Ночь вторая

Искатель проснулся с резкой болью в голове и суставах. Солнечный свет озарял лик. Белый запах пропал. Он пошёл вперёд — работа не ждёт. От его текущего положения до писательского отдела оставалось не так долго. Наступая на засохшие хрустящие листья, его ноги прихрамывали. Спину ломило. На руках и лице всё ещё оставались порезы.

Однако он не чувствовал себя подавленным. Наоборот, грудь его дрожала от восторга. Выйдя на дорогу, парень обернулся чтобы посмотреть на растворяющийся в тумане лес.

— Я обязательно вернусь сюда, — сказал он тихо самому себе и направился к своему месту работы.

По пути парень осматривал себя и свою одежду. Вся в грязи, местами даже порванная, она скрывала ото всех его внутреннее вдохновение.

В такой внешней небрежности и разрухе он дошёл до писательского отдела. Работников стало заметно меньше, однако Искатель увидел пару знакомых лиц.

«Всё же кто-то смог выжить» — подумал он, вспомнив о вчерашнем инциденте.

Надзиратель посмотрел на тело парня, его рваную одежду, и подумал, что к ним пришёл бродяга с улицы. Но наш герой в ответ на это молча показал ему такой же грязный пропуск. Впустили.

Он сел на своё место у окна и вновь начал печатать. На секунду из него попыталось вырваться на бумагу то вдохновение, что было после вчерашней ночи, но не смогло. Мёртвые глаза его продолжали спокойно читать буквы.

Вновь послышались тихие шаги. Старый цензор, увидев Искателя, испугался и пролил пару чашек кофе на пол.

— Ч-что с вашей одеждой?

Парень повернулся к старику. По взгляду героя цензор сразу всё понял и достал из своей серой сумки выпуск газеты «Око правды». Он прошёлся глазами по заголовку «Нападение на Писательский отдел».

— Знаете, это неважно, — пробормотал старик мягко. — Главное, что вы живы.

Искатель продолжал бездумно печатать. Слова цензора доходили до него лишь отчасти.

— Вам меня слышно? — продолжал старик говорить сам с собой.

Парень не реагировал. Цензор вздохнул и быстрым шагом направился куда-то. Вернулся оттуда он уже с ярко-красной аптечкой. Искатель наконец отвлёкся от печатанья: резкий цвет заставил его опомниться. Цензор открыл её и достал пару бинтов.

— Дайте руку.

Искатель повиновался. Его руку обвили белые нитки бинта. Он и не замечал, что в тот момент из рук его всё ещё маленькими каплями шла кровь. Цензор повторил процедуру с ногами героя.

— Так-то лучше, — сказал старик, оправляясь и протягивая Искателю газету. — Вот, отвлекитесь на минутку и прочтите.

Всё это время Искатель молчал. Ему было нечего говорить, и в горле его давно пересохло от нахождения в душном сочинительском отделе. Он не смог и поблагодарить цензора. Не успел — старик отошёл в толпу других писателей и начал исправлять их «ошибки».

Он развернул газету и бледные глаза начали ходить по строчкам:

«Нападение на Писательский отдел

Ночью было совершенно нападение на автобус, перевозивший писателей города <…> в их отдел. 10 жертв, 15 пострадавших. Террорист оккупировал салон, убив вначале водителя. В последствие выяснилось, что всем занималась экстремистская группа из Солказии. Опросив пострадавших, мы узнали, как именно проходило нападение и какую пропаганду пытались навязать нам враги.

Первым делом в автобус шумно зашёл мужчина в чёрных очках. Он стремительно направился к водителю и сразу же застрелил его из грозного пистолета. Сразу после этого террорист нажал на рычаг, дабы увеличить скорость и сбить как можно больше людей. Позже преступник положил бездыханное тело на пол и начал кричать:

— Смерть Окдину, слава Солказии!

Это бездумное представление продолжалось недолго. Наши писатели сразу накинулись на него. Нам до сих пор неясно, чего в одиночку пытался добиться преступник. Наши побили его быстро, однако из-за несчастного случая (в следствие увеличения скорости) автобус влетел в массу деревьев. От столкновения и погибли многие наши писатели. Однако масштаб самого нападения был вовсе невелик…»

Искатель не смог читать дальше. Он укрывался руками, пытаясь забыть эту ложь. Осмотрелся. У каждого из писателей на столе лежала прочитанная газета. И всё всем было хорошо. Даже тем, кто сам был во время того нападения. Молчаливый крик прошёлся внутри героя. Он не понимал: как и зачем они всё так искажают и переписывают? И почему всем плевать?

Он отдышался, словно пробежал целый марафон. Герой понимал, что ему не стоит внешне выражать недовольство. Через минуту его пальцы продолжали бездумно печатать.

Пару раз ещё за смену к герою подходил старик, внимательно осматривал парня и, вздыхая, указывал ему на «ошибки» в тексте. И каждый раз рука цензора была всё неувереннее и обоим было это видно. Глаза старика смотрели на измученное тело Искателя и сочувствовали, а в некотором роде даже соглашались с его внутренним порывом. Но обычный работник цензурного отдела ничего не мог сделать для того, чтобы воплотить его порыв в жизнь.

Искатель вышел на улицу. На улице снова темно. Ещё одна туманная ночь.

Порыв повёл его в лес. Он хотел ещё раз взглянуть на звёзды, вдохнуть чистый воздух, ощутить ту искру. Осматривая свою одежду в очередной раз, он лишь тихо улыбался как-бы подтверждая, что это ужасно, но не то, чтобы слишком. Сзади него проехал серый автобус, пришедший на смену голубому. В окне он увидел нового водителя и вздохнул со скорбью.

Он почти ничего не ел со вчерашней ночи, но не чувствовал надобности. В нём играло чувство, поглощающее всё остальное.

Искатель пришёл на то же место, сел у обрыва, и начал глядеть. Глядел он на звёзды, что были так ярки в тот момент, на развеивание листьев по ветру. Туман рассеивался в лесу, и он пользовался этим вдоволь.

Иногда он оглядывался назад и за каскадом деревьев видел отблески города. И тогда он замечал тот туман, что окружал всех его жителей. Ему становилось одновременно и радостно, что он находился за пределами пелены, и грустно, ведь совсем скоро ему нужно будет снова вступить в этот холодный купол.

Он рассуждал об этом и запоминал чувства. Вдруг когда-нибудь туман рассеется, и он сможет перенести их на бумагу?

Вновь послышался шелест в кустах. Искатель вздрогнул. Он так не хотел, чтобы кто-то прерывал его наслаждение и заставлял вновь смотреть лишь в облака дыма.

Сзади послышались шаги. Маленькие, незначительные, будто знакомые. Парень чувствовал чьё-то присутствие, но не хотел оборачиваться. Только не сейчас. Кто-то уже подошёл к нему сзади и стоял секунд пять, смотря на его грязную, рваную одежду. Искателю стало стыдно, и он уже дёрнулся чтобы повернуться, как вдруг услышал голос.

Женский, тихий голос.

— Вы заплутали? — спрашивал он, проходя по ушам, словно скрипка.

Искатель обернулся. Перед ним стояла молодая девушка в белом платье, тонкими ногами, белыми волосами ниже колен и отчётливым выражением чистоты в лице. Но что самое главное… запах. Его не спутать, этот белый запах! Он исходил весь от неё: от платья, от белых волос, от рук. У парня слегка всё поплыло перед глазами, но он не хотел подавать виду.

— Н-нет, — ответил он робко, ухватившись за голову. — Я специально сюда пришёл.

Слова путались в его сознании. Девушка сделала шаг вперёд. Он заметил на её голове белоснежные кроличьи ушки и сразу же вздрогнул:

«Ч-что это с ней? Или… со мной?»

Он упал наземь оглушённый. Девушка подбежала к нему и белый запах платья резко ударил в нос.

— В-вы как? — спросила она, а Искатель на миг смог всмотреться. Действительно, кроличьи уши торчали из головы. Он не мог распознать, прикреплены ли были они внешне или действительно прорастали самым натуральным образом.

Он сделал глубокий вдох и резко встал с пола.

— Простите, мне, наверное, не стоило вас тревожить. — сказал он и начал уходить прочь. — Я… пойду.

Девушка вздрогнула и стояла на месте, отчего герою открылись её светло-голубые глаза. Он на миг застыл от этого цвета. Она же, пользуясь моментом, опомнилась:

— Нет, нет, постойте, — начала она судорожно и смущённо, отчего тихий голос звучал немного забавно. — Я вовсе и… не против.

Она уставилась в пол и виновато взялась за плечо. Искатель медленно подобрался обратно к обрыву и последовательно сел. Девушка стояла рядом и смотрела на грязного парня своими чистыми глазами.

Внешне он не казался ей ужасным — она видела какое-то стремление в его взгляде и от этого девушке становилось любопытнее.

Искатель же продолжал смотреть вперёд и думать. На самом деле, он был до боли смущён. Его щёки моментально залились бы краской, не будь рядом таких живописных видов.

Прошло пять минут молчания. Сквозь ветер парень вновь услышал её слова и вздрогнул:

— А как вас зовут?

Он осмелился снова взглянуть на неё. Она стояла рядом, смотрела на него сверху вниз, и тоже вся была в странном смятении: в её голове будто сталкивались друг с другом странные, несвязные противоречия. Зрачки девушки, казалось, едва заметно тряслись.

Но белое платье спокойно развевалось по ветру.

Искатель сказал ей свой псевдоним писателя, придуманный ещё в средней школе. Это было глупо, но ей, кажется, он понравился. Она взглянула на звёзды и будто оставила в них своё смятение.

«Кай» — повторила она псевдоним задумчиво.

— Д-да, — смущённо отвечал он на её колыбель. — Дурной, правда?

— Нет, совсем нет, — заключила она после небольшого раздумья.

Помолчали ещё пару минут. Искатель снова взглянул на неё, уже не так боясь. Он заприметил на её груди маленький, едва заметный медальон на серой цепочке. Он был в форме полумесяца.

Она заметила его взгляд, и поспешила назвать своё имя в ответ:

— Виш. — прошёлся тихий, спокойный голос по лесу.

По телу Кая прошли мурашки. Имя казалось ему странным и чужеродным. И ещё эти кроличьи ушки… что-то восставало в его груди, но он подавил это. Нахождение рядом с ней выходило ему теперь слишком интересным, чтобы так всё в один момент прервать и уйти.

Она вновь начала разговор. Такая инициатива слегка напрягла его, но парень слушал её равномерный голос, и напряжение сразу спадало.

— Слушайте, — начала она. — Вы сказали, что пришли сюда специально…

— Да, сказал.

— Для чего? — спросила она и сразу же поспешила оговориться. — Нет, вы не подумайте, я не против, просто… интересно.

Кай мельком взглянул в её голубые глаза, потом снова на небо, как-бы этим уже отвечая на поставленный вопрос. Но девушке было непонятно, так что он поспешил ей открыться. Ещё никому он не говорил этого, поэтому голос его дрожал:

— Я не могу назвать точной причины. Слышали? Вчера, точно такой-же тёмной ночью здесь звучали выстрелы, — девушка отступилась и кивнула, он продолжил. — Я в панике убежал, и вдруг посмотрел на здешнее небо. Знаете, я очень давно его не видел. Так давно, что даже забыл не только его, но и своё прошлое.

— Как же вы забыли своё прошлое? — в глазах Виш мелькнул страх, но она почему-то не особо удивилась.

— Легко. В такой пустоте многое можно позабыть.

Она подошла к Каю, отчего тот смутился. Села рядом.

— Пустоте?

Он оторвал взгляд от неба и посмотрел назад. Сквозь деревья, было мельком видно туман города.

Кай прокашлялся, вспомнив грязный воздух, который уже давно заполнял его лёгкие и с которым он ничего не мог сделать.

— Я… это долго и муторно рассказывать, — отмахивался он. — Тем более…

— Продолжайте, — настаивала она.

В её голосе парень услышал приказ. Но он был таким спокойным и добрым, что он не мог воздержаться от исполнения.

— Кай… — начал он издалека. — Так я хотел, чтобы меня звали по всему миру. Я начал практиковать своё писательское мастерство ещё в средней школе. Мне хотелось писать о разном, — он вздохнул и посмотрел в голубые глаза Виш. В них он многое вспомнил. — Но сейчас это стало чем-то невозможным. Я, кажется, потерялся.

Виш отвела взгляд, но в лице её всё ещё читалось любопытство.

— Что же случилось с вами?

Кай удивлённо посмотрел на неё.

— Война длится вот уже как семь лет, — отвечал он, вздохнув. — Люди убивают друг друга, а мы пишем об этом так, будто это норма. Словно каждый человек может взять в руки оружие, и каждый из нас способен на убийство. Но знаете, мне было бы всё равно на это…

Девушка вся задрожала. Часть слов она будто не понимала:

— Война? — спросила она озадаченно. — Что это?

Кай посмотрел на её чистое лицо. Белый запах от платья прошёлся по лесу. Парень вдруг отодвинулся от неё, будто от чего-то инородного: «Она не знает? Как… неужели… этого не может быть!».

Но он сразу же одумался и пододвинулся к ней ещё ближе. Ещё раз его взгляд прошёлся по её белым ушам и платью. Наконец парень решил отойти от темы войны, и так сладко стали выходить слова, он почти перестал волноваться:

— Знаете, это неважно, — продолжился рассказ. — Вам необязательно это знать, ведь суть в другом. Я постоянно пишу лишь про это. Мне не дозволено выбрать другой темы. А сейчас, даже говоря с вами, мне вдруг хочется написать что-нибудь простое, возможно, даже бессмысленное. Но, к сожалению, бумаги у меня с собой нет.

Виш уставилась на него. Кай почувствовал холод от её плеч и кристальных глаз, но он вызывал у него одно лишь спокойствие.

Девушка внезапно встала и молча направилась куда-то вглубь леса. Парень смотрел ей в след и не мог встать.

«Я её испугал?» — затревожился он.

Но Виш вернулась всего лишь спустя минуту, которая казалось нашему герою вечностью. В левой руке она несла книгу. Маленькую, тоненькую — кажется, это был какой-то небольшой рассказ. Переплёт был розового цвета и отражал свет звёзд.

Она протянула ему книгу.

— Вот, смотрите.

Он робко взглянул на обложку. Название давно стёрлось, как и имя автора. Но Кай обратил прежде всего внимание на вес книги: в ней было от силы страниц тридцать. Такая лёгкая, малая проза. Он вдруг вспомнил тёмные стопки однотипных толстых романов на десятки глав, которые ему приходится писать, и затаил дыхание.

Кай открыл первую страницу. Она была жёлтой, где-то даже порванной, но это было неважно. На ней было предисловие автора:

«Часто мы любим так, что боимся забыть. Мы смотрим на звёзды, и в них видим образ любимых. Но забыть кого-то дорогого — значит забыть себя.»

Парень остановился и посмотрел сначала на траву, потом на деревья, и в груди его что-то перевернулось.

На глазах Кая выступила слеза. Виш вдруг занервничала, её ровный голос задрожал.

— П-постойте, это же ещё даже не развязка…

Кай прикрыл лицо ладонями. Он укрывался от красоты этих строк, от их философии и смысла. Ему тяжело дышалось.

— Простите, простите, — ёрзала Виш. — Мне не стоило… дайте я…

Она взяла книжку и поспешила отнести её обратно. Кай, ощутив касание её руки, поспешил прервать девушку:

— Нет, нет, стой! — вдруг забыл он о вежливости. — Оставь, я прочту её позже. Это уже невероятно.

Кай выхватил у неё книжку и засунул в карман своего порванного пальто. Так приятен был её ветхий переплёт.

Он сразу справился со слезами и вновь уставился на звёзды.

Посидели ещё десяток минут. Кай уже привык к этому чистому запаху, и находится рядом с Виш ему перестало быть таким уж чудным. В холоде он чувствовал странное тепло, и думал: «Интересно, что у этого существа на уме?».

Его веки начали медленно закрываться. Он заметил свою усталость и сонливость. Ему вовсе не хотелось уходить, но засыпать при ней Каю было бы стыдно. Аккуратно встав на ноги, он неуклюже попрощался с Виш, и в больших, спокойных глазах её увидел неподдельный интерес. Но она посмотрела на него, и, немного погодя, понимающе кивнула.

Выйдя из леса, он снова увидел туман и повторил:

— Мне нужно вернуться сюда.

Медленным шагом направившись к остановке, он всматривался в ослабевший туман и думал обо всём, что произошло с ним за две ночи: теракт, лес, чистый воздух и, наконец, она — эта странная девушка.

На остановке дождался серого автобуса. Ему повезло — это был последний на сегодня. Он был совершенно пуст. За окном — непроглядная тьма, смешанная с дымом. В салоне стояла свежая прохлада.

Искатель смотрел в стекло и думал:

— Что же всё-таки у неё в голове? Хотел бы узнать.