Рейн Астар

Тишина после боя не продлилась долго.

Рейн стоял над грудой костей, переводя дыхание. Посох всё ещё пульсировал в ладони, Живая Тень струилась у ног, не желая возвращаться на пол. Он поднял взгляд на коридор впереди — узкий, тёмный, уходящий в глубь темницы. Воздух там был плотнее. Тяжелее. Пропитанный старой смертью.

Он пошёл вперёд.

Коридор расширился внезапно — и Рейн оказался в круглом зале. Свод терялся во мраке. По стенам, в каменных нишах, лежали тела. Не скелеты — павшие воины. Кто-то в проржавевших доспехах, кто-то в истлевших мантиях. Оружие — мечи, топоры, копья — покоилось рядом с ними. Они лежали здесь веками. Ждали. И он почувствовал это шестое чувство, которым теперь обладал, — они не мертвы до конца. Они спят.

В центре зала, перед дальней аркой, стоял он.

Рыцарь.

Высокий, в чёрных доспехах, покрытых патиной времени. Наплечники в форме черепов. Шлем с опущенным забралом, из-под которого не было видно глаз — только две багровые точки. В руках — двуручный меч, клинок которого был не ржавым, а густо-чёрным, будто выкованным из застывшей смолы.

Рыцарь смерти. Не просто нежить. Страж. Палач этого места.

Он стоял неподвижно, ожидая, и от одного его вида Рейн понял: в лобовую не выйдет. Слишком силён. Слишком тяжёл. Нужно отступить, найти обход, перегруппироваться.

Он начал отступать к коридору, не сводя глаз с рыцаря. Шаг. Ещё шаг.

И сзади раздался скрежет.

Рейн обернулся резче, чем хотел. За спиной, из тех самых ниш с павшими воинами, поднимались скелеты. Семь. Мечи, щиты, остатки доспехов на костяных плечах. Они перекрыли проход, выстроившись неровной стеной. Глазницы загорелись всё тем же зелёным, голодным светом.

Окружён.

Рейн перехватил посох. Живая Тень взвилась вокруг него, готовая к бою. Выбора не было — только вперёд, сквозь скелетов, пока рыцарь не перекрыл и этот путь.

Он бросился в атаку.

Тень ударила первой, снеся ближайшего мертвеца с ног. Посох разбил череп второму. Третий замахнулся ржавым клинком — Рейн ушёл вбок. Четвёртый метнулся наперерез — тень пронзила его насквозь. Пятый рухнул с расколотым позвоночником. Шестой рассыпался под ударом посоха.

Седьмой оказался быстрее.

Ржавый меч рассёк воздух там, где только что была голова Рейна. Он дёрнулся, но недостаточно быстро. Клинок, зазубренный, тупой, не отсёк — он разорвал. Лезвие вошло в левую щёку и пошло вниз, к челюсти, вспарывая плоть до самой кости.

Боли не было — только холод. Глубокий, неправильный, мертвенный холод.

Рейн пошатнулся. Кровь хлынула по лицу, заливая шею и грудь. В глазах потемнело. Но тело — чужое тело некроманта — не остановилось.

Его левая рука дёрнулась сама. Без мысли. Без приказа. Пальцы коснулись разорванной щеки, и из них хлынуло то, чего он ещё не понимал. Не свет. Не тепло. Серость. Дымка. Аура смерти, холодная как могила, вытекла из ладони и вошла в рану.

Кровотечение остановилось мгновенно. Не потому что зажило. Потому что плоть умерла.

Рейн ощутил это кожей — в буквальном смысле. Кожа на щеке стянулась, затвердела, стала серой и безжизненной. Как у трупа. Как у тех, кем он теперь повелевал. Он перестал чувствовать этот участок лица совсем. Но кровь больше не текла.

Седьмой скелет замахнулся снова. Рейн перехватил его клинок посохом, развернулся и разнёс ему череп одним ударом. Скелет рухнул.

И в этот момент рыцарь смерти пошевелился. Не чтобы броситься в погоню. Он просто наклонился, не сводя багровых глаз-точек с убегающей фигуры, и поднял с пола то, что лежало у его ног. Лук. Тяжёлый, чёрный, из кости и окаменелого дерева. Тетива — тускло-серая, будто сплетённая из волос мертвецов.

Рыцарь наложил стрелу. Движение было медленным, почти ленивым. Он никуда не торопился. Бежать всё равно некуда.

Тетива запела низко, глухо — звук, больше похожий на стон. Стрела сорвалась и вошла Рейну в левую ногу, чуть ниже колена.

Он рухнул. Не от боли — её не было. Нога просто перестала слушаться. Мышцы, сухожилия, кость — всё, что держало его, оказалось пробито насквозь. Он попытался встать, опираясь на посох, но левая нога висела плетью. Бесполезная. Мёртвая.

Рыцарь смерти не натягивал вторую стрелу. Он просто стоял и смотрел. Ждал.

Рейн опустил взгляд на рану. Кровь текла, но не так сильно, как должна была. Холод — тот самый, что он уже ощущал на щеке, — начал расползаться от места ранения. Он чувствовал, как плоть вокруг стрелы умирает. Не в переносном смысле. Буквально.

И тогда тело снова сработало само.

Левая рука легла на бедро, туда, где стрела вошла в плоть. Из пальцев вытекла серая дымка — аура смерти. Та же, что только что остановила кровь на лице. Но теперь она пошла глубже. Не заживляя. Убивая. Мышцы, сухожилия, нервы — всё, что ещё цеплялось за жизнь, затихало под её прикосновением. Нога становилась послушной. Не живой — но управляемой.

Рейн почувствовал это. Чтобы пошевелить ногой, требовалось усилие. Не физическое — магическое. Мана, только начавшая просыпаться в нём, теперь тонкой струйкой уходила на то, чтобы просто двигать мёртвой конечностью. Как будто он сам становился одним из своих скелетов.

Он поднялся. Нога слушалась. Не сгибалась в колене — нечему уже было сгибаться, — но ступала. Тяжело. Глухо. Как деревянный протез. Каждый шаг требовал концентрации и вытягивал из него по капле силы.

Сдаться. Можно было просто сдаться. Лечь здесь, среди костей, и ждать, пока рыцарь смерти подойдёт и закончит начатое. Никто бы не осудил. Он мёртв в этом теле. Он не просил этой жизни. Страха всё ещё не было — эмоции молчали, — но где-то под слоем чужой плоти и чужой магии оставалось что-то, что не позволяло остановиться.

Рейн выпрямился, опираясь на посох, и посмотрел на рыцаря смерти. Тот всё ещё стоял в центре зала, неподвижный, багровые точки в прорези шлема мерцали ровно. Выжидал.

— Ну раз так...

Рейн перевёл взгляд на груду костей под ногами. Те самые семь скелетов, которых он разбил. Они лежали здесь же, в коридоре. Он протянул руку, и аура смерти хлынула из ладони, стелясь по полу серым туманом. Кости дрогнули.

— Я вас уже второй раз убил, — произнёс он хрипло, глядя на шевелящиеся останки. — Теперь послужите мне.

Серая дымка вплелась в кости, заполняя пустоты. Заскрипели позвонки. Застучали суставы. Черепа начали поворачиваться — медленно, неуверенно, будто пробуждаясь от долгого сна. Зелёные огни в глазницах вспыхнули снова.

И в тот же миг рыцарь смерти в дальнем конце зала молча натянул тетиву. Движение было быстрым, отработанным — лучник знал своё дело. Стрела сорвалась с глухим стоном и понеслась прямо в Рейна.

Один из скелетов — тот, что оказался ближе всех к груде брошенного оружия, — метнулся в сторону. Костяные пальцы сомкнулись на деревянном щите, что лежал среди обломков. Скелет вскинул его, закрывая хозяина.

Стрела ударила в щит. Старый дуб треснул с сухим, громким скрипом — и разлетелся надвое. Самого скелета отбросило назад, кости загремели по камням, но он не рассыпался. Уже через секунду он снова поднимался — без щита, с пустыми руками, но готовый стоять дальше.

Остальные шестеро, не дожидаясь приказа, сдвинулись. Двое встали впереди, заслоняя Рейна собой. Ещё двое — по бокам, с ржавыми мечами наизготовку. Последние трое заняли позицию позади, перекрывая возможный обход. Неровный, хлипкий строй — но строй. Они стояли плечом к плечу, пустые глазницы смотрели только вперёд, и зелёный свет в них больше не колебался.

Рейн смотрел на них. Семь мёртвых воинов, которых он убил дважды. Теперь они стояли вокруг него стеной. Не по приказу. По инстинкту, вложенному в них аурой смерти. Они признали его. И были готовы умереть за него снова.

Он перехватил посох и выпрямился, опираясь на мёртвую ногу. Где-то впереди рыцарь смерти опустил лук. Багровые точки в прорези шлема мерцали всё так же ровно, но теперь в его позе не было ленивого превосходства. Только холодный, оценивающий интерес.

Рейн усмехнулся краем рта — живой половиной лица. Мёртвая осталась неподвижной.

— Ну что, — прошептал он, глядя на своего стража поверх костяных плеч, — теперь поговорим на равных?

Рыцарь смерти отбросил лук. Тот загремел по камням, но никто не смотрел на него — взгляд Рейна был прикован к чёрному двуручному мечу, что выходил из ножен. Клинок был густо-чёрным, без блеска, без отражений — как трещина в самой реальности.

Миг — и рыцарь оттолкнулся от земли. Тяжёлые доспехи не замедляли его. Напротив. Он двигался с неестественной, пугающей скоростью, сокращая расстояние одним рывком.

Скелет, стоявший ближе всех к Рейну, не стал ждать команды. Он резко толкнул хозяина в сторону, отбрасывая с линии атаки. Костяная рука врезалась в грудь Рейна, и тот отлетел к стене.

Остальные шестеро, не сговариваясь, сомкнули ряд. Плечом к плечу. Мечи, щиты — всё, что у них было, выставили вперёд. Живой барьер из мёртвых.

Рыцарь ударил.

Двуручный меч рассёк воздух — низкий, тяжёлый гул, — и обрушился на строй. Костяной щит первого скелета разлетелся в пыль. Второго отбросило назад с проломленным черепом. Третий, четвёртый, пятый — их смело, как сухие листья, разметало по залу. Удар был такой силы, что даже камни под ногами рыцаря треснули. Шестеро скелетов, что мгновение назад стояли стеной, валялись теперь среди обломков.

Но Рейн уже был на ногах.

Пока рыцарь замахивался, он выбросил руку вперёд. Живая Тень сорвалась с пола и рванулась к врагу — не клинком, а копьём, целясь в сочленение доспеха на шее.

Рыцарь блокировал. Двуручный меч развернулся с немыслимой для такого оружия ловкостью, и тень ударилась о чёрный клинок. Вспышка. Гул. Тень отпрянула, зашипев, и отступила обратно к ногам хозяина.

Рыцарь смерти выпрямился. Багровые точки в прорези шлема смотрели прямо на Рейна. Он сделал шаг вперёд. Медленный. Тяжёлый. Неотвратимый.

Рейн перехватил посох, призывая тень снова. Скелеты позади уже начинали подниматься — кто-то без руки, кто-то с треснувшим черепом, — но они вставали. Снова. Как и их хозяин.

Рейн поднимал скелетов, они бросались на рыцаря смерти — и каждый раз отлетали, разбитые, но не сломленные. Он пробовал разное.

Он пустил тень по полу, пытаясь оплести ноги рыцаря и завалить его. Тот просто перерубил тень мечом, и она отхлынула обратно, дрожащая, истончившаяся.

Ударил посохом сам, целясь в сочленение наколенника, пока скелеты отвлекали. Рыцарь развернул меч плашмя и отбросил его к стене. Рейн пролетел несколько метров, ударился спиной о камень, но поднялся.

приказал двум скелетам вцепиться в меч, а третьему — забраться на спину. Рыцарь стряхнул их, как собака стряхивает воду. Один скелет остался без рук, второй — без половины рёбер.

Попытался атаковать сверху, спрыгнув с обломка колонны. Тень и посох вместе. Рыцарь даже не сдвинулся с места — только поднял меч над головой и заблокировал оба удара разом. Рейна отбросило обратно.

Он бросил вперёд сразу всех семерых, велев им просто навалиться грудой, задавить массой, хоть на пару секунд сковать. Рыцарь смёл их одним широким взмахом, разметав по залу грудой костей.

Никакого результата. Рейн тяжело дышал, привалившись спиной к дальней стене. Мёртвая нога почти не слушалась — мана утекала из него с каждым шагом. Живая Тень трепетала у ног, готовая, но ослабленная. Скелеты снова начинали подниматься — медленнее, чем раньше, — но что толку? Рыцарь смерти был всё так же непоколебим. Он не уставал.

— Нужно попробовать иначе, — прошептал Рейн. — В этот раз я уклонюсь сам. Опережу. Он предсказуем. Замах — удар. Нужно просто шагнуть в сторону быстрее, чем он...

Он готовился. Скелеты снова сомкнули строй, отвлекая. Рыцарь оттолкнулся от земли. Рейн напрягся, рассчитал траекторию, приготовился к рывку.

И в этот момент рыцарь сделал то, чего не делал прежде.

Он ударил мечом по скелетам — привычно, размашисто, отбрасывая их в стороны. Но одновременно с этим его левая рука метнулась вниз и схватила с пола обломок копья — древко, переломленное пополам, с ржавым наконечником.

Рейн не успел отреагировать.

Обломок копья ударил его в левое плечо, пробил плечевую кость насквозь и вошёл глубоко в каменную стену за спиной. Его пригвоздило. Он висел, прибитый к стене, ноги едва касались пола. Посох выпал из пальцев и загремел по камням.

Боли не было. Только холод. И тишина. Живая Тень метнулась было вперёд, защищая хозяина, но рыцарь даже не взглянул на неё. Он выпрямился, чёрный меч опустился остриём в пол. Багровые точки в прорези шлема смотрели прямо на Рейна — без ярости, без торжества. Скорее... с ожиданием.

Рейн висел на стене, пронзённый. Мёртвая нога. Мёртвая половина лица. Мёртвое плечо. Маны почти не осталось.

Рейн рванулся вперёд, выдирая плечо из стены вместе с обломком копья. Плоть поддалась с сухим, мертвенным треском. Ни боли. Ни крови. Только глухой стук наконечника о камень. Он подхватил посох с пола.

Рыцарь смерти уже был рядом. Двуручный меч взвился над головой — чёрный клинок, рассекающий сам воздух, — и обрушился вниз по диагонали. Слишком быстро. Слишком тяжело. Уклониться полностью не выйдет.

И тогда Рейн сделал то, чего сам до конца не понял.

Это не было заклинанием из памяти некроманта.Это было сырое, инстинктивное усилие — сплавить ауру смерти с собственной волей и заставить пространство подчиниться. Тьма не отражает. Тьма не блокирует. Тьма поглощает. И если заставить её поглотить не плоть, а само расстояние — пусть на волосок, пусть на мгновение, — она способна искривить путь удара.

Воздух перед ним пошёл рябью. Не световой. Не воздушной. Теневой. Будто сама реальность на миг стала зыбкой, как отражение в чёрной воде. Меч рыцаря нарвался на эту рябь — и клинок, вместо того чтобы разрубить Рейна пополам, скользнул по искривлённому пространству, как по невидимой сфере.

Но тьма была слишком слаба. Маны не хватило. Рябь лопнула, не выдержав, — и меч рассёк левое предплечье наискось, от локтя до запястья.

Плоть разошлась. Кость обнажилась. Но рука осталась при нём — не отрубленная, только изуродованная. Мёртвая кожа на предплечье даже не дрогнула. Ни крови, ни боли. Только глухое осознание: ещё немного — и он лишился бы руки целиком.

Рейн покачнулся, но устоял. Искривление погасло — маны не хватило даже на то, чтобы удержать его на секунду дольше. Рыцарь смерти замер. Багровые точки в прорези шлема уставились на него — пристально, изучающе. Он тоже это почувствовал странное искажение.

— Не ожидал, да? — прохрипел Рейн, прижимая изуродованную руку к груди. — Я и сам... не ожидал.

А затем Рыцарь сделал то, чего Рейн не ожидал.

Он просто бросил меч.

Двуручный клинок, чёрный и тяжёлый, сорвался с его руки и полетел вперёд, вращаясь в воздухе, как метательный диск. Не рубящий удар — снаряд. Грубая, убийственная сила, пущенная по прямой.

Рейн даже не успел подумать. Тело среагировало само — он метнулся вбок, уходя с линии полёта. Мёртвая нога подвела, он споткнулся, но инерции хватило.

И в этот же миг скелеты ударили.

Те, что ещё держались — четверо из семи, — бросились на рыцаря. Не чтобы убить. Чтобы пошатнуть. Один врезался плечом в колено. Второй повис на поясе. Третий ударил обломком меча по наплечнику. Четвёртый вцепился в край шлема и рванул на себя. Они не могли пробить доспех. Но на долю секунды — на одно биение сердца — рыцарь смерти потерял равновесие. Его корпус качнулся вперёд.

Этого хватило. Меч, уже пущенный, летел с прежней силой. Рейн ушёл с линии прямого попадания, но клинок, вращаясь, задел его по касательной. Левый бок вспороло от талии до рёбер. Кожа, мышцы — всё разошлось, обнажая белую кость. Удар был такой силы, что Рейна развернуло и швырнуло на стену.

Он сполз вниз, хватая ртом воздух. Левая рука висела плетью. Левая нога не слушалась. Левая половина лица — мёртвая маска. Теперь ещё и бок распорот. Он поднёс ладонь к ране — аура смерти потекла туда, останавливая кровотечение, умерщвляя плоть, делая её послушной. Ещё один кусок его тела стал мёртвым. Ещё одна часть маны ушла на то, чтобы просто продолжать двигаться.

Рыцарь стряхнул скелетов одним движением — резким, мощным, не глядя. Кости брызнули в стороны, ударились о стены, о пол. И в тот же миг он шагнул к Рейну.

Стальная перчатка сомкнулась на горле.

Рейн почувствовал, как ноги отрываются от пола. Рыцарь поднял его, словно тот ничего не весил, и прижал к стене. Пальцы сжимались — медленно, неумолимо. Посох выпал из ослабевшей руки. Тень метнулась, но рыцарь даже не посмотрел на неё — просто отбил свободной рукой, и она отхлынула, шипя.

Неужели мне конец?

Мысль была тихой. Почти спокойной. Как шёпот в пустоте.

И тут же — резкое, грубое, будто кто-то рявкнул внутри черепа:

— Заткнись.

Рейн не понял, кто это сказал. Он сам? Или тело некроманта? Или что-то третье, что спало в тёмном ядре? Мысль исчезла так же быстро, как появилась. Подавленная. Раздавленная. Ему не дали испугаться. Ему не дали сдаться.

Его правая рука, ещё живая, ещё послушная, вцепилась в стальную перчатку рыцаря. Не чтобы оторвать — бесполезно. Просто чтобы коснуться. Просто чтобы замкнуть контакт.

И тогда он сделал это.

Не тело некроманта. Не память мёртвого хозяина. Он сам. Рю Минхо, который никогда не держал оружия. Он не знал, как некроманты в этом мире взрывают своих врагов. Не было такого в учебниках физики. Не было в играх, в которые он играл в прошлой жизни. Только предположения. Догадки. Ткань живого тела, её структура, её плотность — что, если направить в неё всю оставшуюся тьму разом? Не заклинанием. Сырой волей. Просто разорвать связи, которыми держится материя?

Он не знал, сработает ли. Но тело уже действовало.

Аура смерти хлынула из его пальцев — не дымкой, а потоком. Вся мана, что оставалась. Вся Тьма, какую он мог собрать. Она вошла в сталь, в плоть под ней, в кость, в саму суть рыцаря — и Рейн приказал ей разорвать. Не защитить. Не поглотить. Разорвать.

Рыцарь смерти взорвался.

Чёрные доспехи брызнули осколками. Плоть внутри — старая, иссохшая, мёртвая — разлетелась облаком пыли. Стальные пластины ударились о стены, загремели по полу. Перчатка, сжимавшая горло, разжалась — уже без руки, без тела. Рейн рухнул вниз, на колени, хватая ртом воздух.

Зал погрузился в тишину. Только звон оседающих осколков. Только его хриплое дыхание. Только слабое дрожание тени у ног.

Рейн поднял голову. От рыцаря смерти осталась только груда чёрного металла и внутри разорванная плоть и кости.

Он посмотрел на свою правую руку. Пальцы всё ещё дымились остатками ауры. Он не знал, как это сделал. Он не знал, сможет ли повторить. Но сейчас это было неважно.

Он стоял на коленях посреди зала, не в силах подняться. Мёртвая нога. Мёртвая рука. Мёртвая половина лица. Распоротый бок, стянутый серой дымкой. Маны — ни капли. Скелеты — те, что уцелели, — медленно поднимались вокруг него, пошатываясь, собирая отбитые кости.

И один из них вдруг отделился от остальных.

Тот самый. Что закрыл его щитом ещё в самом начале. Что толкнул в сторону, спасая от первого удара. Что висел на поясе рыцаря, пытаясь пошатнуть его. Он подошёл ближе — медленно, с глухим стуком костяных ступней о камень. Зелёные огни в глазницах горели ровно. Он остановился в шаге от Рейна и поднял костяную руку, указывая в сторону.

Туда, где лежал труп рыцаря смерти.

Рейн проследил за его жестом. Груда чёрного металла, серая пыль, осколки доспеха. В первый миг он не понял. Потом пригляделся.

Среди обломков что-то было. Что-то, чего он не заметил сразу. Скелет продолжал указывать, и в его молчаливом жесте читалось упорство. Не просто так. Не просто труп. Там было что-то важное.

Рейн медленно, шатаясь, поднялся на ноги. Посох сам лёг в ладонь — тень услужливо подтолкнула его. Мёртвая нога глухо стукнула о камень. Он сделал шаг. Ещё один.

— Ну-ка, — прохрипел он, глядя на скелета, — покажи.

Скелет не двинулся с места, но костяной палец всё ещё указывал на останки рыцаря. Остальные скелеты замерли, будто ждали. И Рейн, хромая, пошёл к поверженному врагу.

Скелет не двинулся, но костяной палец всё ещё указывал. Этого хватило. Рейн протянул правую руку — и тело сработало само.

Из ладони вырвалась аура смерти. Не тонкая дымка, как раньше. Не рваный поток, как при взрыве. Нечто иное — глубокое, голодное, хищное. Тьма, что не разрушала, а вбирала. Она коснулась останков рыцаря — и те начали исчезать. Чёрный металл пошёл рябью, истончился, рассыпался пеплом, который тут же втянулся в серую дымку. Плоть — точнее, то, что от неё осталось, — разложилась в мгновение ока. И вместе с ней — нечто большее. То, что не имело формы. То, что ещё цеплялось за обломки. Душа рыцаря. Или её осколок. Тяжёлая, тёмная, древняя — она потекла в Рейна вместе с аурой, и он задохнулся.

Это было как глоток ледяной воды после долгой жажды. Как будто внутри разжалась пружина, о существовании которой он не подозревал. Мана, почти иссякшая, скакнула вверх — не наполнилась, нет. Стала шире. Глубже. Сосуд некроманта, что был мелким и тесным, вдруг растянулся, принимая новую силу. Мышцы налились тяжестью. Кости загудели. Даже мёртвая половина тела, казалось, стала чуть легче в управлении.

Но основная энергия пошла не в него.

Аура смерти, раздувшаяся от поглощённой силы, не вернулась в ладонь. Она потекла дальше — туда, куда указал скелет. Прямо в него.

Скелет, что столько раз спасал его, замер. Зелёные огни в глазницах вспыхнули ярче — и начали меняться. Из гнилостно-зелёных они стали синими. Глубокими. Холодными, как зимнее небо. Кости его задрожали, покрываясь трещинами — и тут же срастаясь заново, плотнее, крепче. По ним побежали тёмные прожилки, будто сама аура смерти вплелась в структуру кости. На черепе, над левой глазницей, проступила руна — незнакомая, горящая тусклым серебром. Плечи стали шире. Пальцы удлинились, заострились, как когти. Он выпрямился — теперь он был выше остальных скелетов на целую голову.

Эволюция. Прямо на глазах.

Рейн стоял, тяжело дыша. Он чувствовал себя по-другому. Физически сильнее — тело больше не казалось чужим мешком с костями. Мана — не плескалась на донышке, а гудела ровным, глубоким током. Он сжал кулак и почувствовал, как мышцы отзываются охотнее, чем прежде. Даже мёртвая нога, казалось, стала слушаться чуть легче.

Он перевёл взгляд на скелета. Тот стоял перед ним — уже не просто костяной воин. Нечто большее. Его синие глаза смотрели на Рейна всё с той же молчаливой преданностью, но теперь в них читалось и кое-что ещё. Осознание. Он стал не просто миньоном. Он стал чем-то вроде... первого.

— Ну, — прохрипел Рейн, разглядывая его, — кажется, из вас кто-то пошёл на повышение.

Скелет не ответил. Но руна на его черепе вспыхнула ярче. Остальные скелеты — те, что уцелели, — смотрели на него иначе. Не как на равного. Как на старшего.

Он разглядывал evolved-скелета с синими огнями в глазницах и руной на черепе, когда воздух позади дрогнул.

— Ах, — раздался тихий, тягучий голос, — теперь ты выглядишь совершенно иначе.

Он обернулся.

Мейра возникла из тени у дальней стены — бесшумно, как всегда. Чёрный капюшон сдвинут на плечи, красные глаза горят в полумраке. Она стояла, склонив голову набок, и разглядывала его с таким выражением, будто перед ней было произведение искусства. Её искусства.

— Мёртвая кожа на лице, — промурлыкала она, делая шаг ближе. — Распоротая щека. Пустой взгляд. Ты теперь просто прекрасен. Я, кажется, влюбилась.

Она провела пальцем по воздуху, очерчивая его силуэт, и улыбнулась — мягко, почти нежно.

— Правда, знаешь... — её голос стал ниже, интимнее, — мне почти жаль, что ты не сломался. Я бы подобрала осколки и оставила себе. Но так... так даже лучше. Теперь ты прочнее. И весь — мой.

Рейн посмотрел на неё. Ничего не сказал. Просто развернулся и пошёл мимо, в сторону дальнего коридора.

Мейра тихо рассмеялась ему вслед. Ни обиды, ни удивления — лишь довольный, собственнический смех. Она и не ждала ответа.

В этот момент старший скелет наклонился над обломками рыцаря. Костяные пальцы сомкнулись на рукояти чёрного двуручного меча. Тот был тяжёл — даже для старшего скелета, — но скелет поднял его без видимого усилия и взвалил на плечо. Синие огни в глазницах обратились к хозяину: «Я готов».

Скелет пошёл следом за Рейном. Они скрылись в коридоре, оставив Мейру позади. Она всё ещё улыбалась.

----

Рейн шёл по тёмному коридору, опираясь на посох. Мёртвая нога ступала тяжело, но уже привычно — он почти научился не замечать, как мана по капле уходит на каждый шаг. Позади, в полной тишине, за ним следовал evolved-скелет с чёрным двуручным мечом на плече.

— Кайран, — произнёс Рейн негромко, не оборачиваясь. — Будешь Кайраном. Раз уж ты теперь не просто груда костей.

Скелет замедлил шаг. Синие огни в его глазницах мигнули — медленно, осмысленно. Он услышал. Он понял. Руна на черепе вспыхнула тусклым серебром, будто принимая имя.

А потом тьма вокруг него начала двигаться.

Тени, что лежали на стенах и полу, потянулись к нему — не грубо, не рывком, а плавно, как струйки дыма. Они обвили его кости, заполнили пустоты между рёбер, легли на плечи и конечности плотным, струящимся покровом. Через несколько шагов Кайран уже не был просто скелетом. Чёрное одеяние из теней окутало его, как доспех — без веса, без швов, но с чёткими очертаниями наплечников и нагрудника. Ткань тьмы колыхалась при ходьбе, будто живая.

И меч в его руке отозвался. Чёрный клинок, что лежал на плече, начал куриться аурой — густой, тёмной, той же самой, что исходила от посоха Рейна. Тьма не просто покрыла лезвие. Она вошла в него, пробудила, и теперь меч излучал холодное, голодное свечение, какое бывает только у оружия, что долго спало и наконец нашло хозяина.

Рейн обернулся. Оглядел Кайрана с ног до головы. Теневой доспех. Тёмная аура на клинке. Рост — на голову выше остальных скелетов. Синие глаза, горящие ровным, неживым светом.

— Ну вот, — произнёс он, и в голосе его мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Теперь хотя бы один из нас выглядит прилично.

Кайран не ответил. Но руна на его черепе вспыхнула чуть ярче. И он пошёл дальше — на полшага позади хозяина, с мечом на плече, закутанный в живую тьму