Мир, в котором никто не страдает
Эксцентричная, беззаботная, капризная — Фудзивара Чика была человеком, который делал всё, что хотел. Она хваталась за всё, что вызывало у неё интерес, и тут же бросала это, как только энтузиазм угасал. Она была словно птица на воле — свободная и ничем не связанная, поющая среди шумной, яркой жизни, которая, казалось, никогда её не утомляла. Полная противоположность Синомии Кагуи.
Когда они впервые встретились? Возможно, это было в четвёртом классе, когда Кагуя заметила уставшую Чику, сидящую перед пианино. Мимоходом Кагуя сказала: «Если не хочешь играть, то не играй».
О чём тогда думала Кагуя? Злилась ли она на Чику за неуважение к искусству? Проецировала ли собственное раздражение? Или завидовала её свободе? Эти чувства уже стерлись из памяти. Чего она не ожидала — так это того, что Чика действительно перестанет играть. Вместо этого она начала постоянно докучать Кагуе.
«Кагуя-чан, давай поедим вместе!»
«Кагуя-чан, давай пойдём домой вместе!»
«Кагуя-чан, давай дружить!»
День за днём этот напор изматывал Кагую. В конце концов, она предложила компромисс: они сыграют в игру. Если Кагуя проиграет — она станет подругой Чики. И она проиграла. Как? Как она могла проиграть кому-то настолько несерьёзному? Чика жульничала? Или Кагуя сама поддалась, не заметив этого? Теперь это уже не имело значения. Кагуя помнила лишь странную радость от того, что у неё появилась первая подруга. Даже сейчас, уже в старшей школе, Чика оставалась её единственным близким другом. Когда-то Кагуя думала, что они будут вместе всю жизнь — пока не увидела, как Чика пожирает бенто президента, словно голодное чудовище.
«Где её грация? Где изящество?! Она что, реинкарнация голодного призрака? Положи бенто президента, ты, скот в человеческом обличье! Ладно, если Чика вдруг завтра умрёт, я и пальцем не пошевелю, чтобы её спасти.» — мрачно подумала Кагуя.
И всё же Кагуя улыбалась, наблюдая, как Чика роется в коробке с бенто. Со стороны это даже могло выглядеть мило. Но её глаза стали холодными.
«Кагуя-чан, попробуй это! Очень вкусно!» — Не замечая скрытого раздражения Кагуи, Чика протянула ей половину котлеты из гамбургера. — «А-а-а—»
«Ну раз ты так говоришь… это вкусно!» — глаза Кагуи загорелись, и она мгновенно превратилась в гурмана.
«Правда же?! Тёплый, сочный вкус котлеты просто великолепен, но то, как прохлада усиливает вкус мяса — это вообще нечто!» — С энтузиазмом рассуждая, Чика звучала как настоящий кулинарный эксперт.
Тем временем Канаде бросил взгляд на нетронутое роскошное бенто Кагуи, наполненное блюдами от лучших шеф-поваров. Ему стало немного жаль — его затмили такие простые и скромные ингредиенты. Сам Канаде почти не ел — ограничился несколькими кусочками риса и гарниром, который Кагуя обменяла с ним. Большая часть его тщательно приготовленного обеда оказалась в желудках двух девушек.
«Ах, я наелась!» — Чика с довольной улыбкой похлопала себя по животу.
«Хмм…» — Кагуя тоже выглядела удовлетворённой.
Хотя ей не хотелось это признавать, Чика немного реабилитировалась. Кагуя решила великодушно простить её на этот раз. Но пока они обе наелись, президент почти ничего не съел. Это был её шанс!
«Президент, простите, что мы съели все ваши гарниры. Если не возражаете, возьмите мой обед.»
Она протянула ему своё бенто и палочки. Не просто палочки — уже использованные. Намёк был очевиден. Косвенный поцелуй.
«Ну же, президент, в этот раз ты не сможешь остаться равнодушным!»
«Я откажусь. Я не очень голоден», — Канаде покачал головой. За сегодняшний день его поразило слишком много болезненных истин. Еда просто не вызывала аппетита. То, что он вообще держался, уже было показателем его силы духа.
«Как вы можете…» — лицо Кагуи омрачилось разочарованием.
Чика посмотрела на них обоих, а затем серьёзно сказала:
«Президент, быть привередливым в еде — плохо! Даже если повара семьи Синомия готовят ужасно, нельзя так расточительно относиться к еде!»
Кагуя: «…!»
Канаде: «…?»
Что? Привередливый? Ужасно? Она серьёзно? Она вообще к нему обращается… или к Кагуе?
«Фудзивара… ты это мне говоришь?» — неуверенно спросил Канаде.
Он всегда знал, что Чика немного рассеянная, но это… Его взгляд переместился на Кагую, которая выглядела искренне расстроенной. И тут всё стало ясно.
«Ты права — быть привередливым плохо. Кагуя, если ты не против…»
«Конечно! Пожалуйста, президент, угощайтесь!» — Кагуя мгновенно оживилась.
Канаде кивнул, молча принял её бенто и начал есть. Для него дело было не в аппетите. Осознание того, что Кагуя любит Сироґанэ, и без того было тяжёлым ударом. Потеря аппетита была неизбежной. Но с точки зрения Кагуи, она, вероятно, чувствовала вину за то, что съела его еду, оставив его ни с чем. Её гордость не позволяла принимать помощь просто так, но честный обмен облегчал её совесть. И так хрупкое равновесие было восстановлено. Мир, в котором никто не страдает, был вновь создан.
«Ой, ой, Кагуя-чан! А как насчёт твоей истории? Кто тот человек, который тебе нравится?» — как всегда энергичная Чика не унималась.
«Это неважно», — ответила Кагуя, даже не поднимая взгляда. Всё её внимание было сосредоточено на Канаде, который изящно ел. Казалось, она запоминает каждое его движение.
«Конечно важно! Это первый раз, когда я слышу, что тебе нравится какой-то парень!» — возмутилась Чика.
«А, это… это мой племянник.» – Тон Кагуи был спокойным, но её взгляд не отрывался от Канаде. Её сосредоточенность была почти навязчивой, словно она анализировала его действия покадрово. — «Он такой милый, только учится ходить. Даже когда падает, не плачет — просто встаёт и идёт дальше. И всегда улыбается мне…»
«Фу! Это совсем не считается!» — надулась Чика.
«Почему? Я ведь действительно о нём забочусь.»
«Ну… всё равно не считается!»
«Ты такая проблемная…»
Девушки продолжили свою лёгкую перепалку, оставив Канаде молча доедать свой обед. Слушая очевидно выдуманное оправдание Кагуи, Канаде почувствовал тупую боль в животе. Какойто болезненный, во всех отношениях, обед.