Начало знакомства

[Каэль Альдрин]

Он поднялся и начал осматриваться.

Источник действительно был священным — это чувствовалось в самом воздухе. Каменные столбы, оплетённые светящимся мхом, покрывали руны, которых он не знал, но которые отзывались где-то на краю сознания. Вода в озере была до того прозрачной, что он видел каждый камешек на дне, и от неё поднималось мягкое, успокаивающее тепло. За водопадом угадывались очертания чего-то большего — то ли алтаря, то ли прохода.

Он провёл пальцами по одной из рун на ближайшей колонне. Камень под рукой дрогнул, и символ на миг засветился мягким золотом. Каэль отдёрнул руку.

— Интересно, — прошептал он. — Тело знает это место. Или место знает это тело.

Он обогнул источник, разглядывая заросли. Растения здесь были не просто незнакомыми — они будто реагировали на его присутствие. Цветы медленно поворачивали головки вслед за ним. Листья чуть подрагивали. Даже воздух, казалось, становился плотнее, когда он проходил мимо.

Где-то вдалеке, за деревьями, ему померещились очертания храма — белокаменные стены, уходящие в фиолетовое небо.

А потом воздух позади сгустился.

Каэль обернулся — и увидел, как из ниоткуда, прямо из дрожащего марева, выступила высокая фигура.

Вот продолжение сцены, встроенное прямо в момент разговора, с учётом всех деталей:

---

...Архиерарх Тарен оказался мужчиной лет пятидесяти на вид, с седыми висками и цепким, пронзительным взглядом. Одет он был в белые одежды, расшитые золотой нитью, а на груди покоился медальон с тем же символом, что и на колоннах — меч, обвитый волной. От него веяло такой силой, что у Каэля на миг перехватило дыхание.

За его спиной — точнее, стараясь держаться так, чтобы широкая фигура архиерарха закрывала её целиком, — стояла Селия. Уже одетая в лёгкий боевой доспех, волосы убраны в тугой хвост. И она краснела. Густо, до самых ушей, пряча взгляд куда-то в землю. Воительница, только что готовая проломить ему грудную клетку, теперь не смела поднять глаз.

Каэль только сейчас осознал, что стоит перед ними совершенно голый.

Тарен смерил его долгим взглядом. Холодным. Оценивающим. И в глубине этих стальных глаз Каэль увидел нечто такое, от чего по спине пробежал мороз — тихую, сдерживаемую ярость. Отец. Это был взгляд отца, который застал постороннего мужчину голым перед своей дочерью. И то, что этот посторонний сам ничего не понимал, дела не меняло.

Архиерарх не шелохнулся. Только желваки на скулах заиграли.

— Селия доложила, что в источнике появился призванный, — произнёс он ледяным тоном. — Это большая редкость.

Одновременно с этими словами он небрежным движением сдёрнул с плеча свёрток, который Каэль поначалу не заметил, и швырнул ему. Тот поймал — рефлексы тела сработали быстрее сознания. Простая серая туника и свободные штаны. Грубая ткань, но чистая.

— Оденься, — бросил Тарен коротко, и в голосе его звякнул металл. — Здесь не место для... наготы.

Каэль торопливо натянул одежду. Туника оказалась чуть великовата, штаны тоже, но это было неважно. Важно было то, что он наконец перестал чувствовать себя полностью беззащитным.

Пока он одевался, краем глаза заметил, как Селия осторожно выглянула из-за плеча отца, убедилась, что он уже прикрыт, и медленно выпрямилась. Румянец всё ещё горел на её щеках, но взгляд постепенно возвращался — острый, профессиональный, оценивающий. Она перевела дыхание, и пальцы, всё это время сжимавшие рукоять меча, чуть ослабили хватку.

Тарен тем временем продолжал сверлить Каэля взглядом. Теперь, когда нагота была прикрыта, он смотрел иначе — но лёд никуда не делся. Если бы взгляды умели убивать, Каэль лежал бы на земле уже трижды.

— Назови своё имя.

— Каэль Альдрин, — ответил он спокойно, хотя внутри что-то ёкнуло. — По крайней мере, так зовут это тело. А раньше... раньше меня звали Каэру Такаши. Я был студентом. В другом мире. И я не знаю, как здесь оказался.

Тарен чуть склонил голову набок. В его глазах мелькнул интерес — холодный, оценивающий. Но ярость никуда не делась. Она просто ушла глубже, под контроль.

— Расскажи, как погиб.

— Мост. Девочка. Она упала в реку. Я прыгнул за ней. Кажется, спас. А сам — нет.

За спиной архиерарха Селия тихо втянула воздух. Она посмотрела на Каэля уже иначе — всё ещё с осторожностью, но с чем-то ещё, чего он пока не мог понять.

Тарен же медленно кивнул. Ни единого мускула на лице не дрогнуло, но челюсть сжалась ещё крепче, будто он пережёвывал слова, которые хотел бы сказать, но не мог.

— Значит, самопожертвование, — произнёс он. — Не удивительно, что тебя притянуло именно сюда. Источник Эльрены откликается на души, прошедшие сквозь смерть с чистым порывом. — Он шагнул ближе. — Не двигайся. Я проверю твою суть.

Каэль не шелохнулся. Ладонь Тарена легла ему на лоб — но движение было резче, чем требовалось. Почти рывок. И на долю секунды, когда их глаза встретились, Каэль увидел в зрачках архиерарха то, что не было сказано вслух: «Если ты хоть пальцем тронул мою дочь, я разорву тебя на части, призванный или нет».

Мир залило золотым светом. Он почувствовал, как что-то огромное, бездонное заглянуло прямо в него — в душу, в память, в каждую прожитую минуту. Но это не было больно. Скорее, как если бы кто-то пролистал книгу от корки до корки.

Архиерарх убрал руку. Свет погас. Несколько мгновений он молчал, потом глубоко, шумно выдохнул через нос.

Сзади послышался тихий голос Селии:

— Отец?..

— Он чист, — произнёс Тарен, и каждое слово давалось ему с видимым трудом. — В нём нет скверны. Его душа действительно прошла сквозь Разлом и заняла тело погибшего воина.

Он повернулся к дочери — и взгляд его на мгновение смягчился.

— И он действительно не знал, что ты здесь. Расслабься.

Селия выдохнула с облегчением, но румянец снова тронул её щёки. Она опустила глаза и чуть заметно кивнула.

Тарен вновь развернулся к Каэлю. Лёд в его глазах никуда не делся, но теперь к нему примешалось что-то похожее на скупое, вынужденное уважение. Очень маленькое. Очень неохотное.

— Такое случается редко, но всегда не случайно, — повторил он, будто пытаясь убедить в этом самого себя. — Что ж... добро пожаловать в храм Эльрены, Каэль Альдрин. Мы дадим тебе кров, ответы и нормальную одежду. — Он выдержал паузу. — А заодно установим правила. Первое: на территорию источника ты больше не заходишь. Никогда. Без исключений.

Каэль медленно кивнул.

— Я и не собирался...

— Вот и хорошо, — оборвал его Тарен. — Идём. Селия.

Девушка вытянулась по струнке.

— Да, архиерарх.

— Ты проводишь призванного до гостевых покоев. Быстро. Без лишних разговоров. И возвращайся.

— Слушаюсь.

Тарен развернулся и зашагал к храму первым — спина прямая, шаг размашистый. И только сжатые в кулаки пальцы выдавали, чего ему стоило это показное спокойствие.

Селия задержалась на мгновение рядом с Каэлем. Бросила короткий, всё ещё смущённый взгляд и тихо сказала:

— Ты спас ребёнка. Это достойно уважения. — Пауза. — Но к источнику и правда лучше не приближайся. Отец... он долго помнит.

И пошла вперёд, приглашая следовать за ней.

Каэль проводил взглядом удаляющуюся спину Тарена, потом посмотрел на Селию. Дочь архиерарха. Воительница. И источник всех проблем только за первые десять минут пребывания в этом мире.

— я бы с радостью убежать от вас подальше, то только вы мне этого не дадите, — прошептал он себе под нос и зашагал следом.

[Рейн Астар]

— …И что же мне делать? — произнёс он вслух.

Голос был чужим. Ниже. Грубее. С хрипотцой, будто горло пересохло от векового сна. Но интонация — его. Та самая, с которой он когда-то спрашивал сам себя в трудную минуту — спокойно, почти отстранённо, будто речь шла не о его собственной жизни.

Никто не ответил.

Первый скелет дёрнулся вперёд. Ржавый меч в костяной руке рассёк воздух — звук, похожий на свист плети. Рейн не думал. Тело среагировало само: шаг вбок, разворот, посох пошёл вверх.

Клинок ударил в древко. Искры. Треск.

И одновременно — что-то внутри него открылось.

Мана.

Она не просто текла — она рвалась. Как река, прорвавшая плотину. Чёрная, густая, холодная — она хлынула из груди в плечо, из плеча в локоть, из локтя в посох. Древняя трость засияла, и руны на полу темницы отозвались таким же светом, будто приветствуя старого знакомого.

Губы зашевелились.

Рейн не знал этих слов. Но тело знало. Некромант, чью оболочку он занял, оставил после себя не только кости и посох — он оставил мышечную память. Инстинкты. Рефлексы. Тьму, въевшуюся в каждую клетку.

«…Тень моя, внемли. Отделись от плоти. Стань клинком…»

Колеблющееся пламя факелов на стенах дрогнуло. Темнота в углах темницы стала гуще, плотнее, будто живая. И его собственная тень — чёрный силуэт на каменном полу — начала подниматься.

Не как отражение.

Как нечто самостоятельное.

Она вытянулась вверх, растеклась, уплотнилась — и обрела форму. Живая Тень. Оружие без названия, без постоянной формы, колеблющееся между клинком и кнутом, между когтями и копьём. Оно обвилось вокруг посоха, вокруг его руки, и тусклый свет в темнице окончательно померк.

Скелеты замерли.

На мгновение. Всего на одно.

А потом бросились в атаку. Все разом. Семь ржавых мечей, семь оскаленных черепов, семь порождений некроэнергии, которые не чувствуют боли и не знают пощады.

Но Рейн уже не стоял на месте.

Посох рассёк воздух — и Живая Тень пошла следом, словно продолжение удара. Первый скелет разлетелся в щепки. Даже не в кости — в сухую пыль, будто время наконец настигло его. Второй попытался ударить сбоку, но тень перехватила меч, вырвала его, сломала пополам — и тут же пронзила грудную клетку нападавшего.

Третий. Четвёртый.

Он двигался, не чувствуя ни ярости, ни азарта. Просто делал то, что нужно. Шаг — удар. Разворот — блок. Тень, посох, снова тень. Тело работало само, а он лишь наблюдал — спокойно, отстранённо, будто со стороны.

Пятый скелет рассыпался, пронзённый его тенью.

Шестой — расколот ударом посоха.

Седьмой…

Седьмой остановился сам. Просто замер, опустил меч, и зелёный огонь в его глазницах задрожал. Потускнел. И погас.

Кости рухнули на пол с сухим стуком.

Тишина.

Только дыхание. Хриплое, тяжёлое, чужое дыхание в чужой груди. Пламя факелов медленно возвращалось к жизни. Тени вползали обратно по углам.

Рейн опустил посох. Живая Тень всё ещё струилась вокруг его руки, не желая уходить обратно на пол. Он поднял ладонь к глазам — длинные бледные пальцы, перевитые чёрными венами, через которые текла мана.

— …Вот как, — прошептал он.

Страха всё ещё не было. Эмоций всё ещё не было. Но внутри, под этой неестественной тишиной, он ощущал что-то простое и чистое. Желание жить. Не жгучее, не отчаянное — спокойное, как само собой разумеющееся.

Он оглядел темницу. Трупы воронов. Меловой круг, теперь треснувший и потерявший свечение. Цепи, всё ещё свисающие со стен. И коридор, ведущий куда-то во тьму.

Где-то внизу — он это чувствовал, видел новыми глазами — сотни душ. Цепи. Магия. И что-то ещё. Что-то огромное, древнее, спящее.

— Ладно, — Рейн Астар перехватил посох поудобнее. Голос всё ещё был чужим, но интонация — его собственная. — Раз уж я здесь… посмотрим, что это за место.

Он шагнул в коридор. Живая Тень скользнула за ним, сливаясь с темнотой.

И темница осталась позади — пустая, холодная, с рассыпанными костями и мёртвыми воронами.

Но где-то в самой глубокой тени, невидимая никому, Мейра-жнец улыбнулась.

— Интересно… — прошептала она в пустоту, поглаживая пальцем лезвие невидимого серпа. — Этот, кажется, не сломается сразу. Посмотрим… посмотрим…