Руст

Вечер 28 мая в Москве выдался на удивление теплым и безветренным. На Большом Москворецком мосту было людно. Гуляли парочки, туристы фотографировали кремлевские стены, а то тут, то там мелькали зеленые фуражки — пограничники отмечали свой профессиональный праздник. Настроение у всех было приподнятое, расслабленное, какое бывает только в конце мая, когда впереди целое лето.

Сначала никто ничего не понял.

Над головами послышалось назойливое жужжание. Звук был странным — слишком громким для мотоцикла, но слишком легким для вертолета. Люди начали задирать головы, щурясь от солнца.

Со стороны Манежной площади, плавно огибая Исторический музей, вынырнул маленький самолетик. Он шел пугающе низко.

— Кино снимают! — радостно крикнул кто-то в толпе. — Смотрите, трюкачи!

Самолет, качнув крыльями, сделал круг почета над Красной площадью. Пилот, видимо, оценивал обстановку — брусчатка была заполнена людьми, садиться там было некуда. Рев мотора отразился от кремлевских стен, распугав голубей.

Сделав вираж, «Сессна» начала снижение над мостом. Люди шарахнулись к перилам, освобождая проезжую часть. Самолет коснулся колесами асфальта — мягко, почти профессионально. Он пробежал по мосту, и замер у собора Василия Блаженного.

Винт остановился. Наступила неестественная тишина, которую тут же разорвали аплодисменты и свист. Народ, уверенный, что стал свидетелем праздничного шоу или съемок фильма, хлынул к самолету.

Из кабины вылез щуплый парень в комбинезоне и очках. Он улыбался, махал рукой. К нему тут же потянулись с блокнотами:
— Автограф! Распишись! Откуда прилетел? Из Тушино?

Парень что-то отвечал не по-русски, улыбался, пожимал руки. Праздник продолжался.

Иллюзия рассыпалась минут через пятнадцать.

Сначала сквозь толпу начали пробираться милиционеры, нервные и растерянные. Затем, визжа шинами, к спуску подлетели черные «Волги» и несколько военных УАЗиков.

— Отойдите от машины! Освободить территорию! — рявкнул кто-то в мегафон.

Люди в штатском, с цепкими, колючими взглядами, начали жестко оттеснять зевак. У кого-то пытались засветить пленку в фотоаппарате. Улыбчивого пилота взяли в кольцо и повели к одной из черных машин. Он уже не улыбался, испуганно оглядываясь по сторонам.

В воздухе повисло тяжелое, липкое напряжение. Это было не кино. И не шоу. В самом сердце столицы, в святая святых, произошло что-то, что не укладывалось в голове советского человека. Границу сломали.

В Зеленограде, в своей комнате, Сашка сидел за столом, обхватив голову руками. Перед ним стоял старенький радиоприемник «ВЭФ».

Подготовка к экзаменам была забыта. Учебники сдвинуты в сторону.

Сашка медленно крутил колесико настройки. Сквозь атмосферный треск пробивался голос диктора.

«...по сообщению западных агентств, сегодня вечером легкий самолет, пилотируемый гражданином ФРГ Матиасом Рустом, беспрепятственно преодолел воздушное пространство Советского Союза и совершил посадку в Москве, в непосредственной близости от Кремля...»

Сашка убрал руку от приемника. Пальцы не дрожали. Сердце билось ровно.

Шока не было. Было странное, холодное чувство облегчения. Словно врач наконец-то озвучил диагноз, которого пациент боялся, но в глубине души ждал.

— Значит, правда, — тихо сказал он пустой комнате.

Дата, место, событие — всё совпало.

А значит, совпадет и остальное. Пустые полки, танки на улицах, падение рубля, бандитские войны. Будущее, которое он помнил, только что получило печать «Утверждено».

Поздним вечером в квартире Петровых раздался звонок в дверь. Звонили длинно, настойчиво.

Отец пошел открывать. На пороге стоял дядя Миша, старый друг семьи, работавший водителем на автобазе в Химках. Вид у него был взъерошенный, глаза горели нездоровым огнем.

— Петя, Лена! Вы не поверите! — с порога выдохнул он, даже не разуваясь.

— Миша? Что случилось? Война? — Елена Николаевна вышла в коридор, вытирая руки о передник.

— Хуже! Мне свояк звонил, он в такси в центре работает. Говорит, немец на самолете прямо на Красную площадь сел! Прямо к мавзолею подкатил!

Петр Сергеевич нахмурился.
— Миша, ты пил сегодня? Какая площадь? Какой немец?

— Да трезвый я! Весь центр оцепили, ментов тьма! Говорят, он от самой Финляндии летел!

— Ерунда, — отрезал отец, разворачиваясь и уходя на кухню. — Сказки это. У нас ПВО — муха не пролетит. Три кольца обороны вокруг Москвы. Его бы сбили еще над Балтикой.

Дядя Миша прошел следом, размахивая руками.
— Да я тебе говорю! Люди видели! Автографы брали!

Сашка вышел из своей комнаты и прислонился к косяку, наблюдая за взрослыми.

Отец нервно включил телевизор, стоявший на холодильнике. Пощелкал каналами. Концерт народной песни. Фильм про сталеваров. Новости спорта.

— Вот видишь? — Петр Сергеевич ткнул пальцем в экран. — Тишина. Если бы такое случилось, уже бы давно объявили. Или тревогу сыграли. А тут — песни пляшут. Сплетни это, Миша. Провокация. Не может такого быть, потому что система надежная.

Дядя Миша сник, но продолжал бубнить что-то про «свои глаза» и «свояка».

Сашка молча вернулся к себе. Ему было жаль отца. Жаль дядю Мишу.

Ночью Сашка лежал в темноте, глядя в потолок. Сна не было.

В голове, как на чертежной доске, выстраивался план.

28 мая 1987 года. Точка отсчета пройдена. Дальше события покатятся как снежный ком. Скоро снимут министра обороны. Потом начнутся брожения в республиках. Потом экономика начнет кашлять, пока не захлебнется окончательно.

«У меня есть время, — думал он, глядя на полоску света от уличного фонаря на стене. — Но его мало».

Ему семнадцать лет. По закону он — никто.

Кооперативы разрешат только в следующем году, в восемьдесят восьмом. Сейчас любой бизнес — это статья. Спекуляция. Тюрьма.

«Значит, нужно ждать, — решил он. — Но не сидеть сложа руки».

Ему нужны детали. Много деталей. Текстолит, хлорное железо, килограммы припоя. И, конечно, экран — придется пожертвовать старым телевизором или искать кинескоп на свалке «Элиона». А еще кнопки — промышленные, антивандальные, чтобы выдержали удар кулака азартного подростка. И самое главное — монетоприемник. Механика, которая будет отличать честные пятнадцать копеек от стальной шайбы. Он уже знал, как это сделать: пара фотодиодов и хитрая геометрия канала.

Это будет не просто ящик с проводами. Это будет его первый актив. Его печатный станок, который начнет генерировать ресурс для настоящего старта.

Он должен быть готов к моменту, когда дадут отмашку. Когда разрешат кооперативы, он не будет начинать с нуля. Он выйдет на рынок уже с готовым продуктом. С оружием, которое позволит ему завоевать этот дикий новый мир.