Бедняжка, ее снова обижают

Этой ночью Исино Саюри видела сон. Ей снилось, что она стала маленькой девочкой с каре. Снилось, что в школе у нее ни с кем не ладятся отношения и ее постоянно задирают. И вот однажды те самые одноклассники, что издевались над ней, после уроков заперли ее в туалете – в третьей кабинке.

Она была беспомощна и напугана, а в опустевшей школе не осталось ни души, кто мог бы ее выпустить. Она плакала и плакала, пока сердце не сжало от боли, дыхание не перехватило, а мир не закружился перед глазами. После этого Саюри проснулась.

Сон оставил после себя липкий страх, ведь она знала: девочка из сна – это Ханако. «Жертва травли, запертая в третьей кабинке. Умерла от сердечного приступа и стала злым духом». Это была одна из самых популярных версий легенды о Ханако из туалета.

Несмотря на пугающий сон, Саюри все же пошла в школу. Ведь вчерашний знакомый, Нагатомо Масао, предложил вместе пообедать. Но в классе с самого утра атмосфера была тяжелой. Когда она поздоровалась с Кавано и Мацусимой, те, словно сговорившись, даже не взглянули на нее. Мацусима и вовсе одарила ее презрительным взглядом.

Причиной, конечно, были события прошлой ночи. Нагатомо Масао предпочел пойти в паре с Исино Саюри, проигнорировав Мацусиму. Та была в ярости. У такой красавицы никогда не было отбоя от поклонников, и Нагатомо ей даром не сдался, но сам факт того, что она осталась лишней, был для нее невыносим.

Это было унижение. Мацусима не привыкла к подобным обидам. По ее мнению, Нагатомо должен был из кожи вон лезть, чтобы угодить ей и бегать за ней хвостиком. А виновата во всем была эта серая мышь Саюри.

На перемене троица во главе с Кавано Саэ шушукалась в углу. Мацусима злобно шипела:

— Меня просто трясет, когда я вижу ее деревенскую рожу! Она что, серьезно думает, будто мы с ней общаемся по дружбе?

На самом деле они никогда не считали Саюри подругой. Расчетливые красотки часто держат при себе невзрачных подружек лишь для того, чтобы на их фоне выглядеть еще ослепительнее.

— Ну, не кипятись ты так, Мацусима, — лениво бросила Кавано.

— А как мне не злиться? Саэ, если бы это случилось с тобой, ты бы орала громче всех!

— Ну… ладно-ладно. В конце концов, таких замухрышек, которые мечтают подлизаться к нам, навалом.

Саюри в этот раз не стала, словно побитая собачонка, жаться к ним. Она тихо сидела за своей партой и смотрела в учебник литературы. Она прекрасно понимала, что «подруги» сторонятся ее из-за вчерашнего. Ей было горько. За что они так с ней? Ведь Мацусима никогда бы не посмотрела на Нагатомо всерьез.

Но что толку от обиды? Она никогда не была им ровней. Пока Саюри предавалась грустным мыслям, мимо проходили несколько парней. Один из них внезапно выхватил оба ее слуховых аппарата.

— Хе-хе.

— Ха-ха-ха!

Парни разразились хохотом, а Саюри так и застыла на месте. Эти ребята имели дурную репутацию, но раньше они ее не трогали – возможно, потому что она всегда была рядом с Кавано и Мацусимой. Сегодняшняя выходка была чем-то новым.

— Какая у нее реакция тормознутая, ну и дура.

— Да уж, бедняжка-очкарица. Без этой штуки ты меня совсем не слышишь, а?

— Тебе здесь не место, вали в школу для инвалидов.

Парни кривлялись и что-то выкрикивали. Саюри видела, как шевелятся их губы, но без аппаратов звуки превратились в невнятный гул. Впрочем, вряд ли они говорили что-то приятное.

— Верните, пожалуйста, — прошептала она, опустив голову и комкая край блузки.

— А? Громче говори, глухая! Уши не работают, так еще и язык отнялся?

Парень с аппаратом в руке широко раскрыл рот в издевательском смехе. Вж-ж… вж-ж… Хотя аппарат был у него, в левом ухе Саюри вдруг отчетливо затрещали помехи. Сознание начало путаться.

«Ты не такая, как другие дети», – всегда говорили ей родители. И Саюри знала: «не такая» означало «ненормальная». В мире полно людей с плохим зрением. Они носят очки, и это в порядке вещей. Но людей с нарушением слуха гораздо меньше, и мало кто из них носит аппараты, если только ситуация не критическая, как у Саюри.

Люди считают, что очки – это нормально, а слуховой аппарат – нет. Просто потому, что очкариков много, а таких, как она – мало. Из-за этой «инаковости» ты кажешься странной, неправильной. Даже в толпе ты всегда будешь белой вороной.

Вж-ж… вж-ж… Треск повторился.

Саюри накрыло волной отчаяния. — Я никогда не смогу стать своей, — едва слышно вымолвила она.

Как серая дворняжка, затесавшаяся в стаю породистых псов. Парни продолжали глумиться, не замечая ее состояния. Одноклассники наблюдали за этой сценой с разными чувствами: кто-то с равнодушием, кто-то с жалостью, а кто-то просто как за бесплатным цирком. Но никто не вмешался.

Саюри чувствовала, как горят щеки, как давит в груди, а сердце пронзает острая боль. Вж-ж… вж-ж… Опять этот шум. Но на этот раз сквозь него пробился знакомый детский голос:

— Бедняжка… Тебя снова обижают?