Билет в будущее.

Площадь перед МИЭТом заливало утреннее солнце. Знаменитый комплекс из красного кирпича выглядел внушительно, как и положено главному храму советской микроэлектроники.

Сашка поднялся по широким ступеням и с усилием толкнул тяжелую дверь. Внутри было прохладно и гулко. Вестибюль шумел, как растревоженный улей: сотни абитуриентов кучковались у стендов с правилами приема, кто-то лихорадочно листал тонкие брошюры-справочники, кто-то переговаривался с родителями, чьи лица выдавали крайнюю степень нервного напряжения.

Сашка стоял в этой толпе и ловил странное, почти физически ощутимое дежавю. Запах мастики, эхо голосов под высоким потолком, свет из огромных окон — всё это было до боли знакомым, но каким-то далеким, словно из старого, полустертого сна. Память настойчиво подкидывала картинку: он уже был здесь. Стоял точно так же, переминаясь с ноги на ногу в мятой рубашке. Только тогда он сжимал документы для поступления на модный МПиТК, мечтая просто писать программы для больших ЭВМ, и до дрожи в коленях боялся не пройти по конкурсу.

А сейчас страха не было вообще. На этот раз он выбрал Физтех. И пришел он сюда не за картонной корочкой диплома, а за доступом к реальным станкам, кремнию и нужным связям.

Он быстро сориентировался и направился к кабинету приемной комиссии Физико-технического факультета. Очередь двигалась медленно. За столами сидели уставшие женщины и студентки-практикантки, методично перебирая папки с документами.

Когда подошла его очередь, Сашка положил на стол пухлую картонную папку.

— Петров Александр, — сказал он. — На дневное. Специальность «Микроэлектроника и полупроводниковые приборы».

Секретарь, женщина средних лет в строгой блузке, мельком взглянула на него поверх очков, пододвинула папку и начала проверять бумаги.

— Аттестат... Справка... Фотографии... Характеристика из школы, — она пробежалась глазами по печатям. — Хорошая характеристика. Медалист?

— Нет, просто без троек, — спокойно ответил Сашка. Медаль ему была не нужна, она только привлекала бы лишнее внимание ректората. Ему нужен был крепкий средний статус, чтобы не дергали на комсомольские собрания.

— Конкурс в этом году приличный, Петров. Почти четыре человека на место, — секретарь ловко скрепила документы скрепкой и бросила папку в стопку таких же. — Экзамены начнутся в середине июля. Расписание на стенде. На подготовительные курсы записываться будете?

— Буду.

Она протянула ему небольшой квиток, отпечатанный на серой рыхлой бумаге.

— Оплатите в кассе. Занятия по математике и физике начинаются в понедельник. Аудитория тысяча двести один. Не опаздывать, преподаватели этого не любят.

Сашка кивнул, забрал квитанцию и вышел из кабинета. Первый официальный шаг был сделан. Он в системе. Теперь главное — не завалить математику и примелькаться нужным людям на кафедре.

Следующие несколько дней слились для Сашки в один бесконечный вечерний марафон.

Как только спадала дневная жара, он шел к Максиму. Квартира мажора превратилась в их временный штаб. Системный блок «Правца-16» гудел вентилятором, а на зеленом мониторе бесконечно мелькали строки кода.

Сашка писал кросс-компилятор. Это была нудная, монотонная работа: нужно было научить мощный шестнадцатибитный процессор IBM PC понимать и переводить команды старенького восьмибитного КР580ВМ80А, который лежал у Сашки в гараже. Глаза слезились от мерцающего текста, спина затекала, но он методично вбивал макросы.

Максим сидел рядом, поджав под себя ногу. Перед ним лежала раскрытая общая тетрадь в клетку и стопка заточенных простых карандашей. Волков старательно закрашивал квадратики, вырисовывая кадры анимации для их тестовой игры.

— Слышь, Петров, — Максим отложил карандаш и потер переносицу. — А почему у этого твоего динозавра ноги всего в двух положениях? Ну, бежит и бежит. Скучно же. Давай я ему четыре фазы нарисую? Чтобы плавно было, как в мультике.

Сашка оторвался от клавиатуры и посмотрел на разворот тетради. Там действительно вырисовывался неплохой пиксельный ящер, которого Максим умудрился сделать даже немного забавным.

— Не пойдет, Макс. Возможно в будущем — Сашка покачал головой. — У нас память не резиновая. Каждая твоя новая картинка — это лишние байты в ПЗУ. А ПЗУ стоит денег. Нам еще нужно место под кактусы, облака и код самой игры. Ограничения, Макс. Привыкай работать в жестких рамках.

— Жмоты вы, программисты, губите творческий запал — буркнул Максим, но спорить не стал и снова взялся за карандаш.

Их отношения за эту неделю незаметно изменились. Вражда и подростковые понты как-то сами собой растворились в рабочем процессе. Они ругались из-за дизайна спрайтов, спорили о том, как быстро должен двигаться фон, но это были нормальные, конструктивные споры двух людей, делающих общее дело. Максим, к своему собственному удивлению, втянулся. Для него раскрашивание клеточек перестало быть унизительной повинностью и превратилось в головоломку. Он начал понимать, как из этой бумажной мазни рождается цифровая картинка.

В пятницу вечером Сашка наконец-то откинулся на спинку стула и нажал комбинацию клавиш. Дисковод коротко рыкнул, сохраняя файл.

— Всё, — выдохнул он. — Компилятор собран. Инструмент готов. Завтра начнем писать саму игру.

Максим захлопнул тетрадь.

— Ну слава богу. А то у меня уже в глазах эти клетки рябят. Ладно, давай до завтра.

Сашка вышел от Волкова, чувствуя приятную пустоту в голове. Первый, самый нудный этап разработки был завершен. Дальше начнется творчество.

В понедельник Сашка снова стоял перед МИЭТом. Начинались подготовительные курсы.

Аудитория оказалась огромным лекционным залом, построенным амфитеатром. Деревянные парты уходили ступенями вверх. В большие окна били лучи вечернего солнца, высвечивая в воздухе густую меловую пыль. Стоял ровный гул голосов: сотня абитуриентов рассаживалась по местам, скрипя откидными сиденьями.

Сашка прошел по проходу и выбрал стратегически верное место — третий ряд, почти по центру. Не на самом виду, где обычно садятся отличники-зубрилы, но и не на «камчатке», откуда не видно доску и куда преподаватели даже не смотрят. Ему нужно было, чтобы его заметили, но не сочли выскочкой.

Он огляделся, оценивая конкурентов. Контингент был пестрый. Справа шептались две девчонки с испуганными глазами, явно после школы. Чуть выше сидели парни постарше, суровые, в линялых рубашках — скорее всего, после армии или с заводов, пришли за высшим образованием ради продвижения по службе.

Раздался резкий звонок. Разговоры стихли.

В аудиторию быстрым, дерганым шагом вошел невысокий, сухощавый мужчина в поношенном сером пиджаке. Под мышкой он нес потертый журнал. Это был Аркадий Борисович, преподаватель математики старой закалки.

Он бросил журнал на стол, окинул аудиторию тяжелым, немигающим взглядом и с порога заявил:

— Здравствуйте. Меня зовут Аркадий Борисович. Можете сразу забыть девяносто процентов того, чему вас учили в школе на уроках алгебры. Школа учит вас считать. Институт учит вас думать. А судя по опыту прошлых лет, думать большинство из вас не умеет. Половина присутствующих здесь экзамен не сдаст. Поэтому не тратьте мое время зря. Открываем тетради. Тема: нестандартные методы решения тригонометрических уравнений.

Сашка достал ручку. Лекция началась.

Для него это была откровенная скука. Математика такого уровня казалась ему чем-то вроде таблицы умножения. Он машинально переписывал формулы с доски, параллельно размышляя о том, как лучше организовать чтение порта джойстика в прерываниях процессора.

Краем глаза он наблюдал за соседом по парте. Это был коренастый парень лет двадцати, с короткой армейской стрижкой, одетый в простую клетчатую штормовку. Сосед отчаянно потел. Он с силой давил на ручку, пытаясь успеть за Аркадием Борисовичем, который строчил на доске многоэтажные дроби со скоростью пулемета. Парень тихо выругался сквозь зубы, когда сломал грифель, и начал судорожно искать запасную ручку.

Сашка чуть придвинул к нему свой конспект и тихо сказал:

— Не переписывай всё подряд. Смотри на числитель. Он тут просто вынес косинус за скобку и сократил. Формула двойного угла. Запиши суть, остальное дома выведешь.

Сосед глянул в Сашкину тетрадь, потом на доску. Его лицо просветлело. Он с облегчением выдохнул и кивнул Сашке.

— Спасибо, брат. У меня после дембеля вообще голова чугунная, еле вспоминаю эти синусы. Женя, — он коротко протянул руку.

— Саша, — Петров пожал крепкую, мозолистую ладонь.

На перемене они вышли в широкий коридор к автоматам с газировкой.

— Ты местный? — спросил Женя, бросая три копейки в щель автомата. С шипением полилась вода с сиропом.

— Ага, — кивнул Сашка. — Прямо после школы поступаю. А ты?

— А я на заводе «Компонент» сейчас работаю. В цеху монтажа. Решил вот на дневное пробиться. Если не поступлю, мастер сказал, на вечернее меня переведет, но хочется нормально отучиться.

Сашка мысленно сделал стойку. Завод «Компонент». Это было предприятие, которое занималось в Зеленограде выпуском сложной радиоэлектронной аппаратуры и, что самое главное, печатных плат.

«Вот это удача, — подумал Сашка. — Женя — это не просто сосед по парте. Это потенциальный выход на заводские мощности». Сборка плат в гараже — это романтика, но если он хочет выпускать приставки сотнями, ему понадобятся заводские текстолитовые заготовки с нормальной металлизацией отверстий. И человек внутри системы ему ой как пригодится.

— На монтаже? Круто, — Сашка взял стакан с водой. — И как там, оборудование новое ставят? Я слышал, на «Компоненте» сейчас линии обновляют.

Женя охотно начал рассказывать про заводские будни, про мастера цеха и про план. Сашка внимательно слушал, вставляя нужные реплики и аккуратно выстраивая контакт.

Во второй половине пары Аркадий Борисович решил перейти к практическим занятиям. И, видимо, решил окончательно добить аудиторию.

Он быстро написал на доске длинное, запутанное логарифмическое уравнение, в котором логарифмы были вложены друг в друга, как матрешки.

— Ну-с, — преподаватель отряхнул руки от мела и хищно оглядел притихший амфитеатр. — Есть желающие показать класс? В школьных учебниках таких примеров нет. Кто готов рискнуть?

В аудитории повисла мертвая тишина. Студенты старательно прятали глаза, утыкаясь в конспекты. Женя рядом с Сашкой вжал голову в плечи, делая вид, что очень занят починкой ручки.

Сашка понял: вот он, момент. Ему не нужно было выделываться ради оценок. Ему нужно было, чтобы на вступительном экзамене этот желчный старик посмотрел на него и вспомнил: «А, это тот толковый парень, который не боится нестандартных задач». Это была инвестиция в лояльность экзаменатора.

Сашка спокойно поднял руку. Без вызова, без суеты. Просто обозначил присутствие.

Аркадий Борисович удивленно вскинул брови.

— О, смельчак нашелся. Ну, идите к доске, молодой человек. Удивите нас.

Сашка вышел к доске. Он взял мел и не стал расписывать длинные преобразования, как того требовал классический школьный подход. Он применил метод графической подстановки — изящный математический трюк, который позволяет свести всю эту многоэтажную конструкцию к поиску точки пересечения двух простых функций.

Мел быстро и сухо застучал по доске. Сашка начертил оси координат, провел две кривые и обвел точку их пересечения.

Аудитория молчала, пытаясь понять, что он делает. Аркадий Борисович перестал хмуриться. Он подошел ближе к доске, скрестив руки на груди.

Сашка положил мел на полочку.

— Ответ: единица. Уравнение имеет единственный корень, — ровно сказал он.

Преподаватель долго смотрел на график. Потом перевел взгляд на Сашку. В его глазах появилось выражение, похожее на уважение.

— Оригинально, — медленно произнес он. — Весьма. Вы обошли область определения через графику, избежав громоздких вычислений. Элегантно. Где вы этому научились, юноша? В школе такие методы не преподают.

Сашка был готов к вопросу. Легенда была продумана заранее.

— В журнале «Квант», Аркадий Борисович. Там в прошлом году был разбор олимпиадных задач для студентов физмата. Запомнился подход.

Упоминание «Кванта» сработало безотказно. Для советской технической интеллигенции этот физико-математический журнал был непререкаемым авторитетом.

Преподаватель удовлетворенно кивнул.

— Хороший журнал. Правильно делаете, что читаете. Садитесь... фамилия?

— Петров. Александр.

— Садитесь, Петров. Надеюсь, на вступительном экзамене вы покажете такую же находчивость.

Сашка вернулся на свое место. Женя посмотрел на него с нескрываемым восхищением.

— Ну ты даешь, Саня. Я вообще не понял, что ты там нарисовал, но старика ты уделал.

— Никого я не уделывал, Жень. Просто математика, — Сашка открыл тетрадь и взял ручку.

Он спрятал легкую улыбку. Программа-минимум на сегодня была выполнена. Аркадий Борисович его запомнил.