Мне нужно измениться!
«Прости, что заставил ждать», — сказал Канаде, подбегая к Като Мэгуми.
Чтобы выполнить вчерашнее обещание об обеде, Канаде сразу после занятий отправился в учительскую, чтобы одолжить у классного руководителя ключ от крыши. Быть примерным учеником и бывшим президентом студсовета имело свои преимущества. Под предлогом «проверки крыши на предмет безопасности и предотвращения несанкционированных собраний» он без труда получил ключ.
То, что поначалу казалось простым, на деле оказалось сложнее. Ему пришлось не только отклонить приглашения одноклассников на обед, но и найти подходящее, уединённое место. Будучи человеком, постоянно находящимся в центре внимания, он понимал: если они с Като будут обедать в общественном месте, это неизбежно вызовет слухи. Меньше всего ему хотелось, чтобы она страдала от лишнего внимания, учитывая её любовь к спокойной жизни.
«Всё в порядке. Я сама только что пришла», — как всегда мягко ответила Като.
Канаде кивнул и осторожно огляделся. Убедившись, что никто не смотрит, он открыл дверь на крышу. Их встретило огромное голубое небо — чистое и спокойное пространство, мгновенно поднимающее настроение. Хотя крыша обычно была закрыта, её регулярно убирали. Они нашли относительно чистую скамейку и сели рядом.
«Ты выглядишь напряжённым, Нацукава-кун», — заметила Като, глядя, как он оглядывается. «Боишься, что нас поймают?Или я создаю тебе проблемы…?»
«Нет, конечно нет», — поспешно ответил Канаде.
Он сам предложил встретиться, и время с Като было для него приятной передышкой от повседневных забот. Он ни в коем случае не считал это обременительным.
«Просто… не хочу хвастаться, но я привлекаю внимание. Если нас увидят вместе, это точно вызовет недоразумения.»
«Недоразумения, значит…» — задумчиво кивнула Като.
«Мне всё равно — слухов обо мне и так хватает. Но ты, Като, разве тебя это не будет беспокоить?»
«Не особо.»
«А?»
«Просто мало кто вообще знает, кто я. Даже если меня увидят, забудут через пару секунд», — сказала она с лёгкой улыбкой.
Канаде на мгновение потерял дар речи. И правда, присутствие Като было настолько незаметным, что даже стоя перед человеком, она могла остаться незамеченной. А уж запомнить её имя — тем более.
«Может, в следующий раз найдём другое место?» — предложил он, решив, что такие скрытные встречи могут выглядеть неуважительно.
«Всё в порядке», — покачала головой Като. Её волосы мягко колыхнулись на ветру, подчёркивая её хрупкую привлекательность. «Здесь красивый вид.»
«Да. Я иногда прихожу сюда отдохнуть. Сижу на этой скамейке и смотрю вниз на мир», — сказал Канаде, передавая ей бэнто.
Она кивнула, приняла его и протянула ему бутылку чая.
«Что это?»
«Улун. Друг отца подарил много, мы не успеваем выпить, вот я и подумала, что тебе пригодится.»
«Спасибо», — сказал Канаде и сделал глоток.
Насыщенный вкус наполнил его рот. В отличие от магазинного чая, этот свежезаваренный улун сначала отдавал лёгкой горечью, которая постепенно сменялась сладковатым послевкусием, оставляя приятный аромат.
«Очень вкусно. Спасибо, Като.»
«Рада, что тебе понравилось», — с лёгкой улыбкой сказала она и достала из сумки баночку с чайными листьями.
«Если хочешь, возьми ещё домой.»
«Подожди, это слишком…»
«Не стесняйся. Папа его не любит, если будет лежать — испортится.»
«…Ладно.» Канаде нехотя принял подарок, чувствуя лёгкое чувство вины.
Всё это — ради обычного обеда с угрём… Хотя чай был не слишком дорогим, забота за этим жестом ощущалась куда сильнее.
«Если тебе неловко, можешь в следующий раз угостить меня десертом», — мягко добавила Като.
«Я давно хочу попробовать один новый десерт, но у меня мало карманных денег…»
Канаде моргнул, а затем улыбнулся.
«Като, не знал, что ты такая хитрая — даришь подарок, чтобы выбить деньги на сладости.»
«…» Като ничего не ответила, но её надутые щёки и лёгкий румянец на ушах выдали её эмоции.
Канаде решил больше не дразнить её. После лёгкой беседы они спокойно пообедали, наслаждаясь видом с крыши без каких-либо помех.
*****
Когда занятия закончились, Канаде вышел из кабинета директора в сгущающиеся сумерки.
«Президент студсовета, да…» — выдохнул он, погружённый в мысли.
Разговор с директором оказался поучительным. Больше всего его поразило отношение школы к его отставке — её ни не одобряли, ни поддерживали. Причина была проста: во время его срока студсовет получил единодушную похвалу от учеников и преподавателей. Под его руководством совет работал лучше, чем в предыдущие годы, достигая, по мнению некоторых, пика эффективности. Школа не хотела рисковать этим успехом.
Возможно, администрация не до конца понимала личные способности Канаде, но она прекрасно видела слаженность его команды. Как центральная фигура, объединившая всех, он был важным элементом, и его уход создавал риск. Уникальное положение студсовета в академии Сютин давало ему куда больше власти, чем в обычных школах. Он управлял почти всеми аспектами жизни учеников — от посещаемости и правил до крупных мероприятий вроде культурных фестивалей и экскурсий. Его влияние было неотделимо от самой школы.
Как «переводной ученик», Канаде достиг поста президента вопреки традициям, ведь академия предпочитала тех, кто учился там с детства. Обычно таких быстро смещали, как это уже случалось ранее.
Всё изменилось благодаря Синомии Кагуе. Представляя группу Синомия и будучи его вице-президентом, она сыграла ключевую роль в его успехе. Движимый чувствами к ней, Канаде постоянно бросал ей вызов — в учёбе, в обществе, во всём. Его целью было превзойти её и заслужить её признание. Он вложил бесчисленные часы в развитие, часто спал меньше пяти часов в сутки. Благодаря упорству он смог превзойти её в учёбе и стать президентом студсовета — при её поддержке.
Но его чувства так и не были взаимными. Кагуя уважала его способности, но он не был её выбором как партнёр. Сбегать от боли, бросая друзей — было трусостью. Он уже совершал эту ошибку много раз, и потом его преследовали сожаления.
Но в тот дождливый день слова Като придали ему сил. Побег? Ответственность? Это не главное. Главное — оставаться собой.
«Я хочу навсегда остаться другом для всех», — тихо сказал Канаде, сжав кулаки.
Любить, проводить время и жить вместе с ними — он не мог отказаться от этой возможности. Чтобы это стало возможным, ему нужно отпустить прошлое и принять новую версию себя.