Идеальный питомец
Вскоре после того, как Сяо Чуншань и Вэй Чанхай покинули ворота, у поместья Старшей принцессы остановился экипаж Вэнь Цзиня. Пожилой управляющий в сопровождении нескольких слуг поспешил разгрузить повозку и перенести вещи внутрь резиденции.
Их было совсем немного: пара сменных халатов да стопка книг, которые он перечитывал чаще всего.
Миновав извилистые галереи и резные мостики, Вэнь Цзинь направился прямиком к чертогу Юньци, где его ждала Янь Цин.
В просторной опочивальне принцессы резную ширму из красного дерева, разделявшую покои на внешнюю и внутреннюю половины, убрали. Вместо неё в центре комнаты высилась искусно сработанная золотая клетка. Она была чуть выше человеческого роста, а её ширины как раз хватало, чтобы внутри поместилась узкая деревянная кушетка.
Вэнь Цзинь замер. Его взгляд приковало это внезапно появившееся сооружение; ноги словно налились свинцом, не позволяя сделать ни шагу.
— Золотая клетка — как раз под стать статусу господина Вэня, — раздался ленивый голос Янь Цин. Она сидела на парчовой кушетке у окна, неторопливо попивая чай. — Как тебе? Нравится?
Вэнь Цзинь заметно побледнел.
В его памяти невольно всплыли мрачные, лишенные солнца дни из далекого детства — кошмар, от которого невозможно было пробудиться. Кончики его пальцев мелко задрожали, однако на губах медленно проступила привычная мягкая, едва заметная улыбка:
— Мне очень нравится. Благодарю за милость, Ваше Высочество.
— Раз нравится, отныне ты будешь жить здесь, — небрежно бросила Янь Цин, будто решала судьбу забавной безделушки. — Я приложила немало усилий, чтобы подготовить всё к твоему приходу.
Вэнь Цзинь долго молчал, из последних сил подавляя леденящую дрожь во всём теле. Наконец он тихо выдохнул:
— Слушаюсь.
Янь Цин пристально разглядывала его лицо, а затем властно поманила пальцем:
— Подойди.
Вэнь Цзинь беззвучно приблизился и опустился перед ней на колени.
Принцесса вглядывалась в его черты с близкого расстояния. Перед смертью в прошлой жизни она думала, что насильно мил не будешь, и поклялась: если ей суждено переродиться, она оборвет все нити, связывающие их, и они станут чужими людьми. Однако она и мечтать не могла, что судьба действительно подарит ей второй шанс.
К этому моменту Вэнь Цзинь уже стал самым блестящим и утонченным аристократом столицы, которого она лично взрастила. В прошлой жизни она потратила три года, чтобы проложить ему дорогу наверх и дать покойному императору разглядеть его таланты и стратегический гений. Его стремительный взлет до Первого секретаря объяснялся не только его поразительным умом, но и тем, что старый государь оставил его новому правителю в качестве надежной опоры и теневого лидера.
Огромная власть, высочайший пост.
Янь Цин рассудила: если она сейчас просто прогонит его, разве все её прежние труды и бессонные ночи не пойдут прахом? К тому же лицо Вэнь Цзиня было поистине безупречным. Даже зная, что в прошлой жизни этот волчонок предал своего хозяина... она не могла отрицать, что его красота была совершенной, выверенной вплоть до мельчайших черт именно так, как ей нравилось.
Было бы обидно никогда больше не видеть этого лица. Так не лучше ли подрезать ему крылья, вырвать когти и превратить в покорного, ручного питомца? Видеть его каждый день, теша свой взор, и при этом держать на коротком поводке, лишая малейшей возможности для предательства — идеальный план.
— Вэнь Цзинь, — Янь Цин подперла голову рукой, и на её губах заиграла опасная улыбка. — Мне тут приснился сон. Будто меня предал и ранил питомец, которого я сама же и выкормила.
Лицо Вэнь Цзиня оставалось мертвенно-бледным. Он опустил глаза, уставившись на подол её платья, расшитый золотыми узорами фэньхуана, подчеркивающими её царственный статус:
— Такой питомец заслуживает лишь смерти.
— Выбить ему зубы — у меня, пожалуй, не поднимется рука, — притворно вздохнула Янь Цин. — Вырвать когти — тогда пропадет всё веселье. Поэтому я подумала, что лучше всего запереть его в клетку. Тогда его зубы никого не укусят, а острые когти не причинят вреда хозяину.
— Да, госпожа.
Янь Цин долго и придирчиво изучала его лицо, а затем с легкой меланхолией добавил:
— Будь ты хоть немного уродливее...
Тогда она бы не стала тратить на него столько времени, а просто выбросила бы его труп на растерзание шакалам в безымянную могилу.
Вэнь Цзинь прекрасно понял скрытый смысл её слов, и его натянутые до предела нервы наконец немного расслабились. Ему следовало благодарить судьбу за свою внешность, иначе у него не осталось бы ни единого шанса выжить рядом с ней.
— Ваше Высочество, — в покои вошел Шэнь Мо, держа в руках тяжелые оковы. Увидев Вэнь Цзиня, он на секунду замешкался, но тут же почтительно склонил голову: — Ваш слуга принес цепи.
— Положи их.
— Слушаюсь.
Янь Цин перевела взгляд на коленопреклоненного юношу:
— Эти кандалы тоже выкованы специально для тебя.
Вэнь Цзинь к этому моменту полностью вернул себе самообладание. Его улыбка была мягкой и безмятежной, не позволяя разгадать истинные мысли:
— Благодарю за заботу, Ваше Высочество.
— Благодаришь? — Янь Цин насмешливо прищекнула языком. — Я растила тебя столько лет и думала, что знаю лучше, чем кто-либо другой. Но теперь я не могу понять, где твоя искренняя благодарность, а где — искусная лесть. Как мне верить тебе впредь?
Сердце Вэнь Цзиня болезненно сжалось. Он склонил голову еще ниже, и его голос прозвучал непривычно хрипло:
— Этот слуга никогда не станет лгать Вашему Высочеству. Никогда.
— В таком случае, иди и надень оковы сам.
— Слушаюсь.
Вэнь Цзинь поднялся, подошел к столу и взял тяжелые цепи из черного железа. Несмотря на леденящий холод, сковавший его грудь, его лицо оставалось спокойным, хотя руки, защелкнутые в кандалы, показались ему непривычно тяжелыми.
В считанные мгновения его руки и ноги были закованы. Тяжело ступая и гремя ножными цепями, он вернулся к принцессе и лично протянул ей ключ. На его утонченном лице не отразилось ни тени обиды — лишь абсолютная покорность и смирение.
По крайней мере, она всё еще держала его при себе, и одно это приносило ему странное успокоение.
Янь Цин забрала ключ и сделала едва заметный жест рукой.
Вэнь Цзинь развернулся, подошел к золотой клетке, открыл дверцу, вошел внутрь и запер за собой замок. После этого он опустился на колени на холодный пол у кушетки. Его высокая, стройная фигура даже в оковах сохраняла врожденное изящество, а движения оставались неторопливыми и благородными. Даже в таком унизительном положении он не утратил своего достоинства.
— Годы твоего обучения не прошли даром, — Янь Цин удовлетворенно наклонила голову, разглядывая его. — Вряд ли в поднебесной найдется еще один человек, способный носить рабские цепи с грацией истинного мудреца. Вэнь Цзинь, эта клетка и эти оковы действительно созданы для тебя.
— Да, — покорно отозвался он. — Премного благодарен, Ваше Высочество.
Янь Цин поставила пиалу с чаем и расслабленно откинулась на шелковые подушки кушетки:
— Знаешь ли ты, каков мой следующий шаг?
— Ваш слуга не смеет строить догадки.
— Я хочу, чтобы этот мир склонился перед городом Вермиллиона, — с легкой улыбкой произнесла принцесса. — Мне приглянулась тамошняя резиденция Правителя, и еще два года назад я превратила её в свой временный дворец.
Вэнь Цзинь беззвучно опустил глаза, и в его голове со свистом пронеслась невероятная, пугающая мысль.
Город Вермиллиона (Чжуцюэ) располагался на юге империи Великая Юн, в самом сердце её земель. Это был процветающий мегаполис, который еще век назад служил главным военным узлом династии. Город был идеально укреплен: легко оборонять, почти невозможно взять штурмом — лучшая стратегическая точка для контроля над империей.
После объединения государства тогдашний император пожаловал этот город великой женщине-генералу за её беспрецедентные заслуги, даровав ей титул Князя Вермиллиона. С тех пор её потомки обосновались там, тайно собирая войска и скупая коней. Из поколения в поколение этот анклав оставался главной головной болью для правящих императоров Юн.
Более того, первая Княгиня Вермиллиона славилась своей слабостью к мужской красоте и содержала огромный гарем. В её резиденции, подобно императорскому дворцу, было выстроено множество уединенных, изысканных павильонов с поэтичными названиями для её многочисленных фаворитов.
То, что Янь Цин прибрала к рукам резиденцию Правителя... От этой мысли сердце Вэнь Цзиня словно упало в ледяную прорубь. Холод сковал его тело, не давая вздохнуть.
— Ваше Высочество, — медленно заговорил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Город Вермиллиона обладает колоссальной военной мощью, а нынешний Князь Лу Мин — человек крайне скрытный и расчетливый. Завладеть этим местом будет непросто.
— Действительно, непросто, — небрежно кивнула Янь Цин. — Однако и не так сложно, как кажется. Князь Вермиллиона, Лу Мин, уже стал моим человеком.
Вэнь Цзинь внутренне содрогнулся. Проведя последние три года в столице на службе у императора, он и представить не мог, что независимый южный оплот уже полностью подчинен Янь Цин.
— Лу Мин по натуре дик и необуздан, как он мог добровольно... подчиниться Вашему Высочеству?
— У каждого есть слабость. Стоит нащупать её — и любой великий воин падет к твоим ногам, — отрезала Янь Цин. — К тому же положение дел в южной столице давно изменилось. Лу Мин — умный человек, он умеет выбирать сторону.
Вэнь Цзинь поджал губы и промолчал, отведя взгляд.
Янь Цин поднялась с кушетки, подошла к золотым прутьям клетки и, глядя на притихшего юношу, улыбнулась:
— Вэнь Цзинь, в роли молчаливого питомца ты невероятно хорош. Один твой вид пробуждает желание оберегать тебя.
Вэнь Цзинь замер на мгновение, а затем на его лице расцвела покорная, мягкая улыбка:
— Если Вашему Высочеству это угодно, этот слуга готов вечно быть вашим питомцем.
— Готов ты или нет — тебя больше никто не спрашивает, — холодно, словно хлопья падающего снега, прозвучал её голос сверху. — Отныне сиди смирно и забудь о глупых мыслях. Мне бы очень не хотелось уничтожать тебя своими собственными руками.
Вэнь Цзинь склонил голову:
— Слушаюсь.
— Как думаешь, сколько дней протянет Император Янь Чэнь без твоих советов во дворце?
Юноша ответил без колебаний:
— Максимум семь дней. После этого он лично явится в мою усадьбу.
— Ты так уверен?
— Сяо Цзинхань заперт в подземелье вашего поместья. Пока Сяо Чуншань не увидит сына живым, он не даст Императору покоя. Государь наверняка попытается просить помощи у Князя-Регента, но тот слишком горд, чтобы вмешиваться в чужие семейные склоки, — приятный голос Вэнь Цзиня журчал, подобно чистому лесному ручью. — Единственный человек, на которого Император может опереться в этой игре — это ваш покорный слуга.
Янь Цин одобрительно кивнула:
— Разумно сказано.