Откровение

Нагнав её, он ухватился за руку.

— Кай…

И прижал к себе. Фотография снова оказалась на траве.

— Кай, нет, отпусти, — начала она судорожно. — Это тебя не касается. Ты не виноват…

Он не мог отпустить. Дыхание его нарушилось, и он ответил ей, сжимая плечи:

— Виш, я не знаю, что происходит, — слышала она строгий голос. — Я… вообще тебя не знаю. А теперь очень жажду узнать всё.

Её глаза почти заплакали. В горле парня встал противный ком, но он продолжал, невзирая на него:

— Тебя что-то тревожит, это точно.

Девичий взгляд упал на фотографию.

— Нет, всё хорошо.

— Ты лжёшь мне, Виш.

Она вырвалась из его объятий, схватила фотографию, но бежать уже не могла. Просто упала на пол, отчаянно пытаясь спрятать вещь в земле. Парень лишь сел рядом. Он начал уже тихо и мягко, чтобы вновь не спугнуть кролика.

 — Виш, — говорил он лежащему телу, неловко протягивая «и». — Я так благодарен тебе.

Она прижала фотографию к себе. Кай продолжал:

— Уже неделя… так мало времени прошло, правда? — улыбался он. — Но за них я почувствовал столько, сколько не ощущал всю жизнь.

Голос его казался ему самому неуклюжем. Но Виш слышала его ровным и, что самое главное, искренним. Он вздохнул и тихо коснулся её руки. Такая холодная и спокойная, словно сама ночь.

— Ну так вот, — заключал он, наконец победив робость. — Всё это благодаря тебе. И теперь мои глаза видят, что тебя что-то терзает. Я был бы счастлив отплатить тебе тем же.

Она подняла глаза и посмотрела на его лицо. Такое искреннее и откровенное — даже раны ничего не могли сделать с этим видом. Сердце её забилось чаще, голос задрожал:

— Т-ты правда хочешь узнать… меня? Я…

— Да, — ответил Кай тихо, не колеблясь и секунды.

Виш отвела взгляд и покраснела. Очень сильно. На секунду в её глазах моргнуло то странное сияние. Дрожащие ладони вытянули фотографию вперёд. 

Она была вся выцветшая. Кай начал рассматривать прямо с её рук.

На фотографии стояло три девушки с кроличьими ушками. Первая была слева — она позировала и улыбалась в камеру, обнимая ту, что посередине. Справа была на вид скромная девушка с тёмными волосами. Она небрежно прикрывала лицо ладонями — видимо, ей не хотелось сниматься. Между ними, сверкая своими белыми волосами, стояла третья девушка и любопытно смотрела в камеру.

Кай осматривал тщательно, боясь упустить детали. Так он заметил маленькие надписи над их головами: позирующая девушка — Мэгги. Скромная — Сола. У той, что посередине, имени не было.

Спустя минуту Виш снова убрала фотографию. 

— Это мои сёстры, — спустя время прошёлся её спокойный голос. — Они сейчас… далеко.

Она снова встала полуоборотом и, сжимая фотографию с неимоверной силой, смотрела на них. Кай подошёл чуть ближе — она сначала опять противоречиво задрожала, но позже снова доверилась.

Оба посмотрели на звёзды.

— Сола… как бы я хотела вспомнить твоё лицо, — спокойный голос контрастировал с глазами, готовыми заплакать. — Она была у нас старшей. Один… нет, каждый раз как я заболею, так она мне сразу несёт горячий чай и говорит так спокойно: «Утро, пациент.». Я тогда немного смеялась и жар на время проходил.

Маленькая слеза упала на траву и сияла, подобно утренней расе. Кай снова обнял её.

— А Мэгги… — продолжала Виш. — Я совсем не помню, какой ты была. Лицо твоё вижу отчётливо, но…

Кай ничего не говорил, и она, кажется, потихоньку утопала в его тепле. На самом деле парень тоже был готов заплакать, но держался изо всех сил. Он молча хлопал её по спине и улыбался той нервной улыбкой, которую мы делаем, когда ситуация вовсе для неё не подходит.

«Но забыть кого-то дорогого — значит забыть себя.» — спустя секунду пронеслась в его голове цитата из розовой книжки.

Она посмотрела на его лицо и тоже улыбнулась. Так заразительна улыбка близких тебе людей. 

— А ещё, ещё, — доверилась она ему. — По утрам мы устраивали чаепитие в садах. Сола всегда садилась в сторонку, но мы с Мэгги знали, как она нас любит.

Оба дышали не ровно. Сердца бились в унисон.

— Но в один день я проснулась, и…

Они потеряли силы и с грохотом упали на траву, всё ещё находясь в крепких объятьях. Кай понимал, что она сейчас скажет, и прижимал её холодное тело к себе сильнее. Он понимал её так, как никто другой не смог бы понять. В голове его вспомнился кокосовый запах.

— Виш, — наконец начал он тихо. — Я могу что-нибудь сделать?

Её очи вновь засияли тем светло-голубым.

— Монолит, — пробормотали они тихо.

Но девушка сразу прикрыла глаза ладонью. Сияние прекратилось.

— Н-нет, ничего.

Виш закрыла глаза и почти сразу заснула, словно вновь стала маленькой девочкой. Тихое сопение успокоившегося ребёнка доносилось до парня. Видела ли она во снах своих сестёр или непроглядную бездну? Никто никогда не сможет узнать. 

В воздухе стоял покой, и слабый ветерок обдувал их уже не с таким усердием. Парень снял с себя пальто и накрыл им девушку, а сам случайно подумал в рифму:

«Слова, такие важные для масс

И грусть несут и вводят нас в экстаз…»

Но тут его обвил белый запах и он, подчинившись усталости, покорно лёг на траву и заснул рядом. И в этот раз мы обратим внимание на его сон, ведь он был совсем необыкновенным…