Столь дерзкое неповиновение
Госпожу Сяо провели в цветочный павильон.
Когда Янь Цин вошла, знатная дама и обе дворцовые няньки уже с крайним нетерпением допрашивали служанку:
— Почему Старшая принцесса до сих пор не соизволила явиться?
Служанка покорно отвечала:
— Её Высочество изволит завтракать.
Лицо госпожи Сяо пошло багровыми пятнами от гнева:
— Мы прибыли сюда на самом рассвете и вынуждены ждать, пока Старшая принцесса неторопливо закончит свою трапезу?!
— Если госпоже Сяо не хватает терпения, она может немедленно вернуться к себе домой, — раздался ленивый, высокомерный голос Янь Цин. В сопровождении служанок она вошла в павильон. — Моё поместье — не место для того, чтобы выказывали свое недовольство.
Госпожа Сяо осеклась и, поспешно поднявшись, натянуто поклонилась:
— Приветствую Её Королевское Высочество Старшую принцессу.
— Похоже, столь недолгое ожидание вы сочли за величайшую обиду, — Янь Цин окинула холодным взором двух пожилых нянек, стоявших по правую руку от гостьи. — Говорите, зачем пришли?
— Я хочу видеть Цзинханя.
— Хотите видеть? — уголки алых губ принцессы приподнялись в издевательской усмешке. — Вы находитесь в моей резиденции, госпожа Сяо. С каких пор вы решаете, кого вам здесь навещать?
Взгляд матери Сяо потемнел:
— Цзинхань — мой сын. Моё желание увидеть его — вполне законное и разумное требование.
— Для меня это требование не является ни законным, ни разумным, — Янь Цин небрежно облокотилась о лакированную колонну павильона. — Особенно учитывая, что ни вы, госпожа Сяо, ни эти две рабыни, похоже, совершенно не обучены правилам приличия. На каком основании вы смеете ставить мне условия?
Лицо госпожи Сяо мгновенно побледнело:
— Что Старшая принцесса Себе позволяет?! Я мать Цзинханя, а значит, прихожусь вам старшей родственницей!
— О, госпожа Сяо совершенно права, — Янь Цин улыбнулась, но её глаза оставались холодными как лед. — Если считать по этой логике, вы приходитесь старшей родственницей и самому Императору. Не желаете ли потребовать, чтобы Его Величество явился к вам и пал ниц?
— Старшая принцесса, следите за языком! — выдохнула госпожа Сяо, судорожно сжав в руке шелковый платок. — Как вы смеете произносить столь крамольные речи?!
Крамольные? Это только начало.
Янь Цин твердо решила, что в этой жизни совершит столько дерзких и мятежных поступков, что её покойный венценосный отец перевернется в своем императорском мавзолее.
— Эй, кто-нибудь, — лениво обернулась она к слугам. — Ступайте в темницу и приведите Сяо Цзинханя.
Стражники безмолвно поклонились и удалились.
В темницу?! Госпожа Сяо уставилась на принцессу в полном оцепенении. Янь Цин действительно бросила её сына в казематы?! Какое беззаконие!
Янь Цин не было дела до чувств гостьи. Пока гвардейцы Цилинь ходили за узником, служанки уже принесли удобное кресло и поставили его позади хозяйки.
— Раз уж госпожа Сяо здесь, нам стоит разрешить некоторые семейные неурядицы, — принцесса расправила подол своего роскошного алого халата и грациозно опустилась в кресло. — Мои покои нечасто посещают столь важные дворцовые няньки. Что ж, сегодня у вас будет редкая возможность воочию увидеть, как я навожу порядок в собственной семье.
Вскоре привели Сяо Цзинханя. Его конвоировали гвардейцы Цилинь — рослые, суровые воины, каждый из которых был отобран из сотни лучших.
Госпожа Сяо с криком бросилась навстречу:
— Цзинхань! Мой мальчик!
Лицо молодого человека было мертвенно-бледным и истощенным, волосы спутались, а на губах не было ни кровинки. Множественные внутренние и внешние раны превратили некогда холеного аристократа в жалкое, едва державшееся на ногах существо. Его состояние было поистине ужасающим.
Мать не могла поверить, что всего за два дня её сына довели до столь плачевного вида.
— Янь Цин! — она резко развернулась к принцессе, её голос сорвался на визг. — Пусть вы королевской крови, но вы не имеете права так истязать собственного нареченного супруга! Он ваш будущий муж, а не государственный преступник и уж точно не ваш раб!
Янь Цин лишь молча и бесстрастно подняла руку.
Гвардейцы Цилинь грубо выволокли Сяо Цзинханя на середину двора, а перед его матерью встала живая стена из солдат, лишив её возможности подойти к сыну.
— Янь Цин! — отчаянно рванулся Сяо Цзинхань, в его глазах пылала бешеная ненависть. — Ты смеешь так обращаться со мной?! Государь не простит тебе этого!..
— Сяо Цзинхань нарушил мои правила, пренебрег долгом верности и осквернил себя прелюбодеянием. Изначально я планировала расторгнуть помолвку, — чеканя каждое слово, произнесла принцесса. — Однако, принимая во внимание великие боевые заслуги его отца, Великого генерала Сяо, я смягчу наказание. Виновный получит лишь двадцать ударов палками.
Лицо Сяо Цзинханя исказилось от ужаса:
— Ты… что ты сказала?!
Позавчера гвардейцы без лишних слов всыпали ему восемьдесят плетей в подземелье. А теперь его снова собираются бить палками?! Это переходило все границы!
— Вы не посмеете! — госпожа Сяо побелела от страха и попыталась прорваться сквозь оцепление. — Девятая принцесса… нет, Старшая принцесса! Цзинхань просто оступился, он совершил ошибку в минутном беспамятстве! Вы… вы не можете бить его!..
— Ваше Королевское Высочество, это абсолютно недопустимо! — хором запричитали две дворцовые няньки. — Удары палками — страшная кара, под ними можно испустить дух! Молодой господин Сяо и так тяжело ранен! Смилуйтесь, Ваше Высочество, у Великого генерала Сяо это единственный наследник!
— Это дело моей семьи. Неужели госпожа Сяо и две рабыни возомнили, что вправе вмешиваться? — Янь Цин изогнула бровь в издевательской улыбке, от которой у присутствующих побежали мурашки по коже. — Шэнь Мо.
Командующий Шэнь Мо коротко взмахнул рукой. Четверо стражников тут же повалили Сяо Цзинханя на длинную деревянную скамью. Два тяжелых шеста прижали его шею к дереву, полностью лишив возможности шевелиться, а двое других гвардейцев занесли палки.
Раздался глухой, страшный треск ударов.
Госпожа Сяо забилась в истерике, её голос сорвался на пронзительный крик:
— Старшая принцесса, остановите это безумие!
Няньки переглянулись и инстинктивно двинулись вперед, намереваясь заслонить юношу своими телами. Однако Шэнь Мо вырос прямо перед ними, и его рука легла на эфес клинка:
— Еще один шаг — и вы оставите свои жизни здесь.
Старухи оцепенели от ужаса. Они не могли поверить, что Старшая принцесса и её цепные псы дошли до такой степени дерзости. Открыто попирать волю государя, жестоко избивать его нареченного зятя прямо перед ними и выказывать полное неуважение к самой Вдовствующей императрице?!
— Ваше… Ваше Высочество, императорский указ священен! Величие государя непоколебимо! — взмолилась нянька Чэнь. — Если Вдовствующая императрица узнает о столь явном мятеже, как Старшая принцесса будет оправдываться перед ней? Как вы посмотрите в глаза Его Величеству?!
Тяжелые деревянные шесты с глухим стуком продолжали опускаться на спину Сяо Цзинханя. Янь Цин, созерцая, как его лицо сереет от невыносимой муки, мягко улыбнулась:
— Нянька Чэнь, ты, кажется, забыла? Я ведь рождена под звездой бедствий и одиночества.
Старуха резко осеклась, её лицо перекосило.
— Мне нужно растолковать тебе, что это значит? — Янь Цин поудобнее устроилась в кресле, лениво подперев подбородок бледной изящной ладонью. — Любой, кто приближается ко мне, умирает насильственной и страшной смертью. Если вам двум надоело жить на этом свете, я с радостью исполню ваше желание и отправлю вас на аудиенцию к Князю Тьмы.
Нянька Чэнь задрожала всем телом, её лицо стало землистым. Будучи самыми приближенными служанками Вдовствующей императрицы, они еще во времена её бытности императрицей учили этикету всех наложниц и дворцовых дев. Никто никогда не смел разговаривать с ними в подобном тоне. Как говорится, бьешь собаку — смотри, кто её хозяин. Даже принцы и принцессы всегда выказывали им почтение, страшась разгневать их госпожу. Никто и никогда не угрожал отправить их в загробный мир.
Однако по-настоящему старух напугало другое. Проклятие Девятой принцессы… «звезда бедствий и одиночества»… Если бы эти слова сошли с уст кого-то другого, их можно было бы счесть пустой угрозой или глупой бранью.
Но Девятая принцесса… Она была настоящим чудовищем. Прирожденным злым духом в человеческом обличье.
Нянька Чэнь, стиснув зубы от страха и злобы, процедила:
— Действия Старшей принцессы ставят нас, ничтожных рабынь, в крайне затруднительное положение перед нашей госпожой.
— Никаких затруднений не будет, — Янь Цин лениво подула на свои безупречные ногти. — Как только двадцать ударов будут нанесены, вы вольны убираться на все четыре стороны.
— Но как же нареченный супруг…
— Мой суженый тяжело болен и нуждается в покое, — Янь Цин бросила холодный взгляд на стонущего на скамье юношу. — Или нянька Чэнь хочет предложить, чтобы он в таком… изломанном и окровавленном виде отправился во дворец на аудиенцию к Императору?