Сталкеры промзоны

Ночная прохлада после душного зала ДК показалась ледяной водой. Музыка — «Ласковый май» и какая-то зарубежная дискотня — теперь бухала глухо, словно из-под подушки. Праздник остался там, за тяжелыми дверями с латунными ручками. Снаружи была тишина, темнота и другая жизнь.

Сашка и Леха довели Максима до стоянки такси. Мажор совсем размяк, алкоголь и драма с Светкой выбили из него всю спесь. Его забрали какие-то ребята из параллельного, запихнули на заднее сиденье желтой «Волги» с зеленым огоньком, и машина, чихнув выхлопом, растворилась в темноте проспекта.

— Ну, бывай, страдалец, — пробормотал Сашка вслед красным габаритам.

Он повернулся к Лехе. Тот уже нервно переминался с ноги на ногу.

— Валим, Сань. Время.

Они нырнули в густые кусты за летней эстрадой парка. Там, в яме, присыпанные ветками, лежали их рюкзаки. Переодеваться пришлось быстро и на ощупь. Колючий школьный костюм — в сумку, белую рубашку — туда же. На себя — старый свитер, вытянутые на коленях треники и кеды. На голову — темные вязаные шапочки, несмотря на июнь. Не для тепла, а чтобы белесые головы в темноте не светились.

— Велики на месте? — шепотом спросил Сашка.

— А куда они денутся? В овраге, ветками закиданы.

Они спустились по склону. «Кама» и «Салют» лежали в траве, влажные от росы. Железо холодило руки.

Сашка закинул рюкзак за спину. Внутри, завернутые в тряпки, чтобы не звякали, лежали инструменты: Бокорезы с изолированными ручками, ножовка по металлу, плоски и фонарик.

— Ну, с богом, — выдохнул Леха.

Шины тихо зашуршали по асфальту. Зеленоград спал. В окнах панельных многоэтажек — ни огонька, только редкие уличные фонари отбрасывали длинные тени от тополей.

Они ехали молча, налегая на педали. Маршрут лежал в Южную промзону, к бетонным коробкам Научного Центра. Место глухое, мрачное, окруженное лесом и слухами.

Пока ветер свистел в ушах, Сашка прокручивал в голове один-единственный файл. Воспоминание, которое не принадлежало этому времени, но сейчас было важнее карты.

В 2025 году он часто сидел на форумах радиолюбителей-старьевщиков. И там, в ветке «Зеленоградские раскопки», был пользователь с ником Serega_Metall. Дед уже, наверное, к тому времени. Он любил травить байки про свою молодость в конце восьмидесятых. Как они лазили на задворки НИИ за драгметаллами.

Сашка помнил этот пост почти дословно.

«...Короче, заходишь от лесополосы. Там ряд трансформаторных будок. Отсчитываешь третью. За ней — мертвая зона, прожектор с вышки туда не добивает, кусты разрослись. В заборе секция выбита, но прикрыта листом профнастила, ржавым таким, на проволоке. Проволоку крутишь, лист сдвигаешь — и ты внутри. Главное — на центральную аллею не соваться, там патруль с собакой ходит раз в два часа, как по расписанию. А свалка сразу за складом ГСМ, под навесом...»

Сашка сжал руль крепче. Вся затея держалась на рассказе неизвестного мужика из интернета будущего. А что, если Серега приврал? Или перепутал год? Или дыру заварили еще месяц назад? Или там теперь пост с автоматчиком?

— Сань, ты точно уверен? — Леха поравнялся с ним. Голос у друга дрожал. — Это ж режимный объект. Там ВОХР. У них карабины, Саня. Если пальнут?

— Не пальнут, — ответил Сашка, стараясь звучать уверенно. — Я точно знаю место. Мне... один мужик из гаражей рассказывал. Он там работал.

— Надеюсь, этот мужик сейчас не на зоне чалится, — нервно хмыкнул Леха.

Промзона встретила их запахом химии, мокрого бетона и какой-то кислой гари. Громады корпусов НИИ нависали над лесом черными силуэтами. Здесь было темнее, чем в городе. Фонари горели только по периметру, создавая зоны слепящего света и непроглядной тьмы.

Они спешились, не доезжая метров триста до забора, и скатили велосипеды в глубокую канаву.

— Ждите здесь, — шепнул Леха, маскируя рули лопухами.

Дальше пошли пешком, пригибаясь. Трава была высокой и мокрой, штанины мгновенно промокли и прилипли к ногам.

Вот она. Трансформаторная будка. Кирпичная коробка, гудящая от напряжения. Сашка отсчитал: первая, вторая... третья. За ней действительно было темно, прожектор с дальней вышки сюда не доставал.

— Сюда, — он махнул рукой.

Они подобрались к бетонному забору. Плиты были высокими, метра три, с наклонным козырьком наверху. Перелезть без шума — нереально.

Сашка пошел вдоль стены, ощупывая бетон. Темнота — хоть глаз выколи. Пальцы скользили по шершавой поверхности.

— Есть! — выдохнул он.

Рука наткнулась на холодный, ребристый металл. Лист гофрированного железа, прислоненный к забору. Выглядел так, будто он просто валяется здесь строительным мусором, прирос к земле. Но когда Сашка потянул его край на себя, лист с тихим скрежетом подался. Проволочная петля, которой он был прихвачен изнутри, была хитрой — её можно было скинуть снаружи, если знать как.

— Работает... — прошептал Сашка, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. — Не наврал Серега. Память не подвела.

Из дыры пахнуло резкой, специфической вонью. Смесь растворителей, лака, хлорного железа и гнилой листвы. Запах советской электроники, смешанный с запахом свалки.

— Фу, ну и вонь! — Леха зажал нос рукавом. — Там что, кислоту разлили?

— Там производство, — Сашка достал из кармана платок. — Вяжи на лицо, как ковбой. И дышать легче, и рожу не так видно будет.

Они завязали лица, оставив только глаза.

— Пошли. И тихо. Под ногами может быть битое стекло.

Они нырнули в дыру.

Внутри периметра было еще темнее. Громады цехов закрывали небо, звезд не было видно. Сашка достал фонарик. Включать его на полную было нельзя. Он прикрыл стекло ладонью, оставив лишь узкую щелку между пальцами, чтобы свет падал только под ноги.

Луч выхватил из темноты кусок асфальта, лужу с радужной пленкой масла, ржавую арматуру.

— Туда, — Сашка сверился с картой в своей голове. — За тот длинный ангар. Это склад.

Они крались минут десять, шарахаясь от каждой тени. Ветер гремел листом железа где-то на крыше, и каждый раз Леха вздрагивал, хватая Сашку за плечо.

Наконец, луч фонаря, скользнув по земле, выхватил опоры длинного шиферного навеса. Под ним, как солдаты в строю, стояли ряды серых металлических тумб.

— Вот они! — Сашка едва сдержал крик.

Это были терминалы и старые стойки от ЭВМ серии «СМ». Списанные, полуразобранные, с выдранными кинескопами и клавиатурами, но внутри... внутри должны были остаться платы.

— Работаем! — зашипел он. — Леха, твой ряд левый, мой правый. Не пытайся откручивать винты — они закисли. Ломай текстолит, рви разъемы, кусай провода. Главное — чипы не повреди. Бери платы целиком, дома разберемся.

Леха кивнул и, достав бокорезы, бросился к ближайшему терминалу.

Послышался сухой треск пластика и скрежет металла. Леха, видимо, решил не церемониться и просто выламывал куски гетинакса.

Сашка действовал аккуратнее, но быстрее. Он знал, что искать. Он светил фонариком в чрево машины.
«Ага, вот она. Плата памяти. Розовые керамические корпуса. РУ5. Золото! А вот процессорная плата... Нет, тут пусто, кто-то уже выдрал. А здесь? Есть! Керамика, белая. ВМ80А!»

Он поддевал плату стамеской, нажимал, текстолит хрустел, и плата оказывалась в руках. Рюкзак тяжелел.

— ИР13! — шептал он, находя очередной чип. — Счетчики! Есть!

Адреналин ударил в голову. Страх исчез, остался только азарт грибника, попавшего на поляну с белыми. Они грабили могилу советской электроники, спасая драгоценные органы для своего Франкенштейна.

Хруст. Треск. Звяканье металла о бетон.

Они так увлеклись, что перестали слушать ночь.

Тихий шорох гравия за спиной прозвучал как выстрел.

— Э! — грубый, прокуренный голос ударил по ушам. — А ну, замерли!

Сашка окаменел, прижав к груди плату. Леха выронил кусачки, они звякнули о бетон.

Они медленно обернулись.

В пяти метрах от них стояли две темные фигуры. Свет слабого фонарика, направленного в землю, выхватывал грязные кирзовые сапоги.

Первая мысль была панической: «ВОХР! Всё, конец. Тюрьма. Прощай, институт».

Но потом Сашка пригляделся.

Мужики были одеты не в форму. Старые телогрейки, на головах — вязаные шапки. Лица, как и у них, замотаны грязными тряпками. В руках одного — длинная, хищно изогнутая фомка-гвоздодер.

Это была не охрана. Это были коллеги. «Металлисты». Мародеры, которые лазили сюда за золотом, содержащимся в контактах разъемов.

— Рюкзаки на землю, быстро! — прохрипел тот, что с фомкой. Он был здоровый, плечистый, двигался тяжело, уверенно. — Чё набрали? Рыжье? КМ-ки?

Леха затрясся, поднял руки.
— Мужики, мы... мы не по золоту... — голос у него сорвался на писк. — Нам для радиокружка... микросхемы... они пустые, там нет ничего...

— Ага, для кружка, — зло усмехнулся второй, поменьше ростом, но вертлявый. В руке у него блеснуло что-то — то ли отвертка, то ли заточка. — Лечи бабушку! Скидывай, сказал! В чипах самое золото и есть. Ноги кусали?

Он шагнул к Лехе, замахиваясь.

Сашка понял: дело дрянь. Драться с двумя взрослыми мужиками, привыкшими к дракам, здесь, в темном тупике — это самоубийство. Их просто забьют ломом, заберут рюкзаки и скинут в пожарный пруд.

В голове лихорадочно замелькали варианты. Бежать? Отдать? Нельзя. Там всё. Там будущее.

И тут всплыл никнейм с форума. Serega_Metall. Тот самый, который писал, что «в 87-м мы там всё держали».

Шанс один на миллион.

Сашка сделал шаг вперед, закрывая собой Леху. Он постарался придать голосу максимум наглости и узнавания, копируя интонации дворовых авторитетов.

— Серега?! Ты, что ли?

Мужик с ломом замер. Фонарь в его руке дрогнул. Имя «Серега» было самым распространенным в Союзе, каждый третий — Сергей. Но Сашка вложил в него столько уверенности, словно узнал родного брата.

— Ты кто такой? — в голосе мужика проскользнула растерянность. Он вглядывался в замотанное лицо Сашки.

Сашка пошел ва-банк. Он начал сыпать деталями, которые вычитал в том самом посте из будущего, выдавая их за сплетни из местных гаражей.

— Да хорош гнать! Я ж тебя по походке срисовал! — Сашка хохотнул, хотя внутри всё сжалось. — Слышал я, как ты тут в прошлом месяце наряд ВОХР обул. Красава! Весь ГСК «Октябрьский» ржал. Ну, когда ты через забор сиганул, а они штаны на колючке порвали. Как там твоя «Ява»? Купил, нет? Ты ж вроде на мотоцикл копил?

Это был выстрел вслепую в темной комнате.

Но мужик опустил лом. В его позе исчезла угроза, появилось недоумение. Откуда этот пацан знает про случай с ВОХРом? Про это знали только свои, в узком кругу. И про «Яву»...

— Ну... — протянул он неуверенно. — Допустим. А ты чей будешь? С какого района?

— С «Пятнашки» мы, — соврал Сашка первое, что пришло в голову. — От Петровича.

— А, ну если от Петровича... — Серега почесал затылок под шапкой. — Ладно. Живите. Но этот ряд — наш. Мы его еще неделю назад пометили. Валите на дальний склад, к гальванике.

Сашка выдохнул. Получилось. Он кивнул Лехе: «Уходим. Медленно».

Но тут вмешался второй, мелкий. Жадность пересилила осторожность.

— Слышь, Серый, ты че уши развесил? — взвизгнул он. — Какой Петрович? Какие свои? У них полные рюкзаки! Там веса на полкило! Пусть делятся!

Он дернулся к Лехе и схватил его за лямку рюкзака.
— А ну давай сюда!

— Отвали! — Леха дернулся, пытаясь вырваться. Рюкзак затрещал.

— Стой! — рявкнул Сашка.

Но было поздно. Мелкий уже замахнулся отверткой. Серега, который вроде как был «своим», теперь стоял и смотрел. Вмешиваться он не спешил. Если мелкий заберет — делиться все равно придется.

Напряжение сгустилось до предела. Сашка понял: блеф кончился. Сейчас начнется мочилово. И не в их пользу.

— Ладно, — громко сказал Сашка, отступая на шаг. — Не хотите по-хорошему? Будет по-плохому.

Он посмотрел на вышку охраны, которая виднелась метрах в трехстах. Там горел желтый глаз прожектора.

Сашка набрал в легкие воздуха, сколько мог. И заорал. Дико, во всю глотку:

— ОХРАНА!!! СЮДА!!! ВОРЫ!!! УБИВАЮТ!!!

Этот крик разорвал ночную тишину, как взрыв гранаты. Эхо покатилось по пустым цехам.

Металлисты остолбенели. У них в голове не укладывалось: вор зовет милицию? Это было против всех правил, против всех понятий.

— Ты че, псих?! — заорал Серега, роняя лом от неожиданности.

На вышке что-то щелкнуло, луч прожектора дернулся и пополз по территории, шаря по кустам. Залаяли собаки — злобно, захлебываясь. В тишине послышался топот сапог и свистки.

— Бежим!!! — Сашка схватил оцепеневшего Леху за рукав и рванул с места.

Металлисты очнулись. Паника накрыла их с головой. Им было плевать на пацанов, им светила реальная статья за хищение в особо крупных, да еще и с инструментом взлома.

Они бросили всё — лом, мешок с добычей — и ломанулись в ту же сторону, к единственному известному им выходу. К той самой дыре за трансформаторной будкой.

— Быстрее, Леха, быстрее! — хрипел Сашка.

Они были моложе, легче и без тяжелых ватников. Они неслись сквозь кусты, не разбирая дороги, хлеща ветками по лицам. Сзади слышался тяжелый топот и мат. Металлисты отставали метров на тридцать, но не сдавались.

Сашка увидел дыру. Светлый прямоугольник в темноте забора.

— Ныряй!

Леха рыбкой проскочил в щель, ободрав куртку. Сашка — следом.

Они вывалились наружу, в овраг, прямо в крапиву.

— Помогай! — крикнул Сашка, хватаясь за край того самого листа профнастила.

Они с Лехой, рыча от натуги, сдвинули тяжелый, ржавый лист обратно, закрывая проход.

— Доски! Вон те, шпалы!

Они подхватили пару тяжелых гнилых шпал, валявшихся в траве, и приперли лист снаружи, заклинив его намертво.

Через секунду в забор с той стороны что-то с грохотом врезалось. Лист выгнулся, но устоял.

— Открой, сука! Убью! — раздался приглушенный вопль Сереги. Он бился в железо, как птица в клетке.

А следом — лай собак, уже совсем близко, топот сапог и грубые команды: «Стоять! Стрелять буду!». Потом звуки борьбы, мат и скулеж.

Кого-то взяли.

— Валим!

Они скатились в овраг, выдернули велосипеды из кучи веток. Руки дрожали так, что Сашка с трудом попал ногой на педаль.

Они гнали как сумасшедшие. По лесным тропинкам, через корни, через ямы, не включая фонариков. Ветки били по лицу, рюкзаки с микросхемами били по спине. Им казалось, что за ними гонится весь полк охраны вместе с собаками.

Они остановились только тогда, когда лес кончился и впереди показалось поле, за которым начинались первые дома города. Небо на востоке уже начало сереть — близился рассвет.

Сашка затормозил, и велосипед упал в высокую, мокрую от росы траву. Он сам повалился рядом, раскинув руки. Леха рухнул рядом, тяжело дыша, как загнанная лошадь.

Легкие горели огнем. Во рту был привкус крови. Сердце, казалось, сейчас пробьет грудную клетку и выскочит наружу.

— Ххх... ххх... — хрипел Леха, глядя в бледнеющее небо.

Сашка повернул голову. Лицо друга было перемазано сажей и грязью, свитер порван на плече. Но глаза... глаза сияли диким, безумным восторгом.

— Ты... ты слышал? — просипел Леха. — «Охрана!»... Ты псих, Саня! Ты конченый псих!

Сашка начал смеяться. Сначала тихо, потом громче. Это была истерика, разрядка после смертельного напряжения. Леха подхватил. Они хохотали, катаясь по мокрой траве, до слез, до коликов в животе.

— Видел их рожи? — давился смехом Леха. — «Какой Петрович?»... А ты ему про мотоцикл! Откуда ты про Яву знал?

— Угадал! — соврал Сашка сквозь смех. — У всех Серег мечта — Ява!

— А как они в забор впечатались! — Леха вытер слезы грязным рукавом.

Они сели. Солнце, огромное и красное, вставало над лесом. Новый день. Новая жизнь.

Сашка подтянул к себе рюкзак. Дрожащими пальцами расстегнул молнию.

Внутри, среди спутанных проводов и обломков пластика, лежали они. Керамические корпуса с золотыми ножками. К565РУ5. К155ИР13. И самое главное — КР580ВМ80А в белом керамическом корпусе, который он успел выдрать из платы управления станком в последние секунды.

Они сделали это. Они украли огонь у богов.

— Мы богаты, Леха, — тихо сказал Сашка, поглаживая холодный керамический корпус. — Мы теперь короли. У нас есть всё, чтобы начать.

Леха протянул кулак. Сашка ударил своим.

Утренний автобус «ЛиАЗ» трясся по ухабам, везя первых сонных работяг на смену. В салоне пахло бензином. Сашка и Леха сидели на задней площадке, прижав велосипеды к поручням, стараясь не встречаться глазами с кондукторшей.

Они ехали молча. Адреналин ушел, навалилась свинцовая, тяжелая усталость. Глаза слипались.

Сашка обнимал рюкзак. Он чувствовал острые углы плат сквозь брезент.

— Сань, — тихо спросил Леха, глядя в окно на проплывающие сосны Зеленограда. — Ну, детали есть. А дальше что?

Сашка посмотрел на него. В его глазах, красных от недосыпа, уже не было страха. Там был чертеж. Схема. План.

— Отдыхать, Лех. А дальше — сборка.

Автобус подпрыгнул на кочке. Микросхемы в рюкзаке тихо звякнули. Для Сашки это был самый прекрасный звук на свете. Звук победы.