Гнев Императора
В императорском кабинете воздух казался липким от напряжения.
— Янь Цин лично явилась в бордель, чтобы поймать его с поличным? — Молодой Император медленно поднял взгляд, в котором бушевала подавленная ярость. — Достойная принцесса благородных кровей оскверняет себя посещением столь грязного места... Это просто возмутительно!
Придворные слуги тут же пали ниц, касаясь лбами холодного пола:
— Ваше Величество, молим, смените гнев на милость!
— Вашему Величеству не стоит так гневаться. — Голос стоящего у стола Первого секретаря был подобен чистой воде — мягким и прозрачным. Это был самый молодой и утонченный сановник нынешней династии. — Старшая принцесса отправилась туда по делам службы, а не ради бесчинств. Более того, она действовала открыто, при свете дня, и так же открыто вернулась. Никто не посмеет злословить в её адрес.
Эти слова были не просто защитой, но и тонким напоминанием Его Величеству: с того дня, как он взошел на престол, девятая принцесса Янь Цин стала Старшей принцессой, наделенной властью над гвардией Цилинь. Титул «Старшая принцесса» для неё означал не просто почетное звание, но реальную военную мощь и весомый авторитет.
Волю покойного Императора, закрепившую за ней эти права, нельзя было просто игнорировать. Какой-то публичный дом не мог стать для неё запретным местом.
Император, не скрывая отвращения, холодно бросил:
— Не нужно её выгораживать.
Вэнь Цзинь едва заметно улыбнулся:
— Старшая принцесса провела в изгнании десять лет. Она вернулась лишь для того, чтобы исполнить последнюю волю покойного государя и выйти замуж за Сяо Цзинханя. Однако Сяо Цзинхань средь бела дня устраивает тайные свидания в борделе, тем самым нанося принцессе публичное оскорбление. Вполне естественно, что Её Высочество разгневана. Вашему Величеству стоило бы проявить к ней больше понимания.
Янь Цин томилась в ссылке в городе Вермиллиона десять лет. Перед самой смертью старый Император отозвал её и даровал брак с наследником семьи Сяо. И теперь, когда свадьба еще не состоялась, Сяо Цзинхань открыто предавался разврату, явно ни во что не ставя свою нареченную. Он заслуживал кары.
— Ваше Величество! — в кабинет поспешно вбежал главный евнух. — Великий генерал Сяо просит аудиенции.
— Вот, посмотрите! — вспыхнул Император. — Из-за её выходок вся столица гудит об этом позоре. Как мне теперь смотреть в глаза генералу Сяо?
Улыбка Вэнь Цзиня оставалась элегантной, но в глубине его глаз промелькнул холод:
— Ваше Величество — правитель нации. К чему эта суета?
Когда государь при первом же затруднении так жаждет оправдаться перед подданным — где же его имперское величие?
Молодой Император осекся. Не успел он ответить, как в залу стремительно вошел крепкий мужчина средних лет в темных доспехах. Меч на его поясе и суровый вид говорили о том, что он только что прибыл из военного лагеря, принеся с собой запах пороха и железа.
Заметив Вэнь Цзиня, Сяо Чуншань на мгновение помрачнел. Глядя на это изысканное, почти неземное лицо секретаря, генерал в который раз подумал, что такая красота не приносит ничего, кроме бед государству.
Подавив неприязнь, он опустился на одно колено, салютуя мечом:
— Ваш покорный слуга Сяо Чуншань приветствует Ваше Величество.
— Поднимитесь, верный генерал.
Сяо Чуншань поблагодарил, но остался стоять на колене, склонив голову в покаянном жесте:
— Моя вина — я не сумел воспитать сына должным образом. Негодный Цзинхань забыл о своем положении и предался распутству, опозорив имя ученого мужа. Я прибыл, чтобы признать вину и принять любое наказание от Вашего Величества!
Вэнь Цзинь равнодушно наблюдал за этой сценой. Он видел генерала насквозь: эта тактика «отступления ради нападения» лишь сильнее распаляла гнев Императора, но этот гнев был направлен вовсе не на семью Сяо. Всю вину государь возложит на плечи Старшей принцессы.
— О чем вы говорите, генерал? — Император лично подошел и помог полководцу подняться. — Это Янь Цин повела себя неподобающе. Я обещаю, что справедливость по отношению к императорскому зятю будет восстановлена.
Вэнь Цзинь опустил глаза. Новый Император только взошел на трон, его положение было шатким, и он отчаянно нуждался в поддержке армии семьи Сяо. Опираться на них было разумно, но заискивать перед подданным до такой степени, теряя лицо императорской семьи — это было выше понимания Вэнь Цзиня.
— Господин Вэнь. — Император повернулся к секретарю. — Ступайте в поместье Старшей принцессы. Передайте мой указ: Янь Цин и Сяо Цзинхань должны немедленно явиться во дворец.
Вэнь Цзинь ответил:
— Боюсь, Старшая принцесса не станет слушать моих слов.
Весь город знал о нраве «проклятой принцессы». За два месяца после возвращения она совершила столько безумств, что неподчинение указам стало для неё обычным делом. К тому же, восемь тысяч бойцов гвардии Цилинь в её подчинении были мастерами боевых искусств. Если она решит не идти — Император ничего не сможет с ней поделать.
Янь Чэнь в ярости воскликнул:
— Лично доставь указ! Передай ей: если она посмеет ослушаться, я покараю её за государственную измену и неуважение к императорской власти!
Вэнь Цзинь помедлил секунду, в уголке его глаза мелькнула холодная ирония, но он принял поручение:
— Слушаюсь.
Так этот молодой Первый секретарь, чья красота была непревзойденной, а талант — выдающимся, спокойно удалился. Он покинул дворец и направился к поместью Старшей принцессы.
Генерал Сяо, наводивший трепет на армии, и секретарь Вэнь, сосредоточивший в руках власть. Если первый был щитом нации с двухсоттысячным войском за спиной, то второй был единственным «всесильным чиновником», способным обуздать генерала. Передвижение войск, распределение провианта, жалованье, поставки оружия — всё, что не касалось экстренных боевых действий, решалось через Вэнь Цзиня.
То, как этот изящный юноша, которому едва исполнилось двадцать, всего за три года службы взлетел на вершину власти, обходя все законы выслуги лет, было не чем иным, как легендой.