Непреклонность
— Если желаешь осудить человека, предлог всегда найдется! Янь Цин, если ты не хочешь выходить за меня, могла бы сказать об этом прямо! К чему эти гнусные истязания?!
Сяо Цзинханя с силой прижали к скамье; его спину жгло так, словно на неё вылили кипящее масло. Тяжелые шесты из цельного дерева обрушивались один за другим, и уже после нескольких ударов его кожа лопнула, окрасив одежду кровью.
Он яростно стиснул зубы и, повернув голову, с ненавистью выкрикнул в сторону принцессы:
— Ты злонамеренно оговариваешь меня! Мой отец не спустит тебе это с рук! И Его Величество этого так не оставит!
Чем громче он кричал, тем тяжелее становились удары гвардейцев Цилинь. Вскоре лицо юноши смертельно побледнело, а тело покрылось крупными каплями холодного пота.
Сяо Цзинхань ненавидел Янь Цин до глубины души.
Семь лет терпеть это ничтожество в прошлой жизни? Нет, сейчас он не желал оставаться в роли её супруга ни единого дня. Ему хотелось собственноручно напоить эту «звезду бедствий» смертоносным ядом, чтобы она отправилась проявлять свое высокомерие на самые глубокие уровни преисподней!
— Оговариваю? — Янь Цин устало вздохнула, и её голос прозвучал еще более лениво. — Эта принцесса лично явилась в бордель «Хунъюань», чтобы застать тебя на месте преступления. Я своими глазами видела твою тайную встречу с куртизанкой, и далеко не один человек стал свидетелем твоих «подвигов». Неужели молодой господин Сяо осмелится утверждать, будто всё это — лишь навет?
Удары перевалили за десяток, лицо Сяо Цзинханя перекосилось от дикой муки:
— Не притворяйся дурой!
Разумеется, он имел в виду вовсе не банальный поход в дом терпимости.
Госпожа Сяо, не в силах больше выносить зрелище страданий своего сына, окончательно потеряла самообладание и пронзительно закричала:
— Старшая принцесса переходит все границы! Даже если он оступился, к чему раздувать из этого такую трагедию?! Какой мужчина не посещал подобные заведения? Неужели каждого, кто поддался слабости, нужно подвергать столь жестокой каре?!
— Посещение дома терпимости и впрямь не великий грех. Однако вступление в брак с этой принцессой ради тайного причинения ей вреда — это преступление, за которое полагается смертная казнь через расчленение! — отрезала Янь Цин и поднялась с кресла. — У меня есть дела поважнее, и нет времени выслушивать, как госпожа Сяо выгораживает своего непутевого отпрыска.
Нянька Чэнь поспешно сделала шаг вперед:
— Старшая принцесса, постойте!
— Как только двадцать ударов будут нанесены, швырните Сяо Цзинханя обратно в казематы, — слегка наклонив голову, отдала приказ Янь Цин, а затем перевела ледяной взгляд на пожилых служанок. — Раз уж вас прислала сама Вдовствующая императрица, для начала обучите госпожу Сяо священным законам подчинения подданных правителю. А уж потом можете просить у этой принцессы аудиенции.
С этими словами она развернулась и пошла прочь, ни разу не обернувшись.
Нянька Чэнь крикнула ей в спину, отчаянно пытаясь воззвать к её разуму:
— Старшая принцесса! Указ Вдовствующей императрицы гласит: немедленно освободить нареченного зятя Сяо!
— Воля Вдовствующей императрицы не имеет веса в моем поместье, — донесся до них её отстраненный, равнодушный голос. — Если у вас есть свободное время, госпожа Сяо, лучше усерднее молитесь богам.
Вдовствующая императрица?
Янь Цин с самого детства была изгнана из дворца и обречена на забвение. Каждая их редкая встреча сопровождалась лишь холодным, презрительным взглядом матери. Они были связаны кровными узами, но вели себя так, словно являлись заклятыми врагами из прошлых воплощений. Какое право эта женщина имела теперь указывать ей, как поступать?
В прошлой жизни Янь Цин совершила немало благородных деяний, наивно пытаясь растопить лед в сердце матери и заслужить её одобрение. Однако, познав смерть, она осознала: родственная привязанность — это лишь пустой звук.
Что с того, если от неё отвернутся все близкие и друзья?
На протяжении всей истории те, кто восходил на вершину абсолютной власти, неизменно оставались одинокими фигурами. Отсечение любых эмоциональных привязанностей — единственный способ стать воистину неуязвимой. Пережив предательство прошлой жизни, Янь Цин похоронила в себе тягу к семейному теплу, любви и дружбе. Все эти чувства больше ничего не стоили. Отныне её интересовала лишь верховная, неограниченная власть.
Принцесса направилась в свой личный кабинет. Каждый раз, когда на душе у неё было скверно, она в течение часа усердно занималась каллиграфией. Это был самый надежный способ вернуть внутреннее равновесие.
Однако сегодня покою не суждено было продлиться долго.
— Ваше Высочество! — в кабинет стремительно вошел гвардеец Цилинь. — Глава Тайного сыска, евнух Лу Гочжун, убит. Государь повелел Верховному суду Дали и Министерству наказаний совместно расследовать это дело. Прямо сейчас главы обоих ведомств прибыли к воротам нашей усадьбы в сопровождении судебных приставов. Они требуют аудиенции со Старшей принцессой для допроса.
Янь Цин медленно подняла глаза от свитка:
— Они подозревают, что убийца — эта принцесса?
— Так точно.
— В таком случае выйди к ним и передай мои слова: эта принцесса собственноручно казнит любого раба-евнуха, который посмеет оскорбить её достоинство. И пусть попробуют что-то с этим поделать.
Гвардеец на мгновение опешил от такой дерзости, но тут же выпрямился:
— Слушаюсь!
Янь Цин вновь опустила кисть к бумаге. Перед её мысленным взором необъяснимо возник утонченный, благородный облик Вэнь Цзиня и тот мимолетный, раненый взгляд, полный глубокой тоски и разочарования, который он бросил на неё ночью.
Принцесса на мгновение замерла. Она действительно не могла проявить абсолютную, безжалостную жестокость к юноше, которого вырастила сама. В конце концов, даже если человек годами держит при себе собаку, он невольно привязывается к ней. Однако если пес начинает скалиться на своего хозяина, его необходимо проучить…
Смерть Лу Гочжуна стала сокрушительным ударом для молодого Императора и неприкрытым вызовом его верховной власти.
В этот самый момент Император Янь Чэнь восседал в своем Главном дворцовом кабинете, мрачно созерцая гору скопившихся прошений. Мысли о воцарившемся в столице хаосе наполняли его душу яростью и потрясением.
— Глава грозного Тайного сыска был обезглавлен в собственном доме как последний пес! Выходит, жизни всех моих гражданских и военных чинов, включая мою собственную, теперь зависят от прихоти какого-то наемного убийцы?! — Император с грохотом обрушил ладонь на драгоценный стол, и от его былого монаршего величия не осталось и следа. — Чем занята императорская стража?! Куда смотрит Тайный сыск?! Бездельники! Сборище никчемных ничтожеств!
Главный евнух Вэй Чанхай, мелко дрожа от страха, поспешно подал государю чашу с успокаивающим отваром и бесшумно отступил в тень.
Министр наказаний стоял на коленях, непрерывно утирая холодный пот со лба. Больше всего на свете он боялся, что гнев монарха обрушится на его ведомство и их тоже признают бесполезными трусами.
Император Янь Чэнь смерил подчиненных леденящим взглядом:
— Значит, Янь Цин так и не соизволила выйти к следствию?
— Да, Ваше Величество, — Министр наказаний и Глава Верховного суда Дали, которых за последние три дня уже неоднократно выставляли вон у ворот принцессы, виновато склонили головы до самого пола. — Ваши ничтожные слуги проявили некомпетентность и заслуживают кары.
Янь Чэнь неотрывно смотрел на доклады:
— Лу Гочжун был мастером боевых искусств восьмого ранга. Во всей имперской столице найдется едва ли пара человек, способных без шума отсечь ему голову.
— Вы абсолютно правы, Государь, — поспешил согласиться Глава Верховного суда Дали. — Мои люди уже осмотрели место преступления. В резиденции евнуха Лу не обнаружено никаких следов борьбы, а на его теле нет иных повреждений, кроме смертельной раны. Это означает, что убийца обладает поистине феноменальным мастерством, это мастер среди мастеров. Лу Гочжун даже не успел оказать сопротивления.
Глаза Императора опасно сузились:
— Неужели это дело рук гвардии Цилинь?
— Навряд ли, Ваше Величество, — почтительно возразил судья. — Гвардейцы Цилинь — регулярные воины. Они прекрасно обучены и сильны в открытом бою, но их боевой стиль в корне отличается от почерка скрытного убийцы. Кроме того, гвардейцы сильны в тактике, стрельбе из луков и тяжелых арбалетов, они выносливы в затяжных сражениях. Но в скоротечном поединке один на один мало кто из них смог бы так легко одолеть Лу Гочжуна.
Янь Чэнь хранил угрюмое молчание. Лу Гочжун лишь позавчера отправился в усадьбу Старшей принцессы, чтобы доставить императорский указ, а уже на следующее утро лишился головы. Если это никак не связано с Янь Цин, то в подобное совпадение не поверит ни один здравомыслящий человек.
— Ваше Величество, позвольте напомнить, что евнух Лу был ранен во время недавней стычки с командующим Шэнь Мо у ворот усадьбы, — осторожно подал голос Вэй Чанхай. — Возможно, из-за полученных травм его реакция оказалась не столь безупречной, как обычно, что и ослабило его защиту перед убийцей.
У раненого человека всегда притупляются чувства, а движения теряют былую легкость.
Взгляд Императора стал глубоким и пугающим:
— Госпожа Сяо и няньки, отправленные Вдовствующей императрицей, уже вошли в поместье Старшей принцессы?
Вэй Чанхай еще ниже опустил голову:
— По слухам, их впустили.
— Отправь доверенных людей следить за воротами. Как только они выйдут, немедленно разузнай, что там произошло.
— Ваш верный слуга исполнит волю Его Величества.
— Суду Дали продолжать расследование. Мне нужна подлинная правда, — тон Янь Чэня вновь сорвался на яростный рык. — Найдите убийцу, и я лично прикажу разорвать его на части лошадьми!
Верховный правитель государства в последнее время терпел одну неудачу за другой, и его чаша терпения переполнилась. Изначально он полагал, что с Янь Цин будет легко сладить, но никак не ожидал, что его старшая сестра окажется настолько жесткой, непреклонной и наотрез откажется соблюдать даже элементарные правила придворного этикета.
Прикрываясь своей дурной славой «звезды бедствий», неужели она действительно вознамерилась пойти войной против всей поднебесной?