Гармония в клетку

В квартире стояла та вязкая, звонкая тишина, которая бывает только утром буднего дня, когда все уже разбежались по делам. Родители ушли на работу, а Сашке в школу было не надо — начиналась подготовка к экзаменам.

Он лежал, глядя в побеленный потолок. В голове еще крутились обрывки вчерашних новостей. Самолет на мосту. Растерянные лица в родителей. Для страны это был шок, а для него — сигнал стартового пистолета. Психологически он уже перешагнул черту: теперь он точно знал, что не сошел с ума. А раз так, времени на раскачку не оставалось.

Сашка спустил ноги на прохладный линолеум. Димка на соседней кровати спал, зарывшись носом в подушку, — у него каникулы начались раньше.

На кухне было пусто. Сашка умылся ледяной водой, пытаясь смыть тяжесть сна, и поставил чайник. Пока вода закипала, он сидел на табуретке и смотрел на пустой двор.

Руки чесались. Хотелось взять паяльник, канифоль, почувствовать запах горячего припоя. Но гараж закрыт. Ключи в кармане у отца, а отец сейчас где-то в цеху.

— Ладно, — сказал Сашка свистящему чайнику. — Нет доступа к железу, займемся бумагой.

Он насыпал в чашку ложку растворимого кофе — коричневой пыли из жестяной банки, залил кипятком. Вкус был так себе, зато прочищал мозги.

В своей комнате он сгреб учебники на край стола. Наклонился, достал из нижнего ящика ту самую зеленую тетрадь, в которой рисовал первые наброски после удара током.

Тогда, в горячке, ему казалось, что он нарисовал шедевр. Сейчас, глядя на схему трезвым взглядом инженера, он только кривился.

— Ну и куда это годится? — бормотал он, водя пальцем по линиям. — Видеопамять на статической логике? Ты разоришься на корпусах. Синхронизация через... господи, кто так строит?

Схема была рабочей в теории, но мертвой на практике. Слишком сложная. Слишком много дефицитных деталей. Если он попытается собрать это на коленке, плата будет размером с противень для пирогов, а греться будет как утюг.

Сашка взял красный карандаш и жирно перечеркнул страницу. На полях написал: «В мусор. Упрощать».

За спиной скрипнула кровать.

— Ты чего не спишь? — Димка сидел, щурясь спросонья, волосы торчали во все стороны.

— Дела есть, — буркнул Сашка, не оборачиваясь.

Брат шлепая босыми пятками, подошел к столу и заглянул в тетрадь.
— Это что? Опять физика?

Сашка посмотрел на схему. Потом на брата. Димка был идеальной целевой аудиторией. Если игра понравится ему, значит, она понравится всем.

— Нет, Дим. Это... электронная игра.

— Как в ДК? — Димка сразу проснулся. — Автомат?

— Вроде того. Только свою хочу сделать. Чтобы дома к телику подключать.

Глаза у брата загорелись так, будто ему предложили ящик мороженого.
— Врешь! Сам спаяешь? А во что играть?

— Посмотрим. Пока это только рисунки, — Сашка постучал карандашом по столу. — Слушай, боец. Помощь нужна. Знаешь, где у отца бумага лежит?

— В шкафу, на верхней полке. Тубус такой черный.

— Тащи. И кальку, если найдешь. Только тихо, не развороши там всё.

Димка метнулся в комнату родителей с энтузиазмом заправского разведчика. Сашка тем временем окончательно освободил стол, превращая его в филиал конструкторского бюро.

Через минуту брат вернулся, прижимая к груди рулон оранжевой миллиметровки и пачку кальки.

— Вот! А ты мне дашь первому поиграть, когда сделаешь?

— Ты будешь главным испытателем, — пообещал Сашка. — Будешь искать ошибки. Всё, дуй на кухню, там бутерброды были. Не мешай.

Когда дверь закрылась, Сашка раскатал миллиметровку, придавив углы книгами. Оранжевая сетка успокаивала. Она задавала ритм.

«Итак. Техническое задание. У нас нет спецчипов. У нас нет быстрых ЦАПов. У нас есть ведро логики К155 и старый телевизор».

Он начал чертить.

Первым делом под нож пошел цвет.
«Цвет — это роскошь. Три канала цвета — это в три раза больше памяти и в три раза сложнее схема. К черту. Делаем ЧБ. Но не просто "черное-белое", как в "Электронике". Сделаем четыре градации серого. Черный, темно-серый, светло-серый, белый. Это даст объем. Картинка будет "нуарной", стильной».

Вторым пунктом пошла модульность.
«Если я спаяю всё на одной плате, я сойду с ума при отладке. Сделаем шину. Как в взрослых компьютерах. Плата процессора отдельно, плата видео отдельно, память отдельно. Будем втыкать их в кросс-плату».

Карандаш шуршал по бумаге. Сашка рисовал квадратики микросхем, подписывая их по памяти: ИЕ5, ИР13, ЛА3, ТМ2. Он компоновал их в группы, стараясь сократить длину дорожек.

Он увлекся. Время исчезло. Он не заметил, как солнце переползло на другую сторону дома, как тени стали длиннее. Он был в потоке. Он видел, как сигналы бегут по нарисованным проводам, где они могут столкнуться, где нужно поставить задержку. Это была не школьная задачка, это была настоящая инженерная работа — грубая, сложная, но красивая.

Ближе к вечеру в замке заскрежетал ключ. Родители.

Елена Николаевна вошла первой, неся сумки с продуктами. Следом зашел Петр Сергеевич. Отец выглядел мрачнее тучи. События 28 мая ударили по нему сильно. Весь день на заводе, в курилках и кабинетах, обсуждали только одно: как немец сел на Красной площади. Шептались о том, что снимут министра обороны, что ПВО — дырявое, что Горбачев «сдает страну». Для человека, который всю жизнь строил эту страну, это было личным оскорблением.

— Представляешь, Лен, — говорил он, снимая ботинки, — Петрович из третьего цеха говорит, что радары его видели! Видели, но команды сбить не дали! Бардак... Позорище на весь мир.

— Тише ты, — шикнула на него Елена Николаевна, кивая на дверь детской. — Дети услышат. И так у Сашки экзамены, нервы.

Она поставила сумки и на цыпочках подошла к двери сына. Приоткрыла её.

Петр Сергеевич заглянул через плечо жены.

Сашка сидел спиной к ним, сгорбившись над столом. Вся поверхность была застелена оранжевой бумагой, исчерканной схемами. На полу валялись комки неудачных черновиков. Он был так поглощен работой, что даже не обернулся на скрип двери.

Отец заглянул через плечо жены. Он узнал свою миллиметровку, которую хранил для особых случаев. Обычно он бы устроил разнос за самоуправство. Но сейчас он промолчал.

Он видел прямые линии, аккуратные подписи, логику построения. Сын не рисовал комиксы. Сын работал.

— Пойдем, — шепнул он жене. — Пусть сидит.

Сашка очнулся, только когда в комнате стало темно. Спина затекла, шея хрустела. Он включил настольную лампу и откинулся на стуле, глядя на результат.

Схема видеоконтроллера была готова. Корпусов двадцать пять, не меньше. Но намного компактнее той версии из черновика.

— Ну, вроде сходится, — пробормотал он.

— Что сходится?

Сашка дернулся. Отец стоял в дверях, прислонившись к косяку. В руках — чашка чая. Он уже переоделся в домашнее, но очки не снял.

— Да так... Схема, — Сашка не стал прятать чертеж. Смысла не было.

Отец подошел к столу. Поставил чашку, сдвинув ластик. Наклонился над миллиметровкой.

— Видеоформирователь? — спросил он неожиданно, ткнув пальцем в каскад счетчиков.

— Ага, — кивнул Сашка. — Синхрогенератор и сдвиговые регистры. Хочу картинку на телевизор вывести.

Отец хмыкнул. Провел пальцем по линии, соединяющей два блока.
— А это что за гребенка? Разъемы нарисовал? ГРПМ?

— Ну да. Хотел модульную систему. Плата процессора, плата видео... Чтобы менять можно было, если сгорит.

Петр Сергеевич покачал головой.
— Красиво на бумаге, Саша. А в жизни — работать не будет.

— Почему?

— Потому что разъемы эти — дрянь. Окисляются за месяц. У тебя сигнал поплывет, будешь искать контакт, психовать, всю плату перепашешь. — Отец говорил уже не как родитель, а как старший мастер. — Хочешь надежности — делай на одной плате. Или паяй жгутом.

— Жгутом?

— Проводом, — пояснил отец. — Берешь МГТФ, вяжешь косу и распаиваешь с платы на плату. Намертво. Мы на заводе пульты для станков только так делаем. Разъем — это для ленивых. А пайка — это навсегда.

Сашка посмотрел на схему. Потом на отца. В словах старого энергетика была та самая «окопная правда», которой не учат в университетах, даже в 2025 году.

— Понял, — сказал Сашка. — Переделаю на жгут. Только провода у меня мало.

— Мало... — отец полез в карман тренировочных штанов. Достал связку ключей. Снял один, длинный, с бородкой.

Ключ звякнул, упав на миллиметровку.

— В нижнем ящике верстака, в обувной коробке. Там две катушки МГТФ лежат. И припой нормальный возьми, с канифолью, а не ту гадость, что ты в магазине купил.

Сашка сжал теплый металл ключа.
— Пап... ты серьезно? А запрет?

Отец вздохнул, снял очки и протер их краем майки. Глаза у него были уставшие.
— Я вижу, ты делом занят. Чертеж грамотный. Если руки так же работают, как голова — толк будет. Стране сейчас инженеры нужны...

Он выпрямился и снова включил строгость.
— Но уговор такой: экзамены — это святое. Завалишь хоть один, получишь тройку — я этот гараж заварю сваркой. Понял?

— Понял! — выдохнул Сашка. — Железно. Всё сдам.

— Иди ужинай. Мать котлеты разогрела.

Отец вышел. Сашка остался стоять над столом. В руке грелся ключ от гаража. На столе лежал проект, который только что прошел главную проверку.

Тыл обеспечен. Инструмент есть. Скоро начинается настоящая работа, но для начала нужно было дожать «бумажный этап».

Сашка посмотрел на разложенные листы. Видеоконтроллер готов, но оставалась еще куча критических узлов: схема питания, процессорный модуль, модуль памяти, узел сброса, интерфейс джойстиков. Без детальной проработки эти мелочи превратят сборку в ад.