Железо и пыль

Первое июня выдалось душным, липким и каким-то бестолковым. В школьном спортзале, который по случаю экзаменов торжественно именовали «аудиторией», пахло старой половой мастикой, пыльными портьерами и коллективным страхом тридцати выпускников. Окна были распахнуты настежь, но воздух с улицы не шел — там, за стеклом, в мареве плавился асфальт, и тополя стояли нешелохнувшись, будто тоже сдавали экзамен на стойкость.

Сашка сидел за одиночной партой в третьем ряду. Под локтем прилипал к коже лист промокашки, шариковая ручка в потных пальцах скользила. Тема сочинения на доске была выведена каллиграфическим, безупречным почерком русички: «Тема труда и созидания в советской литературе».

Писалось легко. Слишком легко. Взрослая память подкидывала складные фразы, сложные обороты, правильные идеологические штампы. Сашка строчил, не останавливаясь, заполняя лист за листом ровным почерком.

Он искоса глянул влево. Леха, его друг, выглядел так, словно его пытали. Он взъерошил волосы пятерней, оставив на лбу чернильную кляксу, и с тоской смотрел в потолок, видимо, ожидая, что оттуда свалится муза или хотя бы шпаргалка. Лехе было сложнее — ему светила армия, и провал на экзамене означал кирзовые сапоги уже этой осенью.

Сашка дописал последний абзац, поставил жирную точку. Перечитал. Слишком умно, слишком гладко для школьника, но сойдет. Учителя любят, когда красиво.

Он поднял руку, сдал работу и вышел из зала первым.

В коридоре было тихо. Сашка подошел к окну, уперся лбом в прохладное стекло. Жизнь шла своим чередом. А у него в кармане, оттягивая ткань брюк, лежал ключ. Тяжелый, железный, с грубой насечкой. Ключ от гаража.

Отец вернул его пару дней назад, положив на стол поверх Сашкиных чертежей. Это был знак. Амнистия. Доверие. Или просто признание того факта, что сына все равно не удержишь.

Через сорок минут дверь аудитории распахнулась, и оттуда вывалился Леха. Вид у него был помятый, галстук съехал набок, рубашка выбилась из брюк.

— Всё... — выдохнул он, сползая по стенке. — Отстрелялся. Вроде про стройку написал. Надеюсь нормально.

— Нормально, — усмехнулся Сашка. — Главное, чтобы без ошибок. Живой?

— Еле-еле. Сейчас бы квасу... Холодного, из бочки. И упасть где-нибудь.

— Упасть успеешь. Пошли. Дело есть.

— Какое еще дело? — простонал Леха. — Сань, имей совесть. У меня мозги в трубочку свернулись. Давай завтра?

Сашка молча достал из кармана ключ и подкинул его на ладони. Металл звякнул.

Леха замер. Его глаза округлились.
— Батя вернул? Да ладно! Серьезно?

— Серьезно. Но с условием. Порядок навести и... в общем, нужна помощь. Там завал с прошлого года, одному мне не разгрести.

Усталость Лехи как рукой сняло. Гараж — это было не просто место хранения хлама. Для пацанов их возраста это был клуб, мастерская и убежище от взрослых в одном флаконе.

— Ну, если гараж... — Леха поправил галстук. — Тогда погнали. Только квасу по дороге купим.

Гаражный кооператив «Луч» встретил их запахом разогретого гудрона, пыли и цветущих где-то за забором яблонь. Ряды ржавых железных ворот тянулись бесконечно. Где-то стучал молоток, слышались голоса мужиков, обсуждающих карбюраторы и цены на запчасти.

Сашка шел по разбитой грунтовке, глядя на эти серые коробки.

В его памяти из будущего всплывали картинки: солнечная Калифорния, гараж в Пало-Альто, где два Стива собирали первый компьютер Apple. Аккуратный газон, чистый воздух, доступ к радиорынкам.

И вот — «Луч». Пыльная дорожка между боксами, ржавчина на воротах.

«Ну и что, — подумал Сашка, перешагивая через масляную лужу. — Кремниевая долина тоже не сразу строилась. У них был гараж, и у нас гараж. У них была мечта, и у нас есть. Только у нас условия... хардкорнее. Зато конкуренции меньше».

Они подошли к боксу номер сорок два. Ворота, когда-то покрашенные в зеленый, теперь облупились и стали рыжими от ржавчины. Сашка сунул ключ в навесной замок. Тот сопротивлялся, скрежетал песком внутри, но в итоге щелкнул и открылся. 

— Навались, — скомандовал Сашка.

Они уперлись плечами в нагретый металл створки. Петли взвыли так, что с соседней крыши сорвались вороны. Створка неохотно, рывками, поползла в сторону.

В нос ударил густой, настоявшийся запах. Запах гаража. Смесь бензина, старой резины, сырости от погреба, пыли и чего-то неуловимо сладковатого — то ли смазки, то ли сгнивших яблок в яме.

Сашка шагнул внутрь, в полумрак. Пылинки танцевали в столбе света, падавшем от дверей.

Здесь всё было так, как он оставил до того злополучного дня. Верстак, заваленный инструментами. Полки, прогибающиеся под тяжестью банок с гвоздями, шурупами и всяким хламом, который «авось пригодится». В углу грудой лежали старые колеса от «Жигулей».

Сашка подошел к верстаку. Там, в центре, как немой укор, лежал разобранный блок питания. Тот самый. С вывороченными кишками проводов и злополучным конденсатором, который швырнул его сознание сквозь время.

Сашка посмотрел на него тяжелым взглядом.

— Что, опять его мучить будешь? — спросил Леха, заглядывая через плечо.

— Нет, — Сашка взял плату плоскогубцами, стараясь не касаться деталей руками, и швырнул её в ящик под столом, где валялся ломаный цветмет. Грохнуло. — С этим покончено.

— Врубай пробки, — скомандовал он.

Леха щелкнул рубильником у входа. Под потолком, жужжа, мигнула и разгорелась тусклым желтым светом лампочка Ильича в пыльном проволочном абажуре. Гараж озарился, тени метнулись по углам.

— Ну и срач тут у вас, — протянул Леха, оглядываясь. — Батя твой тут с прошлого века не убирался?

— Ему некогда, он страну энергией снабжает, — буркнул Сашка, смахивая тряпкой слой пыли с верстака. Пыль взвилась облаком, заставив обоих расчихаться. — Так. План такой. Нам нужно провести полную инвентаризацию.

— Чего? — Леха вытаращил глаза. — Это как в магазине, что ли? Считать гвозди?

— Типа того. Нам нужно перерыть здесь всё. Каждую коробку, каждую банку из-под кофе, каждый ящик.

— Зачем? — Леха уныло посмотрел на горы хлама. — Сань, мы же только с экзамена.

Сашка сел на высокий табурет, повертел в руках отвертку. Посмотрел на друга. Леха был простым парнем. Ему не объяснишь про стартапы, про рынок, про то, что через пять лет здесь будет другая страна. Ему нужно было продать мечту. Игру.

— Лех, — начал Сашка вкрадчиво. — Ты игровые автоматы в парке Горького видел? «Морской бой»? «Магистраль»?

— Ну видел. Играл даже. Пятнашка за игру, грабеж.

— А представь, что такой автомат стоит у тебя дома. Только не здоровенный шкаф, а маленькая коробочка. Подключаешь к телеку — и играешь сколько влезет. Бесплатно.

Леха хмыкнул, присаживаясь на покрышку в углу.

— Ты про эти компьютеры, что ли? Про «Радио-86РК»? Я видел в журнале. Или БК-0010 этот.

— Нет, Лех. Не компьютер. Я говорю про настоящую игровую машину. — Сашка подался вперед, глаза у него блестели. — Никакой клавиатуры. Никакого Бейсика. Включил — и играешь. Джойстик нормальный, удобный. А графика... не буковки. Спрайты. Картинки. Как в мультике. Плавные, быстрые.

— Как в мультике? — недоверчиво переспросил Леха. — На нашем «Рубине»?

— На любом телевизоре. Я схему придумал. Уже начертил. Это будет бомба, Лех. Мы сделаем свою приставку.

Леха помолчал, переваривая. Идея иметь дома личный игровой зал звучала слишком фантастически, но Сашка говорил так уверенно... Может, он и правда что-то знает?

— Ну... если как в мультике... — протянул Леха, и в его глазах появился интерес. — А из чего делать будем?

— Вот для этого мы здесь, — Сашка обвел рукой гараж. — Нам нужны детали. Микросхемы, транзисторы, разъемы, провода. Всё, что может проводить сигнал. Отец сюда годами таскал списанное с завода. Где-то здесь лежит наше будущее. Надо только его откопать.

— Ладно, — Леха встал, отряхнул штаны. — Уговорил, черт языкастый. Где копать?

Следующие шесть часов превратились в ад археолога. В гараже было душно, пахло старым маслом и потом. Они методично, полка за полкой, потрошили содержимое гаражных недр.

Жестяные банки, коробки из-под обуви, просто свертки промасленной бумаги — всё вываливалось на верстак, сортировалось, проверялось.

— Гляди, транзисторы! — Леха выудил горсть оранжевых «капелек» КТ315.
— Годится. В банку номер один.

— А это? Резисторы? Какие-то зеленые, большие.
— ПЭВ. Мощные. Оставь, пригодятся для нагрузки.

— О, лампа! Радиолампа! 6П3С!
— В мусор. Прошлый век. Нам нужны полупроводники.

К вечеру, когда солнце уже начало клониться к закату и косые лучи окрасили пыль в гараже в золотой цвет, они закончили. Сашка и Леха, чумазые, с черными от грязи руками и лицами, сидели перед верстаком, разглядывая улов.

Улов был... пестрым.

Пассивных элементов — резисторов, конденсаторов, диодов — они набрали на три жизни вперед. Были радиаторы, были трансформаторы, был отличный моток припоя. Отец Сашки был запасливым.

Самыми ценными находками стали два прибора, которые Сашка откопал в дальнем углу, под брезентом.

Первый — осциллограф ЛО-70. любительский, с круглым экраном, но вполне живой. Сашка включил его в сеть, подождал прогрева, и когда увидел тонкую зеленую линию луча, готов был расцеловать холодный металл корпуса. Без глаз инженер слеп, а осциллограф — это глаза.

Второй — телевизор «Рекорд-312». Старый черно-белый телевизор. или что-то похожее, с полированным корпусом, который рассохся от времени. Он весил килограммов тридцать. Отец, видимо, привез его сюда лет пять назад, когда купили новый цветной, с мыслью «починю на дачу», да так и забыл.

— Это будет наш монитор, — сказал Сашка, любовно протирая пыльный экран рукавом. — Радиоканал выкинем к чертям, он только помехи дает. Врежемся прямо в видеоусилитель. Картинка будет — бритва. Пиксель в пиксель.

— А микросхемы? — спросил Леха, кивая на небольшую обувную коробку. Это было всё, что они нашли из «умных» деталей.

Сашка придвинул коробку к себе. Высыпал содержимое на стол. Черные прямоугольники с ножками, похожие на жуков.

Он начал перебирать их, вчитываясь в маркировку.

— К155ЛА3... ЛА3... ЛА3... — бормотал он. — Одни элементы «И-НЕ». Ну, логично, самые ходовые. ТМ2... триггеры, хорошо, пойдет. ЛН1... инверторы.

Он перебрал всю кучу. И вздохнул.

— Мало? — спросил Леха.

— Мало — не то слово, — мрачно ответил Сашка. — Тут только простейшая логика. Чтобы собрать то, что я начертил, нам нужны счетчики. ИЕ5, ИЕ7. Нам нужны регистры сдвига ИР13. Нам нужны мультиплексоры КП2. Их здесь нет. 

— И что делать? Схему перерисовывать?

— Нет. Схему еще больше упрощать нельзя, иначе это будет не приставка, а калькулятор. Но это еще полбеды.

Сашка поднял глаза на друга.

— Лех, у нас нет главного. Сердца.

— Чего?

— Процессора.

Сашка взял карандаш и на чистом куске картона написал: КР580ВМ80А.

— Вот этот зверь нам нужен. Это мозг. Без него вся эта куча деталей — просто мусор. И памяти нет. Нормальной памяти, ОЗУ.

— А в магазине? В «Электронике»?

— В «Электронике» продают батарейки и паяльники, Лех. Процессоры в розницу не возят. Это дефицит. Их распределяют по заводам и НИИ. Простому смертному их не достать.

Леха почесал нос, размазывая грязь по щеке.

— Ну, если их на заводах делают... У меня же брат двоюродный, Колька, на «КМЗ» работает. Вроде кладовщиком или комплектовщиком, не помню точно. Может, у него спросить?

Сашка встрепенулся.

— На «КМЗ»? Это же отлично! Они как раз 580-ю серию клепают. Слушай, это шанс.

Он быстро схватил листок бумаги, тот самый, на котором писал черновик сочинения, перевернул его и начал писать список.

— Так. Вот список того, без чего мы не взлетим.

1. КР580ВМ80А — (Любой, хоть паяный, хоть с кривой маркировкой).
2. К580ГФ24 — (Генератор).
3. К565РУ5 — (Память).
4. К155ИЕ7 — (Счетчики).
5. К155ИР13 — (Регистры).

Он протянул список Лехе.

— Спроси у брата. Спроси у пацанов в радиокружке. Может, кто меняет. Может, у кого батя вынес. Нам нужно найти это любой ценой.

— А деньги? — спросил практичный Леха. — Колька за спасибо не понесет. И на рынке барыги дерут.

— Деньги... — Сашка похлопал себя по карманам. Там было пусто. — У меня есть рублей десять накопленных. Мало.

Он задумался. Взгляд упал на ящик с инструментами. Там лежали отличные, советские, каленые сверла и метчики, которых у отца было в избытке.

— У нас есть обменный фонд, — кивнул он на инструменты. — Хорошее сверло на рынке сейчас тоже валюта. Выменяем. Главное — найди, у кого есть чипы.

Леха спрятал список в карман.

— Ладно. Поспрашиваю. Встречаемся когда?

— Давай послезавтра. Мне надо еще схему питания под этот хлам пересчитать. И плату развести... на бумаге пока.

Они вышли из гаража. Вечерний воздух был прохладным и сладким. Сашка навесил тяжелый замок, проверил дужку.

Он чувствовал усталость во всем теле, ныла спина, саднили ожоги. Но в голове была ясность. Первый шаг сделан. У них есть база. У них есть инструменты. Осталось найти «камни» — кремниевые сердца для его машины.

— Бывай, Сань, — Леха махнул рукой и побрел к остановке.

— Давай, — кивнул Сашка.