Не для тебя

Дверь кабинета информатики захлопнулась, отрезав мир мерцающих мониторов и японского пластика. Школьный коридор обрушился на них лавиной звуков и запахов. Пахло хлоркой, которой уборщица тетя Маша щедро мыла полы, разогретым на солнце сырым бетонным полом и пыльными шторами.

Мимо пронеслась стайка пятиклашек, едва не сбив Сашку с ног. Все в одинаковой синей форме: курточки с алюминиевыми пуговицами, шевроны с раскрытой книгой на рукаве, брюки, которые вечно лоснились на коленях. Эта синяя масса, еще вчера такая привычная, сегодня казалась Сашке какой-то... унифицированной. Словно текстура, размноженная командой «copy-paste».

— Ну ты дал, Санек! — Леха все никак не мог успокоиться. Он шел рядом, возбужденно размахивая портфелем. — Кольца эти... Они же объемные были! Как в телевизоре! Я думал, ты только паяльником умеешь дым пускать, а ты, оказывается, программист скрытый?

Сашка сунул руки в карманы брюк. Дрожь прошла, осталось только чувство глубокой, ватной усталости, будто он не кнопки нажимал, а разгружал вагон с углем. Ему хотелось одного — чтобы Леха замолчал и перестал напоминать о том, что случилось в темном классе.

— Да говорю же, случайно вышло, — буркнул Сашка, стараясь не смотреть на друга. — Видел код в журнале «Радио» месяц назад. Дай, думаю, попробую по памяти набить. Повезло, что синтаксис подошел. Я сам не понял, что нажал в конце, оно и зависло.

— Ничего себе «повезло», — уважительно протянул Леха. — У меня вот только кривые овалы получились. Может, тебе реально в МИЭТ на вычислительную технику податься?

— Посмотрим, — уклончиво ответил Сашка.

Они вошли в родной класс. Здесь было душно и шумно. До звонка оставалось минут пять, и народ наслаждался законной свободой. Кто-то дописывал домашку на подоконнике, кто-то кидался меловой тряпкой.

Центром притяжения, как всегда, была третья парта в среднем ряду.

Там, по-хозяйски усевшись прямо на столешницу и поставив ноги в импортных кроссовках на скамью, восседал Максим Волков. Мажор. Сын то ли замдиректора торга, то ли шишки из министерства — версии менялись, но факт оставался фактом: у Волкова было всё, о чем другие только мечтали.

Даже школьная форма на нем сидела иначе — была ушита по фигуре, не висела мешком. Из-под пиджака выглядывал воротник белоснежной, явно не советской рубашки. На запястье блестели часы «Montana» — мечта любого пацана, с шестнадцатью мелодиями и орлом на крышке.

Вокруг Максима, хихикая и поправляя черные повседневные фартуки, крутились девчонки. Среди них была и Светка.

Сашка почувствовал, как внутри кольнуло. Светка была... ну, просто Светкой. С огромными глазами и звонким смехом, от которого у Сашки потели ладони еще с восьмого класса. Он смотрел на нее, стараясь не пялиться слишком откровенно.

Максим, наслаждаясь вниманием, небрежно щелкнул замком своего дипломата — жесткого, «дипломатического», а не мягкого портфеля, как у остальных. Достал пачку жвачки «Donald».

— Угощайтесь, дамы, — он протянул пачку Светке. Та, зардевшись, вытянула пластинку. Запахло химической клубникой — ароматом «красивой жизни».

— Макс, а правда, что твой отец в командировку летал? — спросила одна из подружек Светки.

— Летал, — лениво кивнул Волков, разворачивая вкладыш. — В Болгарию. Вчера вернулся.

Он выдержал паузу, как заправский артист.

— Привез мне компьютер. Персональный.

— Это как в классе информатики? Как «Ямахи»? — спросила Светка, округлив глаза.

Максим снисходительно усмехнулся, глядя на нее как на неразумное дитя.

— Свет, ну ты сравнила. В классе — это так. А батя привез «Правец-16». Это IBM-совместимая машина. Серьезная техника. Жесткий диск на двадцать мегабайт, цветной монитор EGA. На таких в Америке бизнес делают. Батя говорит: «Учись, сын, тебе в МГИМО поступать, должен владеть передовыми технологиями».

Класс уважительно загудел. В 1987 году личный компьютер дома был чем-то вроде личного вертолета. Недостижимо и круто.

Сашка стоял у окна, делая вид, что разглядывает улицу. Но уши ловили каждое слово.

«Правец-16», — машинально отметил его мозг. — «Клон IBM PC XT. Процессор Intel 8088. Тактовая частота 4.77 МГц. Оперативка 640 килобайт. Для 87-го года — топ. Для 2025-го — калькулятор».

Характеристики всплыли в голове сами собой, сухим текстом из справочника. Сашка поморщился. Опять это. Но сейчас его волновали не мегагерцы. Его волновало то, как Светка смотрела на Максима. В её взгляде было восхищение. Волков был для неё принцем на белом коне.

Вокруг Максима собрались и парни. Разговор, как это часто бывает перед выпускным, свернул на будущее.

— Я вот думаю в военное поступать, — говорил Витя, местный спортсмен. — В Рязанское. Офицером буду. Паек, форма, квартира через пять лет. Стабильность.

— А я в Иняз, — мечтательно протянула отличница Лена. — Языки — это путевка в жизнь. Может, в Интурист попаду, буду иностранцев по Москве водить.

— Ну, мне дорога в МГИМО, — небрежно бросил Максим, поправляя часы. — Дипломатия, международные отношения. Мир посмотрю. Не всё же в Союзе сидеть.

Они говорили уверенно, расписывая свою жизнь на пятилетки вперед. Квартиры, звания, поездки.

Сашка смотрел на них, и вдруг его накрыло.

...Очереди. Талоны на сахар. Офицеры, торгующие водкой в ларьках, потому что армию сократили и зарплату не платят полгода. Интурист закрыт, гостиницы захватили бандиты...

Картинки будущего, серые и грязные, вспыхнули в голове, перекрывая солнечный класс.

Он силой воли загнал страшные видения обратно в подкорку. Нельзя верить в этот кошмар. Нельзя быть сумасшедшим.

— Петров! — голос Светки вырвал его из оцепенения. — А ты чего молчишь? Ты куда собрался? Или так и будешь приемники чинить?

В её голосе была легкая насмешка, но Сашке показалось, что она просто хочет вовлечь его в разговор.

— Я? — он пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушно но с усмешкой сказал. — Пока вариантов два: либо МИЭТ, либо ПТУ. В ПТУ, говорят, стипендия — как у космонавта, и борщ дают дважды в день. А в МИЭТе... ну, там хоть туалет не на улице.

Кто-то хихикнул.

— Ну, тоже вариант, — фыркнул Максим. — Паяльник в зубы — и вперед. Каждому свое. Кому-то страной управлять, кому-то транзисторы лудить.

— Главное, чтобы паяльник не перегрелся, — парировал Сашка, глядя Максиму в глаза. — А то управление страной может накрыться медным тазом из-за плохого контакта.

Максим перестал улыбаться. В воздухе повисло напряжение. Это был уже не разговор о поступлении, это был обмен ударами.

В этот момент прозвенел звонок — спасительный и резкий.

В класс вошла учительница литературы, Вера Ивановна, с томиком Маяковского в руках.

— Здравствуйте, садитесь. Волков, слезь с парты!

Максим лениво сполз со стола. Но прежде чем сесть, он галантно, с наигранной вежливостью, отодвинул стул для Светки, которая села перед ним. Светка зарделась и шепнула «спасибо».

Сашка поплелся к своей «камчатке» у окна. Он сел, бросил портфель на пол. Взгляд сам собой приклеился к затылку Светки, к её пушистому хвосту, перехваченному резинкой.

Максим, словно почувствовав этот взгляд, обернулся.

Они встретились глазами.

В взгляде Мажора не было угрозы драки. Там было кое-что похуже — холодное, спокойное превосходство. Взгляд человека, у которого в кармане «Donald», дома — «Правец», а впереди — МГИМО.

«Не лезь, — говорил этот взгляд. — Она не для тебя. Ты — массовка. А я — главный герой».

Сашка отвернулся к окну. За стеклом цвела сирень, мир был ярким и живым. Но внутри у него было пусто. Он чувствовал себя проигравшим еще до начала битвы. У него не было ни компьютера, ни связей, ни дорогой жвачки. Только странные, пугающие «глюки» в голове и руки, которые умеют паять.

«Ну и пусть, — подумал он, открывая тетрадь. — Пусть становятся дипломатами и генералами. А я... я просто буду жить».

Он взял ручку. Но вместо того, чтобы писать тему урока «Революционный пафос Маяковского», рука сама начала выводить на полях кубики. Один, второй, третий... Они складывались в странную фигуру человечка.

Сашка смотрел на кубики и старался не думать ни о будущем, которое его пугало, ни о Светке, которая ему не светила.