила, что Канадэ смотрит на нее, его игривая ухмылка выдавала его забаву от ее реакции.

Ее щеки надулись в преувеличенной гримасе, и, не говоря ни слова, она пошла прочь, держа зонт в руке.

Канадэ запаниковал, думая, что он ее расстроил, и поспешил за ней. Но когда он догнал ее, он кое-что заметил.

Ее уши были ярко-красными.

Ее шаги, хотя и были быстрыми, не были торопливыми, и зонт едва заметно регулировался, чтобы он оставался под укрытием.

Значит, она не злится...

Канадэ почувствовал, что наткнулся на секретное "руководство по Като Мегуми". Осмелев, он слегка наклонился к ней, позволяя дождевой воде с его промокшего рукава капать на ее форму.

Ему было интересно, как она отреагирует, когда заметит.

— Нацукава-кун.

— Да? — Канадэ немедленно выпрямился, думая, что его поймали, его чувство вины было написано на всем его лице.

— Я дома. Увидимся завтра.

— А? О! Увидимся завтра! — пробормотал Канадэ, быстро отступая по улице.

Оставшись стоять на пороге своего дома, Мегуми молча наблюдала, как его взволнованная фигура исчезает в дожде.

Она протянула руку и коснулась остающегося тепла на своем рукаве.