Ждите, пока он сдохнет
Вэнь Цзинь вернулся в свою усадьбу.
Резиденция первого министра империи и чиновника первого ранга поражала своим великолепием: просторные залы, изящные павильоны, журчание рукотворных ручьев, а воздух был пропитан тонким ароматом цветущего сада. Однако то, что должно было казаться тихой и прекрасной обителью, сейчас веяло леденящим, глубоким одиночеством.
Слуги почтительно склонились:
— Господин.
Он не проронил ни слова и направился прямиком в главный двор. Окинув взглядом холодное, лишенное жизни убранство комнат, Вэнь Цзинь на мгновение замер, и в его глазах отразилось отрешённое оцепенение.
Он опустил взгляд на свои руки — с тонкими, длинными пальцами и бледной кожей. Это были по-настоящему красивые руки ученого. И все же именно они… именно эти руки в прошлой жизни совершили грех, который теперь выжигал его душу бесконечным, невыносимым сожалением.
Плечи Вэнь Цзиня едва заметно дрогнули. В его глазах смешались глубокая скорбь и слабая, робкая тень облегчения. Облегчения от того, что она всё еще жива. Облегчения от того, что они оба еще молоды и всё можно исправить.
— Господин, — беззвучно, словно соткавшись из воздуха, в трех чжанах от него появился силуэт в черном одеянии. — Евнух Лу со своими людьми окружил поместье Старшей принцессы.
Вэнь Цзинь мгновенно очнулся, и его лицо вновь приняло привычное мягкое и безмятежное выражение. Он завел руки за спину, и его голос зазвучал так ровно, что в нем невозможно было уловить ни единого всплеска эмоций:
— В течение трех дней принеси мне голову Лу Гочжуна.
— Слушаюсь.
— Позови ко мне Вэй Юня.
— Слушаюсь.
Вэнь Цзинь прошел в свои покои, решив обойтись без помощи слуг. Он самостоятельно собрал вещи: несколько халатов из белоснежного шелка, чей цвет казался чистым и отрешенным от мирской суеты. Аккуратно сложив их, он увязал одежду в дорожный узелок. К ним он добавил несколько книг, которые перечитывал чаще всего.
Повернувшись к окну, Вэнь Цзинь вдруг поймал себя на мысли, что два дня — это слишком долгий срок.
В комнату вошел Вэй Юнь — доверенный подчиненный Первого секретаря — и опустился на одно колено:
— Господин.
— Начиная с завтрашнего дня я беру отпуск по болезни. Все дела усадьбы переходят под твою ответственность.
— Господин?.. — Вэй Юнь удивленно поднял глаза.
— Создай проблемы для клана Сяо. Я хочу, чтобы в ближайшие три месяца их семья погрязла во внутренних распрях. А через полгода семья Сяо должна навсегда исчезнуть из имперской столицы.
Сердце Вэй Юня сжалось от предчувствия бури, и он склонил голову еще ниже:
— Слушаюсь.
— Фэн Тяньци слишком долго сидел тихо. Пора бы ему начать действовать.
— Ваш слуга всё понял.
— Ступай.
— Слушаюсь, позволяю себе удалиться.
— Я прибыл по императорскому указу и обязан лично видеть Старшую принцессу! — Лу Гочжун, окружив резиденцию своими людьми, держался исключительно уверенно и жестко. — Прошу командующего Шэня доложить о нас еще раз.
Шэнь Мо, стоя у ворот, был непреклонен:
— Её Высочество не в духе и никого не принимает.
— Дерзость! — сурово оборвал его Лу Гочжун. — Неужели Старшая принцесса замыслила пойти против воли самого Императора?!
«Пойти против воли?» — мысленно повторила Янь Цин.
Она стояла у окна своего павильона. Её взгляд был кристально чистым и безмятежным; происходящее снаружи не вызвало на её лице и тени волнения. Раз приказ был отдан, Шэнь Мо знает, что делать, и никто не посмеет побеспокоить её покой.
Янь Цин методично анализировала нынешнее положение дел.
Отец-император внезапно занемог и скончался перед самым наступлением Нового года. Наследный принц в спешке взошел на престол, а церемонию коронации пришлось упростить. Сейчас Новый Император правил менее трех месяцев, его позиции во дворце были шаткими, а её брак с Сяо Цзинханем так и не был заключен. А самый утонченный, благородный чиновник Небесной Династии — Вэнь Цзинь — еще не успел стать верным псом молодого государя.
В глазах Янь Цин вспыхнул леденящий огонь.
Раз уж в прошлой жизни она погибла из-за нелепого пророчества о «звезде бедствий и одиночества», то в этой жизни она сама отречется от любых чувств и привязанностей. Она станет истинной звездой одиночества — ей не нужны ни семья, ни друзья, ни возлюбленный.
Только власть.
Власть, которая позволит ей вершить всё, что вздумается, быть жестокой и самовластной. Власть, которая заставит все Девять Провинций склонить перед ней колени.
— Ваше Высочество! — во двор стремительно вбежал гвардеец и опустился на колено. — Командующий Шэнь и евнух Лу скрестили оружие!
Янь Цин равнодушно спросила:
— Лу Гочжун уже мертв?
— Еще нет.
— Передай Шэнь Мо: если он не сможет одолеть Лу Гочжуна, пусть найдет укромное место и покончит с собой, — спокойно произнесла принцесса. — Если Лу Гочжун сдохнет, отправьте его труп лично Янь Чэню.
— Слушаюсь! — гвардеец поднялся и исчез.
— Ваше Королевское Высочество Старшая принцесса, — следом вбежал другой человек, судя по форме — тюремный надзиратель из подземелья. Он пал на колено: — Императорский зять тяжело ранен. Прошу ваших указаний.
— Тяжело ранен?
— Да, — ответил тюремщик. — Помимо ран от восьмидесяти ударов плетью, у молодого господина Сяо обнаружены серьезные повреждения внутренних органов и каналов Ци.
Янь Цин сразу вспомнила о Вэнь Цзине, который совсем недавно навещал узника, и ей всё стало ясно.
— Он сдохнет?
— В ближайшее время — нет.
Янь Цин опустила взгляд, любуясь насыщенным алым лаком на своих ногтях:
— Тогда не нужно его лечить. Как начнет подыхать — доложишь.
— Слушаюсь.