Неужели она задумала мятеж?
Почти полчаса у ворот поместья Старшей принцессы продолжалась словесная перепалка. Когда стало очевидно, что угрозы и запугивания не приносят плодов, Лу Гочжун и Шэнь Мо скрестили оружие.
Однако не прошло и пятидесяти ударов, как Лу Гочжун потерпел сокрушительное и унизительное поражение. Он был мастером восьмого ранга и по праву входил в десятку сильнейших бойцов имперской столицы, но Шэнь Мо из поместья Старшей принцессы уже достиг истинного девятого ранга. Лу Гочжун был ему не соперник.
Мощный удар ладони Шэнь Мо отправил евнуха в полет. Тот тяжело рухнул на землю, чувствуя, как отголосок чужой Ци едва не перевернул его внутренности.
Когда гвардейцы в расшитых одеждах инстинктивно схватились за рукояти, Шэнь Мо хладнокровно вскинул руку:
— Гвардия Цилинь!
В ту же секунду из-за ворот безмолвно выросли фигуры в черных облачениях с обнаженными клинками. Их леденящая аура подавляла даже дворцовую стражу.
Императорские гвардейцы замерли в нерешительности. Государь разрешил им применить силу, но каждый боец гвардии Цилинь в личном подчинении Старшей принцессы был элитным мастером боевых искусств, прошедшим жесточайший отбор в верховой езде, стрельбе из лука и фехтовании. Если принцесса действительно решила пойти наперекор воле Императора, Гвардия в расшитых одеждах просто умоется кровью.
— Старшая принцесса… Старшая принцесса открыто попирает волю государя! Это государственная измена! — прохрипел Лу Гочжун, пока слуги шатко поднимали его с земли. Он дрожащим пальцем указал на Шэнь Мо и черных гвардейцев. — Я лично доложу обо всём Его Величеству! Вас казнят за неповиновение и бунт!
С этими словами Лу Гочжун увел своих людей прочь, бесславно отступая.
Если после возвращения Вэнь Цзиня Император еще мог подозревать, что Первый секретарь просто проявил излишнюю мягкость, то при виде раненого начальника тайной сыскной службы лицо Чжоумина мгновенно налилось свинцом.
— Тебе так и не удалось увидеть Янь Цин?
— Ваш слуга ничтожен и беспомощен! — Лу Гочжун пал ниц, хрипло умоляя о пощаде. — Я не оправдал доверия Вашего Величества! Этот Шэнь Мо из поместья Старшей принцессы слишком самонадеян. Он не подпустил меня к дверям, а гвардия Цилинь ни во что не ставит имперскую власть. Они ведут себя как безумные бунтовщики… Они замышляют мятеж!
Император Чжоумин едва не переломил пополам кисть для письма, которую сжимал в руке.
Янь Цин!..
Лицо Сяо Чуншаня стало еще бледнее. Что задумала Старшая принцесса? Она посмела поднять руку на главу императорских ищеек, прибывшего с личным указом государя! Неужели она действительно жаждет восстания?
Атмосфера в Императорском кабинете упала до точки замерзания. Повелитель долго хранил гробовое молчание.
— Ваше Величество, — осторожно подал голос личный евнух Вэй Чанхай. — Позвольте спросить… Быть может, стоит призвать Князя-Регента, дабы он вмешался?
При этих словах взгляд Императора стал еще мрачнее:
— Ты хочешь сказать, что моей собственной власти уже недостаточно, чтобы усмирить Старшую принцессу?
— Ваш слуга заслуживает смерти! — евнух с грохотом рухнул на колени, непрерывно бьясь лбом о пол. — Мой государь, я не это имел в виду! Пощадите!
— Генерал Сяо, — Император силой подавил бурлящее в груди желание казнить всех на месте. Его голос звучал подчеркнуто ровно: — Как, по-вашему, нам следует поступить?
Сяо Чуншань слегка вздрогнул, опустил голову и произнес:
— Мой непутевый сын Цзинхань виноват первым. Вашему слуге кажется, что Старшая принцесса сейчас просто пребывает в ярости от обиды. Она действует импульсивно, но едва ли планирует умышленно оскорбить Ваше Величество.
Новый Император только взошел на престол. И хотя большая часть гражданских и военных чинов поддерживала его, влияние Князя-Регента в армии было куда сильнее. К тому же из-за репутации Янь Цин как «звезды бедствий и одиночества» многие придворные предпочитали держаться от неё подальше. Численность её гвардии Цилинь была невелика — всего восемь тысяч человек, — но никто в здравом уме не сомневался в их боевой мощи: каждый из них стоил десятерых.
Если бы Император прямо сейчас пошел на открытый конфликт с Янь Цин, это не принесло бы пользы никому. Ему нужен был достойный повод отступить.
Выслушав генерала, Император заметно расслабился:
— Генерал Сяо прав. Янь Цин просто ослеплена гневом, оттого и творит безрассудства.
Сяо Чуншань склонился:
— Ваше Величество мудр и проницателен.
— Поступим так, — быстро принял решение Янь Чэнь. — Для начала дадим Янь Цин остыть. Завтра утром вы лично отправитесь в её поместье. Принесите ей извинения, а затем заберите Сяо Цзинханя домой для сурового внушения. Пусть позже Цзинхань сам падет перед ней на колени, вымолит прощение и поклянется, что больше никогда не переступит порог веселых домов. Тогда гнев Старшей принцессы утихнет сам собой.
— Слушаюсь.
Сяо Чуншань принял указ, выразил благодарность и покинул кабинет с тяжелым сердцем.
Император Янь Чэнь сидел за своим столом. Проводив взглядом высокую фигуру генерала, он резко схватил пиалу с чаем и швырнул её на пол.
Дзынь!
Фарфор разлетелся на мелкие осколки по темной плитке пола. Евнухи и служанки разом повалились ниц, дрожа от страха:
— Ваше Величество, смените гнев на милость!
Сменить гнев?
Лицо Янь Чэня было искажено злобой. Он не просто не мог успокоиться — он страстно желал разорвать Янь Цин на куски прямо сейчас! Но, вспомнив предсмертные слова отца-императора, он заставил себя подавить ярость.
Отец перед кончиной предупреждал его, что земли Небесной Династии сейчас находятся на грани раскола. Он только взошел на трон, и его личного авторитета не хватит, чтобы удержать в узде Четырех Великих Князей в их уделах. Только Янь Цан — Князь-Регент — способен подавить их мятежные амбиции.
Однако Янь Цан держал в руках огромную военную силу, был гениальным стратегом и отличался высокомерием, ни во что не ставя молодого племянника. Назначение его Регентом было вынужденным и опасным шагом. Со временем он неизбежно станет угрозой для трона, а значит, требовался противовес.
И этим противовесом должна была стать девятая принцесса Янь Цин, сосланная в детстве в город Вермиллиона.
Императорская обсерватория четко рассчитала, что по пророчеству Янь Цин не суждено перешагнуть порог двадцатипятилетия. А значит, даже имея под рукой элитную гвардию Цилинь, она никогда не сможет претендовать на престол. Её следовало использовать как щит и меч против Регента. Это дало бы Новому Императору драгоценное время, чтобы переманить на свою сторону чиновников, укрепить личную власть, завоевать преданность армии и в конечном итоге уничтожить Регента.
Поэтому он не мог позволить себе разрушить этот план из-за ничтожного Сяо Цзинханя. Принцесса, которой всё равно суждено скоро умереть, не должна нарушить великую шахматную партию.
Единственный, кого ему действительно стоило опасаться — это Князь-Регент Янь Цан.